«Исповедь смертного греха 6» — читать онлайн бесплатно

Глава 1

Город в замке́

Гарт встретил нас метелью...

Впрочем, тут я сильно забежал вперёд. Прежде нам ещё предстояло выбраться с Норд-Прайма.

Планета напоминала разворошённый муравейник. Небо над городом затянули дронами так плотно, что вечные сумерки обители «Рудкофф» казались ещё гуще. Механические птицы висели слоями, один над другим, и с земли их огни сливались в сплошную мерцающую сетку, сквозь которую едва проступали тучи.

Из руин мы уходили по одному, и каждый возвращался в город своей дорогой. Кто-то двинулся к частному сектору и вызывал такси оттуда, будто весь день провёл в гостях. Кто-то спустился в метро на ближайшей окраинной станции и растворился в толпе, которая ехала со смены в центр. Себе я выбрал самый тяжёлый маршрут: пешком, через промзону, до самых окраин, а там уже по обстоятельствам.

Решение выглядело логичным. Пешеход не оставляет ни вызова такси, ни отметки о проходе в метро. Он просто идёт, и за ним остаются только камеры, которые видят тысячи таких же людей. Каин перестроил мне лицо ещё в цеху. На мне сидела пятая из шести личностей, а куртку я сменил на рабочую: серую, с затёртой нашивкой складского комплекса.

Первый час всё шло спокойно. Я шагал вдоль бетонных заборов, мимо корпусов, где дневная смена как раз закончила работу и отправлялась по домам. Мимо погрузочных площадок и редких фонарей, которые уже начинали загораться. Дроны проходили над промзоной высоко, задерживаясь лишь изредка.

Дальше начинались окраины, там-то меня и ожидал неприятный сюрприз.

«Впереди застава», — коротко отметил Каин и вывел на визор картинку с увеличением.

Дорогу перегородили. Две машины службы общественной безопасности стояли поперёк проезжей части. Между ними оставили узкий проход, огороженный лентой. И через этот проход пропускали всех, кто въезжал в город. С противоположной стороны расположился такой же пропускной пункт, проверяющий всех, кто пытался покинуть город. Машины осматривали по одной, как, впрочем, и пешеходов. У каждого проверяли паспорт, который тут же сравнивали с биометрией: сканер к шее, к ладони, короткий вопрос, ещё один. Чуть в стороне стоял большой автобус с тёмными стёклами, и время от времени кого-нибудь из очереди отводили к нему. Обратно этих людей уже не отпускали.

«Это не единственная застава, — добавил Каин. — По данным, которые Дарья сбросила перед уходом, перекрыт весь город. Пешеходные переходы через транспортные артерии тоже. Город в замке́».

Я свернул за угол ближайшего склада и остановился в тени, откуда застава просматривалась целиком.

Очередь двигалась медленно. Машины пропускали быстрее: водитель опускал стекло, давал отсканировать чип, и большинство проезжало уже через минуту. С выездом дела обстояли чуть сложнее. Там органы правопорядка осматривали салон и багажник. Но с пешеходами возились ещё дольше. Их набралось немного, человек десять, и почти каждого из них подробно о чём-то расспрашивали.

Я смотрел, кого отводят к автобусу, и через несколько минут понял закономерность. Каин вычислил её раньше и просто подсветил нужных людей красным контуром.

«Мужчины без транспорта, идущие из промзоны поодиночке, — пояснил он. — Из девяти человек, отведённых к автобусу за последние двадцать минут, семеро подходят под этот профиль. Остальные двое сильно нервничали на проверке».

Я криво усмехнулся. Самый тихий маршрут оказался самым заметным. Пешеход, который возвращается в город со стороны промзоны через пару часов после бойни на площадке комплекса, и есть тот, которого они ищут. Им даже не нужно знать моего лица. Достаточно того, как я сюда пришёл.

«Варианты?»

«Вернуться в промзону и уйти другим путём. Все въезды перекрыты, так что потеряешь только время на обходе. Вызвать такси отсюда: вызов с окраины промзоны сегодня запомнят. Ждать, пока снимут кордон: по моей оценке, его продержат не меньше суток».

Сутки на окраине, в промзоне, где шерстят каждый склад. Не самая хорошая перспектива, и это в лучшем случае. Зная решимость «Рудкофф», застрять здесь можно легко на целую неделю. А самое поганое то, что космопорт находится внутри оцепленного периметра.

Я ещё раз посмотрел на очередь. На людей, которых пропускали без вопросов, и на тех, кого вели к автобусу. Хватали, как правило, тех, кто прячется или хочет проскочить незаметно. А тот, кто сам идёт к людям в форме и просит помощи, подозрения обычно не вызывает. Алексей Иванович когда-то потратил на это целый урок, и только сейчас я понял, что он имел в виду: лучшая маскировка в городе там, где на тебя уже смотрят, но видят что-то другое.

«Каин, мне нужно лицо человека, которого только что избили».

Он помолчал полсекунды.

«Уточни».

«Синяк под глазом, рассечённая бровь, разбитая губа. Чтобы кровь шла по-настоящему. И хромота, чтобы правая нога не держала».

«Гематому сделаю за две минуты, сосуды под кожей лопнут как от удара. Рассечение придётся сделать тебе самому, я лишь остановлю кровотечение, когда понадобится. Хромоту сыграешь сам».

Я поднял с земли обломок бетона с острым краем, примерился и коротко рассёк себе бровь. Кровь сразу потекла по лицу, залила глаз, капнула на воротник. Каин тем временем делал своё: я чувствовал, как под кожей на скуле разливается тепло и тянущая боль. Через минуту кожа там налилась тёмным.

Дальше в ход пошла куртка. Я надорвал рукав у плеча, вывалял колено в грязи у забора, оторвал нашивку и сунул её в карман, будто её сорвали в драке. Сбил костяшки о стену: не сильно, ровно настолько, чтобы на них проступила кровь. Человек, которого отделали в проулке, наверняка пытался бы отбиваться.

Оставалась легенда. Её я собрал, пока шёл к заставе, и Каин сверил каждую деталь с данными пятой личности. Дневная смена на складе в промзоне, кладовщик. Смена закончилась в пять. Я задержался в раздевалке, а когда вышел, в проулке у ограды на меня налетели трое, отобрали всё, что лежало в карманах, и долго били ногами. Очнулся, не знаю, сколько пролежал, визор глючит после удара по голове. Пошёл к людям, потому что больше идти некуда.

Ничего из этого проверить они не смогут. А главное, сегодня им не до того.

Я вывернул из-за угла и пошёл к заставе прямо, не прячась, тяжело припадая на правую ногу. Мимо очереди, к ближайшему бойцу, который стоял у ленты с оружием наперевес.

— Эй! — окликнул я его, и голос сорвался как раз там, где нужно. — Помогите... Пожалуйста...

Он развернулся ко мне всем корпусом, и ствол сам собой качнулся в мою сторону. Я остановился и поднял пустые ладони, перемазанные кровью.

— Стоять! Руки!

— Да стою я, стою... — Я покачнулся и ухватился за край ленты, чтобы не упасть. — Меня избили. Там, у складов. Трое. Всё забрали...

Боец смерил меня взглядом. Я видел, как он оценивает: разбитое лицо, кровь на воротнике, рваная куртка, грязь на колене. Выглядел я так, что сочувствовать хотелось против воли.

— Сержант! — крикнул он через плечо, не опуская оружия.

Подошёл второй. Постарше, с усталым лицом человека, который с обеда на ногах и до утра останется на работе. Он посмотрел на меня, на кровь, и поморщился.

— Что у тебя?

Я рассказал. Сбивчиво, с паузами, путаясь в деталях ровно там, где путается человек после сотрясения. Склад, смена, проулок, трое, били ногами. Сержант слушал, не перебивая, и я видел, что половину он пропускает мимо ушей. Ему требовалось только понять, кто перед ним и куда его девать.

— Документы.

— Вот... — Я повернул голову, подставляя шею. — Визор только плохо работает. После удара... Теперь ещё за ремонт придётся выложить...

Сканер пискнул. Сержант глянул на экран.

«Проверка по пятой личности чистая, — отметил Каин. — Биометрия совпала. Он смотрит на место работы».

— Кладовщик, — пробормотал сержант. — Склад «Северный терминал». — Он поднял на меня глаза. — Во сколько вышел со смены?

— Около шести, наверное... Я ещё в раздевалке посидел...

— Видел, кто напал?

— Не разглядел. Трое. Один высокий такой... Всё так быстро.

Сержант вздохнул. Где-то за его спиной у автобуса кто-то возмущённо кричал, что ни в чём не виноват, но двое бойцов продолжали заталкивать его внутрь.

— Ладно, — устало произнёс сержант. — С такой рожей тебя в автобус сажать бессмысленно, там и так места нет. И заявление сейчас никто принимать не станет, не до тебя. — Он повернулся и махнул рукой в сторону. — Медики!

У обочины, за машинами, стоял фургон скорой помощи, из тех, что держат при каждом кордоне на всякий случай. Оттуда выбралась женщина в форме медслужбы, глянула на меня и сразу пошла навстречу.

— Отвезёте в городскую, — бросил ей сержант. — Пусть там зашьют, заклеят и разбираются. Заявление пусть потом в участке пишет, если не передумает.

— Голова? — уточнила медик, беря меня за подбородок и поворачивая лицо к свету.

— Кружится... вроде, — неуверенно признался я и для убедительности снова качнулся.

— Понятно. Скорее всего, сотрясение. Ну пошли, кладовщик...

Она подхватила меня под руку, и я позволил ей вести себя, тяжело опираясь на здоровую ногу. Мы прошли мимо ленты, мимо очереди и бойцов, которые проводили меня равнодушными взглядами. Автобус с тёмными стёклами остался справа. Человек, которого туда запихивали, всё ещё ругался за закрытой дверью и требовал адвоката. На его месте я бы лучше заткнулся. Судя по лицам конвойных, что дежурят у дверей, орать ему осталось недолго. Но он или непроходимо туп, или бухой, раз не в силах этого понять.

Задние двери фургона скорой помощи распахнулись. Медик помогла мне забраться внутрь и усадила на откидную лавку. Двери захлопнулись, водитель тронулся, и через минуту застава осталась позади.

Я откинулся затылком на холодную стенку и прикрыл глаза.

«Мы в городе», — отметил Каин.

«Знаю», — огрызнулся я.

Медик тем временем уже разложила на коленях перевязочный набор и сосредоточенно отмачивала кровь у меня на брови. Пальцы у неё оказались тёплыми и аккуратными.

— Повезло тебе, — заметила она, не отрываясь от дела. — Сегодня по всему городу такое творится… Говорят, днём на комплекс службы безопасности кто-то напал, там целая бойня. Вот всех и трясут без разбора.

— Слышал что-то, — пробормотал я. — А кто напал?

— Да кто их знает. — Она пожала плечами. — Террористы какие-то. Опять, наверное, этот «Пояс». Сиди смирно, сейчас защиплет.

Я послушно замер и смотрел, как за узким окошком фургона проплывают вечерние огни города, в который меня только что ввезли.

***

В больнице я провёл около часа. Меня уложили в диагностическую капсулу, которая за несколько минут прощупала всё тело и вынесла вердикт. Сотрясения она не нашла, только рассечение брови, ушибы и ту самую гематому на скуле, которую Каин вырастил у заставы. Бровь мне заклеили, предварительно залив восстанавливающим гелем, ссадины обработали, а потом выставили счёт, от которого я скорчил недовольную рожу.

Я подписал всё, что подсунул регистратор, приложил чип к терминалу, и со счёта пятой личности ушла сотня корп-койнов за спасение моего драгоценного здоровья. Лично для меня сумма небольшая, но для кладовщика это треть зарплаты.

А спустя ещё пять минут я уже стоял на ступенях больницы.

Улицу назвать тёмной получалось с натяжкой. Дроны висели над кварталом так густо, что заливали тротуары светом сильнее любых фонарей. По проезжей части то и дело проносились машины с проблесковыми маячками, и их сирены перекрикивали друг друга где-то в соседних кварталах. Облава продолжалась, и город не собирался засыпать.

Я не спеша двинулся в сторону спального района. Здесь я собирался затеряться среди одинаковых домов и людей, у которых свои заботы. Именно такие кварталы подходят для этих целей лучше всего. Минут двадцать я посидел на лавке у детской площадки, глядя, как мамы раскачивают малышню на качелях, пока какая-то женщина с тяжёлыми пакетами не подошла к подъезду напротив. Она приложила ладонь к замку, и я поднялся с лавки как раз вовремя, чтобы перехватить дверь, когда та уже закрывалась. Женщина даже не оглянулась, руки у неё оттягивали покупки, заставляя её поскорее добраться домой и сбросить груз.

На площадке у мусоропровода, между вторым и третьим этажом, камер не оказалось. Каин проверил дважды. Я стянул рваную куртку и затолкал её в люк вместе с оторванной нашивкой, вывернул наизнанку тонкую ветровку, которую всё это время носил под ней, стёр остатки крови с лица. Штанину я почистил ещё в лечебнице, в туалете. Каин тем временем перестраивал основу: скулы стали шире, нос чуть короче, гематома растеклась и побледнела до едва заметной желтизны. Пластырь на брови я заменил полоской телесного цвета из походного набора, и рассечение спряталось под ней почти без следа.

Из подъезда вышел другой человек. Шестая личность: мелкий торговый агент, приехавший на Норд-Прайм по делам и как раз ищущий, где бы поужинать.

До центра я добрался на метро. В вагоне только и было разговоров, что о нападении на комплекс: кто-то говорил про десятки погибших, другие утверждали про сотни, кто-то уверял, что видел по каналам, как штурмовики «Пояса» спускались на площадку с воздуха. Я слушал вполуха и смотрел в тёмное окно.

Кафе выбрал на тихой улице, в стороне от главных проспектов. Сел у стены, заказал горячее и только теперь понял, насколько голоден. Последний раз я ел ещё утром, а с тех пор за плечами остались перестрелка, бегство, переодевание в руинах и полтора часа пешей прогулки через промзону. Каин вытягивал из меня ресурсы весь день, и тело требовало их назад.

Я ел и не переставал при этом думать. Каин участвовал в процессе вместе со мной.

«Космопорт», — начал я.

«Перекрыт. По открытым каналам служба безопасности объявила усиленный контроль на всех вылетах до отдельного распоряжения. Каждого пассажира проверяют по полной программе, с биометрией и сверкой истории перемещений».

«Личностей у меня хватает».

«Хватает. Но у них есть одно слабое место. На Норд-Прайм ты прилетел только под первой личностью. Остальные пять здесь не отмечены нигде: ни прилёта, ни регистрации в гостиницах, ни истории на планете. Использовать любую из них — значит улетать человеком, который сюда никогда не прилетал. Проверка это увидит сразу».

«А пятая? Кладовщик местный».

«Кладовщика сегодня зафиксировали на заставе, потом в городской больнице. И всё это в день облавы. Если он через несколько часов окажется в космопорте с билетом с планеты, это будет самая странная запись в их базе за сутки».

«Первая?»

«Под первой личностью ты в этот раз ничего противозаконного не делал. Прилетел, заселился, жил в гостинице. Но прилетела она одновременно с началом нашей работы, а значит, рано или поздно попадёт в выборку тех, кто прибыл на планету за последние двое суток. Её проверят первой».

Я отодвинул пустую тарелку. Рисковать не хотелось. Если на контроле в космопорте меня задержат хотя бы на полчаса для дополнительной проверки, они легко могут закончиться совсем не тем, на что я рассчитываю.

Пора поговорить со своими.

Я открыл меш-сеть и перевёл её в текстовый режим. Говорить вслух в кафе, полном людей, обсуждающих бойню на комплексе, — не самая разумная идея.

«Все на связи?»

Ответы посыпались почти сразу. Карина, Лёха, Марта, Мишка, Шурик, Дашка. Последним отметился Санёк: Дашка ещё в руинах залила ему на пустой визор новые документы и заново подключила к нашему каналу, и теперь он снова был с нами.

Все выбрались. Все сидели в разных концах города, каждый под новым лицом, и ждали, что я скажу дальше.

«Обстановка, — написал я. — Космопорт перекрыт, контроль по полной программе. Наши запасные личности на планету не прилетали, улетать под ними опасно. Под первыми рискованно, их проверят в первую очередь. Мнения?»

«У меня то же самое, — тут же отозвалась Марта. — Я прикидывала грузовые рейсы. Досмотр там жёстче пассажирского, каждый контейнер просвечивают».

«Частников на Норд-Прайме нет, — добавил Шурик. — Это планета "Рудкофф" — от поверхности до орбиты. Любой корабль, который садится и взлетает, проходит через их диспетчерскую. Контрабандистов, как на Таргоне, тут не водится. Или мы о них просто не знаем».

«Переждать? — предложила Карина. — Недели две, пока не уляжется».

«Две недели в городе, который ищет нас по каждому подъезду, — ответил Санёк. — И каждый день кто-то из нас светится на камерах в новом месте. Шанс ошибиться растёт с каждыми сутками. А облаву они не снимут, пока не найдут хоть кого-то. Им нужен результат».

Повисла пауза. Я смотрел в окно на проносящиеся машины с маячками и думал, что Санёк прав. Чем дольше сидим, тем хуже.

«Я тут подумал, — вдруг написал Мишка. — Нам ведь Потапов сам рассказывал, как "Пояс" умудряется ходить по всем галактикам. Без собственного флота, под носом у корпораций. Те трое, что полгода назад полезли в "Орион", как-то же сюда прилетели. Ещё и с оружием. И как-то собирались отсюда уйти».

«Но не ушли», — напомнила Дашка.

«Так их вели с самого прибытия. Их сдали, а это другое дело. Но сам канал у них есть. Раз они умеют завозить людей на Норд-Прайм в обход всех проверок, значит, умеют и вывозить».

Я задумался.

««Пояс» нам ничем не обязан, — заметила Марта. — Мы для них корпоративные. Сделку заключали с Ковтун, а она на Таргоне. Связаться с ней отсюда мы не можем».

«Зато мы для них кое-что сделали, — возразил Санёк. — Пусть они об этом пока не знают, но мы достали информацию о том, где держат её сына. А ещё вся служба безопасности сейчас уверена, что бойню на комплексе устроил "Пояс". Местная ячейка это видит и понимает, что их людей там не было. Им сейчас очень интересно, кто работает под их флагом. Если мы выйдем на них сами, разговор у нас точно состоится. А дальше выложим козырь, объясним ситуацию».

«Если они нас сначала не пристрелят», — заметил Лёха.

«Это возможный вариант», — согласился Санёк.

Я перечитал всё ещё раз. Но ничего другого в голову так и не пришло. Идея показалась здравой. Сидеть в городе нельзя, лететь через космопорт нельзя, а единственные люди на этой планете, которые умеют уходить из-под носа «Рудкофф», сейчас и сами прячутся где-то под этим городом.

«Принимаем как рабочий вариант, — написал я. — Выходим на "Пояс". Это самый реальный способ выбраться».

«Есть одна проблема, — отозвалась Дашка. — После той ночи "Рудкофф" разгромил на Норд-Прайме три их ячейки. Об этом писали в открытых сводках. Те, кто остались, сидят так глубоко, что я не знаю, с какой стороны к ним подступиться».

«Даш, Шурик, займитесь этим, — написал я. — Если здесь есть хоть один человек "Пояса", значит, он где-то сидит и как-то общается со своими».

«Даркнет, — тут же отозвалась Дашка. — Как вариант».

«Вряд ли они сидят там в открытую, — возразил Санёк. — После того как им здесь разнесли три ячейки, они не полезут туда, где за каждым словом следят. Искать надо то, что спрятано на самом виду».

«Классика, — оживилась Марта. — Доска объявлений. Продам, куплю, ищу работу. Тысячи строчек в день, и никто их не читает».

«Работаем, — подытожил я. — Проверяем всё, от даркнета до объявлений о пропавших котах. Как только найдёте хоть что-то похожее на их почерк, сразу ко мне».

Канал затих. Каждый ушёл в свою часть работы, и я закрыл окно чата.

После ужина меня потянуло в сон. Сытое тело всегда так делает: на переработку пищи нужна та же энергия, и организм без всякого стеснения отключает всё, что мешает ему её переваривать. Ровно так же поступал Каин, когда ему требовались ресурсы. Сейчас мне хотелось просто откинуться на спинку стула и закрыть глаза.

Я пересилил себя, расплатился и выбрался на улицу. Прохладный вечерний ветер немного взбодрил и разогнал сонливость. Я постоял у дверей кафе, глядя на мигающие огни над крышами, и побрёл к центру.

Ночевать сегодня я собирался у всех на виду. В отеле поближе к «Ориону», в паре кварталов от башни, где ещё днём начиналась вся эта история. Служба безопасности сейчас прочёсывает окраины, промзону и спальные районы, проверяет тех, кто пытается уйти из города. Искать беглеца по соседству с собственным штабом станут в последнюю очередь. Там, где охраны больше всего, на одного приезжего агента никто не посмотрит дважды.

«Гостиница — не космопорт, — отметил Каин, пока я шёл. — Историю прилётов на стойке не сверяют, только паспорт и платёж. Риск есть, но небольшой».

Отель я выбрал средний, из тех, где останавливаются люди, приехавшие по делам на неделю и оплачивающие номер с командировочного счёта. Зарегистрировался под личностью всё того же торгового агента, приложил ладонь к сканеру, получил ключ на визор и поднялся на третий этаж.

Прежде чем раздеться, я осмотрел номер. Кровать, шкаф, стол у окна, голографическая панель на стене. Камер внутри не нашлось, Каин проверил. Окно выходило во двор, а в конце коридора, в двух шагах от моей двери, располагался выход на пожарную лестницу, которая спускалась прямо к служебному проезду. Ещё обнаружился крохотный балкон, с которого можно было перебраться в соседний номер. Только после этого я стянул с себя одежду и забрался в душ.

Горячая вода смывала с меня остатки этого дня: пыль руин, следы грима, запах гари, который въелся в волосы ещё на площадке комплекса. Я стоял, упираясь ладонями в стену, и чувствовал, как отпускает мышцы.

Пока мылся, заказал доставку новой одежды. Тёмные брюки, свежую рубашку, куртку поприличнее той, что сейчас висела на крючке у двери. Да, покупка оставит след в системе, но за такие следы я волновался меньше всего. В том, что приезжий агент вечером купил себе одежду на маркетплейсе, нет ничего подозрительного.

Для верности я добавил в заказ бутылку дорогого алкоголя, как будто собирался переодеться и отправиться в клуб. Человек, который готовится к весёлой ночи, вызывает куда меньше вопросов, чем человек, который весь вечер сидит в номере один и смотрит в стену.

Прикасаться к бутылке я, разумеется, не собирался.

Выбравшись из душа, я заглянул на балкон и убедился, что посылка на месте. Дрон доставки уже улетел по своим делам, а корп-койны с меня списали ещё в момент заказа. Коробка с одеждой и бутылка в фирменном пакете ждали у перил.

Отдохнуть хотелось так, что ныло всё тело. Но легенду требовалось поддерживать, а человек, который заказал себе нарядную рубашку и бутылку, вряд ли ляжет спать в девять вечера. Поэтому я оделся, сунул бутылку в пакет, заказал такси до ближайшего клуба и собрался выходить.

Но только собрался.

Я уже стоял у двери, когда полотно содрогнулось от настойчивого, властного стука. Так стучат люди, которые не привыкли ждать, пока им откроют. Каин отсканировал коридор раньше, чем я успел подумать об этом сам.

«Трое, — вывел он на визор. — Тепловые силуэты в бронежилетах, у двоих оружие на груди, третий держит планшет. Судя по экипировке, служба общественной безопасности. В коридоре ещё двое, у соседних номеров».

Значит, они идут по этажу. Проверяют всех подряд.

Я на секунду прикинул варианты. Пожарная лестница в двух шагах, служебный проезд внизу. Вот только бежать сейчас означало признаться во всём сразу. Человек, который уходит через пожарный выход, когда к нему стучат с проверкой, превращается из одного из сотни проверенных постояльцев в того, кого ищут. А ведь над этим двором висят те же дроны, что и над всем городом. Меня возьмут раньше, чем я успею свернуть за ближайший угол.

Я поставил пакет у стены, придал лицу выражение лёгкого раздражения человека, которого задержали на пороге, и спокойно открыл дверь.

В коридоре стоял боец в броне, с автоматом на груди. За его плечом второй, такой же, а чуть позади — третий. С планшетом, в форме, но уже без брони. Лица у всех троих одинаково уставшие.

— Проверка документов, — сухо произнёс первый.

— Конечно. — Я пожал плечами. — Я как раз уходил, у меня такси через пять минут.

— Не задержим. Повернитесь.

Я повернул голову, подставляя шею под сканер. Третий, с планшетом, шагнул вперёд и поднёс прибор.

И тут ожил Каин. Только вместо того, чтобы меня успокоить, он подкинул дерьма на вентилятор.

«Проблема. Шестая личность не имеет отметки о прилёте на Норд-Прайм. Стойка отеля этого не проверяла. Но если они запустят полную проверку по базе перемещений, увидят, что торговый агент появился на планете из ниоткуда».

Сканер пискнул. Человек с планшетом опустил взгляд на экран, и я видел, как его глаза медленно ползут по строчкам. А мой мозг уже судорожно искал выход на случай, если сценарий начнёт развиваться по наихудшему направлению.

Глава 2

Поводок

Человек с планшетом поднял на меня глаза.

— Паспорт действителен, — произнёс он ровно, будто зачитывал. — В розыске не числитесь. Цель приезда?

— Работа. Поставки упаковочного оборудования. — Я кивнул на пакет у стены. — А сегодня у меня, можно сказать, выходной.

Он снова опустил взгляд на экран и что-то там пролистал. Пауза затянулась на пару лишних секунд, и я видел, как у него едва заметно сдвинулись брови.

«Он запустил полную проверку, — доложил Каин. — Запрос ушёл в общую базу перемещений. Ответа пока нет».

— Система перегружена, — наконец сообщил человек с планшетом, обращаясь скорее к бойцу, чем ко мне. — Сверка по перемещениям встала в очередь. По всему городу сейчас такие хвосты.

— Ну так что с ним? — без интереса уточнил боец.

— Ставим на контроль до результата, — пожал плечами тот и развернул планшет экраном ко мне.

Я увидел на нём лицо торгового агента, номер паспорта и строку, которая горела жёлтым.

— Ваши данные отправлены на повторную сверку, — принялся объяснять он. — Результат будет к утру. До этого времени ваш визор регистрируется в системе контроля. Стандартная мера на время чрезвычайного положения. Ваше перемещение по городу отслеживается, покидать город запрещено. Рекомендую до утра оставаться в отеле.

— А если мне нужно выйти? — Я изобразил искреннее недоумение. — У меня такси через пять минут. Клуб, друзья...

Человек с планшетом посмотрел на меня как на ребёнка.

— Выходить можете. Но мы будем знать, где вы. А если попытаетесь пересечь кордон, вас задержат на месте. Повернитесь ещё раз.

Я снова подставил шею. На этот раз прибор держали дольше, и я почувствовал лёгкое покалывание за ухом.

«Плохо, — коротко отметил Каин. — Они сняли аппаратный номер визора. Тот, что зашит в саму плату при производстве. Его нельзя сменить вместе с личностью. Пока визор работает, он отмечается в городской сети каждые несколько секунд, и любая станция пишет его координаты в их систему».

— Готово, — бросил человек с планшетом. — Хорошего вечера.

Бойцы развернулись и пошли к следующей двери. Я закрыл свою, прислонился к ней спиной и только тогда позволил себе выдохнуть.

«Насколько всё плохо?»

«Хуже, чем кажется. Номер теперь у них в базе. Под какой бы личностью ты ни прошёл следующую проверку, сканер снимет тот же номер и свяжет её с торговым агентом. А утром придёт результат сверки, и они узнают, что агент на планету не прилетал. Любое твоё лицо на Норд-Прайме сгорело в тот момент, когда он поднёс прибор».

«А если ты заглушишь визор? Или полностью удалишь с него всё, как сделал Саня в "Орионе"?»

«Тогда метка в их системе пропадёт. Человек под контролем, который исчез из сети в день облавы, вызовет тревогу быстрее, чем любой результат сверки».

Я постоял у двери, глядя на пакет с бутылкой. Ещё десять минут назад я радовался, что всё прошло гладко. А теперь сидел на поводке, и куда бы я ни пошёл, служба безопасности будет знать всё. Включая адрес «Пояса», который ещё только предстояло найти.

Я открыл меш-сеть. Она работала на низкой частоте, напрямую между нашими визорами, мимо городских станций, и к поводку отношения не имела.

«Есть проблема».

Изложил всё коротко. Повторная сверка к утру, аппаратный номер, контроль перемещений. Последней строкой написал главное: пока на мне этот поводок, к «Поясу» мне идти нельзя. Я приведу СОБ прямо к ним.

Пауза тянулась несколько секунд.

«Значит, пойдём без тебя», — первым ответил Санёк.

«Сань...»

«Подожди, дослушай. Ты сейчас для них просто подозрительный приезжий. А я — тот самый Кравцов, которого служба безопасности на весь город объявила человеком "Пояса". Ячейка сейчас сидит и гадает, кто это такой и почему работает под их флагом. Если к ним придёт кто-то с ответом на этот вопрос, то это я. С тобой они могут даже не начать диалог».

«Он прав, — отозвалась Карина. — И тебе лучше всего сейчас делать ровно то, что от тебя ждут. Ехать в клуб, сидеть там до утра и светиться на их карте. Каждая минута, пока ты гуляешь по легенде, это возможность, когда они не смотрят в нашу сторону».

Я ещё раз перечитал окно чата и почувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение. Злился я на себя, на этот прибор у шеи, на то, что в самый важный момент оказался там, где от меня ничего не зависит. Но мои друзья были правы.

«Кто идёт?» — написал я.

«Я, Карина и Лёха, — ответил Санёк. — Я говорю, Карина прикрывает и командует на месте, Лёха остаётся у входа. Марта держит связь и считает, если что-то пойдёт не так. Мишка готовит отход. Дашка с Шуриком ищут сам адрес. Ты координируешь, связь у тебя никто не забирал».

«Хорошо. По месту командует Карина», — начал раздавать указания я.

Повисла пауза, и я почти услышал, как она хмыкнула на своём конце города.

«Принято», — коротко отозвалась она.

«И ещё, Карин, постарайся без самодеятельности. Если они начнут стрелять первыми, просто уходите, разговор отложим. Сделка с Ковтун дороже одной ночи».

«Знаю, Кость. Не первый раз командую», — ответила она, и по тону я понял, что она улыбается.

Я взял пакет с бутылкой и вышел из номера. Внизу у отеля уже ожидало такси. Я сел на заднее сиденье, назвал клуб и откинулся на спинку. Где-то в базе службы общественной безопасности мигала жёлтая точка и неторопливо ползла через центр, туда, где по легенде меня ждали весёлые друзья.

Клуб гремел на два квартала. Низкий зал, мигающий свет, толпа у стойки, басы, от которых дрожали стёкла. Охранник на входе мельком глянул на моё лицо и забрал бутылку, пообещав вернуть на выходе. Я протиснулся к дальнему краю стойки и поймал взгляд бармена.

Пить мне было нельзя, а сидеть в клубе с пустыми руками — значит, сразу выделяться. Я пробежал глазами по меню, которое висело в воздухе над стойкой, и ткнул пальцем в первое, что выглядело достаточно безобидно.

— Мохито. Безалкогольный.

— Лайм кончился, — бросил бармен, уже потянувшись за бокалом. — Будет без него. Пойдёт?

— Вполне.

Он ловко набил бокал льдом, растёр между ладонями пучок мяты, бросил её сверху, плеснул лимонного сока, сыпанул тростникового сахара и залил всё минеральной водой. Через минуту бокал стоял передо мной. Запотевший, с зелёными листьями между прозрачных кубиков.

Я сделал глоток, просто чтобы держать легенду, и неожиданно замер. Холодно, свежо, чуть кисло. Почти никакого вкуса, зато в голове будто открыли окно. После этого дня, гари, крови и пыли руин это оказалось ровно тем, что нужно. Я сделал ещё один глоток и поймал себя на том, что больше не делаю вид. Мне действительно нравится то, что находится в этом стакане.

Я откинулся на стойку и начал наблюдать за танцполом. Люди двигались в такт музыке, при этом их лица выражали радость. Особенно приятно было наблюдать за девушками. Я даже задержал на одной из них взгляд дольше, чем требовалось, и она это заметила. Улыбнулась мне, после чего принялась извиваться с ещё большей отдачей.

«Нашёл, — пришло от Шурика через двадцать минут. — Тот же почерк, что у Асанова на Таргоне. Склад на юге промзоны, снят на трое суток, оплачен тремя переводами с разных счетов. Туда же дважды за вечер доставляли еду, каждый раз оплата поступала с нового счёта. Они там».

«Адрес сбрасываю Карине», — добавила Дашка.

«Получила, — отозвалась Карина. — Выдвигаемся. Сорок минут».

Я посмотрел на свой бокал. Лёд уже начал таять, а я поднял руку и жестом попросил бармена повторить. Тот без вопросов поставил передо мной второй бокал, и почти одновременно Каин развернул на визоре мультиэкран. По краю зрения встали три окна, каждое с картинкой чужого визора: Карина, Санёк, Лёха. Четвёртое, поменьше, показывало карту, по которой три точки ползли к югу промзоны. Звук Каин приглушил до шёпота. Так что даже сквозь басы клуба я различал, как у Лёхи под ботинками хрустит щебёнка.

Последние два квартала Санёк прошёл уже с лицом Кравцова. Колония перестроила основу ещё в машине, остальное он довёл гримом, пока Карина следила за улицей. Идти с этим лицом через центр он бы не рискнул: его сегодня крутили по всем каналам. Но здесь, на краю промзоны, где фонари горели через один, смотреть на него было некому. Кроме тех, ради кого он его и надел.

Склад стоял на отшибе. Длинная коробка из профлиста, ворота под фуры и узкая дверь сбоку с тусклой лампой над ней. Снаружи ни охраны, ни машин. Обычное место, которое сняли на трое суток под мелкий груз.

«Двое на крыше соседнего корпуса, — отметил Каин и подсветил на картинке Карины два тёплых пятна. — Ещё один в кабине грузовика через проезд. Ведут их с того момента, как они свернули с главной».

Карина их тоже заметила. Я понял это по тому, как её взгляд скользнул по крыше и вернулся к двери, ни на чём не задержавшись. Она шла первой, спокойно, с руками на виду, и оружия при ней не имелось, как и у Сани с Лёхой. Это решение подруга приняла сама ещё по дороге, и я его одобрил. Трое вооружённых незнакомцев у двери людей, которых громят по всей планете, дают повод стрелять сразу. Трое безоружных дают повод хотя бы открыть.

Дверь распахнулась раньше, чем Карина подняла руку. В проёме стоял парень лет двадцати пяти в рабочей куртке, за его плечом в полумраке маячил второй, с коротким автоматом.

— Заблудились?

— Нет, — ответил Санёк и шагнул под лампу, чтобы свет упал ему на лицо. — Передай старшему, что пришёл Кравцов. Тот самый, которого служба безопасности объявила вашим человеком.

Парень вгляделся, и я заметил, как он изменился в лице. Он явно узнал Саню, точнее того, под чьей личностью он сейчас стоял на пороге. Охранник обернулся, коротко бросил что-то в темноту склада и снова повернулся к нам.

— Руки на стену. Все трое.

Обыскивали их быстро и со знанием дела: плечи, пояс, голени, швы на куртках. Потом второй достал из кармана плоский сканер и поднёс его к шее Карины, за ухо.

«Ищут активную передачу наружу, — пояснил Каин. — Визоры у всех в городской сети, это нормально, но исходящих потоков нет. Меш-сеть на их частотах не видна».

Сканер прошёлся по Сане, по Лёхе и замолчал. Парень кивнул напарнику.

— Двое внутрь. Третий останется здесь, со мной.

Лёха пожал плечами, отошёл к стене и встал так, чтобы видеть и проезд, и дверь. Об этом тоже договорились заранее, и спорить он не стал.

Внутри склад оказался наполовину пустым. Штабеля коробок с упаковочной плёнкой вдоль стен, в глубине погрузчик с поднятыми вилами, а посередине, под единственной лампой, стол из сдвинутых поддонов. За ним — седой мужчина лет шестидесяти в старом свитере. Ещё двое стояли в тени у коробок, и руки у них лежали там, где обычно держат оружие.

Я заострил внимание на ладонях старшего, сложенных на поддоне перед ним. Пальцы испещрены чёрными трещинами, особенно на костяшках, тёмная кайма вокруг ногтей, серый налёт, который въелся в кожу так глубоко, что уже стал её частью. Такие руки я видел в детстве на Осколке у каждого второго взрослого. Порода не отмывается до конца жизни.

— Садитесь, — произнёс он и кивнул на два ящика напротив. — Твоё лицо сегодня показывают на каждом экране этого города. Человек «Пояса», сбежал из-под конвоя, особо опасен. Я знаю всех наших людей на Норд-Прайме. Тебя среди них нет.

— И никогда не было, — согласился Санёк, усаживаясь. — СБ решила так сама, а мы не стали её разубеждать. Комплекс сегодня брали тоже не ваши. Это мы.

— Что не наши, я знаю. Мне интересно, кто вы такие.

— Люди, которые заключили сделку с Ниной Ковтун на Таргоне.

Старший молчал несколько секунд. Один из тех, что стояли в тени, переступил с ноги на ногу.

— Нина корпоративных к себе не подпускает.

— Нас подпустила, — пожал плечами Санёк. — Потому что мы пообещали найти её сына. И нашли.

Он говорил быстро, короткими блоками, как всегда, когда чувствовал, что собеседник проявил интерес. Он рассказал, как вошёл в «Орион» под лицом Кравцова. Как его взяли и повезли в комплекс СБ, и что он успел увидеть, пока его держали внутри закрытого контура. Подробностей про колонию он, разумеется, не дал, и со стороны всё выглядело так, будто он просто смотрел и запоминал.

— Андрей жив, — закончил он. — Его держат на Гарте.

— Где конкретно на Гарте? — медленно произнёс старший.

— Это я расскажу, когда мы окажемся за пределами планеты. Место, охрану, подходы, — всё, что знаю. Здесь и сейчас вы получаете только название.

— А если я решу, что названия мне достаточно?

— Гарт большой, — спокойно отозвался Санёк. — Ледяная пустыня... Искать там вслепую можно годами. Нам нужно уйти с Норд-Прайма. Город закрыт, космопорт тоже. Вы умеете ходить мимо «Рудкофф», мы нет.

Старший откинулся на спинку стула и некоторое время разглядывал Саню так, как разглядывают породу на сколе, прикидывая, есть ли в ней что-нибудь стоящее.

— Хорошо. Тогда и у меня к вам встречная просьба. После той истории в «Орионе» здесь разнесли три наших ячейки. Семерых взяли живыми, они сидят в изоляторе СБ. Вы сегодня взяли комплекс, значит, умеете. Вытащите моих людей, и я вывезу ваших.

Санёк не ответил сразу, и я видел, как у Карины на картинке чуть сузился угол обзора: она смотрела на старшего, не отрываясь.

Я набрал в канал, не отводя взгляда от танцпола:

«Отказывай. Он прощупывает. Тот, кто сейчас согласится, либо врёт, либо подставной».

Санёк чуть заметно кивнул, будто соглашался с собственной мыслью.

— Нет, — вслух произнёс он.

Двое в тени шевельнулись. Старший даже не моргнул.

— И даже могу объяснить почему, — продолжил Саня. — На комплекс мы шли за своим человеком. Мы к этому готовились, знали, куда и как уйдём. Сейчас весь город ищет нас. В изоляторе после сегодняшнего удвоили охрану, а у нас нет ни оружия, ни времени на подготовку. Если мы полезем туда этой ночью, вы потеряете своих семерых, мы потеряем себя, а Нина потеряет сына, потому что никто больше не знает, где он. Человек, который пообещает вам сейчас этот штурм, либо врёт, либо работает на СБ.

Уголок рта у старшего едва заметно дёрнулся.

«Проверку прошли, — отметил Каин. — Пульс у него не изменился, а мышцы шеи расслабились. Он ждал отказа».

— Тогда мне не о чем с тобой разговаривать, — произнёс старший, но с места не поднялся.

— Есть о чём. Вытаскивать ваших людей я не стану. Зато могу дать вам то, с чем вы вытащите их сами, когда сочтёте нужным.

Санёк положил ладони на поддон.

— Во время подготовки операции мы установили маршрутизатор на пятидесятом этаже. Через него можно войти в общую сеть здания. Камеры фойе, проходная, лифты для посетителей, двери, пожарная сигнализация, вода, климатика. Закрытый контур СБ туда не входит, предупреждаю сразу. До него не дотянуться и нам. Но всё остальное в «Орионе» будет вашим.

В складе стало очень тихо. Даже те двое в тени перестали переминаться.

— Ловушка, — бросил наконец старший. — СБ сама подсовывает вам этот отвод. Мы подключаемся, и нас берут тёплыми.

— Пока меня держали в комплексе, я видел на их терминале список того, что проверили по Кравцову. Отвода в нём нет, — ответил Санёк. — Но на слово мне не верьте. Подключитесь, когда захотите, с чужого терминала, и посмотрите, придёт ли кто-нибудь по адресу. Пользоваться им сегодня вас никто не заставляет. Вы ничего не теряете.

— Предлагаешь поверить вам на слово?

— Я предлагаю просто посмотреть на то, что окажется в ваших руках. Дайте планшет. Без сети, с одним открытым адресом.

Старший помедлил, потом кивнул парню, который стоял ближе. Тот вынес из темноты потёртый планшет. Санёк продиктовал строку, и я сразу продублировал её в канал.

«Даш, покажи им фойе».

«Уже», — отозвалась Дашка.

На экране планшета проступила картинка. Просторный холл «Ориона», стойка охраны, двое бойцов у турникетов и уборочный дрон, который медленно полз вдоль стеклянной стены. В углу кадра бежал таймкод. Старший посмотрел на него, потом на свои часы, и снова на экран.

— Это могли записать заранее.

— Скажите, что сделать, — предложил Санёк.

Старший подумал секунду.

— Лифт. Пусть поднимется на седьмой и вернётся.

«Сделаю», — написала Дашка раньше, чем я успел передать.

Двери лифта для посетителей на экране закрылись, хотя в кабину никто не заходил. Табло над ними поползло вверх: три, пять, семь. Задержалось на седьмом и пошло обратно. Охранник у турникета поднял голову, посмотрел на пустую кабину, которая открылась перед ним. Он поднялся, подошёл к кабинке, заглянул внутрь, затем почесал макушку и вернулся к прежнему занятию.

Старший долго смотрел на экран. Потом аккуратно положил планшет на поддон экраном вниз.

Я сделал глоток из бокала. Этот мохито показался мне более горьким, чем первый. Отвод на пятидесятом этаже оставался нашим последним входом в «Орион». Всё это время он лежал у нас в кармане на чёрный день. Теперь же он отходил «Поясу». Если когда-нибудь нам снова понадобится это здание, придётся начинать с нуля. Но ничего дороже у нас сегодня не имелось, а за выход с планеты меньшим не платят.

— Своих мы вытащим сами, — наконец произнёс старший. — И сами решим когда. Согласен, это лучше, чем ваш штурм вслепую.

Он помолчал, глядя на свои чёрные руки.

— А с Ниной я спорить не стану. Если она допустила вас к своему сыну, отменять это не мне. Сколько вас?

— Восемь, — ответил Санёк.

Старший повернулся к парню с планшетом.

— Что стоит в грузовом порту?

— «Кервель». Каботажник «Северной транспортной», ждёт обратного груза. Экипаж двенадцать человек.

— Годится. — Старший снова посмотрел на Саню. — Мелкая контора, возит по подрядам для того же «Рудкофф». Корабль сел с экипажем, и он прошёл стандартную регистрацию на прилёте. Вы займёте их места в судовой роли. Личности будут вписаны в реестр компании, с отметкой о прилёте и допуском в порт. Лица под фотографии подгоните сами.

Я почувствовал, как внутри что-то разжалось. Именно этого не хватало нашим запасным личностям: истории на планете. И сейчас, подделывать её не требовалось, её передавали из рук в руки вместе с местом в экипаже.

«Проверка на вылете увидит людей, которые прилетели на этом корабле и на нём же улетают, — отметил Каин. — Самая скучная запись за сутки».

— Когда вылет? — уточнил Санёк.

— Как загрузим. Документы будут к утру.

— Есть сложность. У одного из нас время только до утра. Его вечером проверили в отеле и поставили на контроль. Сняли аппаратный номер визора, и теперь каждая городская станция пишет, где он находится.

Старший нахмурился впервые за весь разговор.

— Железо?

— Его, — поморщился Саня.

Представитель «Пояса» постучал чёрным пальцем по поддону.

— Личность сменим, место в экипаже дадим. Но если на вылете его сунут под контактный сканер, номер всплывёт, а вместе с ним на дно пойдёт весь экипаж. Номер с личностью не сменишь. Это решайте сами. Не решите до погрузки, он остаётся здесь.

— Решим, — отозвался Санёк.

Старший поднялся, и его люди в тени впервые за весь разговор убрали руки от оружия.

— Про Андрея расскажешь всё, как только окажетесь на борту.

— Договорились.

Я поставил бокал на стойку. Лёд в нём почти растаял. Семеро из моих людей утром получат новые лица и чистую дорогу с планеты. А я сидел в клубе на чужих глазах, и каждая станция в городе исправно отмечала, у какой стойки я пью свой мохито.

Я ещё смотрел на тающий лёд, когда в канале вспыхнула строка от Дашки.

«Кость, не хорони себя раньше времени. Решение есть. Мы с Шуриком начали над ним работать, как только ты написал про номер».

«Слушаю».

«Номер зашит в плату, и личность его действительно не трогает. Но это не значит, что его нельзя сменить вовсе. Плату можно перешить целиком, на уровне железа. Да, это долго и для этого нужен прямой контакт и наше оборудование. Но потом визор останется пустым, как с завода. Все личности, архивы, ключи доступа сотрутся. Зато номер будет новый, и ни одна база в этом городе его не знает».

«Каин?»

«Колонию это не затронет, — тут же отозвался интерфейс. — Саня прошёл через ту же процедуру, и память осталась при нём. Потеряешь только то, что хранилось в самом визоре. При желании, часть важной информации можно перенести».

«Есть нюанс, — написал в чат я. — Перешивать долго, а метка в их системе должна где-то жить всё это время. Если она пропадёт, они примчатся быстрее, чем вы закончите».

«Поэтому первый шаг другой, — ответила Дашка. — Твой номер не должен пропасть. Он должен переехать. Ты сейчас в клубе, вокруг сотни людей с визорами. Каин глушит твой, а мы прописываем твой аппаратный номер в визор какого-нибудь человека рядом с тобой. Станция теряет метку на мгновение и тут же находит её снова, в том же зале, в двух шагах от старого места. В клубе, где сотни сигналов лезут друг на друга, такой провал выглядит как обычный сбой».

Я посмотрел на зал. На толпу у танцпола, на диваны вдоль стены… и отыскал парня, который уже минут двадцать спал в углу, уронив голову на подлокотник.

«Код я напишу, но залить его издалека не смогу, — продолжила Дашка. — Чужой визор я через городскую сеть не вскрою, это слишком громко. Заливать будет Каин, напрямую, на короткой дистанции. Тебе придётся подойти к этому человеку почти вплотную».

«А потом?»

«А потом ты исчезаешь. С этой минуты твоя метка останется в клубе до утра, как и положено по легенде. А ты уходишь без сигнала, с другим лицом, и прячешься там, где мы с Шуриком сможем спокойно тебя перешить. Лучше всего на том же складе. Там уже Саня с Кариной, и мы собираемся туда же».

«Есть риск, — добавил Шурик. — Утром придёт результат сверки, СОБ поедет за торговым агентом и найдёт вместо него человека, чей визор отдаёт чужой номер. Он, конечно, ничего не вспомнит и ничего не поймёт, зато поймут они. После этого облаву только усилят. Не исключено, что все транспортники начнут проверять более тщательно».

«Значит, улетать нужно раньше, чем они до него доберутся», — подвела итог Дашка.

Я прокрутил всё в голове ещё раз. Дыры в плане имелись, но я их видел, и они были из тех, которые можно закрыть.

«Саня, — набрал я. — Мне нужно на склад. Спроси старшего».

На картинке Сани старший как раз поднимался из-за стола. Санёк остановил его коротким жестом и заговорил вполголоса. Я видел, как у старшего снова сходятся брови.

— Вы хотите привести сюда человека на поводке, — медленно произнёс он.

— Без поводка, — поправил Санёк. — Его метка останется в центре города, а сам он придёт с мёртвым визором. Ни одна станция не увидит, куда он идёт. Здесь мы перешьём ему железо, и к вылету он будет чище любого из вас.

Старший долго смотрел на Саню, потом перевёл взгляд на Карину, будто проверял, не сошли ли они оба с ума.

— Если он приведёт хвост, я узнаю об этом раньше, чем он дойдёт до двери. И тогда разговаривать уже не стану. Надеюсь, не нужно объяснять, что вас ждёт в случае провала?

— Справедливо.

— И ещё. — Старший повернулся к парню с планшетом. — Узнай, можно ли загрузить «Кервель» ночью. Раз у них время до утра, значит, и у нас тоже. Не хочу рисковать каналом и людьми.

Парень кивнул и исчез в темноте склада.

«Мишка, — написал я. — Мне нужна машина, примерно в двух кварталах от клуба. Без вызова и следов».

«Уже стою, — отозвался Мишка. — Как будто знал, что командир без меня не обойдётся. Северный переулок, за прачечной, серый фургон».

Я допил мохито, провёл запястьем над платёжным терминалом, оставляя очередной след об агенте в клубе, и не спеша двинулся вдоль стены, будто искал туалет. Парень на диване спал крепко, с открытым ртом. Рядом с ним на столике стояли три пустых бокала и недоеденная закуска. Такие обычно остаются в клубе до закрытия, а иногда и после, пока охрана не вынесет их на воздух.

«Этот подходит, — отметил Каин. — Визор работает в обычном режиме, сигнал стабильный. До закрытия клуба он отсюда не уйдёт, а значит, и метка никуда не денется. Сократи расстояние, нужно меньше метра».

Я остановился у дивана, наклонился, будто хотел проверить, дышит ли он, и положил руку ему на плечо.

— Эй, приятель. Ты живой?

Парень что-то промычал и попытался отмахнуться.

«Глушу, — коротко произнёс Каин. — Заливаю».

На мгновение мир вокруг стал тише. Интерфейс визора погас, исчезли окна мультиэкрана, исчезла карта. Я остался в клубе один, с басами в груди и тёплым плечом пьяного человека под ладонью. Потом Каин вернулся.

«Готово. Его визор отдаёт в сеть твой аппаратный номер. Станция потеряла метку на ноль целых восемь десятых секунды и снова её нашла. Твой визор с этой минуты молчит. Для городской сети тебя не существует».

Я похлопал парня по плечу и выпрямился.

— Спи, спи, — с ухмылкой произнёс я. — Утро у тебя будет весёлое.

В туалете я заперся в дальней кабинке, сел на крышку унитаза и закрыл глаза. Каин уже работал. Скулы тянуло, будто их кто-то вдавливал внутрь, нос медленно вытягивался, кожа на лбу пошла мурашками. Каждая такая перестройка вытягивала из меня силы, а сегодня я и так держался на последнем запасе. Через несколько минут из зеркала на меня смотрел незнакомый мужчина постарше, с усталым лицом и тяжёлыми веками. От торгового агента не осталось ничего, что камеры у выхода связали бы с человеком, который зашёл сюда час назад.

Бутылку я так и не забрал. Пусть охранник порадуется.

Из клуба я вышел через служебный проход мимо кухни, где никто даже не поднял головы от плиты. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Два квартала до прачечной я шёл не спеша, держась под навесами, где дроны видели только крыши.

Серый фургон стоял за прачечной с погашенными фарами. Я открыл дверь и забрался на пассажирское сиденье. Мишка глянул на меня, потом ещё раз, и прищурился.

— Командир, ты ли это, или Каин мне кого-то другого прислал?

— Поехали, Мих, сейчас не до шуток.

Он хмыкнул и тронул фургон с места.