«Попала в Развод, или Как раздраконить бывшего!» — читать онлайн бесплатно

ПРОЛОГ

ЭЛЕН

— Хватит, Элен, это просто унизительно… Возьми себя в руки, вспомни о достоинстве, в конце концов!

Я стою на коленях, вцепившись пальцами в брюки мужчины.

— Умоляю, Арден… Пожалуйста…

Он встряхивает меня, как куклу, заставляя подняться. Ноги не держат, в мыслях лишь одержимость этим мужчиной.

— Я не люблю тебя. И никогда не любил. Тебе это известно. Просто я не мог отказать твоему отцу. Долг с моей стороны исполнен. А вот с твоей… Ждать я больше не намерен.

— Я стану лучше… — лепетала, цепляясь за последнюю соломинку, уже не веря своим словам, но отчаянно пытаясь оттянуть неизбежное. — Только дай нам еще один шанс.

— Ничего не изменится, — он отступает на шаг, и расстояние между нами кажется пропастью. — Собери свои вещи и уезжай. С этой минуты ты больше не моя жена. Вчера Верховный Совет принял мою просьбу о расторжении брака. Документы уже вступили в силу.

— Но… — к горлу подступил ком, и я не смогла больше ничего произнести.

Боль, острая и физическая, сдавила грудную клетку, вытеснив воздух. Слезы хлынули лавиной, застилая глаза соленой пеленой, так что я ничего не видела перед собой. Лишь смутный, расплывчатый облик. Не видела, как его высокий силуэт развернулся и покинул комнату, не оглянувшись ни разу.

Я осталась одна посреди комнаты и продолжала рыдать…

— Госпожа, я собрала ваши вещи… — спустя время надо мной раздался тихий, сочувствующий голос горничной, — как приказал хозяин.... Карета подана.

— Я никуда не поеду…

Вскакиваю с кровати в холодном поту. Голос мужчины, лицо которого я не смогла разглядеть, все еще звенит в ушах, а голова раскалывается, будто это я проплакала всю ночь напролет.

Этот кошмар, этот отголосок чужой жизни преследует меня не первую ночь и знатно выматывает, оставляя после себя чувство разбитости и глухую, ноющую тоску, будто похмелье от чужих эмоций.

Я сижу, обхватив колени, и пытаюсь отдышаться, вдохи короткие и прерывистые. Этот Арден, по кому так горько и безнадежно плакала прежняя владелица тела, жестоко с ней поступил. До сих пор ее невыплаканные слезы, ее отчаяние и унижение настигают меня во снах, как призраки, не находящие покоя. Слишком сильным был удар от этого мужчины. Она так его любила, что растворилась без остатка, и его отвержение стало для нее концом света.

Умываюсь холодной водой, смотрю на свое новое отражение в зеркале.

Мы с ней почти ровесницы, но абсолютно разные.

В свои двадцать восемь я уже успела получить должность следователя, окончив университет МВД с отличием. Моя жизнь была наполнена погонями, протоколами, ночными дежурствами и железной дисциплиной. Я привыкла полагаться только на себя, рассчитывать на свою логику и реакцию, а не на милость сильных мира сего. Мои руки знали тяжесть табельного оружия, а не только вес шелкового платья.

Она стала тенью своего мужа, растворилась в нем, потеряла себя, что в конечном итоге и привело к тому, что в этом измученном теле оказалась я.

Нельзя же так влюбляться в мужчину! Так унижаться, когда он прямым текстом просит оставить его в покое. Быть настолько зависимой, что его внимание становится единственным источником кислорода… Я не знаю всех деталей, что произошло между ними. Но я точно знаю, что мужчины не любят такого подавляющего обожания. Им привычнее и комфортнее ощущать себя хищником, тем, кто завоевывает.

«Чем меньше женщину мы любим…» — безотказно работает в любом из миров.

Когда я впервые взглянула на свое отражение, ужаснулась: исхудавшая и осунувшаяся, темные круги под глазами, серые, почти прозрачные глаза. Не молодая девушка, а тень… Блеклая и погасшая.

Единственныё бонус, доставшийся от настоящей Элеоноры, — это связи и статус ее покойного отца. Мачеха присвоила все наследство, оставив нерадивую дочь с подмоченной репутацией ни с чем, и желала пристроить «душевнобольную» в монастырь, подальше от своих глаз. Я попросила друга отца и по совместительству начальника Управления Безопасности принять меня на должность в Центральное Управление. Он не смог мне отказать и в память о своем старом товарище исполнил мою просьбу.

Утро меня встретило бледным размытым светом, пробивающимся сквозь занавески. Я готовилась к очередному рабочему дню. Со скрипом открыв тяжелую дверцу шкафа, достала свой идеально выглаженный костюм и, приведя себя в порядок, вышла из своей комнаты.

На кухне уже находилась моя соседка и по совместительству подруга — единственная, кому я доверяла. Мирабэль.

— Элен! Ну наконец-то! Я уже успела сварить тебе кофе! Мне скоро нужно будет убегать, еще детей в садик отвести надо! — она грациозно пропорхала, словно бабочка, мимо меня.

Легкая горечь обожгла мне горло. Слегка поморщившись, вылила остаток недопитого напитка в раковину.

Кофе в этом мире просто ужасный. Вот бы нашлась еще одна попаданка и открыла достойную кофейню, желательно около моего дома!

Если меня вдруг выгонят со службы, то я непременно этим и займусь.

Комната, что я снимала, находилась недалеко от Управления. Небольшая, но вполне комфортная для одного человека. Мне, жившей в обычной квартире, большего и не требовалось. Главное, что с соседями повезло.

Большую часть ночи не могла сомкнуть глаз, и даже у соседского кота, который часто приходил ко мне, не получилось успокоить нарастающую тревогу. Предчувствие, словно далекий запах грозы перед ливнем, ледяным колом затаилось в груди.

А своей интуиции я привыкла доверять.

Поспешила в Управление. Я, как обычно, приходила первой, подготавливаясь к рабочему дню перед общим утренним собранием.

Стоило Маркусу и Эдварду войти в кабинет, как в дверном проеме возникла встревоженная фигура миссис Шайт, секретаря нашего начальника. Ее обычно невозмутимое лицо было бледным.

— Кузору уволили, — только и успела она проговорить сдавленным шепотом, бросая взгляд через плечо, как вслед за ней, заполняя собой все пространство, в кабинет вошел высокий темноволосый мужчина.

— Доброе утро, — поздоровался со всеми, и его холодный грозовой взгляд прошелся по ошеломленным лицам Маркуса и Эдварда и остановился на мне.

И мир рухнул. Сердце пропустило удар и вновь забилось с бешеной скоростью.

Острые, до боли знакомые черты лица, преследующие меня во снах.

Арден.

Его имя обожгло сознание, как раскаленный нож. Генерал. Дракон. Мой муж. Бывший муж.

Визуализация

Мы рады вас приветствовать в своей новинке, будем рады любой поддержки и постараемся вас увлечь, а пока встречайте наших героев:

Элеонора Лангфорд

Арден Крейн

Книга пишется в рамках литмоба "После развода с генералом драконов" https://litnet.com/shrt/ss71

ГЛАВА 1

Элен

Я стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться.

«Это сон… это все кошмарный сон! Этого быть не может!» — крутилось у меня в голове.

Виски запульсировали, меня охватила паника.

Собрав всю свою волю в кулак, я сделала максимально невозмутимый и отстраненный вид, отгородившись от хаоса внутри.

Он же прожег меня явно ненавидящим взглядом, и хоть ему удавалось сохранить маску полного самообладания, я чувствовала, как он крайне недоволен моим присутствием здесь. В его напряженной позе, в едва заметном сужении зрачков читалось глухое раздражение. Еще бы… Расстались «мы» совершенно не на дружеской ноте. Перед глазами встали «мои» унизительные мольбы у него в ногах…

Понимаю, что это не мои эмоции… чужие, они мне не принадлежат. Нужно собраться. Он не мой муж… Но ясно одно — у меня из-за него могут быть проблемы. Это очевидно.

Весь этот год в новом мире я выстраивала жизнь. Как бы мне хотелось вернуться, но пока про обратный перенос ничего не удалось выяснить. Я уже стала отчаиваться, а вдруг вернуться уже не получится?!

— Арден Крейн — ваш новый начальник, — представился он. — Прошу по очереди в мой кабинет.

Арден скрылся в своем кабинете, Эдвард отправился к нему на ковер первым.

Маркус, как и я, был поражен. Мы не предполагали смену руководства.

— Я слышал о нем… — начал Маркус.

Да уж, я тоже наслышана. Старалась не строить догадок о том, что он может сделать со мной. Уволить? Выгнать с позором? Нет-нет. Не буду думать об этом и настраивать себя заранее на плохое. В конце концов, профессиональную этику никто не отменял, и остается надеяться, что «мой» бывший муж не опустится до такого.

— Элен, с тобой все хорошо? Ты побледнела.

— Все в порядке, — я не решилась рассказать мужчине. Может, зря. Мы хорошо общались, но почему-то мне не хотелось делиться с ним этим. Это была жизнь Элеоноры, я провела четкую параллель и наивно надеялась, что ее прошлое меня не коснется. У меня новая жизнь, отличная от нее, новые знакомые, с которыми она вряд ли бы встретилась.

Стало горько и обидно. Все мои старания могут в одночасье пойти прахом из-за одного человека. Каким ветром этого Ардена к нам занесло?!

Я знатно себя накрутила, пока Маркус ходил на беседу. Он вернулся быстрее Эдварда и с легким недоумением на лице.

Наконец пришла моя очередь. Я зашла, закрыв за собой дверь. Он сидел за столом, изучая мое личное дело.

С приходом нового хозяина словно и кабинет изменился. Все стояло на привычных местах, да вот только энергетика была другая. С Жоржом Кузорой мы отлично сработались. А что ждать от Ардена?!

— Как ты узнала о моем назначении?

— Что?! — такого вопроса я не ожидала. Он подумал, что я его преследую?! Ничего себе самомнение!

— Мы же особый отдел. Мне не составило труда выведать нужную информацию. Только и делаю, что слежу за тобой, — надеюсь, он умеет распознавать сарказм.

Его взгляд потемнел. Я тут же пожалела. Нельзя слишком выбиваться из образа Элеоноры, которую он знал.

— Что ты вообще здесь делаешь?

— Работаю.

— Ты и Управление? — он усмехнулся. — Не замечал раньше у тебя особого рвения к службе.

— Я раньше ничего не замечала, кроме тебя, — честно признала я, говоря от лица той Элен. — Но это изменилось.

— Не верю, — отрезал он. — Я знаю, когда ты врешь.

— Ну, тогда ты должен видеть, что я говорю правду, — парировала, чувствуя, как нарастает внутренний протест. — Надеюсь, наше прошлое не помешает твоему профессионализму, — сработала на опережение. — И я бы не хотела, чтобы в отделе знали, что мы знакомы…

— Моему профессионализму, как ты выразилась, может помешать твой непрофессионализм. Я привык работать с людьми дела. Тебе здесь не место.

От этой фразы мне стало прямо не по себе. А если быть точнее, она меня разозлила. Ох, как же тяжело сдерживать себя в такие моменты, когда каждая клеточка памяти вопит о несправедливости, а голос рассудка шепчет, что один неверный шаг — и все рухнет. Сделала глубокий вдох и выдавила из себя некое подобие улыбки.

— Это мы еще посмотрим, — все же не удержалась и еле слышно процедила я. — Будут ли еще какие-то вопросы ко мне? Или я могу идти работать?

Он не двигался, словно превратился в камень. Его руки, лежавшие на столе, разжались, обнажив белизну костяшек, затем снова медленно, почти демонстративно сомкнулись в кулак, будто он мысленно сжимал горло моей карьеры. Такого поведения новоиспеченный начальник явно не ожидал, особенно от своей бывшей жены. Ничего, пусть привыкает. Слепое обожание уже позади, сейчас есть хладнокровная расчетливость и работа, которую я продолжу выполнять так же качественно, как и раньше.

Напряжение между нами нарастает. Мужчина встает из-за стола. Мне хочется попятиться, но заставляю себя стоять на месте. Нельзя показывать ему свою слабость.

Арден высокий, на полторы головы выше меня, и приходится задирать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза. Они у него цвета грозового неба, холодные и пронзительные, будто просверливают меня насквозь, выискивая старые, едва зажившие раны и нажимая на них безжалостно.

— Я здесь главный, и я решаю, кто будет работать в МОЕМ отделе. И ты не подходишь.

— Это низко для мужчины.

— Не надо пытаться мной манипулировать, Элен. Хочешь по-честному? Хорошо, — он склоняет голову набок, и в уголке его губ играет безрадостная, кривая ухмылка. — Через неделю ты сама напишешь заявление на увольнение или переведешься в другой отдел, так как не потянешь работу под моим руководством.

Самоуверенности ему не занимать. У меня не оставалось выбора, как согласиться. Он действительно мог уволить меня.

— Если я справлюсь, ты прекратишь меня третировать и позволишь спокойно работать.

Я протянула ладонь для скрепления договоренности. Он дракон. Если заберет слово — позор.

Наши руки скрепились, и в момент касания словно током ударило, коротко, но ощутимо. Захотелось отдернуть ладонь. Он тоже прищурился, будто в этом внезапном разряде виновата я и что-то делаю специально.

— Как прошло? — интересуется Маркус.

Я сажусь за свой стол, заваленный папками с делами, и растираю лицо руками, выдыхая, стараясь прогнать это напряжение.

— Похоже, он тот еще женоненавистник… — отвожу взгляд в окно, в какой-то степени это правда, только не в отношении всех женщин, а конкретно одной — своей бывшей жены.

Стало интересно, как он и правда общается с остальными представительницами слабого пола? Хотя наверняка он ко всем относится так высокомерно, просто со мной это приобрело особый, личный оттенок.

— Обидел тебя? — Маркус смотрит на меня с искренним беспокойством.

— Уверен, что мы не сработаемся…

Меня так легко приняли в особый отдел, так как с того года королева издала «женский» указ, как его прозвали в народе. Согласно ему, везде должна работать хотя бы одна женщина. Даже в таком закрытом отделе, как наш.

— Не переживай, мы замолвим за тебя слово. Да, Эдвард? — Маркус оборачивается к нашему коллеге.

— Да, — тот кивает. — Ты справишься, Элен.

Их поддержка вселяет уверенность. Вспоминаю свой первый день. Они относились так же, как и Арден, с тем же холодным недоверием, считая, что мне здесь не место, что я не вынесу груза ответственности и сломаюсь при первой же встрече с настоящей опасностью. Но со временем все изменилось. Капля за каплей, дело за делом.

Они видели мою работу. И постепенно их недоверие сменилось уважением. Мы понемногу даже сдружились, стали общаться не только на рабочие темы.

Мне не привыкать доказывать, что на что-то способна. Но скажу, что нелегко начинать все с нуля. Преодоление стены предубеждений, которую можно пробить только лишь упорством и компетентностью, отнимает много энергии. Лишь это и удерживает от того, чтобы действительно сбежать от бывшего мужа.

***

У нас для вас еще одна визуализация. Как вам? Мне кажется Арден здесь больше подходит)))

Глава 2

Элен

Следующие дни прошли в режиме постоянного нервного напряжения. Каждое утро начиналось с ледяного узла в желудке, а отход ко сну — с перебирания в памяти каждого сказанного слова, каждого взгляда, искавшего изъян. Арден сдержал слово. Он не выгонял меня с позором, но его тактика была тоньше и изощреннее. Он завалил нас работой. Причем самые скучные, рутинные и срочные задания доставались именно мне.

— Элен, сведи все эти отчеты за последние пять лет, — бросал он мне, ставя на стол стопку пыльных фолиантов. — К вечеру нужна выборка по всем фигурантам дела по пропаже магических артефактов. И не забудь допросить свидетельницу. Она уверяла, что видела какое-то огнедышащее существо, прыгающее по крышам.

Я молча кивала, закусывая внутреннюю часть щеки до крови. Это была проверка на прочность. Он, видимо, ждал, что я сломаюсь, заплачу, побегу кому-то жаловаться. Но нет. Он этого не дождется. Арден плохо меня знал, а точнее не знал и вовсе. Он все еще видел перед собой ту ранимую влюбленную девушку.

Для меня, следователя, было привычным делом заниматься большим объемом бумаг и разбираться с абсурдными заявлениями граждан. Только вместо протоколов — пергаменты, а вместо огнедышащих существ — другие… своеобразные фантастические твари. Так или иначе, суть оставалась прежней.

— Он просто бессовестный, — тихо выругался Маркус, наблюдая, как я пытаюсь уместить новую стопку дел на уже заваленном столе. — Давай мы тебе поможем с чем-то? Эдвард свободен после обеда, я могу взять допрос этой старушки.

— Нет, — твердо отрезала, даже не поднимая головы, — я сама справлюсь, спасибо.

Уже ближе к вечеру, взяв все документы, постучалась к Ардену.

— Войдите.

Крейн сидел, откинувшись в кресле, его поза, выражение лица будто кричали о снисхождении и власти надо мной, предвкушении моего поражения.

— Все поручения выполнены, — спокойно произнесла и положила стопку отчетов ему на стол.

Не поднимая на меня взгляда, потянулся к одному из них и начал лениво изучать. Пока его глаза пробегались по тексту, выражение лица постепенно менялось. Исчезла самодовольная расслабленность, брови слегка сдвинулись, а челюсть сжалась. Он отложил отчет.

— Где ты всему этому научилась?

— В книгах, — соврала я, пожимая плечами с показным равнодушием. — И наблюдая. В нашем отделе есть чему поучиться.

— Правда? Что-то слабо верится, — сделав небольшую паузу, наклонил голову набок. — Ты стала очень странной, Элен, — он откинулся назад, внимательно изучая меня.

Понимала, что ему трудно в это поверить, сама была уверена, что лишь практика учит опыту. Но я собиралась придерживаться своей линии поведения, не отклоняясь. Иначе любой опытный следователь меня раскусит.

— Люди меняются, Арден. Особенно когда их вышвыривают из дома, словно ненужную вещь.

Возможно, это было низко, но я была вынуждена играть на его чувстве вины. Хотя… о каком чувстве вины или совести может идти речь?!

Его лицо исказила гримаса раздражения, и я поняла, что все же попала прямо в цель.

— Еще поручения будут?

Секундное молчание.

— Ладно, на сегодня все. Ты можешь продолжить заниматься текущей работой, которая осталась у тебя, — создавалось такое впечатление, что ему с трудом давалось каждое слово в мой адрес. Меня это веселило. Мне нравилось, что он чувствует себя некомфортно в моем присутствии.

Кивнув, вернулась к себе. Заработалась так, что не заметила, как за окном сгустились сумерки.

— Элен, пора домой, — Маркус снял мое пальто с вешалки и держал его, приглашающе распахнув. — Завтра все доделаешь, там ничего такого срочного уже нет. Тебе нужно отдохнуть, а не ночевать здесь.

Он был прав. Я чувствовала себя выжатой. Молча подошла к нему, запуская руки в прохладную подкладку рукавов. В этот самый момент из своего кабинета вышел Арден, застегивая на ходу плащ. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по нам, по пальто на моих плечах, по близко стоящему Маркусу.

— Пойдем, я тебя провожу. Поздно уже, — сказал Маркус, совершенно естественно, как джентльмен, пропуская меня первой в коридор и чуть касаясь ладонью моей спины.

Я была слишком уставшей, чтобы возражать.

— До свидания, мистер Крейн, — попрощался Маркус за нас обоих, я же не удостоила его вниманием, но почувствовала его прожигающий взгляд между лопатками.

Мне не хотелось, чтобы он думал, что мне помогают мужчины. Часто именно так и рассуждают, сводя на нет все личные труды и достижения женщины.

Но, с другой стороны, пусть видит, что я не убиваюсь больше по нему, он мне совершенно неинтересен. Ардена Крейна я рассматриваю исключительно как своего начальника и ни на что больше не претендую! Он может расслабиться и не ждать от меня сцен.

А с реакциями тела, которые остались от настоящей Элен, я обязательно справлюсь, не позволю им влиять на меня. Я не юная малолетняя девчонка и умею держать себя в руках, какими бы ни были обстоятельства. А такие высокомерные, брутальные красавчики мне никогда не нравились, от них нужно держаться как можно дальше!

Воздух был прохладным и влажным, пахнул мокрым камнем и далеким дымом очагов. Я глубоко вздохнула, пытаясь сбросить с себя липкую усталость прошедшего дня. Маркус шел рядом, молчаливый и, как казалось мне, надежный.

— Спасибо, что вытащил, — наконец проговорила, не глядя на него. — Иначе точно бы заснула на этих бесконечных папках.

— Всегда пожалуйста, — он улыбнулся. — Просто его поведение… хм... даже не знаю, как описать свое возмущение по этому поводу. Создается впечатление, что у него какой-то особый интерес.

«Особый интерес, — мысленно усмехнулась. — Ненависть — тоже интерес».

Но вслух сказала совершенно другое:

— Просто нужно время, чтобы доказать, что я здесь не для галочки. Сам понимаешь, время такое, женщин не сильно чествуют на подобных должностях и такой работе.

Мы шли по тихим, уже почти безлюдным улочкам. Мой квартал был небогатым, но спокойным.

Еще за поворотом мы услышали крики. Женский, испуганный и гневный, мужской — хриплый и явно пьяный.

— Я тебе еще покажу! А ну, открывай дверь!

— Уходи, Феликс! Я вызову стражу, клянусь!

— Стража?! Сама знаешь, что им плевать на такие разборки! А если приедут, я все им про тебя расскажу, какая ты на самом деле!

Мы вышли на мою улицу как раз в тот момент, когда коренастый мужчина в помятой рубашке кричал возле входной двери. А моя соседка испуганно смотрела на него из окна. Секунда — и он каким-то образом проникает в подъезд.

Маркус моментально среагировал. Спокойствие тут же слетело с него, как плащ. Он рванул к двери, а я поспешила за ним.

Феликс уже тарабанил в дверь Мирабэль. Она уже ходила ходуном, и создавалось впечатление, что вот-вот и слетит с петель.

— Эй! Гражданин! — голос Маркуса, низкий и командный, заставил пьяницу вздрогнуть и обернуться. — Отойдите от двери, сейчас же!

— А ты еще кто такой? — Феликс попытался набраться храбрости, но его взгляд уже бегал, ища путь к отступлению.

— Тот, кто задает вопросы. И сейчас вопрос один: вы уйдете по-хорошему, или мы продолжим общение в участке!

Пьянчужка забормотал что-то невнятное, швырнул взгляд на Мирабэль, которая уже выглядывала из-за приоткрытой двери. После чего пошатнулся и поплелся прочь.

Я подошла к своей соседке. Она была бледна и немного дрожала.

— Все в порядке? Он же не успел тебя тронуть?

— Нет… Спасибо, Элен. И твоему другу.

— Меня зовут Маркус, мэм. И да, я считаю, что необходимо написать заявление на него. Я прослежу лично, чтобы с ним провели воспитательную беседу.

Мирабэль кивнула, еще раз поблагодарила и скрылась за дверью.

— Спасибо, Маркус, — сказала я, когда мы уже подошли к моей двери. — И за то, что проводил, и за это…

— Работа, — он мягко улыбнулся. — И не только по долгу службы. Береги себя, Элен. А главное — держись, ты сильная.

Маркус слегка коснулся пальцами моего плеча, а после развернулся и ушел.

Я зашла в свою комнату, тяжело вздохнув. Тишина встретила меня как старый друг, но сегодня в ней не чувствовалось покоя. В голове мелькали обрывки: холодный взгляд Ардена, его раздраженная гримаса, уверенность Маркуса, испуганное лицо Мирабэль… и собственное показное равнодушие, которое давалось очень тяжело.

Зажгла лампу, и мягкий свет заполнил маленькое пространство. И тут же, словно выждав момент, из-под кресла появился знакомый белый комок — кот еще одной моей соседки, бабули, которая жила за стеной.

Он бесцеремонно прыгнул мне на колени, как только я села на край кровати, и замурлыкал, как маленький моторчик.

«Что я вообще делаю?» — мысль прозвучала так ясно, будто я произнесла ее вслух.

Я — следователь из другого мира, застрявшая в теле сломленной женщины, пытаюсь построить карьеру в фэнтезийном аналоге МВД под началом «своего» бывшего мужа, который явно меня ненавидит.

Сдаваться? Нет. Это даже не обсуждается. В моем словарном запасе такого слова не было ни в прошлой жизни, ни в этой. Арден хочет войны — будет война. Хочет доказательств — получит.

Но что потом? Допустим, я докажу всем и ему, что я лучший следователь в отделе. Что это изменит? Он все равно будет видеть ту Элеонору, которая рыдала у его ног.

А еще эти чертовы воспоминания. Эти вспышки прошлого, эта боль, которая мне не принадлежит, но от которой все сжимается внутри. Этот трепет… когда он смотрит на меня слишком пристально. Это слабость, которую он моментально почувствует и постарается использовать против меня.

— Вот что, усатый, — прошептала коту, — план простой. Выжить. Преуспеть. И ни за что, ты слышишь, ни за что не позволить этому дракону думать, что он может на меня влиять.

За окном окончательно стемнело. Я встала, аккуратно опустила кота на пол и потянулась к кувшину с водой. Нужно было умыться и лечь спать. Завтра будет новый день. Новые отчеты, новые испытания. И новый раунд в этой бесконечной дуэли с моим бывшим мужем.

ГЛАВА 3

Элен

— Спасибо, что вчера помогли мне, — на кухне появилась Мирабэль.

— Да брось, все в порядке. Маркус прав, его бы неплохо проучить, чтобы забыл дорогу сюда, не мешал вам жить.

Соседка вздохнула. Я понимаю, что раздавать советы всегда легче, и этот пьяница — отец ее детей. И где-то в глубине, под слоем злости и разочарования, у нее все еще теплилась почти выгоревшая надежда, что он одумается.

— А кто тот мужчина, что был с тобой?

— Это мой коллега.

— Просто коллега теперь провожает до самого дома? — Мирабэль приподняла бровь, и в ее глазах загорелся знакомый огонек любопытства. — Или ему было по пути?

— Маркус просто хороший мужчина с чувством ответственности и прекрасными манерами, — пожала я плечами. — Мы дружим.

— Элен, если он хороший, то, может, стоит к нему приглядеться повнимательнее? — настойчиво продолжила соседка, присаживаясь напротив. — Ты давно одна. Пора уже забыть прошлое… и дать шанс кому-то новому. Твой бывший, в отличие от моего, не напоминает о себе.

Ох, подруга завела больную тему. Я так и не рассказала ей о новом назначении моего бывшего мужа, о том, что он теперь мой начальник и напоминает о себе ежедневно, причем самым изощренным образом. И теперь мне стало неловко и стыдно за это умалчивание.

Трудно представить пьяного, небритого Ардена Крейна, орущего под моими дверьми. Это не его стиль. Наверняка этот мужчина привык к тому, что девушки сами бегают за ним, согласные на многое, лишь бы он удостоил их своим вниманием.

Конечно, я замечала внимание Маркуса. Но я твердо решила не смешивать работу и личную жизнь. Это редко доводит до чего-то хорошего, а в моем нынешнем шатком положении и подавно. Женщине в этом мире еще труднее всего добиваться.

Маркус ненавязчив, и его забота, хоть и чувствуется, пока не переходит те границы, за которыми начинаются давление или неловкость. И это для меня в нем ценно.

— Позволь себе влюбиться, открыться чему-то новому, — мягко настаивала Мирабэль. — Искренняя дружба, уважение — это самая надежная основа для чего-то большего, для настоящей семьи, — она улыбнулась печальной, но все же оптимистичной улыбкой.

— Меня до сих пор поражает твоя романтичность, несмотря ни на что, — покачала я головой.

— Я не для того развелась с Феликсом, чтобы быть вечно одинокой и несчастной, — парировала она с внезапной твердостью. — Несчастной я могла быть и с ним. А сейчас у меня есть выбор. И у тебя он тоже есть.

Конечно, она права. Но моя история была другой.

У меня никогда не складывалось с мужчинами по-настоящему. Не каждый будет мириться с тем, что его жена или спутница постоянно пропадает на работе, что ее вызывают среди ночи, что ее мысли вечно заняты чужими трагедиями и нераскрытыми делами. Еще в студенчестве мне было не до романов. Я была целиком поглощена учебой, не видя ничего вокруг, кроме учебников и жажды пробиться в органы, где горела мечтой отыскать справедливость, которую не смогли найти для меня самой.

В пятнадцать лет мамы не стало, и единственное, что меня по-настоящему волновало, — это поиск виновных в ее несправедливой, необъяснимой смерти. Все остальное — друзья, увлечения, первая любовь — отошло на второй план, померкло. Это всепоглощающее желание затмило все: мое любимое хобби, кулинарию, которой мы занимались с мамой, мечты о путешествиях.

Я перестала ходить на дополнительные занятия и кружки, закрылась в себе, и как только поступила в университет, вся моя жизнь свелась к учебе и внутреннему расследованию. Когда-то в детстве я мечтала получить звезду Мишлен, а стала грезить о звезде на погонах. Мама, конечно, была бы недовольна таким поворотом, но иначе я уже не могла. Мне нужны были рычаги, доступ к информации, чтобы докопаться до правды.

Свидания прошли мимо меня, как и студенческие вечеринки.

Но я ни о чем не жалею. Лишь об одном: что мне так и не удалось окончательно раскрыть то дело. Я была ближе, чем когда-либо, и в итоге… угодила сюда.

— Мне пора, — не продолжаю беседу с подругой, ни к чему это все. Буду заниматься тем, что у меня выходит лучше всего, — работать.

Прихожу в Управление, как всегда, первой, надеясь насладиться тишиной и подготовиться ко дню. Но на удивление Крейн уже на месте. Я невольно морщусь. Не хочу его видеть так рано, не успев набраться сил для ежедневной битвы. Но не общаться нам, увы, невозможно.

Миссис Шайт, его секретарша, еще не пришла. Дверь в смежный кабинет открыта, как и дверь в кабинет самого начальника. Из-за нее доносятся приглушенные мужские голоса: низкий, бархатный бас незнакомца и знакомый, холодный, резкий тембр Ардена.

Разговор кажется оживленным, но без повышения тонов. Меня против воли заинтриговало. Я подхожу чуть ближе к открытой двери, но разобрать слова, как ни прислушиваюсь, не получается.

Спустя минут десять дверь, наконец, распахивается, и из кабинета выходит высокий, статный мужчина со светлыми волосами.

В глаза бросаются не только его безупречный, дорогой костюм и осанка, выдающая военного или аристократа, но и невероятно яркие, насыщенно-голубые глаза. Такая чистота и глубина цвета присущи только высшим кругам знати, тем, в чьих жилах течет кровь, близкая к королевской. Он явно не простой посетитель.

— Доброе утро, — обращается он ко мне, как только замечает, и его губы растягиваются в обаятельной, безупречной улыбке. — Не знал, Арден, что в твоем подчинении работают такие очаровательные сотрудницы, — говорит он, но его взгляд, хоть и оценивающий, держится строго в рамках приличия, не скользит нагло по фигуре, а сосредоточен на моем лице.

— Элен Лангфорд, — представляюсь, по привычке протягивая ему ладонь для делового рукопожатия. — Младший следователь.

— Очень приятно, — кивает он, и его рука, сильная и ухоженная, заключает мою. — Уверен, с такой целеустремленностью в глазах вы добьетесь немалых высот. Может, еще и место нашего Крейна займете со временем, — он по-доброму, беззлобно смеется, словно шутит с давним приятелем.

А вот сам Крейн, вышедший вслед за гостем, его веселья явно не разделяет. Он стоит в дверях своего кабинета, опершись о косяк, и смотрит на эту сцену своим привычным, тяжелым, нечитаемым взглядом. Уголки его губ слегка подрагивают, но не в улыбке, а скорее в язвительной, сдерживаемой усмешке. Я была абсолютно уверена, что он едва сдержал какую-то колкость.

А незнакомец, вместо того чтобы отпустить мою руку после рукопожатия, которое было бы уместно в стенах Управления, неожиданно наклоняется и легким, почти невесомым прикосновением целует мне тыльную сторону ладони. Жест галантный, уместный разве что на королевском балу или светском рауте.

— До скорой встречи, мисс Лангфорд. Что-то подсказывает мне, что мы еще увидимся, — прощается со мной, а затем кивает Ардену и уверенной походкой удаляется по коридору.

В помещении наступила гнетущая тишина, нарушаемая лишь удаляющимися уверенными шагами гостя. Арден не двигался, продолжая смотреть на меня с тем же тяжелым взглядом. Мне стало не по себе под этим молчаливым давлением.

— Кто это был? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее.

— Лорд Весиан Озмут, — ответил Арден, произнося имя с легким, едва уловимым оттенком презрения. — Глава Тайной канцелярии Его Величества. Он иногда… будет интересоваться работой нашего отдела.

«Интересоваться?» Что это могло значить? Надзор? Проверка? Или что-то личное? Может, у него какое-то «особое» отношение к Ардену?

— Он выглядит… очень влиятельным, — осторожно заметила и отошла к своему столу, начав перебирать папки.

— Он выглядит так, как хочет выглядеть, — резко отрезал Арден, оттолкнувшись от косяка. — И его интересы редко ограничиваются служебными обязанностями. На твоем месте… я бы держался от него подальше. Галантность аристократов часто имеет ценник.

— Спасибо за заботу, господин начальник, — парировала я, намеренно подчеркнув служебное обращение. — Но я, кажется, уже давно не та девица, которую можно смутить поцелуем в руку или сбить с толку красивыми словами.

Он фыркнул, коротко и почти беззвучно.

— В том-то и дело. Ты стала другой. Именно это и привлекает таких, как он. Эдакая диковинка. Загадка. Игрушка, которую хочется разгадать, а потом сломать, когда надоест.

Он развернулся и скрылся в своем кабинете, громко хлопнув дверью. Разговор был окончен.

Я осталась стоять посреди пустого кабинета, пытаясь осмыслить эти странные слова. Что это могло значить? Ревность? Нет, это бред. Страх за репутацию отдела, за потенциальные проблемы, которые, по его мнению, я могла принести? Скорее всего, этот вариант. Но какой-то странный осадок все равно образовался в груди после такого утреннего общения.

Чуть позже пришла и Миссис Шайт, а за ней и Маркус с Эдвардом. О внезапном госте я решила умолчать, но тема неожиданно всплыла сама собой на послеобеденном совещании.

— Лорд Озмут? Здесь? — удивленно поднял бровь Эдвард, заметив новую папку на столе Ардена с гербовой печатью. — Что же ему нужно?

— Наблюдает, — сухо ответил Арден, не вдаваясь в подробности. — И принес интересное дельце. Пропажа. Из личной коллекции его кузины, леди Розалии. Пропал артефакт — нефритовый амулет с усиливающими чары рунами. Ценность больше сентиментальная, но… шепчутся, что артефакт мог быть украден для использования в неких темных ритуалах.

Он открыл папку и бросил на стол несколько эскизов амулета, а также краткое досье на владелицу.

— Шепчутся? И мы теперь бегаем по зову какого-то аристократа, ищущего бабушкины безделушки? — проворчал Маркус, но взял один из эскизов.

— Когда «шепчутся» в Тайной канцелярии, это перестает быть поиском безделушки, — холодно заметил Арден. — Озмут настаивает на деликатности и скорости. И даже выбрал куратора для этого дела, — он медленно перевел взгляд на меня. — Лангфорд. Это твое. Считай это проверкой на умение работать с высокопоставленными клиентами. Будешь отчитываться лично мне. И только мне. Понятно?

В его глазах читался вызов. Это была ловушка. Слишком простое для отдела дело, но с огромным потенциалом для провала из-за давления сверху. Малейшая ошибка — и мне конец.

— Понятно, — кивнув, забрала папку. Внутри все похолодело. Это была не работа. Это было минное поле.

— Элен, тебе помочь? — тихо спросил Маркус, когда мы вышли.

— Нет, спасибо… Видимо, я должна развлекать аристократов и искать их побрякушки в одиночку.

Весь остаток дня я изучала материалы. Все было слишком чисто, слишком банально. Кража во время светского приема. Множество гостей, множество слуг. Ни свидетелей, ни явных следов. Как будто амулет растворился в воздухе.

Поздно вечером, уже собираясь уходить, я услышала тихие шаги за спиной. Арден вышел из своего кабинета, застегивая плащ.

— Ну что, как успехи? Уже разгадала великую тайну пропавшей безделушки? — в его голосе звучала насмешка.

Я не обернулась, продолжая упаковывать бумаги.

— Я поняла, что если артефакт и вправду украли для темного ритуала, то вор действовал не наобум. Он знал, что и где искать. Скорее всего, это кто-то из близкого круга. Или.. — я, наконец, повернулась к нему, — сама кража — лишь предлог. Причина для того, чтобы сэр Озмут появился здесь и завел разговор.

Арден замер. Насмешка спала с его лица. Он и сам об этом догадывался.

— Такие высокопоставленные люди редко лично привозят дела о пропаже фамильных артефактов, — продолжила свои рассуждения. — Для этого есть слуги. А он… он приехал сам. Наверное… чтобы посмотреть. Но на что? На отдел? На вас? Или… — я сделала небольшую паузу, — может, чтобы посмотреть на меня, после того как услышал, что здесь работает ваша бывшая жена? Может, это проверка не для меня… Может, она для вас?

Выпрямившись, закрыла портфель и направилась на выход.

— Хорошего вечера, господин начальник.

ГЛАВА 4

Элен

Мне понравилось, как отреагировал Арден. Непривычное чувство превосходства зазудело под ложечкой. Мне никогда не было свойственно подобное, я никогда не гналась за соревнованием, не искала способов уколоть других, чтобы возвыситься самой. Всегда делала свое дело тихо и упорно, свято веря, что качественная работа сама даст плоды, а настойчивость и профессионализм обязательно принесут заслуженное признание. Но сейчас было иначе.

Мне было важно, чтобы он увидел во мне не просто бывшую жену, а сотрудника, который на многое способен и с которым приходится считаться.

Мне понравилось наблюдать за его лицом, как его настигает понимание, что я не наивная дурочка, а все поняла.

Вернувшись домой, быстро поужинала и решила еще раз взглянуть на документы, принесенные с работы. Голоса за стеной притихли. Мирабэль уложила детей, и дом погрузился в тишину. Даже мой постоянный усатый гость не удостоил меня своим визитом.

Страницу за страницей вчитывалась в информацию, никем не отвлекаемая. Первым делом следует проверить всех работников особняка, особенно недавно принятых. Все же люди, которые долго проработали, уже доказали свою преданность и вряд ли будут рисковать хорошим местом. Но могут быть внешние факторы, принуждающие так поступить: проблемы с родственниками, болезнь или большие долги.

Выписываю имена всех работников. Взгляд цепляется за имя одной женщины, которая устроилась всего месяц назад. С нее и начну.

Утром, загоревшись желанием всех как можно быстрее проверить, бегу в Управление. Сообщаю Маркусу, что иду допрашивать слуг. Маркус хотел отправиться со мной, но их с Эдвардом вызвали по другому делу.

Недавно нанятой служанкой оказывается совсем молодая девушка Анита Микес, которой недавно исполнилось восемнадцать. Во время разговора она постоянно отводила взгляд, пряча глаза, теребила края своего простенького передника, и это яркое волнение вызвало у меня подозрение. Конечно, это могло быть просто страхом потерять место, робостью перед представителем власти. Но из всех опрошенных слуг она выглядела самой странной. При этом моя интуиция кричала, что все же именно этой девушке надо уделить внимание.

— Как вы устроились сюда, Анита? — спросила я как можно мягче, стараясь не напугать ее окончательно.

Она лишь пожала плечами, уставившись в свои грубые башмаки.

— Так, по объявлению или через знакомого? Может, кто-то порекомендовал?

Девушка заметно затряслась, ее губы задрожали.

— Меня теперь уволят? — прошептала она вместо ответа.

— А есть за что? — парировала я, внимательно наблюдая за ее реакцией.

— Нет! Я ничего не сделала! Но вы дольше всех меня спрашиваете. Мистер Корс расскажет об этом хозяевам.

— Если вы ни в чем не виноваты, то вам не о чем беспокоиться, — повторила я, стараясь звучать убедительно. — Просто ответьте, как вы попали в этот дом? Кто вам помог?

— Меня… порекомендовал в дом… Мистер Эванс, — ей явно далось это признание с трудом.

Вернувшись в Управление, я, не теряя времени, отправила срочные запросы в архив на саму Аниту Микес, всех ее известных родственников, хотела понять, есть ли через кого на нее давить. И, конечно же, на этого загадочного Вейна Эванса, чье имя она с нежеланием произнесла.

— Элен, зайдите ко мне в кабинет! — Арден вернулся. Его кожаный плащ от его размашистого шага мимо моего стола развивается и сбрасывает несколько листов с поверхности.

По интонации и напряженности в его голосе понимаю, что Крейн явно недоволен. Коллеги опять сочувственно смотрят. Кажется, я начинаю привыкать к таким взглядам. Даже вымученно улыбаюсь им в ответ.

Молча захожу за Крейном. Молчу. Жду. Он усаживается в свое кресло и испепеляет взглядом. Почти как в первый день.

— Ничего не хочешь мне сказать?

— О чем?

— Об этом, — он бросает папку на стол, я наклоняюсь, чтобы разглядеть, что это. И, когда понимаю, начинаю внимательно вчитываться.

— Как быстро пришли ответы…

— Элен.

— Да? — отрываюсь от чтения и смотрю на него.

— Я же отдал тебе приказ отчитываться о каждом шаге в этом деле. И за каким… — он сдерживает ругательство, — ты в обход меня отправляешь запросы в архив Совета?

— Отчитываться — значит предоставлять уже полученную информацию. Вы не просили согласовывать каждое действие. Я действовала в рамках следственной необходимости для оперативного продвижения дела.

— Не делай из меня идиота. Если я захочу придираться к формулировкам, то ты тут же пожалеешь. Хочешь, чтобы я начал?

Молчу.

— Так хочешь? — он не отступал, его голос стал тише, но оттого только опаснее. — Почему молчишь? Куда пропали твои острые ответы?

Слушать выговор неприятно, опускаю глаза на листы, чтобы не смотреть на мужчину, который отчитывает меня.

— Он его родной дядя…

— Что?

— Вейн Эванс — племянник Озмута, — поднимаю удивленные глаза на Ардена и протягиваю лист, в котором прочитала только что эту новость.

Он резко выхватывает лист, вчитывается и постепенно хмурится. Ему явно это не нравится.

— Отлично, тогда нам надо будет сделать визит к нашему аристократу, а то слишком много вопросов внезапно появилось. Отправимся завтра. Вместе.

Слово «вместе» прозвучало не как предложение, а как приговор. Арден откинулся в кресле, его взгляд был прикован к этому листу, где родственные узы Эванса и Озмута были обозначены сухими черными чернилами.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил он, не поднимая глаз.

— Что у нас появился первый реальный след, ведущий прямиком в семью нашего высокопоставленного клиента, — ответила, стараясь сохранять деловой тон.

— Нет, — он наконец посмотрел на меня. — Это значит, что игра перешла на другой уровень. Мы больше не ищем пропавшую безделушку. Мы касаемся репутации одного из самых влиятельных людей в королевстве. И одно неверное слово, один неосторожный шаг — и от нас ничего не останется. Даже понять не успеем, что произошло.

— Вы предлагаете отступить? Закрыть дело, списав на «неустановленного вора»? — в моем голосе прозвучал вызов.

Арден встал и подошел к окну, спиной ко мне.

— Отступить было бы разумно, — произнес он тихо, — но разум редко имеет значение в политике. Озмут сам втянул нас в это. Он дал дело тебе и следит за твоими действиями. Скорее всего, лорд ждет нашей реакции. Если все бросить… то это будет рассчитано как проявление слабости и страха. А страх в их кругах — приглашение для хищников.

Он обернулся. Его решение уже созрело, я видела это по стальному блеску в его глазах.

— Мы пойдем. Но ты будешь молчать. Слушать. И наблюдать. Все вопросы задаю я. Свое мнение и догадки прибереги до нашего возвращения. Поняла?

Это был приказ. Четкий, не терпящий возражений. И впервые я не почувствовала желания спорить. Потому что он был прав.

— Поняла.

На следующее утро у подъезда Управления нас ждала не карета, а закрытый экипаж темно-зеленого цвета с золотым гербом на дверце — скрещенные ключи и сова. Символ Тайной канцелярии. Лорд Озмут прислал свой личный транспорт. Сообщение было ясным: с этого момента мы действовали на его территории.

Дорога до особняка Озмутов, расположенного на самой престижной набережной, заняла не больше двадцати минут, но каждая минута из них была наполнена густым, неловким молчанием. Арден сидел напротив, его взгляд был устремлен в окно, но я чувствовала, что все его внимание было сосредоточено на мне.

Я сидела прямо, сложив руки на коленях, глядя на свои перчатки, и неустанно повторяла про себя: «Молчать. Слушать. Наблюдать».

Особняк поражал не столько своими размерами, сколько сдержанной, подавляющей роскошью.

Нас провели не в кабинет, а в просторную, залитую светом гостиную. Лорд Озмут вышел к нам навстречу. Он был одет не в официальный костюм, а в изящный домашний камзол из темно-синего бархата. Выглядел он так, будто ожидал старых друзей, а не следователей, пришедших с неприятными вопросами.

— Генерал Крейн, мисс Лангфорд, — его голос был таким же бархатным, как и его одежда, — какой неожиданный, но приятный визит. Прошу, присаживайтесь.

— Лорд Озмут, — кивнул Арден, — благодарим за прием. Мы не станем отнимать у вас много времени.

— Время, потраченное на беседу с умными людьми, никогда не бывает потраченным зря, — улыбнулся Озмут. Его ярко-голубые глаза мягко скользнули по мне. — Я был впечатлен оперативностью вашего следователя, генерал. Ее запросы в архив отличались… нестандартной тщательностью.

«Он знает», — пронеслось у меня в голове.

— Мисс Лангфорд следует протоколу, — холодно ответил Арден. — Чем больше данных, тем четче картина. Картина, которая, как мы выяснили, имеет некоторое… семейные детали.

Озмут не моргнул и глазом. Он лишь слегка наклонил голову.

— Ах, вы говорите о моем племяннике Вейне. Неутомимый юноша. Вечно ввязывается в какие-то авантюры.

Его тон был настолько естественным, что на секунду я поверила в эту легенду о «безответственном юноше».

— Он рекомендовал на службу к вашей кузине девушку, которая сейчас находится в центре нашего внимания, — сказал Крейн. — Мы бы хотели поговорить с ним, чтобы прояснить некоторые моменты.

— К сожалению, Вейн в отъезде, — развел руками Озмут. — Учеба в соседнем королевстве. Очень своевременная поездка, не находите? — в его глазах мелькнула искорка холодного, циничного веселья. Он играл с нами, и это ему нравилось.

— Очень, — сухо ответил Арден. — Тогда, возможно, вы сможете прояснить другой момент. Зачем вы передали это дело именно в наш отдел? И почему настояли на том, чтобы им занималась мисс Лангфорд?

— Прямолинейность — достоинство военных, генерал. Ценю ее, — он перевел взгляд на меня. — Ваш отдел… обладает уникальной репутацией. Вы разбираетесь с тем, с чем другие не могут или не хотят. А мисс Лангфорд… женщина, которая сумела заслужить уважение в мужском коллективе. Мне стало интересно. Женский взгляд, женская интуиция — редкий инструмент в вашем деле. Я решил его… протестировать. А заодно и посмотреть, как вы, генерал, справляетесь с нестандартными кадрами.

В его словах сквозила усмешка. Он проверял не только меня. Ему был интересен и Арден.

— Надеюсь, результаты нашего «тестирования» вас удовлетворяют. Что касается дела… Связь подозреваемой с вашим племянником ставит нас в затруднительное положение.

— О, не беспокойтесь об этом, — Озмут махнул рукой. — Расследуйте на здоровье. Вейн уже взрослый мужчина и сам ответит за свои поступки.

Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.

— Однако, — добавил он, — учитывая деликатность и… личный характер некоторых моментов этого дела, я бы предпочел, чтобы дальнейшие отчеты поступали ко мне напрямую, — его взгляд снова упал на меня. — Вы, мисс Лангфорд, произвели впечатление человека, способного на тонкость.

Это был ловкий ход. Он пытался отрезать меня от Ардена.

— Мисс Лангфорд отчитывается только перед своим непосредственным начальником. А я, как руководитель этого отдела, несу ответственность перед Советом и при необходимости перед Тайной канцелярией. Не будем менять очередность отчетности.

— Как скажете, генерал. Я ценю принципиальность, — он проводил нас до выхода. — Кстати, чуть не забыл. Леди Розалия устраивает небольшое мероприятие. Было бы честью для нас видеть вас среди гостей. Вас и ваших спутников. Иногда… светская беседа открывает больше, чем обычный допрос.

Карета тронулась. Молчание уже было иным, более тяжелым.

— Бал, — наконец произнес Арден, глядя в окно. — Это не приглашение… это очередная ловушка.

— Мы поедем? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— У нас нет выбора, — он вздохнул. — Ты хотела быть в игре, Элен? Поздравляю. Теперь мы в самом ее центре.

ГЛАВА 5

Элен

Я всегда понимала, что мир несправедлив. Оказалось, не только наш. Когда я устроилась на работу, мне пришлось быстро научиться терпеть много всего. Я видела, как на разные обстоятельства закрывали глаза, если это выгодно сильным мира сего. Наблюдала, как свыше спускали распоряжения, ломающие судьбы и расследования, и как люди по-разному на это реагировали.

Одни быстро прогибались, подстраиваясь под систему. Другие, редкие, стояли на своем до конца, рискуя карьерой, репутацией, а иногда и жизнью ради принципов. Мне отчаянно хотелось быть на них похожей, быть честной и порядочной. Но лишиться всего я не могла себе позволить, пока не раскрыто дело мамы.

Иногда мне очень не хватает своего Управления, не хватает привычных, простых вещей, которые казались обыденными и незыблемыми. И я очень скучаю по своему миру.

Сегодня я вновь почувствовала себя песчинкой. Вокруг затевается большая игра. Пока ты выбиваешься из сил, пытаясь просто выстоять, другие, более могущественные, не устают. Они продолжают расчетливо плести свои интриги, двигая фигуры на доске, где ты в лучшем случае пешка.

Озмут очень непростой человек, и нам придется потрудиться, чтобы понять его истинные мотивы. Мужчина слишком опасен, и одно его слово может лишить меня должности. Как и слово Крейна. Сейчас мы с ним на одной стороне. Арден даже весь день не засыпал меня привычными делами. Все в отделении на этот день вернулось на круги своя. Мне бы расслабиться, но это все выглядело как затишье перед бурей.

Интуиция меня никогда не подводила.

— Прогуляемся? — предлагает Маркус в конце рабочего дня, и я соглашаюсь.

Мы идем не короткой дорогой к моему дому, а сворачиваем в парк, где уже зажигаются фонари. Тишина между нами не неловкая, а спокойная, наполненная усталым пониманием. Он не пытается ее заполнить пустыми словами.

— Знаешь, в выходные в Королевском театре премьера, новое представление, — говорит он наконец. — Может, сходим? Отвлечешься от работы, — предлагает мужчина.

— Если честно, не знаю, смогу ли, — вздыхаю, но в его предложении есть что-то заманчивое. Та самая нормальность, которой так не хватает. — А кто выступает?

— Амалия де Винтер. Примадонна.

— Эта та, что фаворитка короля? — я читала о ней статью в одной из газет.

— Она самая, — кивает Маркус. — Говорят, характер у нее противный, капризный и высокомерный, но голос божественный.

— Заинтриговал, — улыбаюсь.

— У тебя какие-то планы? — интересуется он осторожно, как будто боясь спугнуть мой слабый интерес.

— Планов-то нет, — признаюсь, глядя на темнеющее небо. — Но ты же прекрасно знаешь, что с нашей работой может случиться все что угодно в любой момент.

Маркус покупает у лавочницы кулек орешков в сахарной глазури, и мы присаживаемся на скамейку. Его плечо почти касается моего, передавая тепло.

Мы еще немного сидим в тишине, слушая, как ветер шелестит последними листьями, а потом он провожает меня до самого дома. Эта прогулка, простая и лишенная всякого пафоса, действует лучше любого лекарства. Она напоминает, что за стенами Управления еще существует обычная жизнь.

Возвращаюсь домой. Мирабэль замечает, что меня вновь проводил Маркус, но ничего не говорит, однако многозначительно улыбается. Возможно, подруга решила, что я прислушалась к ее советам. Да только мне не до мужчин. Компания Маркуса приятна, он надежен и добр, но я не уверена, что готова к чему-то большему.

Сейчас бы просто включить телевизор и погрузиться с головой в один из тех сериалов про врачей или следователей, где все проблемы решаются за час. Я уже год здесь, а так и не привыкла и не отпустила надежду вернуться. Местные развлекаются магическими иллюзиями или театром. Надеюсь, что телевизор когда-нибудь здесь изобретут. Желательно, чтобы я была еще жива и в своем уме, чтобы оценить это благо цивилизации.

Сегодня я намеренно не хочу заниматься делами, не хочу даже думать об Озмуте, Крейне и пропавших артефактах. Беру с прикроватной тумбочки начатую книгу — старый, потрепанный роман о приключениях, кутаюсь в мягкий плед и, попивая горячий чай с мятой, пытаюсь полностью отдаться выдуманной истории.

Хоть сюжет и увлекает, но буквы постепенно плывут, и меня накрывает сон.

Я оказываюсь не в своей комнате.

Стою в другой, более пышной, но более холодной спальне. На мне тонкая ночная сорочка, и я дрожу не от холода. Мои руки…нет, ее… лихорадочно раскладывают предметы на низком столике перед зеркалом: восковую свечу черного цвета, сушеные лепестки… тонкий серебряный кинжал и… прядь темных волос, туго перевязанных алой лентой. Волосы Ардена.

В грудиужас. Ноне мой, а чужой, отчаянный, пожирающий изнутри. Это чувство до боли знакомое. Безумная любовь Элеоноры, смешанная с леденящим страхом потерять его навсегда.

«Всего одна капля, — шепчут ее губы, а я лишь наблюдаю изнутри, парализованная. — Он вернется… Он должен вернуться. Он будет любить только меня…»

Ее пальцы, тонкие и бледные, сжимают рукоять кинжала. В зеркале я вижу ее лицо — искаженное не надеждой, а фанатичной решимостью. Это не лицо влюбленной. Это лицо одержимой.

Она начинает читать слова на древнем наречии, звуки которого режут слух и заставляют сжиматься сердце даже в моей, посторонней, душе. Пламя свечи извивается, отбрасывая на стены не тени, а какие-то движущиеся, неверные очертания. Воздух становится густым, тяжелым для дыхания, пахнет озоном и… кровью.

Она подносит лезвие к ладони…

А я хочу крикнуть, чтобы остановить ее, но не могу издать ни звука. Я лишь чувствую, как ее грудь пронзает ледяное лезвие паники острее любого ножа. Ритуал идет не так. Сила, которую она призывает, не хочет возвращать любовь. Она хочет потреблять. Поглощать.

Последнее, что я вижу, прежде чем тьма накрывает с головой, — это ее широко распахнутые глаза в зеркале, в которых вспыхивает не любовь, а ужас от осознания своей чудовищной ошибки.

После снов Элеоноры я всегда просыпаюсь разбитой. Сколько бы ни проспала. Эти сны слишком болезненны для тела, оно словно «осознает», что я чужачка, занявшая ее место, и начинает отторжение.

Иногда мне страшно, что однажды так и случится. Раз я попала сюда, значит, могу также вернуться. Только есть ли куда возвращаться?

Умерла ли сама Элеонора? Этим вопросом я часто задавалась. Последний сон… точнее, ее воспоминание подтвердило мою догадку. Ритуал… он явно пошел не так, как планировался, и ее душа не просто ушла — ее вытеснили, растворили, забрали в уплату за темную услугу. Тело осталось пустой оболочкой, в которую вселилась я. Значит, вернуться ей некуда. Но значит ли это, что ее нет совсем? Отголоски, воспоминания, шрамы на сердце — они все еще здесь. И иногда они кричат так громко, что я перестаю понимать, где заканчивается она и начинаюсь я.

Вдруг я застряну между мирами, неприкаянной и потерянной?

— Тетя Элен! — от безрадостных мыслей меня отвлекают, ворвавшись вихрем, Анни и Сэм. — Скажите ему! — дети Мирабэль обычно по утрам сонные мухи, ей приходится приложить усилия, чтобы поднять их с постели, а сегодня явно что-то произошло.

— Что случилось?

— Пусть отдаст!

Анни на год старше и немного серьезнее. Сэмми же тот еще сорванец и любыми способами пытается раздразнить сестру и привлечь к себе внимание.

— Сэм, нехорошо обижать девочек, — говорю строго. — Ты помнишь нашу прошлую беседу?

— Ладно. Держи, — мальчик протянул сестре какие-то листы.

В прошлый раз я припугнула его, что отправлю за решетку. Закусила губу, чтобы не засмеяться, но улыбка все равно прорывалась. Аргумент действовал, всегда срабатывал. Сэм сразу затихал. Не совсем правильный подход к воспитанию детей, но я в этом не специалист, хоть и проходила общую психологию. Не зря же наши бабули пугали тем, что отдадут неслуха дяде милиционеру! Действенно!

Сэм нахмурился и ушел к себе в комнату.

— А где мама? — спросила я у Анни.

— В ванной.

Что-то это не похоже на подругу. Не заболела ли?

— А что это у тебя? — заглянула в те самые листики, что отнял у нее брат. На них была изображена красивая белокурая девушка с голубыми глазами в белоснежном платье.

— Это оперная дива Амалия де Винтер. Правда, красивая? Я хочу быть как она и так же петь.

У Анни и правда хороший голос, и она запела какую-то известную арию в этом мире.

Даже захотелось сходить в театр с Маркусом на представление. Послушать эту самую диву, которую все так любят. Пожить обычной жизнью, чтобы не сойти с ума от постоянного напряжения, снов и предчувствий.

В Управлении день прошел в лихорадочных, но бесплодных попытках докопаться до сути дела Озмута. Я чувствовала себя как рыба в аквариуме, которая бьется о невидимое стекло. Все нити упирались в стену служебной тайны и аристократических привилегий. Арден был мрачнее тучи и только к концу дня подошел ко мне.

— Не пытайся копать глубже, чем позволяют твои полномочия. Ты нащупала что-то, что испугало Озмута. Это уже результат. Теперь надо действовать тоньше.

— А как? — не удержалась я.

— Наблюдать. И ждать, пока он сделает следующий шаг. А он сделает.

В его глазах была уверенность хищника, знающего повадки своей добычи.

Вечером, перебирая вещи в шкафу в поисках чего-нибудь подходящего для театра, я наткнулась на сложенное в дальнем углу платье. Шелковое, серебристое, с кружевными рукавами.

Дорогое. Очевидно, из прошлого Элеоноры. Я почти отбросила его, но потом остановилась. Почему бы и нет? Сегодня вечер не для Элен-следователя. И уж точно не для запуганной жены. Сегодня вечер… просто для женщины, которая хочет послушать музыку и забыться.

Я надела платье. Оно сидело идеально. В зеркале на меня смотрела незнакомая особа — элегантная, с тенью печали в глазах, но с прямым, решительным взглядом.

Маркус ждал у входа в театр. Увидев меня, он замер на секунду, и в его глазах вспыхнул восторг.

— Элен… ты выглядишь потрясающе.

— Спасибо, — улыбнулась, чувствуя легкую неловкость. — Ты тоже... очень элегантен.

Королевский театр поражал масштабами и роскошью. Хрустальные люстры, бархатные ложи, золотая лепнина. Воздух был густ от запахов духов и возбужденных ожиданий. Мы заняли свои места в партере. Маркус комментировал, кто есть кто среди блистающей публики. Я кивала, но почти не слушала его.

Погасли огни. Наступила тишина. И вот она вышла. Амалия де Винтер. Даже с расстояния ее красота и харизма были ослепительны. А когда она запела… мурашки побежали по коже. Ее голос был не просто божественным, он завораживал, словно проникал внутрь и касался самых потаенных струн души.

В антракте Маркус предложил пройти в фойе. Мы вышли в шумную, сверкающую толпу. Он пошел за прохладительными напитками, а я осталась у колонны, наблюдая за нарядной публикой. И тут мой взгляд наткнулся на знакомый профиль.

В дальнем углу фойе стоял Арден. Он был в безупречном черном сюртуке, его осанка выдавала генерала даже без мундира. Рядом с ним, смеясь и положив руку ему на плечо, была женщина. Высокая, стройная, в платье изумрудного цвета, с каштановыми волосами, уложенными в сложную прическу. Она что-то говорила, глядя на него снизу вверх, а он слушал, слегка склонив голову. На его лице не было привычной мне холодной маски или раздражения. Была… легкая, непринужденная улыбка.

Мир вокруг внезапно потерял звук. Гул голосов, смех, музыка — все слилось в отдаленный шум. Я стояла, вцепившись в холодный мрамор колонны, и не могла оторвать глаз. Внезапно наши взгляды встретились. Его улыбка исчезла мгновенно, а во взгляде сначала мелькнуло удивление, затем что-то похожее на досаду. Он что-то коротко сказал своей спутнице, та обернулась, ее любопытный взгляд скользнул по мне, и они, не торопясь, скрылись в толпе.

В ту же секунду ко мне подошел Маркус, держа в руках бокалы.

— Элен… ты в порядке? Ты такая бледная…

Я взял бокал дрожащими пальцами, сделала глоток.

— Все в порядке. Просто… немного душно.

Конечно, я солгала. Было холодно… от понимания, что Арден двигался дальше. У него была жизнь, в которой не было места для сломленной Элеоноры. Я стояла здесь, в ее платье, с другим мужчиной и почему-то чувствовала себя полной дурой.

«Он будет любить только меня…» — прошептало эхо в моей голове, но на этот раз это был не голос Элеоноры. Это был горький, язвительный внутренний смех. Над ней. Надо мной. Над всей этой нелепой ситуацией.

— Пойдем на свои места? — предложил Маркус.

— Да, пойдем. Спектакль еще не закончен.

Но теперь смотреть представление спокойно не получалось. Музыка и голос певицы, еще недавно такие завораживающие, теперь казались далекими. Мне удалось погасить внутри вспыхнувшую бурю чужих, нежеланных эмоций, напомнить себе, что я — не она. Но покоя не давало странное жжение между лопатками, словно прожигающий взгляд.

Кожа под тонким шелком платья зудела, я невольно еле заметно повела плечом, словно пытаясь сбросить это невыносимое наваждение, отмахнуться от незримого прикосновения.

Не выдержав, все же украдкой, под предлогом поправить прическу, я обернулась. И тут же встретилась взглядом с Арденом. Он со своей спутницей сидел в одной из лож, чуть сбоку и выше. И отчего-то смотрел не на сцену, где блистала дива, а прямо на меня. Его выражение было нечитаемым. Неужели снова считает, что я и здесь его преследую?

— Что случилось? — тихо спросил Маркус, проследив за моим взглядом. Его глаза поднялись к ложам, и он тоже заметил нашего начальника. Он вежливо кивнул ему в знак приветствия.

— И Крейн здесь. Нигде от него, кажется, продыху нет. Даже в выходной, — усмехнулся Маркус по-доброму, пытаясь снять напряжение.

— Да, он мастер портить настроение… — процедила, снова отвернувшись к сцене.

— Не обращай внимания. Он просто человек в театре, как и мы. Давай наслаждаться музыкой.

Когда занавес опустился и зал взорвался аплодисментами, я мысленно желала, чтобы перерыв был коротким, мы скорее дослушали третий акт и отправились домой.

— Давай подойдем, поздороваемся, — предложил Маркус, когда мы встали. — Вежливость того требует.

— Маркус, нет, не надо, — попыталась я возразить, но он уже мягко взял меня под локоть, направляя к выходу из партера.

— Ничего такого. Мы же просто поздороваемся как коллеги. Игнорировать его в такой обстановке будет некрасиво.

Сопротивляться было бессмысленно и действительно нелепо.

— Мистер Крейн, не ожидали встретить вас здесь, — начал Маркус.

Арден перевел взгляд с Маркуса на меня, и его глаза скользнули по моему платью, по моей руке, лежавшей на руке Маркуса. Это было мимолетно, но все же заметно.

— Отчего же, — произнес он спокойно. — Искусство необходимо даже нам, погрязшим в бумагах и протоколах. Леди Изабелла, позвольте представить вам Маркуса Вейла и… Элен Лангфорд.

Леди Изабелла одарила нас легкой улыбкой.

— Мы очарованы представлением. Амалия де Винтер — непревзойденная! Вам понравилось? Правда, погода немного портит этот восхитительный вечер, а дождя вроде не обещали…

Маркус подхватил беседу, а я поспешила удалиться.

— Извините, мне нужно… попудрить носик, — не хотелось слушать эту светскую беседу, оставила своего спутника одного в этой «чудесной» компании…

Но стоило мне остаться одной в дамской комнате, охладить водой щеки, перевести дыхание, как сбоку послышался стук каблуков. Кто-то нарушил мое уединение. Что не удивительно, сегодня в театре ажиотаж.

— Все не уймешься! — раздается знакомый голос, и я поворачиваю голову на вошедшую даму. Это была Изабелла.

— Это вы мне? — спросила я, делая вид, что не понимаю.

— Что ты изображаешь, будто мы не знакомы? — она фыркнула, приблизившись. Ее парфюм, тяжелый и цветочный, ударил в нос.

— Я бы попросила вас со мной в таком тоне не разговаривать.

— Мышь! — прошипела она, и ее красивое лицо исказила гримаса презрения. — Серая, никчемная мышь. Отлично подобрано платье твоей сущности. Еще раз увижу, что ты крутишься около Ардена, пожалеешь…

Ее общение указывало, что мы были знакомы до этого. Пора поставить ее на место. Что бы ни происходило между нами раньше, с собой обращаться так не позволю. Столько незаслуженного хамства в мой адрес.

— Я бы на вашем месте придержала угрозы при себе. Меня совершенно не интересуете ни вы, ни Арден.

— Если бы он тебя не интересовал, то ты не пялилась и не преследовала нас. Твое время вышло…

— Мы просто вместе работаем.

— Что?! — ее высокомерная маска на секунду сползла, обнажив самое настоящее, неподдельное изумление. Глаза расширились, губы приоткрылись. Похоже, кто-то не рассказал своей ненаглядной о новом, крайне неудобном статусе своей бывшей жены. Мне от этого стало даже немного смешно. — Не буду отвлекать от важных дел, — с этими словами я поспешно покинула уборную.

Вернувшись в фойе, я увидела, что Арден и Маркус беседуют у окна. Разговор, судя по позам, был деловым и коротким.

— Ну что, ты готова к продолжению? — спросил Маркус.

— Да, пожалуй, — кивнула, пытаясь избежать взгляда Ардена. — Благодарю за компанию, господин Крейн. Приятного вечера вам и вашей спутнице.

Мой тон был ледяным и безупречно вежливым. Арден лишь слегка кивнул в ответ, его взгляд был тяжелым и оценивающим.

Мы с Маркусом пошли в сторону своих мест, но не успели сделать и десяти шагов, как из коридора, ведущего к уборным, раздался пронзительный женский крик. За ним последовал всеобщий гул, движение. Люди замерли, переглядываясь.

Я обернулась. Арден стремительно шел в сторону криков. Наш взгляд встретился на мгновение.

Маркус схватил меня за руку.

— Элен, оставайся здесь.

— Нет, — я вырвала руку. — Пойду с тобой.

Мы с трудом пробились сквозь толпу. В узком коридоре стояли перепуганные горничные и несколько господ.

— Она мертва… мертва! — вырвалось из уст одной из служанок.

ГЛАВА 6

Элен

Слова служанки повисли. Чувствовался ее испуг. Арден уже стоял в дверях уборной, широкими плечами заслоняя внутреннее пространство. Он поднял руку, резким движением пресекая панику.

— Тише! — его голос прозвучал как хлыст, и все причитания мгновенно смолкли. — Маркус, никого не впускать и не выпускать! Элен! Сюда!

Он шагнул в сторону, позволяя мне заглянуть внутрь. Я сделала шаг вперед.

Изабелла лежала на полу у туалетного столика. Ее глаза, такие надменные и живые несколько минут назад, смотрели в потолок стеклянным взглядом.

Но не это привлекло мое внимание в первую очередь. На полу, в нескольких сантиметрах от ее вытянутой руки, лежал небольшой предмет. Я присмотрелась. Это была изящная женская шпилька для волос, но не простая. Ее наконечник был странного цвета. Темного, почти черного, с едва заметным зеленоватым отливом.

— Не трогай, — предупредил меня Арден, стоя сзади. Его дыхание касалось моего затылка.

Я кивнула, не отрывая взгляда.

— Видимо, яд, — прошептала, заметив небольшое пятнышко на основании шеи погибшей, которое уже начало менять цвет.

— Скорее всего, — сухо ответил Арден. Он обернулся к перепуганной горничной: — Вы нашли ее?

— Я… Я зашла, чтобы пополнить полотенца, а она… уже лежала… — женщина всхлипнула.

Вдали уже слышался тяжелый топот сапог с железными набойками по мрамору — спешила стража. Арден выпрямился.

— Всем оставаться на своих местах. Сейчас прибудут гвардейцы, — он посмотрел на меня. Как бы он ни хотел оставаться хладнокровным, но во взгляде горел огонь. Он пугал… Этим взглядом он словно в душу заглянул, пытаясь понять, причастна ли я или это просто чудовищное совпадение.

Сердце забилось чаще. Посчитает, что я способна на такое? Он сейчас обвинит меня?!

— Лангфорд, ты, судя по всему, была последней, кто видел ее живой и разговаривал с ней, — проговорил уверенно. — Тебе придется дать показания. И… — он понизил голос так, чтобы слышала только я: — Постарайся не упоминать о вашей осведомленности друг о друге. Скажешь, что она была незнакома и агрессивна без причины. Это проще.

Вряд ли он хотел оградить меня. Вероятно, Арден хочет забрать дело в наш отдел под свой контроль. А сделать это будет весьма проблематично, считай, невозможно, если вскроются наши прошлые личные взаимоотношения и нынешний конфликт. Только как он собирается это скрывать?!

— Я непричастна к ее смерти, — с уст сорвались оправдания, вопреки мыслям, что лучше молчать. — Но она действительно угрожала мне… А не я ей…

Мой голос звучал хрипло, а слова казались неправильными.

Похоже, я могу стать главной подозреваемой. В такой ситуации — в роли потенциального обвиняемого, а не следователя — я еще не бывала. Я привыкла сама задавать вопросы, а не искать слова для оправдания под чужим подозрительным взглядом.

Ладони Ардена сжались в кулаки, он еще раз бросил взгляд на тело Изабеллы. По лицу прошлась судорога. Не так он надеялся провести вечер. Такого третьего акта никто не ожидал.

К нам подошли гвардейцы. Арден отвлекся, отдавая им короткие распоряжения. Я отступила к стене, стараясь не мешать, и впервые за этот вечер позволила дрожи пробежать по телу. Смерть была частью моей работы, но сегодня она стала почти личной.

Маркус подошел ко мне, его лицо было серьезным.

— Элен, что произошло? Я видел, как она заходила сюда, пока ты была здесь… потом ты вышла… — в его голосе звучало беспокойство.

— Я не знаю… что тебе ответить.

Может, убийца ждал своего часа? Следил за ней. А моя стычка с ней стала лишь удобным предлогом или дымовой завесой.

Меня, как и всех остальных, отвели в отдельную комнату для дачи показаний. Процедура была знакомой до боли: вопросы, ответы, записи. Я придерживалась версии, которую предложил Арден: незнакомая дама проявила необъяснимую агрессию. Ни слова о нашем общем прошлом. Допрос вел молодой лейтенант гвардии, и он явно побаивался Ардена, который стоял у окна, молча наблюдая.

Мне же было не по себе врать. Ложью я могу навлечь лишние подозрения. Но я отчего-то не могла ослушаться Ардена. Мне было тяжело смотреть на него. Только что убили не просто его знакомую, а близкую женщину. Не знаю, какие у них отношения… Связывало ли их что-то, кроме постели… Она точно рассчитывала на большее, раз так ревностно отстаивала свои права на этого мужчину.

Когда формальности были закончены и мне разрешили уйти, уже рассвело. Театр опустел. Маркус ждал меня у выхода.

— Провожу тебя, — в его тоне не было места для возражений.

— Не нужно, Маркус. И так весь вечер из-за меня испорчен был.

— Не говори глупостей, пойдем.

Мы вышли на пустынную улицу. Воздух был прохладным и чистым после духоты театра. Я шла, закутавшись в свой плащ, и чувствовала себя абсолютно опустошенной.

— Крейн сказал, что дело, скорее всего, передадут нам, — нарушил молчание Маркус. — Жертва из высшего света… Крейн, вероятно, подключит свои связи, хоть дело и касается непосредственно его.

— Не думаю, что ему позволят, — решила поделиться своими опасениями. Мне казалось неправильным скрывать больше от друга правду. Все гораздо запутаннее.

— Почему? — он удивился моим словам.

— Потому что Арден Крейн — мой бывший муж.

Маркус сбился с шага. Встал как вкопанный, пристально смотря на меня при тусклом свете фонаря. Видимо, не мог поверить.

— Прости, что не сказала раньше, — заговорила быстро, пока не передумала. — Не хотела, чтобы кто-то знал. Это прошлое. Но, похоже, оно не собирается меня отпускать.

— Поэтому ты так старательно избегала его, не хотела подходить в театре… — проговорил он медленно, собирая воедино пазл. — А я-то думал, все дело в его придирках на работе… Прости, что не догадался, что нажимал на больное.

— Ты не знал. Для меня стало большой неожиданностью его назначение. Я думала, мы больше никогда не пересечемся.

— Теперь хоть что-то начало складываться. Я наводил справки о нем. Все отзываются как о справедливом, хоть и жестком начальнике. С подчиненными строг, но честен. Женщин, говорят, не обижает, держит на равных. А на тебе… на тебя он как с цепи срывался. Теперь я понимаю почему.

— Мы плохо расстались… — перед глазами вновь встало, как унижалась Элен у него в ногах, что меня вновь пробрала дрожь. — И не хотели бы больше встречаться. Но я не собираюсь терять это место, а он не желает видеть меня в отделе.

— Он же не воспользуется этой ситуацией, чтобы избавиться от тебя?

— Надеюсь, что нет.

Но в действительности я не знала, что в голове у Ардена Крейна. Удалось ли мне достучаться до него. Было похоже, что он мне поверил… Но… Мне было неспокойно.

— Зря я позвал тебя на этот вечер. Из-за меня ты оказалась в центре этого кошмара.

— Никто не мог знать, что такое произойдет. Спасибо тебе за поддержку, — сказала искренне, останавливаясь около своего дома.

Я видела, что Маркус не сомневается во мне. Это приятно и вселяет уверенность. В его глазах нет сомнений даже после того, как я раскрыла свою тайну.

— Не показывай Крейну, что ты знаешь… Я обещала молчать.

Он кивнул.

— Я всегда тебя поддержу, Элен, — он шагнул ближе, касаясь моего плеча.

Я смутилась, бросила взгляд на окна нашего дома, в которых не горел свет. Даже Мирабэль еще спит.

— Если что… я рядом, — он мягко улыбнулся. — Не вздумай брать все на себя. Договорились?

— Договорились, — кивнула, и на мгновение мир перестал казаться таким враждебным.

Он ушел, а я долго стояла на пороге, не в силах заставить себя войти внутрь. В голове крутились обрывки: злобный шепот Изабеллы, ее стеклянные глаза, а также тяжелый пронизывающий взгляд Ардена. Интересно, как он там? Он внешне почти не показывал, но… все же они были вместе. А я… Ведь он может считать, что у меня действительно был мотив.

Я всячески пыталась взять себя в руки, но ничего не выходило. Надо поспать… хотя бы немного.

Я внезапно появилась в его жизни и принесла с нашей встречей только плохое. Я не виновата, но все выглядело паршиво.

Стараясь не думать об Ардене, мысленно переключилась на наш разговор с Изабеллой, прокручивая ее слова и вспоминая мелочи. Может, я что-то пропустила за препирательствами?

В руках кроме клатча ничего не было… прическа… прическа не предполагала никаких украшений. Шпилька, а точнее орудие убийства, точно принадлежала не ей.

Было похоже, что она пришла именно ко мне. Неужели так боялась, что Арден может вернуться ко мне, то есть к своей бывшей жене? К чему была эта сцена ревности?!

С ее характером она могла разозлить кого угодно. Но когда за стервозность убивали?!

Прошло слишком мало времени после нашего разговора. Никто не успел бы выйти, значит, нужно искать вход в дамской комнате. Это театр, здание старое. Тайные проходы могут быть везде. Но в уборную зачем? Возможно, здание подверглось перепланировке, и все так удачно сложилось для убийцы. Но в самый разгар мероприятия… Не складывается.

Еще не давала покоя мысль: хотели меня подставить или все же так просто удачно совпало? Все пошло по наклонной, как на пороге Управления появился Озмут. До этого никто не интересовался моей персоной. Но это просто предположение, никаких улик и доказательств. Предъявить или спросить что-то напрямую у него не получится. Лорд хитер, а лишние конфликты с аристократом точно не нужны. Арден был прав, надо действовать тоньше и искуснее.

Нет, все. Надо остановиться, пойти лечь спать и уже с чистой головой еще раз все обдумать.

Так я и сделала. Сняв платье и упав на кровать, я моментально провалилась в сон.

ГЛАВА 7

Элен

Сон не принес отдыха. Он был обрывчатым, полным теней: то мелькало лицо Изабеллы, искаженное злобой, то холодные глаза Ардена, то та самая зловещая шпилька, вращающаяся в темноте. Я проснулась с тяжелой головой и чувством, что не спала вовсе.

Первое, что я сделала, — проверила: не стучит ли кто в дверь, не пришла ли стража арестовывать главную подозреваемую. Но за дверью была лишь тишина. А еще запах кофе, который варила Мирабэль.

На завтраке я молчала, отгородившись газетой. Первая полоса кричала: «ТРАГЕДИЯ В КОРОЛЕВСКОМ ТЕАТРЕ! СМЕРТЬ В УБОРНОЙ!». Подробностей было мало, имя жертвы не раскрывали «из уважения к семье», но намеки на «высокое происхождение» и «возможное преступление» были размазаны по всему тексту. Скандал уже начал набирать обороты.

— Какой ужас! Ты наверняка знаешь подробности, ведь вчера была там, — уставилась на меня подруга, прочитав новости.

— Да, — ответила угрюмо. — Прямо под носом у сотрудников Управления… — раскрывать детали даже подруге я не имела права.

— Вам передадут это дело? Тогда я уверена, что ты точно отыщешь убийцу, — улыбнулась, подбадривая, Мирабэль.

— Еще неизвестно.

В Управлении царила гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг и приглушенными голосами. Все понимали — теперь мы в эпицентре. Маркус встретил меня у своего стола коротким кивком. Его взгляд был твердым и говорил: «Я с тобой». Это придавало сил.

Дверь кабинета Ардена была закрыта. Я не видела его с момента того леденящего взгляда в театре. Часть меня надеялась, что его не будет вовсе, что он взял отгул, скорбя о любовнице. Другая, более трезвая часть знала, что Арден Крейн не из тех, кто позволяет личному вмешиваться в работу. Особенно когда работа становится личным делом.

Я не ошиблась. Ровно в девять утра дверь распахнулась, и он появился на пороге. Лицо было бледным, с резкими тенями под глазами, но абсолютно собранным. В его позе не было ни намека на потрясение, только стальная выправка и холодная концентрация.

Он ушел к себе, кинув на нас холодный взгляд.

Через некоторое время в наше Управление пришли двое людей в строгих костюмах, с высокомерными лицами, явно высокопоставленные, занимающие высокую должность. Один из них, мужчина в возрасте, с проседью на висках и пронзительным взглядом, прошел через весь зал, не удостоив нас ни единым взглядом, и, не постучав, без церемоний вошел в кабинет Ардена. Второй остался в дверях, скрестив руки на груди, превратившись в живую непроницаемую преграду, словно блокируя выход.

Прошло томительных двадцать минут. Наконец дверь открылась. Первым вышел Арден. За ним последовал незнакомец.

— Прошу внимания, — голос Ардена прозвучал ровно. — Дело о смерти леди Изабеллы передано в Специальный следственный комитет при Тайной канцелярии. Любые самостоятельные действия будут расценены как вмешательство в служебное расследование и… саботаж. Вопросы есть?

Вопросов не было. Было лишь гробовое молчание. Мы с Маркусом переглянулись.

Незнакомец, позже представившейся как советник Размус, подошел к моему столу.

— Мисс Лангфорд, ваши показания, данные гвардии, уже в комитете. Вас могут вызвать для дополнительных вопросов в любое время. Будьте готовы к этому и… благоразумны в своих ответах.

Я лишь кивнула, но внутри уже все закипало.

Они ушли. И тут Арден повернулся и посмотрел прямо на меня. Он кивнул едва заметно в сторону своего кабинета и скрылся за дверью.

Маркус встретился со мной взглядом, его лицо было напряженным. Он все понял без слов. Я медленно встала и, стараясь, чтобы ноги не дрожали, направилась в кабинет Ардена.

Крейн стоял у окна, сложив руки за спиной.

— Как ты? — сорвалось с уст.

Он обернулся, удивляясь.

Да, мы сейчас не в лучших взаимоотношениях, погибшая была его любовницей, я должна была желать ей зла. Но у меня не было негативных эмоций. Я знала, как тяжело терять. И когда приходит скорбь, человеку нужна поддержка, нельзя оставлять его с ней один на один.

Арден — высокомерный мудак, но сейчас это не важно. Я не могу иначе.

— В порядке.

— Если что-то нужно…

Замолчала, понимая, как он может расценить простое предложение, что я хочу воспользоваться его слабостью и приблизиться таким образом, заполучив его внимание.

— Спасибо. Но я в порядке, — повторил он, и в его тоне уже появилась привычная отстраненность, щит, который он мгновенно воздвиг.

— Хорошо, — больше не стала настаивать и навязываться. — Что они сказали? — перевела тему на «незваных» гостей, отобравших дело, которое он намеревался вести сам.

Мои предположения подтвердились. А это значит, нужно быть готовой ко всему.

— Что я не в состоянии быть объективным… — процедил сквозь зубы, недовольный таким раскладом.

— Они правы, — он тут же метнул в мой адрес злой, обжигающий взгляд, полный абсолютного несогласия. — Прости, — добавила я тише, — просто с точки зрения протокола…

— Я в состоянии разграничить личное и работу…

— Многие так считают, но если это было бы так, то не было бы этого правила.

Арден еще сильнее сжал челюсть.

— Я не могу скрывать на допросе наше прошлое… Уверена, что они знают.

— Да. Я предупредил Размуса, что просил тебя сказать так… — он поморщился.

Этот факт для них — подтверждение того, что заинтересованное лицо не может расследовать дело. Но я промолчала. И так достаточно наговорила.

— А то мероприятие, о котором говорил Озмут, мы все еще приглашены на него. Помнишь?

— Конечно. Возможно, мне придется отлучиться, учитывая все… это. Но туда мы отправимся вместе. Вдвоем, — сделал акцент, чтобы я не наделала ошибок.

— Я поняла. Хорошо, — выдержала небольшую паузу. — Еще будут какие-либо распоряжения?

— Нет, ты можешь идти.

Выйдя из кабинета Ардена, я почувствовала не облегчение, а тяжелую решимость.

Маркус встретил меня вопросительным взглядом. Я села за свой стол, приняв вид погруженной в бумаги. Мысли работали лихорадочно. Официальные пути отрезаны. Помощи от Ардена ждать не стоит — он сейчас в своей башне из боли, гнева и профессиональной униженности, и видит во мне скорее проблему, чем союзника. Да и доверять ему в этом вопросе было бы глупо — он слишком вовлечен.

Значит, остаюсь только я. И то самое дело об амулете, которое формально еще числилось за мной. Оно было моим пропуском, моим алиби для любых неудобных вопросов.

Я открыла папку по делу Озмута, сделала вид, что изучаю эскизы нефритового украшения, а сама вытащила из ящика стола чистый лист и начала записывать то, что знала об Изабелле де Ланси. Не как следователь, а как человек, который только что говорил с живой женщиной, а через несколько минут нашел ее мертвой.

1. Ревнива. Уверена в своих правах на Ардена.

2. Не знала о том, что мы работаем вместе. Значит, Арден скрывал. Почему?

3. Ее последние слова: «Твое время вышло». Угроза? Или… констатация факта от кого-то другого?

4. Шпилька-орудие. Не ее. Дорогая. Возможно, уникальная. Кто мог иметь доступ к таким вещам? Ювелир? Аристократ?

5. Яд. Быстрый, изощренный. Нужны знания или деньги.

Следующий шаг был очевиден. Нужно было поговорить с теми, кто знал Изабеллу в ее естественной среде — не как жертву, а как живого, надменного, опасного человека. И сделать это нужно было под благовидным предлогом.

Я подняла глаза. Маркус что-то усердно писал.

— Маркус, — позвала я тихо. Он вздрогнул и подошел.

— Что-то случилось?

— Мне нужен какой-то аукционный дом, где иногда могут всплывать интересные артефакты. Мне нужен предлог, чтобы туда сходить по делу Озмута. Что-то вроде проверки каналов сбыта краденого.

Он мгновение подумал, затем кивнул.

— Легко. Мы можем составить запрос от имени отдела о возможных каналах утечки магических артефактов через частные аукционы. Это стандартная практика. Я помогу с формулировкой.

— Спасибо. Это… очень поможет.

Он улыбнулся, но в глазах была тревога.

— Элен, ты же не собираешься?..

— Собираюсь делать свою работу, — перебила я его, но смягчила тон. — Просто… более творчески. Официальные двери закрыты, но окна-то остались.

Я понимала, что при этом мне лучше не лезть в это дело. Особенно учитывая, что я могу стать подозреваемой. Мой интерес может быть расценен иначе и играть против меня.

Мне бы и правда сконцентрироваться на продаже артефактов, но уже включилось это чувство тяги, которое очень сложно остановить в нашем деле.

Довериться другим профессионалам? Они же разберутся?! А вдруг нет? И в наших рядах хватает недобросовестных сотрудников. Тем более если кто-то замешан свыше, то им как раз будет выгодно найти того, на кого можно повесить вину и как можно скорее закрыть дело. Мне не хотелось стать такой. Если меня вдруг захотят подставить за убийство его любовницы, сидеть сложа руки — значит подписать себе приговор.

Да и в целом я была за справедливость — виновный должен быть наказан.

Уверена, и Арден так просто не отступится.

Просидев так еще некоторое время, дождавшись, когда Арден, нахмуренный и мрачный, набросив плащ, наконец, ушел по вызову в Тайную канцелярию, решила действовать. Я направилась в район, где ютились дорогие антикварные лавки и ювелирные салоны, пользовавшиеся спросом у знати.

Мне удалось выяснить в энциклопедии, что камень на украшении был редким — темные изумруды, изготавливаемые под воздействием темной магии. Отсюда и название. А раз редкие, значит, есть с чем работать.

Первой лавкой оказалась лавка «Искусство вещи». За прилавком стоял немолодой мужчина в безупречном жилете и с лупой в руке, изучавший какую-то медаль. Он поднял на меня взгляд, оценивающий и вежливый.

— Добрый день. Чем могу быть полезен?

— Здравствуйте, — улыбнулась, стараясь выглядеть слегка растерянной и восхищенной атмосферой. — Я ищу… особенный подарок. Для одной очень капризной особы, которая трепетно относится к своей прическе. Ей нравятся не просто украшения, а красивые аксессуары для волос: заколки, шпильки, гребешки. Желательно старинные, с историей, с изюминкой.

— А-а-а, понимаю, — кивнул антиквар, его глаза загорелись профессиональным интересом. — У нас как раз есть несколько изящных вещиц в этом роде. Минуточку.

Он скрылся за тяжелой портьерой и вскоре вернулся с небольшим лакированным ларцом. Внутри на бархате лежали несколько шпилек и гребней из слоновой кости, серебра, украшенные полудрагоценными камнями. Я вежливо рассматривала их, ища хоть что-то отдаленно напоминающее ту шпильку.

— Они прекрасны, но… не совсем то, — вздохнула я с показным разочарованием. — Мне хочется чего-то более… запоминающегося. Недавно я видела у одной дамы удивительную шпильку. Темную, с каким-то глубоким, почти зеленым отливом на кончике. Очень необычная работа. Было похоже на темные изумруды, которые описывали в прошлом выпуске «Девичьих грез». Вы, случайно, не торгуете чем-то подобным? Или не подскажете, где можно найти мастера, способного на такую тонкую и… своеобразную работу?

Я внимательно наблюдала за его лицом. При описании «темной шпильки с зеленым отливом» его вежливая улыбка замерла. Пальцы, поправлявшие бархатную подушку, слегка дрогнули. Он не стал смотреть мне в глаза, а устремил взгляд куда-то в сторону витрины.

— Вы описываете вещь весьма… специфичного вкуса, — проговорил он после легкой, но заметной паузы. Голос его стал суше, официальнее: — Такие предметы редко встречаются в открытой продаже. Как правило, они изготавливаются на заказ для очень узкого круга ценителей. Часто… несут в себе не только эстетическую, но и определенную символическую нагрузку.

— Символическую? — сделала наивное лицо. — Вы имеете в виду фамильные гербы? Или что-то мистическое?

Он покачал головой, явно не желая углубляться в тему.

— Скорее знак принадлежности к определенным… кругам или убеждениям, — мужчина, наконец, посмотрел на меня, и в его взгляде читалось предостережение.

Только я хотела подробнее все узнать, как колокольчик над дверью мелодично звякнул, оповещая о посетителе.

Я раздраженно обернулась. Как же не вовремя кого-то принесло! Теперь и без того скрытный лавочник точно не продолжит «опасную» беседу. Но к моему раздражению добавилось еще и удивление. Ведь в дверях стоял никто иной, как Озмут.

ГЛАВА 8

Элен

Первой мыслью было: «Оказался ли он здесь случайно или следил за мной?». У меня, похоже, уже развивается паранойя.

Мужчина обворожительно улыбнулся, что любая бы улыбнулась в ответ. Уголки губ даже инстинктивно приподнялись в приветствии.

— Мисс Лангфорд! Какая встреча! Вы, оказывается, тоже любительница вещиц с историей? Хотя чему я удивляюсь? Вы весьма интересная девушка. И раз вы выбрали такую профессию, то обычным вас не удивить.

Лавочник тут же насторожился, прошелся по мне оценивающим взглядом. Я стала еще подозрительнее в его глазах. В этой лавке мне точно больше ничего не узнать. Принесла же нелегкая!

Постаравшись принять невозмутимый вид, кивнула Озмуту.

— Здравствуйте! Действительно, встреча весьма неожиданная, — произнесла, чуть вскинув подбородок. — Я искала подарок для подруги.

— Нашли? Может, мне вам что-то посоветовать? У Говарда лучшая лавка, — он мельком посмотрел на антиквара.

— Да, выбор прекрасен, но, к сожалению, пока не могу определиться, — сделала шаг к выходу, намекая, что намерена уходить. — Не хочу отнимать у вас драгоценное время.

— Ничуть не отнимаете, — он аккуратно, но внезапно преградил мне путь к двери, сместившись на полшага. — Напротив, после таких печальных последних событий приятно отвлечься на что-то прекрасное. Вы, должно быть, сильно перепугались, оказавшись в эпицентре такой трагедии? Непросто, когда смерть так бесцеремонно вторгается в жизнь.

Его слова были полны светского участия, но взгляд оставался аналитическим, он пристально изучал меня и, судя по всему, ждал какой-то реакции.

— Работа учит держать удар, лорд Озмут, — ответила я, — сочувствую родным погибшей, ужасная потеря.

— Потеря, да, — он кивнул, его взгляд стал немного скучающим. Видимо, ожидал другого ответа. — Изабелла была… яркой. Но обычно яркие звезды гаснут слишком быстро. Жаль, что ее свет был омрачен таким финалом почти прямо на моих глазах. Я, к счастью, удалился незадолго до… Но вы, мисс Лангфорд, остались. И даже имели с ней беседу, как я слышал. Должно быть… вы последняя, с кем она говорила. Это накладывает особую… ответственность. И, конечно, простите за прямоту, ставит вас в несколько затруднительное положение.

Он произнес это так легко, словно обсуждал погоду. Решил напомнить мне о моей уязвимости. И дал понять, что в курсе деталей.

— Мой разговор с ней был коротким и… малосодержательным, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я уверена, что Следственный комитет разберется, что случилось на самом деле.

— Я не сомневаюсь в этом! — он улыбнулся шире. — Компетенция комитета выше всяких похвал, правда… иногда им не хватает свежего взгляда. Например, взгляда со стороны, не обремененного условностями и старыми связями. Как ваш, например. Именно поэтому я передал дело об амулете именно в ваш отдел. Это дает нам возможность продолжить знакомство. И, возможно, взаимовыгодное сотрудничество.

Его слова казались странными, я бы даже сказала, достаточно неприятными.

— Моя задача — найти пропавшую вещь, лорд Озмут, — парировала я, стараясь держать себя в руках. — Все остальное выходит за рамки моих полномочий. Как минимум это не профессионально.

— Конечно-конечно, — он сделал снисходительный жест. — Просто имейте в виду, что в нашем мире… рамки часто бывают подвижны. Конечно же, для тех, у кого хватает храбрости их раздвинуть. Желаю удачи в поисках подарка для подруги. Уверен, вы найдете что-то интересное.

Он, наконец, отступил, освободив путь. Я кивнула на прощание и вышла на улицу, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Разговор выдался весьма своеобразным. Озмут четко дал понять, что он следит за ходом дела… Хотя нет, даже больше, он следил за каждым моим шагом. От этого становилось не по себе.

Весь остаток дня я провела в попытке сосредоточиться на бумажной работе. Мысли возвращались к этой таинственной шпильке, к странной реакции лавочника, к пронзительному взгляду Озмута.

Вплоть до конца рабочего дня в кабинете висела гнетущая тишина. Арден был на месте, в своем кабинете, но дверь была приоткрыта.

Маркус и Эдвард начали собирать свои вещи, я решила сделать то же самое, как вдруг на пороге появился курьер. В руках он держал большую изящную коробку, обтянутую шелковистой бумагой и перевязанную широкой серебристой лентой.

— Мисс Элеонора Лангфорд? — громко, на весь кабинет спросил он.

Все повернулись в мою сторону. Даже Арден вышел из своего кабинета.

— Да... это я.

— Это для вас!

Он с легким поклоном поставил коробку мне на стол и удалился.

Я сняла крышку. Внутри, на слоях тончайшей папиросной бумаги, лежало платье. Нет, это было не просто платье, а шедевр портновского искусства: синего цвета, из тяжелого переливающегося атласа, с тончайшим кружевом на рукавах и корсаже. А рядом… в футляре из черного бархата лежала шпилька для волос. Она была сделана из темного серебра и украшена одним камнем, небольшим, но невероятно красивым сапфиром.

Под футляром лежала небольшая записка, в которой было написано:

«Мисс Лангфорд,

Вечернее мероприятие требует соответствующего антуража. Позвольте предоставить его Вам. Синий — цвет ясности ума и твердости духа, он будет вам к лицу. Шпилька — скромное напоминание о нашей сегодняшней беседе об уникальных вещах.

С наилучшими пожеланиями лорд Весиан Озмут.»

— Ты совсем сошла с ума! — Арден ярился, выглядел таким злым. — Неужели полная идиотка?! — я обескураженно застыла с раскрытым ртом, так и не сказав ничего в свое оправдание. — Я же сказал тебе прямым текстом, чтобы ты держалась от него подальше! — он почти кричал, но вдруг резко замолчал. — Или… — взгляд потяжелел, и он буквально впился в мое лицо, что аж стало не по себе, — у тебя с ним что-то было? Иначе почему он делает такие подарки?! И ты меня за идиота держишь?!

Мысль была настолько абсурдной и оскорбительной, что перехватило дыхание. Но, с его точки зрения, это было единственным логичным объяснением. Почему еще влиятельный, красивый, опасный аристократ присылает скромной сотруднице Управления платье и украшение?

— Нет, — все же выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло. — Нет, Арден. Со мной он… мы говорили дважды. О работе. О деле. И… о театре.

Мне бы самой понять, что задумал Озмут и зачем так подставляет меня перед отделом? Ведь такой подарок действительно вызывает вопросы и наводит на определенные предположения касаемо наших отношений. Платье и украшение — слишком личный подарок, тем более от мужчины.

Это дар мужчины женщине, за которым всегда стоит скрытый контекст: благосклонность, право на внимание, намек на обладание.

«Синий — цвет ясности ума и твердости духа», — написал он. Какая наглая лесть, превращающая подарок в комплимент, который нельзя отвергнуть без оскорбления. «Шпилька — скромное напоминание о нашей сегодняшней беседе об уникальных вещах». Вот оно. Ключ. Он знал. Он знал, что я спрашивала о шпильках. Наверняка после моего ухода все вызнал у лавочника.

Этот подарок — не просто провокация. Это демонстрация силы. «Я вижу каждый твой шаг. Я знаю, о чем ты спрашиваешь».

— Он играет с нами, — прошептала я, встретив взгляд Ардена, мне нечего было скрывать. — Или… со мной… Возможно, используя как инструмент против тебя.

Арден молчал, злость никуда не ушла. На него слишком всего навалилось в последнее время. А тут еще я. Мне и так сложно удерживать его доверие.

— Я верну подарок.

Принять такой подарок — значит добровольно надеть ярмо. Значит дать Озмуту карт-бланш. Отвергнуть — оскорбить могущественного лорда накануне важного сбора, куда мы должны были попасть, чтобы продолжить расследование. Это была ловушка без выхода. И Озмут знал это.

— Надену что-то свое. Скромное, но достойное. А его платье… поблагодарю, скажу, что оно великолепно, но, к сожалению, не подошло по фигуре.

Арден кивнул. Принимая мои слова. Слава богу, он не видел украшение, лежавшее на дне коробки. Я успела спрятать шпильку от его глаз. Он бы понял все сразу: я не просто интересуюсь делом, а активно лезу в расследование его убитой любовницы, вопреки прямому приказу, подставляя и себя, и его отдел под удар. Его ярость в кабинете показалась бы детской истерикой по сравнению с тем холодным, беспощадным гневом, который обрушился бы на меня. И любое доверие, любой шаткий нейтралитет между нами были бы уничтожены навсегда.

Очень странно себя чувствую, где должна отчитываться перед бывшем мужем. Озмут поставил меня в неловкое, двоякое положение.

Маркус тоже выглядел недовольным. Он видел подарок, видел гнев Ардена, и его глаза были полны непонимания и даже… разочарования.

Но мне нечего было сказать, кроме правды, которую я пока не могла ему открыть.

Я быстро упаковала коробку, стараясь не смотреть ни на кого. Атмосфера в кабинете стала ледяной. Эдвард сосредоточенно, избегая моего взгляда, продолжил собираться. Миссис Шайт скрипела пером с таким видом, будто выписывала смертный приговор.

— Лангфорд, — резко произнес Крейн, вернувшись к двери собственного кабинета. — Зайдите.

Его тон не предвещал ничего хорошего. Я пошла к нему, чувствуя, как взгляды впиваются мне в спину.

Он не сел за стол. Он стоял посреди кабинета, скрестив руки, и смотрел на меня так, будто я была не сотрудником, а опасным объектом.

— Ты понимаешь, что это поставит жирную точку в карьере? — его голос внезапно стал ледяным, ярость внезапно пропала, но от этого становилось лишь страшнее. Он словно зачитал мне приговор.

— Как я уже сказала, я собираюсь вернуть подарок, сославшись на неподходящий фасон, — сказала как можно тверже.

— А он, по-твоему, примет такой отказ? — Арден фыркнул. — Озмут не из тех, чьи дары отвергают. Знаешь, как это выглядит? Будто он купил тебя этими тряпками, причем на глазах у всего отдела!

— Я уже приняла решение и озвучила его. Мне надо просто выполнить свою работу. Я не просила этого внимания, оно само меня настигло. Если у Вас есть конструктивное предложение, готова выслушать.

Он смотрел на меня долго, его пронзительный взгляд будто сканировал, ища ложь, слабость, расчет.

— Конструктивное предложение значит… хорошо, — в его тоне появилась язвительная нотка, — оно у меня есть. Вы примите этот проклятый подарок, — он тоже переключился на «вы», немного успокаиваясь и остывая.

Я замерла, не веря своим ушам.

— Что?

— Наденешь платье и в нем пойдешь на прием, — произнес это так спокойно, словно отдавая боевой приказ.

— Вы с ума сошли?! — вырвалось у меня. — После всего что вы минутой ранее сказали?!

— Именно поэтому, — он повернулся и отошел к окну. — Мне интересно, какую игру затеял Озмут. А главное, какую роль отвел тебе? Откажемся — и ничего не узнаем.

— Я не собираюсь быть пешкой! — мне было все тяжелее сдерживать эмоции.

— Уже поздно.

Он медленно обернулся. В его глазах горел холодный огонь.

— Я буду там. И присмотрю за тобой…

Но от его слов не стало спокойнее и легче, от него не исходило заботы, лишь холодный расчет.

— Вы понимаете, на что это похоже? — не удержалась я. — Со стороны это будет выглядеть слишком странно. Вы пытаетесь контролировать ситуацию, в которой уже потеряли контроль.

— Пусть выглядит как угодно. Меня уже успели обвинить в том, что я не могу быть объективным.

— Я поняла, — по сути, у меня не было выбора дать другой ответ сейчас. — Могу идти?

— Иди, — он вновь отвернулся, и я поспешила покинуть кабинет.

ГЛАВА 9

Элен

Дорога домой казалась бесконечной. Я несла коробку с платьем, словно гроб с собственным достоинством.

Войдя в свою комнату, швырнула коробку на кровать. Затем, взяв себя в руки, аккуратно достала платье. Оно было действительно прекрасно. Тяжелый холодный атлас переливался в свете лампы. Платье-ловушка. Платье-клеймо.

Повесила его на дверцу шкафа и отступила на шаг, глядя на это великолепие. Усталость накрыла с головой. Не физическая, а душевная. Мне надоело. Надоели эти бесконечные интриги, этот мир, где каждый шаг — минное поле. Даже доверять никому нельзя. Я просто хотела тишины. Своей квартиры, своего старого дивана, своего дела, которое можно раскрыть честно, без оглядки на всяких аристократов и их игры. Мне необходима простая, понятная жизнь, где просто можно быть хорошим следователем. Но у судьбы были другие планы. Забросила меня в тело женщины, чья прошлая жизнь стала моим проклятьем, а новая — полем битвы.

Раздался тихий скребущийся звук у окна. Подойдя к нему, открыла и впустила белоснежный комочек. Этот кот, наверное, был единственным настоящим другом, который всегда выслушает и никогда не обидит. Он вошел, лениво потягиваясь, после прыгнул на кровать. Я подошла к нему и погладила. Громкое мурлыканье наполнило комнату уютом и спокойствием.

Я села рядом с ним, взяла бархатный футляр из коробки и достала шпильку. Она была действительно совершена. Это было не просто украшение. Намек. Угроза. Приглашение. Слишком много вариантов, и все отвратительны.

«Шпилька — скромное напоминание о нашей сегодняшней беседе об уникальных вещах.»

Он видел. Он знал. И теперь предлагал мне надеть этот символ его осведомленности и моей уязвимости. На голову, как корону из шипов.

Арден был прав в одном: отступать уже поздно. Один решил устроить игру, другой захотел ею управлять… а я? Я оказалась между двух огней.

Но что если… я тоже затею игру? Кто меня остановит? Хитрый лис? А может, самоуверенный дракон?!

Мысль возникла внезапно. Арден хочет использовать меня в качестве разведчика, Озмут — как пешку или трофей. Но у них не было того, что есть у меня. Опыт из другого мира. Другая система, знания и подход.

— Ну что же… — тихо произнесла, посмотрев на кота, а после перевела взгляд на платье. — Вы хотите поиграть? Будет вам игра. Но фигуры на доске иногда двигаются сами. И это может кому-то не понравиться… — пушистик будто понял, что я сказала и, одобрительно посмотрев, мяукнул.

Утро в Управлении было напряженным, но уже не таким ледяным. Видимо, все выдохнули и решили, что это все мои личные проблемы и решать их придется только мне. Все, кроме Маркуса.

Он подошел ко мне на перерыве, когда я вышла в небольшой дворик, чтобы собраться с мыслями и подышать свежим воздухом.

— Элен… Ты действительно собираешься идти на прием?

— У меня нет выбора, Маркус, — мне так не хотелось сейчас слушать нравоучения.

— Это безумие. Ты же понимаешь это? Ты понимаешь, как это будет выглядеть?

— Я знаю, — резко сказала. — Но хочу напомнить, что я иду туда как сотрудник Управления. Чтобы работать.

— Работать? На балу? Среди этих… людей?! — он явно был обеспокоен. — Элен… тебе надо отказаться. Скажи, что заболела!

Его забота была искренней. Какая-то часть меня хотела послушаться его. Сбежать, спрятаться. Но нет. Я не из тех людей, которые отступают.

— А что будет потом, Маркус? — спросила тихо. — Если я вот так сбегу, Озмут поймет, что на меня можно давить, что меня можно запугать. И продолжит это делать. А Крейн… решит, что я не справляюсь с давлением.

Маркус замолчал, сжимая кулаки. Он, похоже, понимал, что я права.

— Может, мне пойти с тобой? — вдруг произнес он.

— Нет, Маркус. Ты как минимум не приглашен. Тем более Крейн не позволит, — мне не хотелось говорить вслух, что он просто будет лишним и, возможно, будет мешать своей чрезмерной опекой.

— Я боюсь за тебя.

— Я знаю. И ценю это. Правда, — вздохнув, посмотрела в сторону. — Я буду осторожна. Обещаю.

Это была слабая отговорка, но других слов у меня не нашлось. Он кивнул, поняв, что не переубедит меня, и ушел, оставив одну наедине с тяжелыми мыслями.

Остаток дня прошел в лихорадочных приготовлениях. Никогда не любила подобные мероприятия. Они были мне чужды, но выбора действительно не было. Посмотрев в зеркало, удовлетворенно выдохнула. Мой внешний вид меня более чем устраивал, несмотря ни на что. В отражении я видела не сломленную Элеонору, не напуганную Элен. Я видела уверенную в себе женщину, способную выполнить любое трудное задание.

— Ты куда такая… красивая? — Мирабэль столкнулась со мной в коридоре, оценивающе проходясь по моему наряду. — На свидание?

— По работе, — улыбнулась подруге, которая явно не поверила моим словам.

— Я чего-то не знаю и ты уволилась из Управления? — усмехнулась она. — В таком платье только покорять мужчину. Ты идешь с Маркусом? — она закусила губу, уже представив себе романтическую картину в голове, далекую от реальности.

— Нет. Не с ним… — я так и не рассказала про бывшего мужа. — А как ты себя чувствуешь? — переключилась на ее вчерашнее утреннее состояние.

— Ты переводишь тему.

— Прости, но это правда по работе, и мне нечего рассказать из того, что ты желаешь услышать.

Врать подруге плохо, но все слишком сложно и опасно для нее. Ее лучше не впутывать в эти интриги.

— Мне пора.

Взяв с собой накидку, поспешила вниз. Там меня должен был ждать Арден в экипаже.

Как только он меня увидел, замер.

— Лангфорд… — это единственное, что он сумел из себя выдавить.

Арден молчал несколько секунд, его взгляд, тяжелый и давящий, скользил по алым шелковым складкам, по тонким бретелям, по белой меховой накидке, которая оттеняла бледность моего лица и делала цвет платья более дерзким. Это был цвет страсти, огня, вызова — все, что было противоположно холодному синему «подарку» Озмута.

— Лангфорд, — повторил он. В голосе не было ни одобрения, ни ярости, которую я ожидала. Было что-то вроде изумления, смешанного с досадой. — Мы же договорились, что ты наденешь то платье…

— Произошла небольшая оказия… соседский кот прокрался в мою комнату ночью, пока я спала… и… испортил наряд. Поэтому пришлось импровизировать, — я произнесла это максимально серьезно, стараясь сделать деловой вид, а после прошла к экипажу, пока Крейн не успел что-то ответить.

Платье было довольно провокационное, что не свойственно мне, но я все же его надела. Оно идеально подошло, подчеркивая все достоинства фигуры. Мне вдруг вспомнилось оскорбление Изабеллы, и не хотелось выглядеть серой блеклой мышью.

Часть пути мы ехали в гробовом молчании. Мой взгляд был направлен в темноту за окном, но я чувствовала, что его напряженное внимание было приковано ко мне.

Я чувствовала, как его взгляд скользит по мне, словно обжигая кожу. Хотелось сильнее запахнуться, не давая ему возможности смотреть в декольте.

Я ослушалась его, не воспользовалась подарком Озмута, предпочла не выглядеть игрушкой в руках мужчин, привыкших приказывать и чтобы их безропотно слушались. Оставила решение за собой. Арден проиграл этот маленький раунд, и ему это не нравилось.

— А если серьезно? — внезапно спросил он. — Почему?

Судя по всему, мой рассказ про кота не вызвал у него доверия.

— Не хотела дискредитировать отдел и ставить под сомнение Вашу компетентность как руководителя. Все же... подарок дорогой, и совсем нежелательно сеять слухи о том, что нас можно купить.

Он сжал челюсть. Мускул на щеке дернулся. Сначала ему хотелось возразить, но все же логика была на моей стороне.

— Вы ищите проблемы. И они коснутся не только Вас, — прошипел он наконец. — И это платье слишком…

— Что с ним не так? — изобразила непонимание, хотя и понимала, что он имеет в виду.

— Привлекает ненужное внимание…

Крейн был облачен в парадный мундир, выглядел в нем, надо признать, превосходно. И вместе мы смотрелись весьма органично. Красивый брутальный мужчина и хрупкая утонченная девушка.

Мужчина, несмотря на недовольство, вел себя как джентльмен. Помог мне выбраться из повозки, протягивая ладонь, и его взгляд опять упал куда не стоит — к ложбинке, украшенной золотым неброским украшение. Но он быстро его поднял на уровень лица, будто ничего и не было. Похоже, ему не привычно, что бывшая жена может предстать в таком виде.

Особняк сиял, как драгоценная шкатулка. Сотни свечей отражались в хрустальных люстрах, звуки оркестра лились через распахнутые двери в парк. Воздух был густ от запаха дорогих духов, воска и аристократического высокомерия.

Мы вошли, и на нас обрушилась волна любопытных взглядов. Арден, не меняя выражения лица, предложил мне свой локоть — жест формальный, но властный.

— Слушай внимательно, — его губы почти не шевелились. — Мы здесь не для того, чтобы отдыхать и расслабляться. Главная задача: запоминать, кто и с кем общается. Особенно тех, кто подходит к Озмуту, и отмечать, как он на них реагирует. Если заметишь кого-то странного, например… Кого-то, кто сильно нервничает, дай мне знак. Понятно?

— Понятно, — кивнула, ощущая, как под тканью платья начинают бегать мурашки по коже. Это было настоящее поле боя, только вместо оружия — улыбки, а вместо крови — яд сплетен.

Мы углубились в бальный зал. Ардена тут же окружили знакомые — военные, чиновники, несколько аристократов. Их взгляды скользили по мне — оценивающие, заинтересованные. Всем было любопытно, почему вдруг мы снова вместе. Я старалась держаться позади него, делая вид, что с интересом наблюдаю за танцующими.

И тогда я увидела его. Лорд Весиан Озмут стоял у камина, беседуя с какими-то дамами. Он был безупречен в темно-зеленом бархатном камзоле. И тут наши взгляды встретились.

Я ждала вспышки гнева, разочарования, хотя бы намека на досаду. Но нет, его лицо оставалось спокойным и даже почти доброжелательным. Тончайшая улыбка тронула его губы. Он слегка кивнул мне, а затем снова вернулся к разговору. Создавалось впечатление, что он ожидал этого, либо мой выбор его даже позабавил. И то и другое делало его в тысячу раз опаснее.

Вечер тянулся. Я кружилась в вихре представлений, запоминая лица, улавливая обрывки разговоров о политике, торговле, свадьбах и… о деле Изабеллы. Ее имя произносили шепотом, с плохо скрываемым любопытством. Некоторые косились на меня. Смерть Изабеллы и наши отношения в целом наделали много шума.

Крейну все это явно не нравилось, но он продолжал делать невозмутимый вид, стоя рядом со мной. Еще недавно он был с другой женщиной, а сегодня вновь со своей бывшей женой.

Озмут плавно отделился от своей компании и направился прямо к нам. Людской поток словно разошёлся перед ним.

— Генерал Крейн. Как я рад, что вы нашли время посетить этот скромный вечер. И мисс Лангфорд, — он повернулся ко мне, и его глаза словно озарились, — вы выглядите… ослепительно. Алый — столь смелый и жизнеутверждающий цвет. Он очень вам к лицу. Позволяет забыть обо всех этих унылых служебных буднях, не правда ли?

— Благодарю вас, Лорд Озмут, — ответила я с вежливой, нейтральной улыбкой. — Вечер и правда восхитителен.

— Тем более жаль, что его омрачает наше общее… служебное дело, — вздохнул он с наигранной легкостью. — Но не будем о грустном. Мисс Лангфорд, не сочтете ли вы за дерзость, если я приглашу вас на танец? В честь плодотворного, пусть пока и не увенчавшегося успехом, сотрудничества?

Он протянул руку. Все смотрели. Арден, стоявший рядом, замер. Его лицо стало каменным. Отказать Озмуту в танце после такого публичного приглашения было бы чудовищным оскорблением. Принять — значит сыграть по его правилам. И сделать это на глазах у Ардена.

— Буду польщена, лорд Озмут, — и, сняв накидку, которую сразу же принял ближайший слуга, вложила свою ладонь в его руку.

Ощущая, как взгляд Ардена прожигает мне спину, я позволила Озмуту повести себя в самый центр зала. Где все могли видеть, как советник Тайной канцелярии танцует с женщиной, чье имя связано с недавней нашумевшей смертью в театре.

Игра продолжалась, и я была в самом ее эпицентре.

ГЛАВА 10

Элен

Мелодия плавно обвивала нас. Рука лорда Озмута лежала на моей талии с почтительной, но неумолимой точностью, ведя меня в ритме вальса.

— Вы, должно быть, мастер импровизации, мисс Лангфорд, — начал он, его голос был тихим, несмотря на музыку. — Хочу признаться, я надеялся увидеть вас в синем платье. Алый… выбор цвета весьма интересен. Страсть… у многих могут возникнуть вопросы.

— Красный — цвет крови, лорд Озмут. Следователь всегда должен помнить, зачем и где находится. Чтобы не увлечься внешним блеском и не забыть, что везде может таиться опасность.

Он слегка наклонил голову, будто рассматривая интересный экспонат.

— Мудрое наблюдение. И как насчет вашего… профессионального взгляда на вещи? Заметили ли вы что-то любопытное за этот вечер? Помимо, разумеется, моего нескромного восхищения вашей стойкостью.

— Стойкостью? — повторила я, делая изящный поворот.

— Ну конечно. Оказаться в центре скандала, работать под началом бывшего мужа, вести — пусть и скрытно — расследование женщины, которая была вам… ну, скажем так, не совсем симпатична. И при этом блистать на балу, как будто у вас нет ни единой заботы. Это либо невероятная стойкость, мисс Лангфорд, либо… — он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, — либо полное отсутствие страха. Что, согласитесь, для человека в вашем положении весьма странно, — тут он вдруг улыбнулся. — Но не переживайте, это будет наша маленькая тайна.

В его глазах мелькнул острый, изучающий блеск. Не упрек, не угроза — чистое, незамутненное любопытство ученого, рассматривающего под лупой неизвестный вид насекомого. От этого стало холоднее.

— Страх — плохой советчик в нашей профессии, — ответила я, чувствуя, как под платьем холодеет спина. — Он застилает глаза. А мне нужно видеть четко и ясно.

— О да, — он тихо рассмеялся. — Видеть… Говорят, глаза — зеркало души. У вас сейчас очень занятные глаза, Мисс Лангфорд. Глаза человека, который смотрит на знакомый ему мир впервые и видит все изъяны.

Музыка стихла, подходя к финальным аккордам. Озмут мягко притянул меня чуть ближе на последнем повороте.

— Будьте осторожны со свечами, дорогая. Те, кто играет с огнем в темноте, рискуют не только обжечься. Иногда пламя привлекает… не тех, кого ждешь.

Он отпустил мою руку, сделал безупречный поклон под аплодисменты. Я сделала реверанс, чувствуя, как земля уходит из-под ног после его слов. Это были не просто колкости. Это был намек. Глубокий и опасный.

— Благодарю вас за танец, — произнес он уже громко для всех. — И за беседу.

Не дождавшись, пока он предложит проводить меня, я собрала остатки достоинства и направилась прочь из зала. Мне нужен был воздух, пространство. Уйти от всех этих пронзающих взглядов.

Я почти бежала по боковому коридору, ведущему в галерею. Здесь было тихо и немного темно. Прислонившись к холодному косяку окна, попыталась перевести дыхание и осмыслить сказанное. Не успела.

Тень отделилась от стены и накрыла меня собой.

— Ты специально вырядилась в это платье, чтобы привлекать внимание? — его голос прозвучал прямо над ухом, низкий, вибрирующий от сдержанной ярости. Его дыхание обжигало кожу у виска. — Раньше ты так не одевалась… Таких глубоких вырезов не носила. Или это новая тактика — поймать покровителя получше?

— То было раньше, — выдохнула я, пытаясь вжать себя в холодный камень, чтобы увеличить и без того мизерную дистанцию. — Теперь я свободная молодая женщина и вольна одеваться так, как считаю нужным. Вас, мистер Крейн, моя личная жизнь и выбор гардероба волновать не должны.

— Так я и думал, — прошипел он. — Чтобы привлечь мужика побогаче и влиятельнее, да? Маркуса оказалось недостаточно, слишком мелкая рыбешка для…

Его слова били больно, но этим лишь сильнее разжигали гнев.

— Нет, — прошептала, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Я, конечно, в будущем планирую создать семью, но не таким меркантильным и унизительным образом! — места было катастрофически мало, его тело, большое и разгоряченное, заполняло собой всё пространство. — И хватит тыкать в меня своими… грязными предположениями… и бляшками…

Отстраняться было некуда. Арден вжал меня в нишу всем своим мощным телом, и в моем легком, почти невесомом платье я с болезненной отчетливостью чувствовала каждую деталь его одежды: жесткий ремень, холодные металлические пуговицы. Да и сам он давил не только физически — его ярость, похожая на ревность, тщательно замаскированная под профессиональное недовольство, были почти осязаемы. Но все же это не ревность, это просто собственнические порывы, присущие всем мужчинам. Будучи бывшим, он ярится, что я могу кому-то нравиться.

— Что? — вырвалось у меня, когда я столкнулась с его горящим взглядом. В темноте его глаза казались совсем черными. — Вам, мистер Крейн, досталась честь быть моим первым мужем, но уж точно не последним, надеюсь…

— Сомневаюсь… — он наклонился еще ближе, и наши лица оказались в миллиметрах друг от друга, — что у тебя вообще будет еще один муж, если я собственноручно придушу тебя здесь, в этом темном углу.

— Тсс… — инстинктивно приложив ладонь к его губам, чтобы заставить его замолчать. Он вздрогнул от неожиданного прикосновения. Я сама замерла, затаив дыхание, прислушиваясь.

Его гнев, его угрозы повисли в воздухе, но сейчас им пришлось уступить место необходимости скрываться. Мы оба затаили дыхание, превратившись в две статуи. Я все еще чувствовала его тепло под своей ладонью, стук его сердца где-то глубоко в груди, в такт моему собственному бешеному ритму.

Шаги поравнялись с нишей, замедлились на секунду… а затем продолжили путь, удаляясь вместе со смехом. Я уже хотела убрать руку и вырваться, как до нас донеслись приглушенные голоса из соседнего отделения коридора.

— Это все опасно! — доносился молодой и нервный голос мужчины. — Если канцелярия начнет копать в ту сторону…

— Успокойся, — ответил второй голос, более сдержанный. — Канцелярия копает туда, куда ей укажет лорд Озмут. А его интересует сейчас совсем другое. Он ведет свою игру, и труп Изабеллы — всего лишь одна из фигур на его доске.

Мое сердце заколотилось с новой силой. Я встретилась взглядом с Арденом. В его глазах уже не было слепой ярости — только острая, хищная концентрация. Он тоже слушал. И услышанное также ему не нравилось.

Мы переглянулись, наши личные пререкания и взаимные уколы разом отступили на второй план, уступив место профессиональной солидарности.

— Что думаете? — спросила его тихо, мы так и оставались стоять вплотную в нашем тесном укрытии, не спеша покидать его. Ну а что? Возможно, подслушаем еще что-то полезное. Эта близость была теперь не личной, а тактической, и в ней было меньше напряжения, чем в нашей словесной перепалке.

Мне было легче держать с ним дистанцию. Хоть иногда, особенно в первое время, чувства прежней Элен накатывали и захватывали меня, но сейчас я научилась их подавлять. Я смогла распознавать их, они походили просто на странное волнение, лишь отголоски чужой, глубоко похороненной привязанности. Арден Крейн воспринимался мной в большей степени как начальник.

А вот ему, я была в этом уверена, было куда сложнее. Он то и дело срывался с формального «вы» на это обжигающе личное «ты» и видел во мне не коллегу, а свою бывшую жену. Ту, которую он считал слабой, зависимой, неспособной ни на что, кроме как ждать его милости. Моё нынешнее решительное, а порой и дерзкое поведение явно вызывало у него диссонанс. Но, конечно, эти его срывы и вспышки гнева отнюдь не добавляли ему уважения в моих глазах.

— Значит, мы на правильном пути… — вернулась я к сути услышанного, пытаясь отогнать посторонние мысли. Фрагменты разговора, долетевшие из-за угла, складывались в тревожную картину.

— Это означает, что тебе лучше держаться от всего этого как можно дальше, — ответил он, и в его голосе вновь зазвучала привычная, начальственная твердость, но теперь в ней чувствовалась и тревога.

— Они могут заволноваться и в суете совершить ошибки… — возразила. — Мы могли бы использовать это.

— Элен, — грозно прожег меня взглядом, предостерегая.

— Но я уже втянута, сама того не желая! — прошептала, не отступая. — И я могу быть полезна.

— Смотря кому? Озмуту? — парировал. — Похоже, он использует тебя как разменную монету в своих играх, и ты с готовностью играешь эту роль. Я прекрасно справлюсь и без твоего геройства. Мне было бы куда спокойнее, зная, что ты спокойно сидишь в отделе, а не суешься куда не следует и не путаешься у всех под ногами.

Я замолкла. Это было невыносимо обидно и несправедливо. Мне не нравилось, что он так ко мне относится. Чтобы разрушить эту стену предвзятости, придется хорошо постараться. Дело касается напрямую меня, и сейчас речь идет о моей репутации и… безопасности.

Как оставаться хладнокровной и спокойно ждать, когда интуиция подсказывает о том, что надо действовать? Иначе я пожалею.

Я понимала, что оказалась втянута в игры сильных мира сего. Арден переживал, что я навлеку проблемы не только на себя, но и на отдел, потяну их за собой.

— Пойдем, — наконец отступил, освобождая пространство. Он протянул руку, скорее рефлекторно, жест вежливости, впитанный с детства в аристократических кругах. И сейчас, успокоившись, он вновь стал невозмутимым, будто вспышки гнева вовсе не было.

— Может, стоит поискать что-то в комнатах? — рискнула я предложить, глядя на ряд закрытых дверей в полутьме.

— Нет. Наше долгое совместное отсутствие уже может вызвать ненужные вопросы. Пора возвращаться в свет.

Ничего не оставалось, как последовать за его широкой спиной обратно к блеску и шуму бала. Наше появление из коридора не осталось незамеченным. Группа дам у подножия лестницы тут же притихла, а затем разразилась многозначительным шушуканьем, явно обсуждая нас. Я, как назло, в этот момент неудачно поправила сбившуюся бретель платья, и этот жест в их глазах наверняка выглядел крайне компрометирующе. Не хватало только, чтобы поползли слухи о воссоединении четы Крейн.

Сам Крейн, казалось, оставался глух к пересудам. Он обвел взглядом зал, а затем, к моему ужасу, повернулся ко мне и с безупречной светской учтивостью протянул руку.

— Мисс Лангфорд…

Я скептически, почти неверяще посмотрела на него. Он что, серьезно?

Его взгляд вспыхнул, и я поспешила вложить пальцы в его горячую ладонь, дабы не злить еще сильнее. Отказа его самооценка точно не переживет.

Его рука на моей талии была жесткой и направляющей, моя же ладонь лежала на его плече, чувствуя под тканью его костюма напряжение каждой мышцы. Мы двигались в такт музыке, но каждое движение давалось с трудом.

— Расслабься, — его голос прозвучал прямо над ухом, так близко, что от его дыхания по коже побежали мурашки. — Ты держишься, как будто тебя ведут на эшафот. И, к слову, раньше ты танцевала куда лучше, — на этих неожиданных словах я и вовсе сбилась с шага, едва не наступив ему на ногу.

Он легко скрыл мою неловкость, сильнее притянув меня к себе, чтобы сохранить видимость плавности. Внутри все похолодело. Да, Элеонора, должно быть, с детства обучалась танцам, как и все знатные девушки этого мира. Это была еще одна маленькая деталь, трещинка в моей легенде.

— Вы будете весь вечер вспоминать прошлое, мистер Крейн?

— Не горю желанием. Просто не могу понять, — его взгляд скользнул по моему лицу изучающе, — как можно разучиться тому, что когда-то было второй натурой? Это как разучиться дышать. Ты изменилась, Элен. Кардинально. А когда я чего-то не понимаю, то мне нужно разобраться.

Вот оно. Опасность, которую я чувствовала кожей. Все же мое поведение, мои манеры, мои пробелы в знаниях этого мира слишком сильно выбивались из образа женщины, которую он когда-то знал.

В каждой девушке должна быть своя загадка, но мои тайны сейчас играли против меня. А Арден Крейн, прежде всего, хороший следователь. Его профессиональное чутье ведет его. Человек, который когда-то знал «меня» до мельчайших деталей, почуял фальшь. Нужно быть осторожной.

Мне бы переключиться на дело, но он запретил мне лезть в расследование.

— Я просто устала, — сказала, отводя взгляд и делая вид, что любуюсь сверкающими люстрами. — Длинный день, нервное напряжение… И, если честно, это крайне нетактично с вашей стороны указывать даме на ее временную неловкость на паркете. Вам тоже не помешает освежить в памяти светские манеры.

Он издал короткий, беззвучный выдох, похожий на усмешку.

— Брось, Элен. Не строй из себя обиженную светскую львицу. Это на тебя не похоже. Ни на старую тебя, ни… на новую. Танцуй просто. И наблюдай.

ГЛАВА 11

Элен

Я молча кивнула и аккуратно огляделась. Арден также сосредоточился. И наш танец превратился в отличный пост для наблюдения за происходящим в зале.

— Вон слева от камина мужчина в очках. Видишь?

Нам пришлось сменить положение, чтобы мне удалось посмотреть в сторону. Действительно, у края каминной полки стоял немолодой, сухопарый мужчина в строгих очках с тонкой оправой. Он держал бокал, но почти не прикасался к нему губами.

— Да.

— Это Гаррет, личный секретарь лорда Озмута, — продолжил Арден, его губы почти не шевелились. — Сейчас он делает вид, что пьет шампанское, но за последние пять минут он обменялся взглядами как минимум с тремя людьми в этой комнате. Не случайными взглядами. Сигналами.

Мы вновь развернулись так, чтобы я смогла лучше разглядеть цель, не привлекая внимания. Секретарь казался воплощением незаметности — серая мышь в мире павлинов. Идеальная маскировка.

— Кто эти трое? — прошептала я, делая вид, что поправляю прядь волос, упавшую на щеку.

— Пожилая дама в лиловом — вдова барона Элорина, известная своими связями с антикварным подпольем. Молодой человек у колонны — ее племянник. И… — Арден сделал паузу, — третий был слуга. Я заметил, что Гаррет кивнул ему, когда тот проходил мимо.

Слуга. Это было интересно. Значит, связь не ограничивалась гостями.

— Он координирует что-то, — тихо заключила я. — Прямо здесь, под носом у всех.

— И делает это настолько открыто, что это почти наглость, — добавил Арден. — Либо он уверен, что его не заметят, либо ему все равно… Или это часть какого-то спектакля.

Мы продолжили двигаться под музыку, но теперь наш танец приобрел новое скрытое измерение. Мы были не просто бывшими супругами, исполнявшими светский долг. Мы были двумя следователями, сканирующими поле боя, и наш близкий контакт стал прикрытием для обмена информацией.

— Ты заметила, где он сейчас? — спросил Арден, вновь поворачивая меня.

Я мельком взглянула в сторону камина. Гаррет исчез.

— Его нет, — прошептала я.

— Именно, — в голосе Ардена прозвучало удовлетворение. — Как только мы начали за ним наблюдать слишком явно, он испарился. Значит, заметил. Или ему дали сигнал уйти.

Музыка смолкла. Мы замерли среди других пар, вежливо аплодируя оркестру. Арден все еще держал мою руку, его пальцы были твердыми и теплыми.

— Что дальше? — спросила, глядя на него. Профессиональное любопытство на время заглушило личное напряжение.

— Дальше, — он отпустил мою руку, и внезапная потеря опоры заставила меня сделать легкий, неуверенный шаг, — ты возвращаешься к дамам и делаешь вид, что тебе скучно. А я… — его взгляд скользнул по залу, — попробую выяснить, куда подевался наш скромный секретарь.

— Я могу…

— Ты можешь оставаться здесь, Лангфорд, — перебил он, и в его тоне вновь зазвучала привычная командная нота. — Это не обсуждается. Ты и так привлекла достаточно внимания. Слишком много. Иди.

Я осталась стоять, чувствуя себя одновременно брошенной и раздраженной. Арден был прав — мое алое платье и последовавшие друг за другом танцы с самим хозяином вечера и с ним сделали меня центром внимания. Теперь любое мое движение, особенно в сторону служебных помещений, будет замечено, обсуждено и доложено.

Собрав волю в кулак, я направилась к столу с напитками, взяла бокал с шампанским и присоединилась к кругу дам. Их разговор о последнем писке моды моментально стих, а затем возобновился с показной оживленностью. Я улыбалась, кивала, изредка вставляла ничего не значащие фразы, но все мое внимание было приковано к периферии зала.

Я искала Гаррета, Ардена, а также наблюдала за Озмутом.

Хозяин вечера казался безмятежным. Он переходил от одной группы гостей к другой, его улыбка, как и всегда, оставалась безупречной. Но теперь, зная, на что смотреть, я замечала мельчайшие детали. Легкий кивок в сторону дворецкого, едва заметный взгляд, брошенный на определенную дверь. Этот человек словно был дирижером сложного оркестра, где каждый музыкант четко знал свою роль и инструмент.

И тут музыка сменилась. Струнные заиграли что-то томное, чувственное. И в зале появилась она. Амалия де Винтер.

Оперная дива вошла не как гостья, а как королева, которая снизошла до своих подданных. Ее платье было цвета старого золота, оно обтягивало каждый изгиб ее совершенной фигуры.

Весь зал замер, а затем разразился вздохом восхищения. Амалия де Винтер была не просто примой. Она была живой легендой, а по слухам, даже фавориткой Короля.

Лорд Озмут, невозмутимый, расчетливый лис, вдруг изменился. Не радикально, но я видела это. Его поза стала чуть более собранной, а взгляд не отрывался от ее великолепия.

Он пошел ей навстречу. Они встретились в центре зала. Оркестр заиграл вальс. Озмут протянул ей руку. Это был простой светский жест, но почему-то мне он стал казаться зловещим.

Они закружились в танце. И это было не похоже на наш с Арденом напряженный, колкий дуэт. И не похоже на мой танец с Озмутом, который был частью его игры. Они танцевали… в унисон. Словно были частями одного целого. Он смотрел на нее, не сводя глаз, а она позволяла себе смотреть куда-то поверх его плеча, но ее поза, каждый изгиб ее тела, казалось, отвечали на его ведущую руку с какой-то древней, интуитивной точностью.

Арден возник из неоткуда. Я даже вздрогнула от неожиданности.

— Нашел? — спросила я.

— Нет, — ответил он коротко. — Исчез в неизвестном направлении.

— Вы не знали, что она будет?

— Озмут никогда не афиширует ее визиты. Думаю, она просто любит появляться внезапно, — он замолчал, наблюдая за ними. Я видела, как в его глазах шевелится та же догадка, что только посетила меня.

— Мне кажется… что он в нее влюблен.

— Что?!

— Посмотри на него, Арден. Он смотрит на нее… будто преклоняется перед ней.

Музыка стихла. Озмут и Амалия замерли. Он наклонился и что-то сказал ей на ухо. Она в ответ позволила себе легкую, едва заметную улыбку — первую за весь вечер. Затем он проводил ее до выхода из зала, и она исчезла так же внезапно, как и появилась.

— Уже покидаете меня? — мы подошли попрощаться к хозяину дома, и Озмут протянул руку, мягко задерживая мою в своей на мгновение дольше, чем того требовала вежливость. — Я рассчитывал на еще один танец, мисс Лангфорд. Вы внесли такое… оживление в этот скучный официальный вечер.

— Увы, лорд Озмут, мои силы на исходе, — я постаралась выдать сожалеющую улыбку, хотя на деле чувствовала лишь глубокую усталость и горький осадок от этой игры. — Благодарю вас за незабываемый прием.

Такие светские мероприятия отнимали энергию и ужасно выматывали. Я привыкла допоздна засиживаться в тиши Управления, погруженная в документы, или проводить ночные часы дома, выстраивая логические цепочки по делам. А весь этот шум, притворные улыбки, необходимость постоянно следить за каждым словом и взглядом — это была настоящая пытка.

Да, нам удалось подслушать обрывок разговора, проследить, с кем общаются сам Озмут и его люди, но этого недостаточно. И к тому же Арден запрещает мне даже думать об этом деле.

— Как жаль. Ваша красота, ум и… решительность, столь редкая особенность в наших кругах, делают вас поистине уникальным гостем, — продолжал сыпать комплиментами Озмут.

— Не стоит льстить, лорд Озмут, — парировала, стараясь звучать непринужденно. — Вам и без меня есть кому скрасить досуг. К вам на вечер заглядывает сама примадонна королевской сцены. Зачем вам обычный, замученный бумагами сотрудник правопорядка?

— Вы ревнуете, мисс Лангфорд? — он довольно засмеялся бархатным смехом. — Неужели мое восхищение божественным голосом леди де Винтер задело ваши чувства?

— Ну конечно, — подыграла я, позволяя себе искреннюю, чуть озорную улыбку, — все внимание досталось ей. Как же не ревновать?

— О, но ваше внимание, мисс Лангфорд, для меня куда ценнее, — он наклонил голову. — Позвольте вызвать вам карету?

— Это не потребуется, — раздался твердый голос Ардена, который стоял чуть поодаль, наблюдая за нашей беседой с каменным лицом. — Я сам справлюсь и доставлю мисс Лангфорд домой.

— Ну, если за дело берется сам начальник Особого отдела Тайной канцелярии, то я могу быть совершенно спокоен за безопасность своей очаровательной гостьи, — Озмут кивнул, и в его взгляде промелькнула едва уловимая насмешка. — До свидания. Был несказанно рад видеть вас обоих в моем доме. Надеюсь, не в последний раз.

Арден ответил коротким, почти невежливым кивком. Я бросила еще несколько ничего не значащих слов на прощанье и, наконец, с чувством глубокого облегчения поспешила удалиться из этого прекрасного логова змей, которые так сладко улыбаются в лицо, а за спиной плетут интриги. Кутаясь в меховую накидку, я почти бегом последовала за широкой спиной Крейна, который уже направлялся к выходу.

Холодный ночной воздух ударил в лицо, очищая легкие от запаха духов, воска и лицемерия, и я жадно его вдохнула.

Арден отворил дверь кареты, жестом приглашая меня забраться первой.

— Амалия де Винтер как мотылек. Мотыльки беззащитны перед огнем, на который они слетаются, — удивил философской репликой Арден, продолжая мои предположения относительно отношений Амалии и Озмута.

Да, он в большей степени прав. Но не все женщины слабы и наивны, он точно должен это знать, иначе не получил бы свою должность. Я уже научена опытом, что не стоит никого недооценивать, особенно исходя из внешних стереотипов. Порой самый хитрый и опасный преступник скрывается за маской безобидности, а тот, на кого падают все подозрения, оказывается всего лишь разменной монетой. Бывают простые случаи, и все очевидно и на виду, но иногда встречается такое, что даже матерые следователи могут годами ходить по кругу.

— Нет, как раз часто ослепленные красотой женщины мужчины не замечают другого — коварства и хитрости.

Арден посмотрел так пристально, будто я говорила о нас. Я даже смутилась. Но он же не считает меня красивой, тогда и не нужно проводить параллели.

Все же как же сложно сохранять хладнокровие и профессионализм, когда приходится взаимодействовать с бывшими. Далеко не всем удается сохранить нормальные отношения, зачастую ненависть и разочарование к человеку остаются на всю жизнь.

— Я знаком с ней. Она легка в общении, остроумна, не глупа, но… ее мир ограничен сценой, поклонниками, интригами в артистической среде. Не думаю, что более сложные политические или криминальные схемы ей по силам или могут вызывать интерес. Скорее Озмут не влюблен, а просто показушничает, используя ее в своих целях. Фаворитка короля в гостях у влиятельного лорда — сильный сигнал для определенного круга.

— Показушничает Озмут как раз со мной, — вырвалось у меня. — С Амалией он был… другим.

Более настоящим. Сложно сыграть такую степень поглощенности, такой взгляд. Настоящие чувства, даже спрятанные, все равно видны…

Я только хотела развить эту мысль, поделиться своим наблюдением о мужчине, как вдруг раздался оглушительный стук. Карета вздрогнула, ее резко повело вбок, и нас обоих швырнуло на стенку. Дерево треснуло, стекло задрожало. Лошади громко заржали, а кучер выругался, отчаянно натягивая вожжи. Мир за окном завертелся в шумном водовороте, и единственной точкой опоры в этой внезапно наступившей кромешной тьме и хаосе вдруг стал Арден, инстинктивно успевший схватить меня за руку, прежде чем нас разбросало по углам.

ГЛАВА 12

Элен

— Черт! — его резкий и командный голос прорезал грохот. — Пригнись!

Он не просто говорил, он действовал. Одной рукой он прижал меня к сиденью, а другой уже нащупывал скрытый ремешок под обивкой кареты, откуда достал небольшой меч. Он словно был готов к этому!

Экипаж с грохотом остановился, наклонившись на один бок. Снаружи раздались грубые голоса и быстрые шаги. Дверцу с нашей стороны рванули на себя.

В проеме возникла фигура с дубиной. Его глаза сразу остановились на мне.

— Выходи, красотка, по-хорошему! — прохрипел он. — Тебя ждут.

Арден не дал мне времени на ответ или страх. Он двинулся вперед, сразу в атаку. Его движение было стремительным. Он не стал выскакивать на улицу, подставляясь под удар, а использовал рамку двери как укрытие.

Когда бандит занес дубину, Арден левой рукой парировал удар, ловя дерево на сгиб локтя, а правой, вооруженной мечом, нанес короткий рубящий удар по руке нападавшего.

— Беги! — крикнул мне