«Компания «Охотники на монстров». Альфа» — читать онлайн бесплатно

Автор: Ларри Коррейя

Цвет текста

Цвет фона

Шрифт

Larry Correia

Monster Hunter Alpha

* * *

Посвящается Хинкли

Часть 1: Монстр

Пролог

Ночь, когда вервольф выпустил кишки помощнику шерифа Джо Бакли, началась как обычно.

Рация патрульной машины ожила в час ночи: диспетчер получила вызов по 911. Услышав описание ЧП, Бакли рассмеялся. Что-то, видите ли, напугало лошадей Нэнси Рэндалл. Трата времени, но Нэнси состояла в окружном совете, так что к ней надо было ехать первым делом. Бакли оказался ближе всех, он и вызвался.

Ферма Рэндаллов располагалась на Клифф Роад, дальше по двадцать шестой трассе. Из-за дождя на дорогах было скользко, поэтому от Коппер Лейк он полз минут двадцать. Ферма за завесой мелкого ледяного дождика стояла темная, тихая. Бакли вылез из теплого «Краун Вика» и побежал под козырек крыльца.

Нэнси открыла ему с дробовиком наперевес, быстро высунулась, глянула в одну сторону, в другую.

– Ну наконец-то явился, Джо!

А чего она ожидала? Живет посреди нигде, а в округе Коппер всего горстка полицейских! В этом районе ничего не было, кроме заброшенных шахт, рощ и разбросанных среди полей ферм.

– Тише, Нэнси, – попросил Бакли. Она всегда была женщиной спокойной, но теперь отчего-то побледнела и тряслась. – Опусти дробовик, успокойся.

– А ты мне не указывай! Слышал что-нибудь по дороге?

– «Что-нибудь» это что?

– Рычание, – ответила она, смотря куда-то ему за плечо.

– Рычание? Какое?

– Страшное. А потом крики… Много криков.

Бакли нервно рассмеялся, но Нэнси не улыбалась.

– Сначала грохот и треск. Потом крики. Я подумала, что там, за амбаром, кому-то помощь нужна, вышла посмотреть и услышала… Черт, даже не знаю, как это описать. Загнала детей в самую дальнюю комнату и позвонила в 911.

– Ерунда, наверное, – вздохнул Бакли. Вероятно, какое-то животное застряло в ограде, струхнуло, поранилось и подняло шум. Эти бедолаги криками правда могут напугать, такие вызовы редкостью не были. Хотя от Нэнси, которая тут сто лет живет, Бакли такого не ожидал. – Пойду взгляну.

– Осторожнее там.

Бакли пожелал Нэнси спокойной ночи и отправился обходить участок, рассчитывая увидеть енота или следы каких-нибудь хулиганов. К его изумлению, лошади все не могли успокоиться: фыркали, били копытами в дверцы денника. Бакли подивился их искреннему страху: может, Нэнси не зря переживала.

Он пошел искать следы, но вокруг было слишком темно и сыро, а инвентарь выглядел нетронутым. Зря покопавшись с фонариком вокруг сарая и чуть ноги себе не переломав обо всякий хлам, промокнув и промерзнув до костей, Бакли решил, что с него хватит. Что бы там ни напугало лошадей, оно уже смылось. Он вернулся в «Краун Вик», радуясь, что в машине есть хорошая печка и термос горячего кофе.

Снег в этом году запаздывал, но это был север Мичигана – если повалит, то уж повалит. Окна запотели в секунду. Бакли включил подогрев стекла, сунул руки в карманы и собрался подождать немного, пока зубы перестанут стучать, а уж потом звонить диспетчеру.

«Краун Вик» шатнуло вдруг. Бакли вскинул голову, но сквозь запотевшие окна ничего не мог разглядеть. Что происходит, он не понимал и заподозрил выходку хулиганов, как вдруг нечто здоровенное ударилось о капот.

Скри-и-и-и-ип.

От противного скрежета у Бакли мороз прошел по коже. Кто-то сдирал краску на хрен!

Он потянулся к дверной ручке.

– Сукин ты…

Лобовое стекло взорвалось, обдав его осколками, огромные черные лапы просунулись в дыру. Бакли вскрикнул, ткнувшись лицом в черный мех, на автомате задергал ручку, но тварь рванула его на себя так, что он распластался на руле. Исполинские когти, разорвав мясо, выпустили фонтан крови, лапы стиснули череп и давили, давили, пока кость не треснула.

Лапы вытащили его, брыкающегося, сквозь лобовое стекло на капот, швырнули в холодную грязь. Когти исчезли, Бакли отчаянно пытался оттолкнуть ком жаркой шерсти, бился, катаясь и разбрызгивая грязь. Наконец он упал на спину и затих. В свете фар Бакли разглядел тварь, возвышавшуюся над ним, и понял, что сейчас умрет. Истекая кровью из разодранного горла, потянулся за пистолетом…

Зверь ухмыльнулся, наблюдая, как медленно выходит из полицейской кобуры «беретта», – сверкнули длинные, острые, словно шестидюймовые лезвия, клыки. Удар когтей – и пистолет улетел в ночь, а руку рассекло надвое вдоль, от локтя до ладони. А потом зверь прыгнул на Бакли, и тот в ужасе, не веря своим глазам, увидел, как узкая морда сунулась ему под кевларовый бронежилет и вгрызлась глубоко в живот, замотала туда-сюда. Внутренности словно огнем прожгло.

– Хватит.

Зверь поднял окровавленную башку, между зубов у него свисало что-то красное. Бакли в шоке потянулся к нему обеими половинками руки, будто прося эту свою запчасть обратно, но монстр уже отступил в темноту. Бакли попытался заговорить, но все, что смог, – закашляться кровью. И почувствовал, что замерзает, как лужа, в которую его втоптали.

Кто-то появился в свете фар. Слава богу! Наверное, он отогнал зверя и может позвать на помощь! Нужно просто держаться…

Но пришедший не выглядел взволнованным. Не звал подмогу. Не просил Бакли успокоиться. Вместо этого он присел рядом на корточки. Лицо его было скрыто широкополой шляпой, только глаза горели расплавленным золотом. Он осмотрел огромную дыру в животе Бакли, нахмурился. Поцокал языком разочарованно, и зверь печально взвыл.

Бакли потерял так много крови, что больше уже не боялся. Ему просто было очень холодно. Человек в шляпе снял с его рубашки золотистую бирку, прочитал имя.

– Прошу прощения, офицер Бакли, – сказал он. Бирка плюхнулась в лужу. – Сомневаюсь, что вы выживете. А ведь стае вы бы пригодились. Может, я ошибаюсь, но такое редко случается… Приберегу вас для волколаков.

Он поднялся, одернул пальто. Помощнику шерифа Бакли оставалось только смотреть угасающим взглядом, как он уходит.

Глава 1

Застрелили меня пятьдесят три раза. Пыряли, резали и кусали столько раз, что я счет потерял. Меня взрывали, били током, замораживали, хоронили заживо, поджигали. Однажды даже сбил поезд. Я ветеран обеих мировых войн и парочки обычных. Убивал людей на всех континентах, кроме двух. Убивал монстров по всему миру. И в других мирах. Дважды.

Живу, короче говоря, на полную катушку.

Муж, отец, дед, а теперь вот и прадед. Поколения сменялись у меня на глазах. Я десятилетиями любил и защищал свою семью, Шэклфордов, присматривал за ними. И, за исключением пары отщепенцев, выросли они все хорошими ребятами. А это важно, потому что Шэклфорды – люди особенные. Но этот дневник не о них.

Я управляю компанией «Охотники на монстров», лучшей в нашем бизнесе. Когда долго работаешь, всякого насмотришься. Я встречал самых странных созданий, многих из них поубивал. Вы не поверите, с какой хренью нам пришлось биться. Множество ни в чем не повинных людей до сих пор живо только потому, что один из моих охотников встал и сделал то, что надо было сделать. Самые храбрые люди в мире признают меня своим лидером, и это большая честь. Но дневник и не о них тоже.

О них я уже все написал. Осталось самое трудное. Это – третий дневник, который я пытаюсь написать. Если вы его читаете, значит уже знаете обо мне правду. Это книга о вещах, которыми я не хочу делиться, которые я хотел бы забыть. Но никто не вечен. Надеюсь, когда уйду, эта книга поможет тем, кто остался. Один мудрый человек как-то сказал мне, что мы не умнее, чем охотники, что были до нас. И мы хоть что-то знаем только потому, что они не поленились это записать. Поэтому вот так.

Я вервольф.

Вам не понять, как тяжело мне было это написать. Я смотрю на эти слова, и мне хочется вырвать страницу, сжечь как доказательство. Мы ребята скрытные.

На мне, видите ли, лежит проклятье. Такое, что либо ты подчиняешь его, либо оно тебя. Нытье тут не поможет. Принятие тебя уничтожит. Я смотрел злу в лицо и сам был злом. Много плохого натворил. Хорошо, что жизнь мне досталась долгая, ведь я все еще стараюсь сравнять счет. Некоторые это называют искуплением. Я это зову работой.

Я – Охотник. Я – Монстр. В 1900 году при рождении крещен Рэймондом Эрлом Шэклфордом – младшим. Сын величайшего из живших на свете охотников.

С тех пор я носил много имен.

Теперь меня называют Предтечей.

* * *

– Ну какую мелодраму гонишь, а! – пробормотал себе под нос Эрл Предтеча, перечитав начало. Он сам себе удивлялся: смог написать столько страниц! Зато теперь было что перечитать в ожидании встречи. Книжка в кожаном переплете исчезла в кармане потертой куртки-бомбера, вместо нее объявилась пачка «Мальборо». Он вытряхнул сигарету, задумчиво взял ее в рот.

Автобиография была идеей Джули. Он сперва сопротивлялся, не хотел записывать хронику своей жизни, но битва с демоном Рок'хасна'гневом дорогого ему стоила. Вот, например, зажигалка – яркий пример того, как мелкий Древний смог повредить его разум. На этой «Зиппо» была гравировка с логотипом К.О.М., и Предтеча знал, что это подарок на день рождения, но никак не мог вспомнить, когда и кто его подарил. Это была одна из сотен мелочей, которые он потерял. Древний вырвал из его памяти детали в случайном порядке, заглотил их целиком или разорвал, расшвыряв невнятные обрывки. Вот такая он был сволочь – Рокки, пожиратель душ, разрушитель миров.

Вместо событий остались проплешины, пустоты, невнятные картинки, но зато Эрл помнил, как рассказывал об этих случаях остальным, – странные, вторичные воспоминания. Он даже не мог понять масштаб потери и записи начал делать, чтобы найти похищенное. Первая хроника была об истории семьи Шэклфорд, вторая – о К.О.М. И когда он осознал, сколько всего забыл, его как холодной водой окатило.

Думать об этом было горько. Жаль, Зет воткнул штык Зверюги прямо Худу в черное сердце. Эрл считал, что Мартин Худ еще легко отделался. Рокки, может, и забрал воспоминания, но, по сути, просто выполнял работу, ради которой его вызвали. А вызвал его как раз Худ – из личной ненависти.

Иронично, но сюда Эрл тоже пришел по личному делу. Призраки прошлого снова вернулись – когда живешь больше ста лет, у тебя их много накапливается.

Света в баре было мало, полутьма скрывала грязноватую обстановку и маскировала недостатки набивавшихся вечером посетителей. Старомодный музыкальный автомат у стены наигрывал кантри.

Эрл выбрал столик подальше. Было еще рано, поэтому единственными посетителями оказались одиночки, у которых одна забота – пропустить пивка до обеда. Эрл медленно потягивал свою пинту. Вполне в духе Коновера было позвать его на конфиденциальный разговор в такую вот наливайку.

С их последней встречи прошел не один десяток лет, но, получив сообщение, Эрл тут же все бросил. Придумал для отряда всякие оправдания: сказал, что едет в отпуск, чем поверг всех в шок; пообещал, что вернется до полнолуния, – и, закинув в пикап кое-какое снаряжение, рванул за шестьсот с хреном миль в иллинойскую глубинку.

Он не любил врать своим ребятам. В их работе недоверие к команде могло убить. Но К.О.М. это все не касалось. И если дела обстояли так, как он опасался, втягивать их ему не хотелось.

Эрл окинул взглядом остальных посетителей, обычных работяг. Усталый бармен смотрел висящий на стене телевизор и грыз черствые брецели. Недостаточно симпатичная официантка протирала столы. Обостренный нюх говорил Предтече, что тут все зарабатывают на хлеб тяжелым трудом. От них воняло химическими удобрениями, кабинами грузовиков, моторной смазкой и картошкой фри. Эрл умел определять, кто кем трудится, еще до того, как человек открывал рот. Если тут и сидели какие-нибудь федералы под прикрытием, решившие за ним пошпионить, замаскировались они отлично.

Учитывая, чем он занимался у Коновера, это место должно было кишеть жучками и агентами. Но на деле самым интересным запахом тут оказался фритюр, и то потому, что Эрлу есть хотелось.

Сообщение капитан прислал короткое, не сказал, какое дело хочет обсудить, но оно совершенно точно касалось старых деньков. И вышел на связь только по одной причине: русский вернулся.

Эрл глубоко затянулся, глядя в пустоту. Самый жесткий сукин сын, против которого он имел неудовольствие выходить. Да, в прошлый раз он победил, но много людей погибло. Хороших людей. К сожалению, большинство этих воспоминаний Рокки оставил, злобное демоническое отродье.

Русский исчез с радаров много лет назад. Эрл надеялся, что он сделал всем одолжение и помер, но знал: это так, мечты. Только одна причина могла привести Николая Петрова в Америку, однажды он все равно бы объявился. Ночь за рулем дала Эрлу время обдумать, что же происходит, и он только порадовался, что поехал один. Его охотники всяких ужасов повидали, но Николай был не простым монстром.

В этот раз все случится иначе. Он не станет играть в игры Николая. Со времен Вьетнама многое изменилось. Больше не будет никаких дуэлей, никаких пряток и прочей хрени. Только старая добрая казнь.

Мысли о мести прервал внезапно открывшийся в дальней стене прямоугольник света. В бар вошел высокий, исполненный достоинства джентльмен с седыми волосами. Он был в джинсах и фланелевой рубашке, но на нем даже такая одежда начинала выглядеть как-то официально.

Это прибыл Кирк Коновер.

Он вошел в зал, взглядом разбил пространство на квадранты, просканировал каждый на предмет угроз, как и положено опытному оперативнику. Глянув в сторону Эрла, он быстро кивнул и, убедившись, что никто не наблюдает, бывший офицер связи Подразделения Нелюдей «Химера» двинулся к цели.

Эрла отвлек женский голос:

– Здесь нельзя курить.

Он поднял голову и увидел, что недостаточно симпатичная официантка смотрит на него, неодобрительно уперев руки в бока. Он заговорил, позволив недокуренной сигарете прилипнуть к губе.

– Мы же в баре…

– Никаких сигарет, – строго припечатала она.

– Серьезно?

По ее нахмуренному лицу ясно было, что она совершенно серьезна. И не скажешь ведь, что это лекарственная сигарета, а никотин здорово лечит от желания стать зверем и разорвать всех в этом зале. Частично это была правда, но звучало не очень.

– Ну пожалуйста.

Она покачала головой.

– Закон штата, извините. Нам могут штраф впаять.

– Дурацкий закон, – пробормотал Эрл. Теперь, куда ни сунься, – законы, законы, сплошные законы громоздятся друг на друга горой, готовые обрушиться. И в получившейся лавине увязают все.

– Ладно. – Он языком загнал зажженную сигарету в рот и проглотил. Горло обожгло. – Довольна?

– Гадость, – сказала официантка и быстро ушла.

– Принеси мне то же, что этому хамлу, красавица, – бросил ей вслед Коновер, остановившись перед столиком Эрла. Он постарел. Неудивительно: с Вьетнама, где они виделись в прошлый раз, много времени прошло. Бывший пилот истребителя, переквалифицировавшийся в шпиона, когда-то возвышался над Эрлом на несколько дюймов и был в отличной форме. Теперь, приближаясь к закату, он как будто усох немного, но для пенсионера казался очень даже подтянутым.

– Да ты все такой же сердцеед, я смотрю.

– Это тебя всегда женщины любили, а не меня, Эрл отсалютовал ему бутылкой «Сэма Адамса».

– Садись, кэп.

– Я на пенсию ушел полковником, – ответил Коновер, придвигая стул. – И было это давненько… Но, черт возьми, Эрл, ты почти не изменился. Разве что побрился и постригся.

– Было пару раз.

– Это ты правильно сделал. А то выглядел грязным хиппи.

Эрл пожал плечами.

– Ты нас так загонял, что об укладке и маникюре думать некогда было.

– Да уж, и прощание получилось… сумбурное, – усмехнулся Коновер.

Но Эрл не шутил. Он и остальные бойцы «Химеры» были чуть свободнее рабов, и этот офицер стал их надсмотрщиком. Эрл внимательно вгляделся в старого босса, Коновер ответил тем же. Они посидели так, в неловком молчании. Эрлу всегда говорили, что его взгляд нервирует, но Коновер был одним из тех крепких людей, которые могли смотреть ему прямо в глаза. Это, по крайней мере, не изменилось.

Вернулась официантка, поставила на стол еще бутылку. Надо было отдать Коноверу должное – он вел себя достойно, насколько получалось в тех обстоятельствах. Действительно приглядывал за монстрами, мутантами и фриками, собравшимися в его отряде. Фонд астральных сил был слеп как богиня Фемида и куда менее милосерден. Если твой вид в списке, ты – законная цель. Право стать для ФАС исключением надо было заработать, и желающие у правительства всегда находились. Когда Эрл выполнил условия своего договора, Коновер тоже сдержал слово и внес его имя в список исключений.

Может, бывший босс и постарел, но не размяк – все еще смотрел на него не моргая. Вины во взгляде не было. Коноверу отдавали трудные приказы, он исполнял свой долг. Все. И Эрл его за это уважал. Они не разговаривали с последней эвакуации, и ему интересно было, как там остальные выжившие.

– С Шэрон Магнум виделся? – наконец спросил Эрл.

Коновер усмехнулся кривоватой улыбкой, которую девушки в сайгонских барах считали очаровательной.

– Мы поженились сразу после того, как ты закончил гастроли.

– Вот это да, – сказал Эрл с каменным лицом. В конце концов, все знали, что у этих двоих все серьезно. В такой безумной компании правила о неуставных отношениях быстро вылетели в трубу. – Я знал, что так будет. Мои поздравления, хоть и очень запоздалые.

– Лучшее, что со мной случалось. Потом агентство нас кидало с место на место – можешь себе представить, как она это ненавидела. Но потом меня перевели в Вашингтон, и мы осели. Переехали, когда я вышел на пенсию.

– Дети есть?

– Сын и три дочери.

– Люди?

– По большей части.

– Рад слышать, кэп. – В случае Шэрон могло получиться по-всякому. – Она хорошая девчонка. Столько раз спасала мой зад!

Коновер тяжело вздохнул.

– Она погибла в прошлом году. Автомобильная авария.

Что же это за авария могла быть, если убила полусирену!

– Прости. Я знаю, что ты чувствуешь. – Вот и заводи после этого задушевные разговоры. – Я так понимаю, ты мне таинственное послание настрочил не для того, чтобы по пиву бахнуть.

– А зацепило тебя, да? – Кирк невесело рассмеялся и сделал большой глоток. – Старые времена… На деле мы с тобой никогда друзьями не были, так, Эрл?

Коновер был хорошим командиром, учитывая обстоятельства, но все же Эрла в отряд затащили против воли. Он к войне относился спокойно и убивать умел – пошел бы служить, если б его попросили, запугивать было не обязательно.

– Мне нравится о нас думать как о деловых партнерах, чьи отношения основаны на взаимном уважении. Ну… А еще меня бы казнили, если бы я нарушил твой приказ.

– Все остришь. Когда тебя ко мне назначили, в личном деле написали, что у тебя проблемы с субординацией и мне, скорее всего, придется тебя уничтожить.

– Ой, это они все жала крючат после того, как я врезал Джимми Картеру.

Джимми тогда был просто губернатором, и эта выходка стоила К.О.М. части заказов, но ублюдок заслужил.

– Ты у нас всегда был одиноким волком, а? – спросил Кирк, не ожидая ответа. – Ладно, ближе к делу. Кое-кто все еще у меня в долгу, так что если где-нибудь что-то случается, я об этом сразу узнаю.

У людей вроде Коновера многие были в долгу.

– Николай вернулся, так?

– Боюсь, что так. Ушел, как говорится, на фриланс. Стал вервольфом-наемником, жрал одних плохих парней для других плохих парней… И вдруг все, тишина. Исчез и до этой недели не появлялся. Как думаешь, что это его вдруг из норы выманило?

Эрл пожал плечами.

– Николай – крутой русский мужик. А у крутых русских мужиков три состояния: месть, депрессия и водка. Где он?

– Вот тут заковыка, Эрл. Сперва я должен тебя спросить: вот ты его найдешь – и?

– Ты прекрасно знаешь, что будет, когда я его найду.

Коновер кивнул.

– Знаю, дурень. Я же сам тебя позвал. Ты самый упорный убийца, какого я встречал: если пойдешь по следу, Николаю конец. Ты не полуволк, ты у нас полуволкодав. Нет, Эрл, я не хочу знать, что ты с ним сделаешь. Я хочу знать почему. Я на пенсии. В рапорт это не пойдет. Можешь со мной говорить открыто.

Эрл молчал. Как тут ответить? Николай был опасен. Все недостатки волка-оборотня в чертовски безжалостной и умной упаковке. Тот самый «злой и страшный серый волк». Да, он был злой, но в мире много злых людей, не будешь же охотиться за каждым.

– Месть, пожалуй, не самая плохая причина.

– Попробуй еще. – Кирк откинулся на спинку стула, внимательно глядя. – Это была война. Мы все выполняли приказы.

Кирк понимал монстров лучше, чем большинство… Черт, да он женился технически на монстре! Почему бы и не сказать ему.

– Да, есть другая причина. Существуют правила, принципы, по которым все должно делаться. Так всегда было. Самый сильный эти правила и устанавливает.

– Я слышал, что оборотни иногда собираются в стаи. Хочешь сказать, есть какое-то общество вервольфов? Волчий закон? Я что-то такого на брифингах не помню.

– Все немного не так. Может, «правила» не самое точное слово, но сойдет. Новые вервольфы их нарушают, потому что не могут иначе: большинство обращенных тут же бегут делать, что чуйка велит. Но если выживают, начинают понимать, как оно все работает, и либо подчиняются, либо кто-нибудь вроде меня приходит и убивает их.

Кирк окинул его задумчивым взглядом.

– Кто-нибудь вроде тебя… Охотник или вервольф-альфа?

Эрл кивнул. Кирк знал термины: ему, как всегда, было известно больше, чем он показывал.

– Одна фигня. – Хотя на самом деле вовсе не одна. – Иногда старые вервольфы тоже нарушают правила, но в основном стараются сильнейших не злить. Потому что, если все выплывет наружу, придется дорого заплатить.

– И какие сейчас правила?

– Их немного, в основном все про то, что к людям лезть нельзя. Благодаря тому, что матерые слушаются, обычные люди даже не знают о нашем существовании.

По лицу Кирка было видно, что его подозрения только что подтвердились.

– Так и думал. С тех пор, как мы с тобой вместе работали, я кое-что выяснил про вервольфов. Большинству плевать, делают что хотят, не слушая стариков.

– Я и не говорил, что эта система четко работает, но ты не хотел бы жить в мире, где вервольфы инстинктивно берут пример с агрессивного лидера. Сейчас все куда лучше.

– А что будет, если появится новый босс?

– Они все это почувствуют. Правила изменятся… и тебе не понравится, если их изменит кто-то вроде Николая. Он не видит в нас людей, которые просто отличаются от остальных. Для него мы – высшие хищники, а люди – добыча. Проклятие распространится шире. Стаи будут расти. Прогрессию сам посчитай.

Кирк понимающе кивнул.

– Я так и думал, что замешана какая-то монстропсихология.

– Ты спросил, почему Николай должен умереть. – Эрл откинулся на стуле, скрипнула куртка из кожи минотавра. – Потому что я так сказал. Я, король вервольфов.

Похоже, именно этого ответа Кирк и ждал.

– Николай в Америке.

– Не сомневался. Где?

– Севернее, в какой-то мичиганской дыре. Прибыл на прошлой неделе. Птичка на хвосте принесла, что направлялся к городу Коппер Лейк. Слышал о таком?

– Ни разу в жизни. Откуда ты все это знаешь?

– Я на пенсии, а не помер. У меня все еще остались друзья, которые думают, что мне стоит быть в курсе таких вещей.

Размытый ответ означал, что он пока не готов раскрыть все карты.

– Бюро собирается его прикончить?

– Бюро контроля за монстрами даже не знает о его существовании. Когда нас прикрыли, мы передали свои базы данных, но не все. В те времена Бюро было просто особой породой копов для заметания следов, а наше подразделение занималось нацбезопасностью. Кому нужно было, тот о нас все знал. Этим не надо было.

– Хорошо. Они бы все только усложнили. – Последнее, что Эрлу сейчас нужно было, – шныряющие вокруг люди Майерса. – Ладно, Кирк, на все вопросы я ответил, теперь твоя очередь. Почему ты меня привлек к этому делу?

Коновер покачал недопитую бутылку, уставился на пивной водоворот внутри.

– Слышал, кстати? Разрушитель все еще жив, – заметил Эрл.

– Серьезно? Чокнутый зеленый берет Питт? Хм, не знал. Он, наверное, настолько секретными делами занимался, что прошел у моего отдела под радарами. В общем, у нас теперь проблема с Николаем, а я не люблю оставлять проблемы нерешенными. Я слишком старый, не устраню его. Да и в лучшие годы не смог бы! А вот ты – другое дело. Конечно, я мог бы позвать Бюро – они с ума сойдут, если узнают, что у них под носом ручной вервольф Сталина бегает, – но пусть лучше все останется между нами.

Эрл чувствовал, что он не закончил.

– И?

Коновер уткнулся взглядом в столешницу, раздумывая.

– Шэрон всю нашу семейную жизнь мучили кошмары. Одни и те же: золотые глаза, белые клыки… Мол, он придет за ней, убьет наших детей просто из ненависти. Для нее вся эта история так и не закончилась. Он убил бóльшую часть наших, и ей всегда казалось, что он придет довершить начатое.

Кошмары. Эрл их никогда не видел. Зато многим в них являлся.

– Этот сукин сын украл у Шэрон лучшие годы жизни, а я не смог ее защитить. И вот теперь узнал, что он живой… Убей его, Эрл. Уничтожь. Я хочу, чтобы он почувствовал то, что чувствовала она. Я видел, на что ты способен. Сделай это ради отряда. Ради нее. А когда уничтожишь… Схожу к Шэрон на могилу, расскажу, что все закончилось.

Эрл поднял бутылку.

– За тех, кто ушел.

Они чокнулись.

– За павших друзей и дохлых краснопузых.

За это Эрл Предтеча выпил с удовольствием.

Глава 2

Наутро после первого превращения я проснулся голый в луже крови. Чужой крови. В фермерском домике-пуэбло на берегу реки. Хлипкая дверь, сорванная с петель, лежала на дворе, окруженная клюющими травку курами. Семью фермера размотало по всему двору, по стенам, по потолку, замесило в грязь на земляном полу. Я все еще чувствовал их привкус во рту. Куски мяса застряли у меня в зубах.

Это трудно объяснить. Когда я в другой форме, то и воспоминания другие. Их сложно пересказать человеческими словами. Это словно проснуться ото сна, который едва помнишь… Вот только я не забыл, что сделал с ними. У К.О.М. тогда мало было сведений о вервольфах – сборная солянка из мифов и баек, но теперь я знал, как передается проклятие. Один укус месяц назад. И моя жизнь кончилась.

На полпути к колодцу я нашел фермерский «Кольт Нэви». Я все еще чувствовал удар пули, пробившей мне ребра там, где под запекшейся кровью больше не было раны. Смутные воспоминания намекали, что пуля меня взбесила. Кольт фермеру ничем не помог, но теперь, стоя на ярком утреннем солнце, я молился, чтобы сейчас он на мне сработал. Я убивал монстров. Я не собирался сам становиться монстром. Поэтому сунул дуло под челюсть так, чтобы мне разнесло заднюю стенку черепа.

Я знал: остальные точно скоро найдут это место – наверное, уже разглядели кружащих стервятников. Увидев, что со мной случилось, охотники научатся на моих ошибках. С этой мыслью я спустил курок.

А потом очнулся с головной болью. Как я уже писал, мы тогда мало знали о вервольфах.

* * *

Хизер Керконен не обязательно было работать в ночную смену. Как старшая по званию, она могла брать себе только дневные, но по натуре была совой. Да, ночные смены отнимали шанс на хоть какую-то личную жизнь, но, за исключением мелких происшествий типа драк в баре или хулиганства, ночью обычно бывало тихо, даже мирно.

Прошлая ночь стала исключением: звонки шли один за другим. Полиция нашла в кемпинге какого-то бродягу, орущего о конце света, и отвезла в ближайший участок с обезьянником – в Коппер Лейк, где чокнутый вырвал кусок из руки офицера, пока его паковали.

Хизер, только что заступившая на дежурство, решила проблему щедрой струей из перцового баллончика и дубинкой.

Потом поступил звонок о двух туристах, которые отправились в горы и до сих пор не вернулись, но это перекинули на поисковиков округа Барага.

Потом заявили о пропавшем человеке: мистер Луара не дошел домой с работы, наверное опять свалился где-то пьяный…

Но это все отошло на второй план: она узнала, что Джо Бакли задрал медведь.

Конечно, в Северном Мичигане водились и медведи, и волки, но никто вспомнить не мог, когда они в последний раз на кого-то нападали. Услышав паникующий голос в трубке, Хизер сперва не поверила. Решила, что это ошибка. До Клифф Роад она гнала словно безумная, но к тому времени, как добралась, Бакли уже погрузили в скорую. Прогноз был мрачный, и, увидев кровавую лужу, из которой достали Бакли, она поняла, что друг умрет.

Его обнаружила Нэнси Рэндалл. Бедная женщина была в шоке. Рассказывала полицейским, что слышала вой. Но это, конечно, абсурд: такого ни один волк не смог бы сотворить. Когти, оставившие царапины на капоте, проткнули металл!

Через полчаса подъехали люди из Департамента окружающей среды и волонтеры с умелыми охотничьими собаками, но ни единого медвежьего следа не обнаружили. Собаки отказывались слушаться. Обнюхав землю вокруг покореженной машины Бакли, они сбежали, зажав хвосты между ног, и никакими уговорами нельзя было заставить их вернуться.

Хизер охотилась в этих лесах с детства – не для удовольствия, просто семья у нее была нищая, мясо на столе появлялось, только если ей удавалось что-нибудь подстрелить. Вот только она понятия не имела, как выслеживать зверей. Сидя на охотничьей вышке и поджидая оленя, следопытом вроде Дэви Крокетта не станешь. Но она достала из машины дробовик «винчестер», заряженный тяжелыми пулями, и пошла искать.

Мокрую землю так изрыли ботинками, что даже с фонариком следов было не найти, и рассвет не помог. Приехали еще волонтеры, но чертов медведь ушел.

Когда она вернулась, место преступления уже кишело «лесниками» из охраны окружающей среды, и сам шериф приехал раздавать приказы. Кай Хинце был шерифом с тех пор, как Хизер вернулась в Коппер Лейк из Миннеаполиса. Пятьдесят лет, пятьдесят кило лишнего веса и жесткий сдвиг на научной фантастике – Хизер от своего босса многого не ожидала, но шериф Хинце оказался хорошим лидером, ему не было плевать ни на своих помощников, ни на округ. Его все время переизбирали, потому что, в отличие от своего некомпетентного предшественника, он искренне заботился о людях, и весь Коппер его за это любил.

Он как раз говорил с одним из егерей. Тех независимые личности, жившие в городках вроде Коппер Лейк, наоборот, недолюбливали. Ей уже приходилось иметь с ними дело, когда она подростком охотилась на дичь как в сезон, так и не в сезон. Самыми противными были скользкие защитнички природы, но этот вел себя точно старый профи и явно понимал, о чем говорит. Хизер потихоньку подошла со спины, чтобы не мешать.

– Говорю вам, шериф, тут явно что-то не так. Террил Эрион, коллега мой из штата Вашингтон, рассказывал о похожем случае. Нападение зверя, но ни на что не похожее. Там вмешалось одно правительственное агентство… Понимаете которое?

Шериф Хинце кивнул.

– Все шерифы в стране знают, что, если случилось странное, надо звонить по такому-то номеру. Думаешь, это… Ну нет, ерунда. – Он заметил Хизер и резко замолчал. Егерь отвел глаза, будто его застукали за каким-то неприличным разговором. Шериф откашлялся. – Помощник Керконен. Что-нибудь нашли?

– Ничего, сэр. Про Бакли что-то слышно?

– Пока нет. – Он окинул ее взглядом с грязных ног до мокрой головы. – Давно вы тут?

– С тех пор как мы приняли вызов.

– Выглядите замученной, и смена ваша кончилась несколько часов назад. Вам тут уже делать особо нечего.

– Сэр, я…

– Понимаю. Джо и мой друг тоже, Хизер. Может, пойдешь навестить его?

«Пока не поздно».

Она села за руль, отъехала на милю и заорала от отчаяния, ругаясь, молотя по рулю, пока рука не заболела. Ее департамент и раньше терял людей, но то были понятные смерти: взбесившийся наркоман, авария… А что значит «задрал медведь»?! Это же не Аляска. Это Мичиган.

Хрень какая-то. Зима близко, даже зоологом быть не надо, чтобы знать: медведи зимой спят. Во время атаки шел ледяной дождь – зачем зверю вылезать из берлоги и нападать на машину? Хизер понятия не имела. Чувствуя, что рука разнылась, она отругала себя за истерику. Ей всегда приходилось бороться со своим темпераментом.

Почему не она приняла тот вызов?! Может, теперь Бакли не умирал бы. Может, она смогла бы сделать что-то иначе… Глупо было себя винить, но Хизер всегда пыталась защитить тех, кого считала своими. За это ее любили коллеги, но вот с начальством в предыдущем участке из-за того же возникли проблемы.

В округе Коппер было иначе. Ее город, ее люди, ее департамент – ее семья. И вот теперь член этой самой семьи умирает, а она ни черта не может сделать. Как же бесит!

Через несколько часов после вызова к Бакли она вернулась, наконец, в Коппер Лейк. Половина персонала их маленького участка и родные собрались в больничной комнате ожидания. Бакли многие любили. Каким-то чудом он до сих пор не отдал концы, врачи не понимали причин, говорили, что еще рано судить, а перевозить его, даже вертолетом, в госпиталь получше было слишком рискованно. Хизер не любила торчать в больницах, нервная и взвинченная: слишком много такого было в ее жизни. И, хотя ее смена закончилась, она вызвалась вернуться в участок, помочь там. Сон все равно к ней не шел – эмоции хлестали через край, – да к тому же дома ее, кроме собаки, никто не ждал.

Приехав в участок, голодная и усталая, она увидела, что никто, конечно, не позаботился сварить еще кофе. В автомате Хизер купила диетическую колу и шоколадные пончики с вышедшим сроком годности. Хрустящие пончики не норма, но зато в них было самое важное – сахар. Она знала, что, если не перестанет налегать на всякую вредную еду, даже ежедневные ревностные подходы к беговой дорожке не спасут – превратится в типичную «снежную корову» с севера. Но готова была пойти на риск.

– Керконен, видела Джо? – спросил Чейз Темпл, новенький, один из патрульных дневной смены. Хизер пока не познакомилась с ним как следует, знала только, что он недавно отслужил в морской пехоте и заочно учился на политолога в Университете Северного Мичигана. Из-за его мальчишеского энтузиазма она себя чувствовала старухой. Ей только что исполнилось тридцать шесть.

– Слышала, все плохо. – Она сделала паузу, чтобы не болтать с набитым пончиком ртом. Все равно не знала, что сказать. – Сама я не видела, но врачи заключили, что ему досталось. Череп проломлен, тело разодрано, большая кровопотеря, пара футов кишок пропала…

Даже если Бакли выкарабкается, то до конца своей короткой жизни останется калекой. Подумав об этом, она расстроилась еще больше.

– А как наш любимый постоялец? – Она указала в сторону камер, меняя тему.

Участок в Коппер Лейк был маленький, поэтому Темпл сразу понял, о ком она.

– Билл просто взбесился, когда этот чокнутый его хряпнул, – ответил он. Биллом звали помощника, который прошлым вечером дежурил в участке. – Ему пять швов наложили. Но я слышал, как ты долбанутому за это врезала. Бах! Прямо в морду! Это в большом городе так работают?

Хизер не ответила на его идиотскую ухмылку, поэтому он перестал лыбиться и постарался себя вести как профи.

– Я ничего такого сказать не хотел… Просто слышал, что у тебя репутация и все такое… Типа, хладнокровно справляешься с любым дерьмом.

Хизер неопределенно пожала плечами.

– Делаю то, чему меня учили.

– Ага. Я слышал про…

– Ребенка надо было защитить. Кроме меня, рядом никого не оказалось. Ерунда.

Стоит накрыть сеть торговли людьми – и у тебя появляется репутация. Одна беспорядочная перестрелка – и ее публично поощрили за храбрость, приватно пожурили за глупость и поставили на рельсы детективной карьеры. По этим рельсам она и двигалась, пока мамина болезнь не привела ее обратно в родной городок. Неважно. Коппер Лейк спокойнее Миннеаполиса. Она решила сменить тему разговора так, чтобы Темпл не свернул обратно.

– Личность кусаки установили?

– Когда спрашиваем имя, он просто пялится в пространство и бормочет, что слышит какой-то гул. Пока ничего о нем не выяснили, проверяем.

Ее друга только что выпотрошили, она не в настроении была возиться с вонючими психами, вот только В. П. – Верхний полуостров Мичигана – стал для таких типов, можно сказать, краем света: здесь почему-то скапливались психи, будто так и шли по прямой из Чикаго и Миннеаполиса через лес, пока не упирались в озеро Верхнее. А тут уж неизбежно становились ее, Керконен, проблемой.

– Больше ничего не случилось?

– Туристов в Бараге все еще не нашли.

– Может, их тот же медведь сожрал, – пробормотала Хизер. Туристы в их краях терялись часто. Северный Мичиган – это в основном заросшие лесом холмы, а между ними горстки ферм и городков. Если сошел с тропы, потеряться очень легко. Местные любили стричь с туристов денежки, а вот искать их им быстро надоело.

– А еще какой-то федерал звонил из Вашингтона, расспрашивал о нападении медведя.

– Кто? – спросила Хизер. Быстро они! Наверное, «рыбий коп» через свое начальство стукнул тем, о ком они с шерифом говорили.

– Не знаю. Кто-то-там по фамилии Джефферсон, который так презрительно цедил слова, что я его сразу перекинул на шерифа. Спрашивал, были уже такие нападения в последнее время или нет, может люди пропадали или что-то такое. Сказал, пошлет кого-нибудь пообщаться с Бакли, если… – он тут же поправился, – когда тот очнется. Я ответил, что, если прогноз погоды не врет, им надо поторопиться, потому что сегодня большая буря намечается. А он велел обязательно им звонить, если случится что-то странное.

«Странное»? Небольшие барибалы – местные черные мишки – обычно переворачивали мусорные баки, а не разбивали лобовые стекла, чтобы выковырять из машины здорового вооруженного мужика. «Странное» это еще мягко сказано.

* * *

Агент Дуг Старк из Бюро контроля за монстрами Департамента внутренней безопасности США поднял трубку звонящего на столе телефона. День у него и так выдался суматошный: пришлось изымать камеру и видеофайлы у подростков, наткнувшихся на создание второго типа, пожирающее бездомного в дренажной трубе. Старк не любил запугивать свидетелей и выживших, чтобы молчали, но был в этом очень хорош.

– Агент Старк, – коротко ответил он.

– Привет, Дуг, – поздоровался знакомый голос. Значит, Вашингтон звонит. Черт. Вашингтон набирал, когда возникали проблемы, а он надеялся уйти с работы пораньше: дочь играла на тромбоне, у нее как раз был концерт. – Это Грант Джефферсон.

Старку новичок не нравился – слишком уж лощеный, – но директор Майерс на него нарадоваться не мог, взял под крыло и поручал бывшему комовцу все подряд. Начальника из него готовил, не иначе, потому что сам пришел от частников. Вот так оно: эти наемники сперва срубают все деньги и славу, а потом заявляются в Бюро и уводят из-под носа повышение.

– Доброе утро, Грант. Чем могу помочь? – совершенно неискренне спросил Старк.

– В твоем регионе потенциальное нападение. Модус операнди как у ликантропа, но точно пока не известно. Один выживший.

Вот что Бог подает тому, кто рано встает. По правилам проверку нужно было начинать сразу же.

– Укушен? – Старк потянулся за блокнотом, вытащил ручку из розовой глиняной кружки с надписью: «Папа № 1».

– Возможно, но точно неизвестно. Готовься к худшему. Возьми набор для анализа. Не исключено, что цель придется устранить.

Старк согласно угукнул. Что этот выскочка о себе мнит? Объясняет ему азы! Да Старка, еще новичка, пришедшего в Бюро прямо из «морских котиков», натаскивал работать со свидетелями сам страх божий – агент Фрэнкс! Старк был работником старой школы – когда заправлял отделением в Финиксе, смог семью, разорванную рептоидами, выдать за жертв койотов! Он так и не простил, что его поставили спецагентом в Чикаго, а исполняющим обязанности директора поставили Дуэйна Майерса. До повышений Майерс был спецагентом по Далласу, козлина, в той же должности, что и он!

– Местонахождение?

– Коппер Лейк, Мичиган.

– Это еще где? – Он откинулся на спинку кресла, изучая заламинированную карту США на стене. Офисное кресло скрипнуло под его весом. Может, Старк уже давно не мальчик, но любил качать железо, и бицепсы у него в обхвате были как у некоторых мужиков ноги. Он гордился тем, что может еще потягаться с агентами вполовину его младше.

– Где-то возле озера Верхнего… кажется, – сказал Джефферсон. – Подожди, посмотрю на Google Earth. – Ну конечно. Сегодня не просто придется работать, а ехать на чертов В. П. морозить задницу среди финнов-юперов. – Так, тут агент Арчер… говорит, что вырос неподалеку, в Калуме… Советует утеплиться. – Грант рассмеялся.

«Любят же канцелярские крысы из головного офиса посмеяться за мой счет», – подумал Старк. Он уже лет двадцать пять этим занимался. Знал о полевой работе больше директора Майерса. Да кто они такие, чтобы над ним ржать?! Он рассеянно записывал за Грантом детали, но думал о другом. Его взгляд скользнул по таблице выплат ФАС, прикнопленной на стену возле карты. Госслужащие от ФАС ничего не получали, но частникам за ликантропов давали хорошие деньги… И, прощаясь с Джефферсоном, он уже знал, что будет делать.

Как большинство секретных подразделений, Бюро контроля за монстрами большим штатом не отличалось. Даже агенты ФБР и Иммиграционная полиция, с которыми они делили здание, понятия не имели, над чем работают эти ультрасекретные ребята. Как специальному агенту, ответственному за оперативную работу, Старку полагалось шесть подчиненных в Северо-Центральном регионе плюс те, которых он мог выдернуть из Миннеаполиса, но сейчас он шумиху поднимать не хотел. Он вызвал агента Мошера, быстро объяснил ситуацию и велел готовить фургон. Вертолет отпадал: погода ухудшалась, да к тому же, раз цель была – не привлекать внимания к нападениям монстров, то это самое внимание и следовало минимизировать. Стоит посадить черную вертушку в каком-нибудь захолустье – и пойдут слухи, а раз местные уже решили, что это медведь, не стоило все портить «Черным ястребом».

– Мне собрать отряд? – спросил Мошер. – Если это вервольф, будет опасно. – Гайге Мошер был новичком: суровый парень, военная спецразведка. Но даже боевые ребята не мелочатся, когда дело касается оборотней.

– Нет, – ответил Старк. – Мне нужно стряхнуть пыль с ушей. Поедем вдвоем, поговорим со свидетелем. Интуиция мне подсказывает, что виновато простое животное, – соврал он. – А если действительно окажется оборотень – до полнолуния еще несколько дней. Майерс пошлет оперативников, пусть свой бюджет и тратит.

На самом деле ему просто хотелось отделаться минимумом работы и срубить немного деньжат на стороне. Лишние агенты ему были там не нужны, а Мошер так старался не ударить в грязь лицом перед опытным Старком, что точно не станет открывать рот.

Когда Мошер удалился, Старк тоже вышел, якобы купить перекус в дорогу. По пути он задержался у телефона автомата. «Бриарвуд» ему не нравились, он им не доверял, но надо же что-то отложить на пенсию. Идти к их конкурентам мешала гордость. Он терпеть не мог говнюков из К.О.М. с тех пор, как проиграл в пьяной драке Сэму Хейвену на встрече выпускников учебки «морских котиков» в баре. Но не К.О.М. единой. Эти новые ребята были местные, голодные, не отягощенные моральными принципами и не против тайком отстегивать ему процент от выплаченного ФАС.

– «Бриарвуд», – коротко сказала в трубке секретарша. Они любили создавать вокруг себя ауру таинственности и крутизны: мол, если не в курсе, чем они занимаются, значит тебе и звонить им не стоило.

Никаких имен.

– Это я. Есть дело. – Старк окинул взглядом шумную улицу. За такие выкрутасы его могли уволить, а уж если узнает кто-то вроде агента Фрэнкса… Когда этот парень брался за дело, на обычные меры наказания не стоило рассчитывать.

– Мы всегда ценим вашу информационную поддержку, – промурлыкала в ответ девица. У нее был томный европейский акцент. Агент никогда ее не видел, но представлял сексуальную блондинку в обтягивающей черной коже. Старк западал на европейских чикс еще с тех пор, как их полк был расквартирован в Италии.

– Комиссионные по моей обычной таксе.

– Ну разумеется, – ответила она. Для таких деньги – брызги: наемные охотники их лопатой гребли. Он представлял, как горячая секретарша сидит в тайном пафосном офисе на верхнем этаже небоскреба, внутри сплошь мрамор и черное стекло. Для этих людей двадцать процентов от выплаты ФАС ерунда, но для госслужащего со средненькой зарплатой – пара лишних выплат по ипотеке. – Что и где?

– Коппер Лейк, Мичиган. Возможно, ликантроп. Сегодня узнаю точно. Пусть ребята сидят тихо, пока я не перезвоню, ясно? – Старк повесил трубку, не дождавшись ответа. Всегда любил указывать наемникам их место. Потом он достал мобильный, предупредил жену, что задержится допоздна, и заранее извинился, что пропустит дочкин концерт.

* * *

Офис «Ликвидационной компании “Бриарвуд”» располагался на втором этаже дышащего на ладан кирпичного здания в полутрущобном районе Чикаго. На первом этаже играли в бильярд, на третьем упаковывали купоны в буклеты, а единственными обитателями четвертого были голуби.

Райан Хорст даже перестал чистить карабин, чтобы послушать, как Джо Энн говорит по телефону. Она опять изображала голос богатой европейской чиксы – значит, договаривалась о заказе. Джо Энн Шнайдер была из Висконсина и говор имела тамошний, но, когда они с Райаном познакомились, как раз работала в сексе по телефону. Она могла использовать практически любой голос, и их маленькой компании это только добавляло таинственности. Хорст знал, что успех – это маркетинг.

– Райан! Это Старк, козел старый, звонил! – крикнула Джо Энн через весь опенспейс, бросила на стол гарнитуру. – Подогнал большую работку!

– Ну наконец-то, – пробормотал он, протягивая чистящий шнур через ствол FAL. Он собрал крепкую команду, но ребята успели заскучать. Он обещал им огромные деньги, куда больше, чем они до того зарабатывали своими умениями. Когда люди так хорошо умеют делать больно другим людям, испытывать их терпение не хочется.

– Что у нас? – спросил он, нацелив ствол на лампу, и прищурился, рассматривая. Хром сиял чистотой, как и должен был. Хорст тщательно заботился о своем оружии.

– Ликантроп в Верхнем Мичигане. Это же вервольф, так? Ты в курсе, сколько за него дают?! – Она чуть ли не повизгивала.

– Конечно в курсе, детка, я же эксперт.

Джо Энн подбежала к нему, остановилась рядом, радостно подпрыгивая на месте. Вид был отличный, особенно когда она надевала маечку. Хорст почти разглядел в ее зажегшихся глазах долларовые знаки: даже новенький вервольф стоил не меньше сорока штук, а чем старше они становились, чем больше людей убивали, тем больше за них начисляли выплаты ФАС. Когда дело касалось ликантропов, верхней границы не было. Хорст успел запомнить таблицы расценок ФАС до того, как эти целки алабамские его выкинули из учебного лагеря.

«Социопат» – вот как его назвала бой-баба Пакстон, прежде чем выпереть. Ну и пошли они. У Хорста была предпринимательская жилка, и в одиночку он справлялся лучше. Конечно, в основном он занимался не совсем законными делами, но никогда не попадался и не сидел. Слишком был умен для этого.

Поэтому он заполнил бумаги, занял у дяди Мики денег, подал на лицензию ФАС, взял государственную субсидию на оружие по тринадцатой статье и собрал свою команду безжалостных убийц.

И вот, получив лопату, которой можно деньги грести, он искал монстров пожирнее, чтобы ее применить. Даже отстегивая процент Старку, все равно мог оплачивать счета. Пока «Бриарвуд» упокоил только парочку местных монстров. А вот если убить вервольфа… да что там – любого оборотня, – дела пойдут в гору. Хорст не спеша собрал карабин, пару раз дернул рукоятку взведения. Ходит как по маслу.

– Отличная работа, детка. А теперь будь умницей, позови парней. Добудем себе вервольфа!

Глава 3

Одна из баек про вервольфов гласит, что проклятье можно снять, если убьешь вервольфа, который тебя укусил. Если бы! Теперь мы знаем, что в слюне вервольфа содержится возбудитель, который, попав в кровь жертвы, вызывает мутацию человеческой ДНК. В двадцатых это считали просто черной магией и проклятием. А я, заразившись, готов был пробовать все что угодно, только бы от проклятия избавиться.

Пришлось прибегнуть к волшебству, но я нашел вервольфа, укусившего меня. Год я шел по ее следу. Десять лунных циклов, по три ночи, а если терял контроль, то больше. К тому времени я начал кое-что соображать: обратившись, я мог в какой-то степени собой владеть, но слетал с катушек в полнолуние – пришлось учиться себя сковывать. Про слабость против серебра я тоже узнал, но надеялся, что не придется его против себя применять, если найду злодейку, которая меня на это обрекла.

Она отправилась на юг, вглубь Мексики. В отличие от меня, она любила убивать. Когда след остывал, я просто сидел и ждал, пока где-нибудь не найдут изуродованные тела: так за ней было проще следить. Мы разминулись в Гондурасе: я порвал цепь, которой приковал себя к дереву, и убил козопаса. Она подалась обратно на север. У Залива я ее снова потерял, но в конце концов опять напал на след. Вервольфа, однажды узнавшего твой запах, практически невозможно стряхнуть с хвоста, если не знаешь пару трюков.

Перебравшись через море, я наконец поймал ее в Гаване. Испытал огромное удовлетворение, убивая ее, но как только закончил, понял, что ничего не вышло. Я все еще слышал Гул и знал: в следующее полнолуние все начнется снова.

Я умер для своей жены, для всей своей семьи. Для друзей-охотников. Никто не знал, где я и что со мной, – и все ради призрачной надежды, что убийство вервольфа меня вылечит. Каким же неудачником я был! Она умерла, но и я не мог жить.

Каждый день я боролся за свою человечность. А хотел только перекинуться в волка. Охотиться. Убивать.

Поэтому рассвет меня застал на стене старого испанского форта на Кубе с бутылкой хорошего виски в одной руке и «Смит и Вессоном 1917», заряженным одной серебряной пулей, в другой.

* * *

Хизер знала, что если сейчас пойдет домой, то у нее будет время поспать как следует перед сменой. Ей еще хотелось снова зайти в больницу, выказать поддержку, но она почему-то решила в последний раз взглянуть на задержанного.

В участке Коппер Лейк было всего две камеры, ничего особенного. Тюрьма побольше располагалась в Хоутоне, через округ. Личность бродяги так и не выяснили: он нес какую-то чушь, документов у него при себе не было, и совпадений по отпечаткам пальцев не нашлось. Скорее всего, его должны были забрать на психиатрическое обследование, так что скоро департамент шерифа округа Коппер с ним распрощается навсегда.

Задержанный сидел на тонком матрасе, пялился в пространство. Хизер остановилась перед решеткой, присмотрелась. Лет тридцать, крепкий на вид, слишком хорошо питается для бездомного. Бледный, волосы темные, борода неухоженная. Что-то неприятно заворочалось у нее в животе, и это были не просроченные пончики.

– Эй! – крикнула Хизер, но задержанный на нее даже не взглянул, только продолжил покачиваться.

Что-то с ним было не так – и дело не в том, что он псих и полез в драку. Услышав крики Билла, она зашла, оттащила от него бродягу, пустила ему в рожу струю перцовки, а когда тот не захотел сесть спокойненько, как она потребовала, – получил дубинкой.

В отчете она это назвала «силовые методы убеждения». Первые несколько ударов по рукам и ногам под это описание подходили, но последний, в голову, он получил просто потому, что разозлил ее.

Хизер была единственной женщиной-офицером на весь этот тестостероновый городок безработных шахтеров. Ей не нравилось причинять людям боль, в драку она зря не лезла, но быстро всем показала, что и к ней лучше не лезть. На деле она была не такой крепкой, как про нее думали, но местное хулиганье ее побаивалось, и это здорово облегчало жизнь.

Хизер старалась избегать конфликтов, но, если надо было, не стеснялась применять силу. Получив дисциплинарный удар в морду, парень наконец перестал сопротивляться. Он напал на ее друзей, так что, по мнению Хизер, заслужил здоровый синячище, который она ему вчера поставила.

Задержанный как будто заметил ее наконец, повернул голову, прищурился, наблюдая и не переставая покачиваться. Что-то было не так. Усталый мозг Хизер не сразу сообразил, в чем подвох. Синяк исчез. Вообще никаких следов удара не осталось, а она ведь хорошенько ему врезала! Хизер прошла чуть дальше вдоль решетки, просто убедиться, что правильно запомнила: может, она ему врезала с другой стороны? Но и там ничего не оказалось.

Странно. Ей бы радоваться, что синяка не осталось, потому что с ее удачей у этого типа обнаружится брат-адвокат, но почему-то Хизер пробрал страх. Она помнила, с какой силой его ударила, обязательно должен был остаться след.

– Как вас зовут? – спросила она. – Мы не сможем оказать качественную помощь, если не узнаем, кто вы.

Он перестал покачиваться, словно прислушался к далекому звуку. А потом улыбнулся, и Хизер с удивлением увидела ровные белые зубы. Она ожидала, что те у него будут хреновые. Он смотрел сквозь нее неприятным отсутствующим взглядом.

– Ты симпатичная.

Нормального, приятного парня она бы поблагодарила. Но этот не был ни приятным, ни нормальным. От него такие слова только нервировали. Если с психами соглашаться, они только убеждаются в своей правоте, а если спорить, начинают злиться. Лучше сохранять деловой подход.

– Как вас зовут? – повторила она.

Он медленно поднялся с койки. Скрипнули пружины. Что-то странное было в его движениях – слишком уж они плавные для мужика такого размера.

– Тебе повезло, что ты симпатичная. Ему нравятся рыжие? Я не знаю. Рыжих у нас нет. Он, наверное, оставит тебя себе. Такой вот он эгоист.

Хизер надо было отвернуться и просто пойти домой, может зайти к флористу, купить Бакли цветы – что угодно, только не говорить с этим типом. С ним что-то явно было не так, неправильно, но вопрос вырвался сам собой:

– Кто «он»?

Задержанный наклонил голову к плечу.

– Альфа, конечно. Он специально выбрал это место. Они все скоро умрут. Все начнется здесь. Придет снегопад, и все изменится. Пойдет как лавина. Вам не остановить лавину. Тебе повезет, наверное: тебя он оставит себе. Остальных соберут как урожай… – Он глубоко вдохнул носом, раздувая ноздри, запрокинул голову, будто жадно пил запах. – Но ты… ты пахнешь хорошо… – Его глаза расширились вдруг, словно он что-то понял, отсутствующий взгляд сделался возбужденным. – Твой запах! У тебя кровь, которую он ищет!

Он бросился на решетку, и Хизер инстинктивно отступила.

– Где оно?! Оно должно быть у него! – Он потянулся к Хизер, брызгая слюной. – Кощеево сокровище! Где этот вор его спрятал?! Где?!

Тут Хизер поняла, что для одного дня безумной хрени достаточно, развернулась и ушла. Чокнутый продолжал кричать ей вслед, но она не обернулась, так и шагала, мысленно костеря чертовых медведей и сумасшедших.

* * *

Агенты Старк и Мошер приехали в Коппер Лейк еще до заката. Найти больницу не составило труда: она оказалась одним из самых больших зданий в городке. Предъявив подставные удостоверения, которых у них было много на разные случаи, агенты зашли, взяли образцы и удалились.

– Ну и дыра, – пробормотал Старк, когда они оказались снаружи. Лило беспощадно, прогноз погоды говорил, что скоро ливень превратится в снег. От долгой поездки в «Субурбане» у Старка заныло колено – старая рана, получил, когда гнался за тупым бигфутом. Он отцепил от пальто бейджик Центра по контролю и профилактике заболеваний, сунул обратно в карман.

– Ну как, – отозвался Мошер, – когда-то город был покрупнее, шахты процветали. Людей тоже немало жило, потом случилась большая авария, компания обанкротилась. Множество шахтеров потеряло работу, и местечко заглохло. Так и не поднялось больше.

– Откуда ты знаешь всю эту ерунду?

– Поискал в интернете, после того как вы сказали, куда мы едем. Ну и люди тут дружелюбные. Просто времена трудные.

Морпех вступается за кучку хиллбилли, ну конечно.

– Это дыра, – припечатал Старк. Он ненавидел работать в таких местах. Прикрывать паранормальную активность в большом городе легко: там люди постоянно пропадают или умирают насильственной смертью. В маленьких городках сложнее: все друг друга знают и любят поболтать. К счастью, можно было все сваливать на диких зверей.

Агент Мошер был еще молодой, и никто его не учил вовремя затыкаться.

– Ну…

– Дыра! – прорычал Старк. Настроение у него стало особенно поганое: Грант Джефферсон не потрудился сказать, что жертва, вообще-то, коп. Прикончить обычного зараженного – это одно, но с копом все иначе. Во-первых, больше бумажной работы. – На этом конце страны только деревья выращивать и в индейских казино играть.

– Да, сэр, – ответил Мошер, сев за руль их правительственного внедорожника. Основная обязанность Бюро – удерживать существование монстров в секрете. Большинство выживших можно было запугать, чтобы молчали. С дураками разбирались по-разному: их либо выставляли психами, либо, если не помогало, принимали более экстремальные меры. В таких случаях агентам давали много свободы. Старк любил называть это «лицензией на убийство».

Так что, если помощника шерифа Бакли заразил вервольф, агент имел совершенно законное право всадить в него серебряную пулю. Вот только тогда трое других копов, сидевших в комнате ожидания, вполне могли его пристрелить. Поэтому, если результат теста окажется положительным, придется сперва ехать к шерифу, рассказывать ему, чем занимается Бюро, – а это значит еще больше бумажной работы, – потом поехать и убить его помощника – еще больше бумажек. Старк ненавидел заполнять бумажки.

Он всмотрелся в колбу, которую держал. Это был полевой набор для проверки на оборотничество. Кровь Бакли сделала раствор розоватым – на химическую реакцию требовалось несколько часов. Если жидкость останется красной, значит тревога ложная, и бумажек будет мало. А вот если посинеет – придется в них закопаться.

Старк, впрочем, не вчера пришел на эту работу. Он оценил степень увечий, поговорил с копами, побывавшими на месте преступления. Чуйка ему подсказывала, что это вервольф. А очевидные следы укусов на теле жертвы – что в следующее полнолуние вервольфов станет двое.

Но, может, он неправильно к этому относится?

Если «Бриарвуд» убьет двух оборотней, он, Старк, получит больше, к тому же, если самому не придется стрелять в помощника шерифа, то и надоевшие бумажки заполнять не надо будет.

Он покачал колбу. Тестам не всегда можно верить. Если результат будет отрицательный, а офицер все равно обратится, никто и глазом не моргнет. Такое уже случалось.

– Ну, куда теперь? – спросил Мошер, постукивая пальцем по рулю.

Если жидкость посинеет, он просто позвонит «Бриарвуду», а Мошеру скажет, что результат отрицательный. Вервольфа все равно убьют, общество защитят, только агенту Старку еще и заплатят наконец то, чего он заслуживает.

– Посмотрим, как на этой помойке дела обстоят с едой, – ответил Старк. Настроение его улучшалось на глазах.

* * *

Попрощавшись с Коновером, Эрл Предтеча проехал еще сотню миль, припарковался на остановке для грузовиков и покемарил пару часиков, надвинув бейсболку на глаза. Когда доберется до места, нужно быть в здравом уме.

Вервольфы видят сны, как все остальные. Но чем ближе подбиралось полнолуние, тем больше его сны становились похожи на горячечные видения его звериной формы. Может, сейчас они начались раньше из-за сути нынешнего задания, но проснулся он от воспоминания о том, как бежит сквозь лес, охотится, убивает, – и все ощущения такие правильные, такие естественные… Он решил, что это хороший знак. И поехал дальше.

Шли часы, поля уступили место городу, затем вернулись снова, потом заросли деревьями. Эрл никогда еще не был в Верхнем Мичигане, но виды ему нравились: холмы и леса, прямо как дома. Вот только алабамцы оказались поумнее, не стали селиться в местах, где бывает такая холодина. Стоило в лесу появиться прогалине, как на ней обнаруживался запущенный рудничный подъемник, разбитые доски и ржавые стальные конструкции, некоторые неожиданно высокие. Похоже, шахты в округе переживали тяжелые времена.

Плотные тучи бежали быстро. Огни отражались от висящей в воздухе хмари, и все казалось розоватым. Чувствовалось: вот-вот пойдет снег. Когда навигатор показал, что вот оно, нужное место, время было уже позднее. Знак на въезде заявлял, что население чуть больше двух тысяч человек. В городке обнаружилась главная улица с одним светофором. Центр был застроен двух- и трехэтажными домами, кирпичными в основном: видно, строились во время экономического бума. Многие теперь были пусты. Напротив неожиданно большого уродливого школьного здания в стиле шестидесятых возвышалась лютеранская церковь со шпилем. Автомобили вдоль улицы стояли скромные, их хозяева явно тяжелым трудом зарабатывали на жизнь. Маленький американский городок как он есть.

И от него прямо-таки несло вервольфами.

Глава 4

Я не хотел умирать.

Я никогда не сдавался. Благодаря этой черте, пожалуй, и стал отличным охотником: абсолютное, ярое упрямство в нашем деле помогает.

Конечно, я попытался себя прикончить в то первое утро, когда проснулся с полным животом человеческого мяса. А какой нормальный человек не попытался бы? Но после я с год прожил, движимый местью, и, по правде говоря, расхотел умирать.

Однако это был мой долг. Я поклялся папке, что буду биться с монстрами до конца. У меня даже мысли не возникало, что я когда-нибудь сам стану монстром, но, справедливости ради, Шэклфордовские профессиональные бойцы с нечистью до этого никогда и не сталкивались с вервольфами. Нежить – другое дело. Если обратишься нежитью, это не считается: ты больше не человек. Просто пустая, бездушная оболочка, автоматически повторяющая действия живых. А я, обратившись, стал отвратительнейшим из убийц, но все еще считал себя человеком. Чувствовал себя личностью, хоть и знал правду. Я – монстр. А монстров нужно уничтожать. Выпив половину бутылки, я пришел к четкому решению. И в этот раз, с серебряной пулей, все должно было получиться.

Старый форт стоял на отшибе, но я услышал шаги на каменных ступенях еще до того, как увидел человека, которому они принадлежали. Я был достаточно вежлив, чтобы не делиться зрелищем своих разбрызганных мозгов, поэтому спрятал пистолет обратно под рубашку.

Однако незнакомец не просто шел мимо. Он был высоким, очень тощим, с крючковатым носом. Не старый, но лысеющий, в черном костюме и с белым воротничком католического падре. Он показался мне подозрительно похожим на стервятника, но, впрочем, я был пьян. Священник заявил, что его послали меня найти и ему крайне требуется моя помощь.

– Без обид, отец, но я немного занят, – ответил я.

Он склонил лысоватую голову.

– Понимаю. Вы как раз призадумались, прежде чем застрелиться. Но сперва не уделите ли мне минутку вашего времени?

Он выглядел местным, но английским владел превосходно – получше меня!

– Все так очевидно?

– Да, однако я уже какое-то время за вами наблюдаю. И мне прекрасно известно, что вы такое.

Я был уверен, что до этого его запах мне не попадался. Я пришел сюда по следу другого вервольфа. Я был хищником. Бегал ночи напролет по улицам старого города. Если бы кто-то за мной следил, я бы точно заметил его.

– Серьезно? И что же я такое?

– Человек, несущий бремя проклятия. – Священник смахнул пыль с камня и сел рядом. – Несущий на себе метку Каина. – Он помедлил, словно ожидая, что я буду спорить. – Уверен, вы знаете, что задумали совершить ужасный грех.

– Да, да. Добавлю еще один к списку. Мне и так дорога в ад. Смекаете?

– У меня сложилось впечатление, что вы хороший человек, попавший в затруднительное положение. Полагаю, на вашем месте я выбрал бы умереть так, чтобы принести пользу своим братьям во Христе. Есть великое благородство в жертвовании.

Я был пьян, но не настолько.

– Священника из меня не выйдет точно. Я убил до черта людей… нескольких съел.

– О, нет, нет! – Священник засмеялся так, что аж задыхаться начал. Никогда раньше не видал, как смеется стервятник. – Я вовсе не это имел в виду.

Ему пришлось даже отдышаться немного. Похоже, одна мысль о том, что я могу прийти к Богу, казалась ему ужасно смешной. Какое-то время мы любовались рассветом, а потом он наконец вывалил свое предложение:

– Есть одна деревня, которой нужна помощь.

– Какая помощь?

– Такая, что вы, скорее всего, погибнете, пытаясь ее оказать.

* * *

Хизер как раз собиралась на работу, подтягивая ремешки ненавистного бронежилета, но в дверь постучали. Может, «ненавистный» – слишком сильное слово для штуки, спроектированной так, чтобы спасти ей жизнь, но бронежилет был неудобным, раздражал и полнил ее. К сожалению, носить его надо обязательно. Этот жилет хотя бы был женской модели – то есть, в отличие от того, который ей выдали в Миннеаполисе, не расплющивал грудь. Хизер накинула зеленую форменную рубашку, начала застегивать.

Хоть старый дом семьи Керконен стоял посреди городка, гости у нее бывали редко, а когда бывали, Отто предупреждал еще до того, как они показывались на подъездной. Обычно ее старая трехногая немецкая овчарка – вышедший на пенсию служебный пес – скакала по гостиной, усиленно линяя и радуясь гостям, но теперь ее нигде не было видно.

– Ну ты и сторож, – пробормотала Хизер.

Ответом ей был испуганный скулеж из-под кухонного стола. Пес забился в самый дальний угол, прижав уши к голове и не сводя черных глаз с передней двери.

– Что с тобой?

Отто и до пенсии не был самой тренированной собакой. Бюджет у округа Коппер оказался невелик, поэтому, когда шериф решил, что им нужен сотрудник К‑9, они купили Герра Отто Уберпса у второсортного тренера. Отто оказался сравнительно бесполезен, но его водили на дни «Скажи наркотикам “нет”», и дети его обожали. Хизер забрала пса к себе, когда он погнался за теннисным мячом и выскочил прямо перед снегоуборщиком, став Отто Трехлапсом.

В дверь снова постучали, Отто заскулил громче, будто просил не открывать. Он был немного дурачок, абсолютно преданный и слишком дружелюбный, даже себе во вред, но Хизер никогда еще не видела его таким напуганным. На трех лапах он носил восемьдесят фунтов храбрых тевтонских мускулов – и такое странное поведение ее немного нервировало.

– Боже, пес, успокойся, – велела она, посмотрев в глазок.

Лампочки на крыльце давали мало света, но достаточно, чтобы разглядеть: пришел незнакомец. Отто негромко заворчал – впервые она слышала от него такой рык. Дверная цепочка была на месте, но Хизер достаточно взломов с проникновением повидала и знала, насколько цепочки бесполезны. Положив руку на табельную «беретту», она приоткрыла дверь так, чтобы гость заметил ее униформу. Табличка «С просьбами не беспокоить» лучше работала, когда в проеме торчал человек с полицейским значком.

– Добрый вечер, – вежливо произнес незнакомец.

– Чем могу помочь? – Глаз у Хизер был наметанный, она с одного взгляда могла собрать о человеке всю необходимую информацию. Белый мужчина, симпатичный, красивый даже, возможно ее ровесник, темные волосы коротко подстрижены, бородка аккуратная, рост шесть футов, атлетичный, хорошо одет – светлая рубашка, шерстяное пальто, – руки держит в карманах. Приехал на новой серебристой БМВ M3. «Бэха» выделялась среди пикапов и старых машин, припаркованных вдоль улицы. Хизер сразу же подумала, что незнакомец либо попытается что-нибудь продать, либо хочет спросить дорогу.

Он обезоруживающе улыбнулся – большинство женщин повелось бы, но Хизер была тем еще тертым калачом, чтобы так просто поддаться.

– Надеюсь, что кое-чем сможете! Меня зовут Николас Питерсон. Простите, что беспокою так поздно, офицер.

Выглядел он довольно симпатично, однако Хизер унаследовала финскую подозрительность своей родни.

– И?

– Мне ваш адрес дали в библиотеке. Я кое-кого ищу. – Он сказал это с легким акцентом, но Хизер не могла понять с каким. Но говор точно был не местный. Нью-Йорк? – И, судя по вашей нашивке, попал куда нужно. Вы знакомы с Акселем Керконеном?

Ну здорово. Еще один дедов кредитор. А она-то думала, что закончила с этим. В первый год они лезли изо всех щелей, но поток постепенно иссяк.

– Это мой дед. Он умер.

– Очень жаль слышать. Мои соболезнования.

– Несколько лет прошло. Что вам от него нужно? – Она приготовилась увидеть счет, потому что, кроме выпивки, драк, азартных игр и шахтерской работы, у деда было хобби – он виртуозно умел выталкивать Керконенов за черту бедности.

– Возможно, вы сможете мне помочь. Видите ли, я историк, провожу исследования для книги. Ваш дедушка эмигрировал сюда из Финляндии в сорок седьмом, верно?

– Вроде того, – с подозрением ответила она. В биографии деда ничего не могло историка заинтересовать, если только книгу он писал не о пьяных поножовщинах в краю Великих озер. – Здесь много финнов. Вы, наверное, ищете кого-то другого.

По матери Хизер была ирландка и неважно знала семейную историю.

– Он воевал на Советско-финляндской войне?

Дед и правда воевал, был кем-то вроде снайпера, но особо не рассказывал об этом. До самой смерти отлично управлялся со своей старой трехлинейкой и на лыжах скользил, как призрак. Только нажравшись, заводил про «враг как дичь, которую можно без лицензии стрелять».

Она кивнула. Петерсон достал из кармана листок бумаги, но это оказался не счет, а ксерокопия рисунка.

– У него, случайно, не было вот такой медали? – Он поднял листок. – Где-то дюйм в диаметре, сравнительно плоская. Возможно, на простой цепочке. Серебристая, выполнена, как видите, довольно грубо.

Первым порывом было спросить, ценная ли она, потому что несколько сценариев у разводил начинались именно так. Но мошенники обычно были поумнее – нацеливались на вдов и дур, а не на подозрительных копов. Она мельком глянула на рисунок: кривоватый звериный след с четырьмя длинными когтями, в центре силуэт человеческой ладони.

– Извините, никогда ее не видела, не могу вам помочь. Мне пора на работу, мистер Петерсон.

– Готов хорошо заплатить, – настойчиво сказал незнакомец. – Может, он оставил ее вашему отцу?

Хизер была совершенно не в настроении это обсуждать.

– Отец тоже умер. И все остальные. Если у моего деда и было что-то ценное, то оно давно в ломбарде. Доброй ночи.

Она начала закрывать дверь, но он быстро сунул ногу в щель, мешая.

Хизер скептически взглянула на его кожаную туфлю. Вот это наглость!

– Это шутка что ли? Слушайте…

Но что-то в поведении незнакомца неуловимо изменилось. Слишком сильно он наклонил голову к плечу, слишком внимательно смотрел. Его глаза как-то странно отражали свет, и Хизер вдруг почувствовала, что Отто прижался к ее икрам, рыча и трясясь. По спине у нее пробежал холодок, ладонь сильнее стиснула рукоятку пистолета.

Секунду незнакомец изучал ее.

– Она говорит правду… – Даже голос его изменился, сделался ниже.

С улицы послышался шум: компания подростков шла по тротуару, смеясь и дурачась. Петерсон быстро глянул в их сторону, и Хизер готова была поклясться, что видела, как на его шее бьется пульс.

Мужчина повернулся обратно, чуть улыбаясь.

Хизер не должна была испугаться: она вооружена. Ей приходилось сталкиваться с мужчинами пострашнее этого историка: в Миннеаполисе чокнутый насильник тыкал ей в лицо пистолетом, но она хладнокровно держала ситуацию под контролем… Но эта легкая улыбочка по какой-то ужасной причине напугала ее до чертиков.

– Уберите ногу, или я… – начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

И вдруг так же быстро его поведение сделалось нормальным, почти даже покорным. Изменилась поза, странный золотистый отсвет исчез из глаз – Хизер даже подумала, не показалось ли ей.

– Прошу прощения, – он отошел, склонил голову. – Это для меня очень важно. Если вспомните что-нибудь про амулет – я на несколько дней останусь в гостинице «Боддингтон». Простите, что помешал, офицер.

Без лишних слов он развернулся, сошел с крыльца, не оборачиваясь, добрался до машины и уехал. Хизер наблюдала за ним, пока огоньки задних фар не скрылись за углом. Потом заперла дверь и поняла, что автоматически открыла клапан на кобуре. Руки тряслись.

Какого черта? Она бывала в драках не на жизнь, а на смерть, где ее не так трясло, как от этого парня, который просто постоял на крыльце. Хизер села на диван. Он сунул ногу в дверь, улыбался. Вел себя грубо. Все. Никто никогда не назвал бы ее трусихой, ее непросто было напугать. Может, это стресс из-за Бакли? Может, бессонница. Она просто на взводе. Вот и чудится всякое.

Но даже после таких трезвых выводов она чувствовала, что с таинственным мистером Питерсоном что-то не так. Было в наклоне его головы что-то звериное, пугающее. Он ее нервировал.

Отто заскулил. Под ним на ковре расползалось мокрое пятно. Похоже, пес был с ней солидарен.

* * *

Надо было ее убить.

– Заткнись, – велел Николай. Он включил поворотник и свернул направо, на главную улицу Коппер Лейк. В какой бы стране Николай ни оказался, всегда старался соблюдать правила дорожного движения.

Схватить ее. Разорвать ее. Убить ее. Сожрать ее. Люблю рыжих.

– У нее нет амулета. Я не завалю миссию ради твоего удовольствия.

В городке был всего один светофор, и Николаю не повезло на нем застрять, прямо за грузовиком.

– Насилие только привлечет внимание. Особенно внимание властей.

Поздно спохватился.

Это была правда. Он слышал о нападении на помощника шерифа. Были наверняка и другие случаи, о которых еще не узнали.

Началось. Волколаки собрались.

Первая пухлая снежинка упала на лобовое стекло и осталась лежать, будто насмехаясь над ним. К ней начали присоединяться другие и за секунду закрыли обзор. Время уходило.

Так ей и надо. Отродье вора, предателя-финна!

Николай тряхнул головой. В последнее время та часть стала куда требовательнее. Мыслить ясно было все труднее.

Продолжить чтение