«Ловя отражение Луны. Книга 2» — читать онлайн бесплатно

© Гвендолин Доу, текст и иллюстрации

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Акт 3. Демона порождает разум

• …А кто-то в саду на флейте играет опять,
• опять мне глубокой тоски не унять.
• Того, кто досаду и грусть
• разделил бы, со мной – рядом нет,
• Но верно дорога сотрет
• следы испытаний минувших и бед,
• Останутся все же стихи…
• В окно приоткрытое светит луна,
• И блики кружат,
• и вновь вдохновляет весна.

Ли Цинчжао, мелодия «Маньтинфан – Благоухающий цветущий садик»Перевод: Алексеева Алена

Глава 1. Как нет добра без зла, так и хорошего дела не бывает без трудностей

Три года спустя

– Вот бы стать пастушком беззаботным!

Пастушок Ма поднял взгляд на устроившегося рядом незнакомца. Тот оказался широкоплечим молодым мужчиной с усмешкой на губах и совершенным безобразием на голове: лохматые волосы едва удалось собрать в высокий хвост и закрепить простым гуанем. Он смотрел прямо перед собой, редко моргая.

Мальчик Ма не нашелся с ответом, потому продолжил наблюдать за своими овечками. Они мирно паслись на живописном склоне горы, с одной стороны окруженном лесной порослью, а с другой очерченным протоптанной дорогой. Изредка этим путем шел торговец или чиновник со своими шумными, нагруженными богатствами повозками. Иногда проходил монах или вольный путник. Но никто никогда не обращал внимания на скромного пастушка, облюбовавшего это место для выпаса овечек.

Снег стаял еще новогодней порой[1], но молодая трава проросла и окрепла лишь недавно. Весенним утром еще было прохладно и туманно, потому мальчик Ма прихватил из дома легкую курточку.

– Вы держите путь в Лицзян[2], господин? – Он коснулся козырька соломенной шляпы, здороваясь со старшим.

– Верно, – ответил мужчина.

Овечки с наслаждением похрустывали свежей травой, на которой еще блестела утренняя роса. Некоторым приходилось припадать на локти и колени, смешно вытягивая шею. Свисали небрежно обрезанные нити. Головы животных периодически дрожали и вскидывались, словно они хотели закричать, но пастушок стучал пальцем по палочке, и головы послушно опускались.

Кожа на коленях и руках овец стерлась и покрылась плотной коркой из засохшей крови.

– О, у тебя должен быть посох, раз ты пастушок. Какое у него имя? – улыбаясь, спросил незнакомец. Мальчишка Ма пригляделся и понял, что глаза у странного человека мутные, словно в них плеснули молока. Тогда он решил, что незнакомец, видимо, слеп и просто умело ориентируется. Открытие немного успокоило пастушка.

– Драчун.

– Хорошее имя. А вот мой – Ван Ю[3].

С этими словами мужчина подхватил свое оружие, которое до того положил аккурат позади себя.

Тускло засияли золотом знаки, вырезанные на древесной основе. Янская энергия обожгла мальчишке лицо, и он отпрянул, хватаясь за палочку. Кожа слезла со щек, и они стали бугристыми, засочились кровью. Взгляд бледных и, как пастушку Ма показалось до этого, слепых глаз был направлен прямо на него.

– И какое же зло они тебе сделали? – спросил незнакомый заклинатель. – Безобразник, твоя иллюзия такая слабая, она бы не обманула даже младшего адепта!

Пастушок выставил посох перед собой в защитном жесте. Оправдываться перед тем, кто видит его природу, смысла не было.

– Клан заклинателей, которому принадлежат эти земли, не беспокоится о духах, пока за это не заплатят ляном-другим! – возмущенно воскликнул он. – Потому я и решил, что мне ничего не будет! Я умер ребенком, и моя душа скиталась, пока не нашла новое пристанище в заболевшем сыне пастуха.

Он сконфуженно замолчал, словно действительно чувствовал вину за совершенное преступление. Его овцы – а точнее, то, что от них осталось, – мирно паслись под властью иллюзии. Как же не повезло, что именно сегодня мимо проходили проклятые даосы!

– Так что они сделали, дух? – насмешливо спросил заклинатель.

– Это мои односельчане. Позавчера они напились, ворвались к отцу и отобрали несколько овец, а затем съели! Звери! – Дух нахмурился в гневе, отчего черты мальчишеского лица уродливо исказились. Он покраснел от злости, еще сильней закровоточили щечки. – Наутро они проспались и принесли обратно головы. Все, что осталось. Признали свою вину, и старейшина даже вынес им наказание, но как вернуть моих овечек? Разве это не несправедливость, господин даос? Я исправил недоразумение, и теперь в стаде столько же голов, сколько и было. Разве это не поступок искренне заботящегося сына?

Молодой заклинатель – он же Мо Ян, Мо Юэчэнь в совершеннолетии – посмотрел на стадо овец. Действительно, все головы были на месте. Но лишь головы. Среди очаровательных барашков затесались четыре человеческих тела, передвигающихся на четвереньках. Воловий взгляд скота, стекающая с губ слюна с сукровицей – страшное зрелище на безмятежной полянке среди пробуждающихся от зимнего сна гор.

Одна из таких овец-чудовищ посмотрела на Мо Яна, а затем склонила голову и продолжила рвать траву. Кровь из разодранных локтей кормила землю, но боли человек не ощущал и никак не показывал страданий. Вполне возможно, что он был мертв и лишь подражал живому.

– Стоит разобраться с тобой до того, как это безобразие увидит мой напарник, – сказал Мо Ян, медленно концентрируя ци в ладони. – Возвращаясь в истоки Желтой реки[4], вспомни о своих злодеяниях и раскайся как следует перед судьями.

Пастушок Ма так просто сдаваться не собирался. Взмахнув палочкой, он повелел овцам-чудовищам немедленно броситься на заклинателя. Голосовые связки и кое-как пришитые мышцы несчастных жертв напряглись, чтобы издать подобие крика. Они попытались сбить Мо Яна с ног, но тот без проблем уклонился от нападения, концентрируя ци в печати изгнания. Одну из таких овечек он стукнул по голове навершием своего чангуня[5], и та упала без сознания. Потом еще одну и еще. Жертвы «справедливости» духа потеряли равновесие и перестали быть угрозой. Даже как-то грустно. Стоило отдать должное малышу-духу, который не струсил перед даосом и не сбежал.

Почувствовав, насколько превосходит его в силе противник, дух мог лишь опустить голову и покориться. Печать изгнания зла была почти готова.

– Вот бы я мог переродиться в настоящего пастушка и дальше беззаботно вести свою жизнь! Незнакомый заклинатель, я лишь прошу вернуть стадо к отцу! – взмолился он.

Мо Юэчэнь хотел было закатить глаза на последнюю просьбу духа, но удержал себя от неблагородных жестов. Сконцентрировав ци, он направил печать изгнания на лоб одержимого.

– Даю слово, что все до последней будут возвращены домой.

Дух белой дымкой вылетел из раскрытых глаз и рта пастушка Ма, оставив тело несчастного валяться в траве. Разве что кожа содрана со щек и рук, разве что человеческого мальчишку еще какое-то время будут преследовать невзгоды и кошмары. Проверив пульсы юноши, заклинатель убедился, что тот остался в живых. Оскверненные тела людей рухнули замертво, испугав пробужденных от иллюзии настоящих овечек. Те, блея, побежали в рощи.

Мо Ян посмотрел на беспорядок, учиненный его благими намерениями, и вздохнул.

– Видимо, прав был учитель Бай – хорошим делам предстоит множество испытаний[6].

* * *

Гу Минь обнаружил Мо Яна спустя время. Тот как раз кое-как нашел дорогу к небольшому поселению и даже приспособил свой благородный чангунь для сгона скота. Овечек у мальчишки Ма было немного, каждая голова на счету – неудивительно, что дух разозлился и навел порядок как умел. Пришлось усмирить их с помощью ци, и теперь белые морды не сопротивлялись возвращению домой. Некоторые даже тыкались заклинателю розовыми носами в ладонь, требуя вкусненького.

Мо Юэчэнь как раз наблюдал, как скот, блея и жалуясь, бредет к знакомым постройкам, когда на его плечо опустилась рука.

– Я видел изувеченные тела на пути, – сказал Гу Минь.

– Цзэсинь! Пока ты меня догонял, твой старший уже успел спасти Поднебесную от ужасного демона! – Мо Ян обернулся и широко ему улыбнулся. Блеснули белые клыки.

Гу Минь, в совершеннолетии носящий имя Гу Цзэсинь, убрал руку с плеча Мо Яна и вышел перед ним. За последние три года маленький шиди заметно вытянулся и возмужал, впрочем, так не обойдя в росте своего старшего. Красивые черты лица, сосредоточенный взгляд и едва заметные, словно игривый намек между строк, веснушки на скулах. Когда он злился, его голос звучал подобно грому, но в быту он говорил тихо и спокойно, соблюдая правила вежливости.

Этот тигр, у которого выросли крылья[7] под именем лука Юангуан, был в полушаге от того, чтобы стать небожителем. О его сражениях с демонами уже стали рассказывать в городах, и истории о молодом заклинателе, лицом так похожем на Небесного Генерала Гуань Фэя, полнили цзянху.

– Мы можем спросить в поселении, как пройти к Лицзян, – сказал Гу Минь, – заодно вернем мальчика старосте.

Мо Ян кивнул, и они занялись делом. Мальчишку Ма нес Мо Юэчэнь, а Гу Цзэсинь следил, чтобы оставшееся стадо не разбредалось. Пастух бы из него вышел гораздо хуже небожителя.

Путь заклинателей пролегал через рощу. Ветви деревьев над тропой переплетались, словно прутья темницы. Солнечные лучи пробивались сквозь листья, падали светлыми мазками на землю. Один из них упал на фамильный золотой гуань впереди идущего Гу Миня, и отблеск на миг ослепил Мо Яна. Он задумался о том, как же они очутились так далеко от Трехглавой горы, в совершенно чужих владениях.

Он, Мо Юэчэнь, и сам преуспел во многом, в чем только может преуспеть презренный пес с несчастливой судьбой. Императорская охота под началом дворца Желтых Цветов, на которую три года назад отправили юных заклинателей представлять школы Трехглавой горы, прошла спокойно и, можно сказать, особенными событиями не отличилась.

Юный заклинатель впервые так близко видел глав великих кланов, столько роскоши, богатств, изысканных кушаний. В столице он несколько раз терялся и терял лицо, возвращаясь по темноте к себе. Приехавшим заклинателям отвели комнаты в роскошном постоялом дворе, окружили заботой и вниманием. Конечно, в Запретном городе они не ночевали, но жили в ближайшем квартале. А какие в столице библиотеки, какие книжные лавки! Тогда Мо Ян чуть вновь не опустился до воровства.

Что касается самих соревнований… они не представляли из себя ничего особенного. Кроме охоты на специально отловленных по всей Поднебесной тварей и духов, были также соревнования в боевых умениях и шести искусствах[8]. Представление ради представления – очередной повод для политических интриг за ширмой, не больше. Мо Ян откровенно скучал и мучился среди такого большого количества людей и взглядов, направленных на него. Лишь близость доброжелательного Фан Пина помогала: он был не одинок. Даже девица Юй часто сопровождала их, отчего у нее и Мо Яна сложились если не дружеские, то хотя бы приятельские отношения. Она даже торжественно разрешила звать себя Жоули[9].

Какое-то время они были дружны, словно троица зимней стужи, – и улыбки согревали их в крепнущий мороз. Юй Хуа носила в столице очаровательную мамяньцзюнь[10] и отдыхала от изнурительных тренировок, Фан Пин всегда знал свежие слухи, а Мо Ян… а Мо Ян лишь благодаря им двоим не умер от голода, ведь все сбереженные деньги он благополучно потратил на книги. В первый же день.

О подробностях пребывания на императорской охоте он не писал в письмах ни матери, ни Гу Миню. Те увидели результат уже по возвращении юных заклинателей, когда Мо Ян собрал вещи, забрал Хэйшана из родительского дома и отправился жить в ближайший лес. Он лишь сказал матери, что общения с людьми на ближайшие годы ему хватило и он предпочтет заснеженную рощу теплому кану, на котором его будут донимать расспросами.

В лесу Мо Ян скрывался целую неделю, пока общими усилиями его не выкурили оттуда, как лису из норы!

Что же еще произошло? Три года пролетели так быстро в ежедневных заботах, но и событий было достаточно. Мо Ян перерос учителя Бай на целую голову, получил парочку новых шрамов, духовное оружие и даже приличное имя! В прошлой жизни, еще при буддийском монастыре, церемонию совершеннолетия обездоленного щенка вызвался провести старший настоятель, он же и выбрал тогда имя. Несмотря на отречение от всех мирских страстей, он не отвернулся от просьбы Мо Яна. Мо Юэчэнь – красивое имя для некрасивого, непричесанного и несчастливого.

Как он тогда сказал? «В твоей жизни было много несчастий, непозволительно много для юной души, но красоты дух не теряет со временем, так пусть не потеряют красоты и твои глаза».

Мало кто считал проклятые глаза, видящие суть всех существ и вещей, красивыми. В новой жизни Мо Ян хотел во что бы то ни стало сохранить это имя ради старшего настоятеля. Пришлось пуститься на уловки и обман и привлечь для этого недовольного Гу Миня и еще более недовольного Бай Шанцюэ. Учитель Бай вызвался провести церемонию совершеннолетия для своего ученика, потерявшего на войне отца, но сколько же раз ему пришлось биться лбом и коленями, сколько раз писать письма и изводить бумагу, чтобы ненавязчиво – ненавязчиво! – убедить наставника выбрать именно имя Юэчэнь!

С духовным оружием, полагающимся каждому заклинателю, тоже не обошлось без проблем. Мо Ян непременно хотел себе чангунь, а кузнец Мулань, привыкший к классическим цзяням, пожелал уйти в отставку после такого заказа. Сам Бай Шанцюэ чуть было не сбросил несносного ученика с горы. Чтобы задобрить наставника и кузнеца, Мо Юэчэню пришлось чуть ли не снять с себя кожу.

Ван Ю вышел замечательным, таким, как он и хотел. Его чудесный, полезный и очень неприхотливый в использовании Ван Ю всегда помогал в дальних странствиях. Посох придавал мужчине облик если не отрекшегося от суетного бытия монаха, то хотя бы одного из секты нищих попрошаек. А перед такими, как известно, простой человек робел гораздо меньше, чем перед утонченным и хорошо одетым заклинателем. Как Бай Шанцюэ позволил такое безобразие? Очень просто: как бы ни ленился Мо Ян, он добился успехов в двух из трех направлений учебы, показывал стабильный рост духовных сил, а также водил близкую дружбу с Гу Минем.

Весьма близкую. Нас уже прозвали Юй Боя и Чжуном Цзыци[11], разве это не глупо?

Семейство Гу не обрадовалось решению сына разорвать помолвку с девой Юй, но каким-то хитрым способом Гу Миню удалось их успокоить и пообещать, что он обязательно вступит в союз с человеком, подходящим ему по душе. Союз заклинателей мог длиться дольше жизни простого человека, и нужда в продолжении рода была не такой острой, как у сына чиновника или принца. Поэтому Гу Цзэсиню позволили решать самому и слушать свое сердце – удивительная доброта!

Закончив основные этапы обучения в школе Мэйшань, Мо Ян и Гу Минь остались при ней в качестве молодых заклинателей, выполняя различные поручения и помогая старшему учителю с воспитанием учеников. В скором времени Мо Яну предстояло решить, остаться ли на Трехглавой горе окончательно и стать подобным брюзжащему учителю Бай, скрывающему свое молодое красивое лицо за усами и бородкой, или же отправиться странствовать в поисках иного предназначения. Отправляться в столицу сдавать государственный экзамен, как готовились к тому Вэнь Мин, и, в меньшей степени, Пэй Юань, он и не думал. Одного лишь взгляда на несчастного Вэня, буквально живущего в библиотеке за подготовкой, было достаточно, чтобы отвернуться от чиновничьей шапочки навсегда[12].

Пока матушка присматривала за Хэйшаном, а в одинокую, полную странствий и неизвестности жизнь Мо Яна не выгоняли, он предпочитал оставаться и бездельничать в школе в перерывах между поручениями.

Его силы, пускай и неторопливо, но пробудились. Как и в прошлой жизни, Мо Юэчэнь видел потоки ци у заклинателей и иньских тварей. От постоянного созерцания ярко-белых янских потоков у него неизменно под вечер болела голова. Боль всегда тревожила Мо Яна до самой тошноты. В прошлой жизни все тоже начиналось с нее, а затем он начал слышать голоса, видеть то, чего в действительности не было, и в конце концов барабанный гул свел его с ума, как и было предначертано.

Тебе осталось совсем немного мирной жизни, презренный пес.

Что же касается загадочного Астролога, тот покинул школы Трехглавой после соревнований и связывался с Гу Минем посредством писем. Последний то и дело пропадал на поручениях, но возвращался без серьезных ран и повреждений. Мо Юэчэнь волновался, как бы Люсин-цзунши, этот шарлатан закутанный, не наставлял маленького шиди против него на их тайных встречах. Потому старался следовать за младшим на всех его поручениях, а тот и рад был компании кого-то, кроме верной Фэн.

Они оказались так далеко от Трехглавой горы, во владениях западного клана Ши, как раз по очередному поручению проклятого Астролога. На личной встрече у подножья столицы он попросил Гу Цзэсиня предотвратить страшную трагедию в землях близ Юйлунхэ[13]. Согласно рассказу шиди, иньская сущность повадилась таскать в воду девиц и младенцев. Жители вместо того, чтобы обратиться к клану Ши с прошением, предпочли молить о защите духа реки: готовили подношения и пожертвования. Быть может, дух и не требовал столь высокую цену за свою помощь, но и разобраться с иньской тварью, судя по всему, не смог. Сообщив Бай Шанцюэ, Гу Минь собрался в путь. Он мог вмешаться и даже получить для них разрешение на охоту, лишь назвав свое имя и показав причастность знаменитого Люсина-цзунши.

Мо Ян туда не рвался, но учитель Бай в последнее время не давал ему спокойно ловить рыбу[14], потому он напросился с Гу Цзэсинем, лишь бы не слушать очередные наставления.

Пока Мо Ян пребывал в размышлениях, шиди сбавил ход и пошел с ним вровень. Мальчишка-пастушок был легким грузом. Его едва ощутимое дыхание в загривок Мо Юэчэню грело надеждой на то, что бедняга останется в живых.

– Дух был один? – вдруг спросил Гу Цзэсинь.

– Да, один. Как же глупо он, право слово, попался.

– А что с белой змеей?

Мо Ян остановился.

– Какой еще змеей? Я не видел ни одной иньской твари, кроме духа в мальчишке.

– По пути к тебе я видел в траве змею, которая показалась мне странной, – пробормотал Гу Минь. – Впрочем, не бери в голову. С долгой дороги многое кажется.

Решив подумать об этом позже, некоторое время Мо Ян и Гу Минь шли молча, пока не вышли к небольшому поселению, где и жил, видимо, пастушок. Пока младший заклинатель, сдерживая смех, пытался согнать стадо в одно место, Мо Юэчэнь постучался в двери ближних домов и передал юного пастушка местным жителям. О случившемся они доложили, не вдаваясь в подробности встречи с духом, – и выполнили его последнее желание.

Вышедший приветствовать заклинателей староста ахал, охал, но сквозь причитания смог указать направление к Лицзян. Посчитав, что они уже достаточно сделали, и без того переступив принцип Дао[15], заклинатели коротко попрощались и продолжили путь по горным тропам.

– Цзэсинь, что ты помнишь? – поинтересовался Мо Ян.

Гу Минь задумался, заведя руки за спину.

– Не было чего-то необычного. Приближаясь к реке, я уловил следы иньской ци, после чего нашел хорошее укрытие и притаился с ночи. Наутро пристрелил источник ци. Это был чуаньгуй[16]. Затем я забрал у него часть в качестве доказательства и в… Ай!

Этого будущего небожителя, всем милого и благородного Гу Миня, ущипнули за щеку, как зарвавшегося мальчишку! И не просто ущипнули, а еще и потискали место надругательства, чтобы не вздумал больше так горделиво петушиться!

– Ты все такой же самодовольный, как и несколько лет назад! Ничему не учится маленький шиди! – возмутился Мо Ян. – В чем тогда смысл моего присутствия, если ты, как обычно, просто убьешь демона из своего бесподобного лука и пойдешь домой? И разве эти рыбы не ведут скрытный образ жизни и редко нападают на простых людей? Не помню, чтобы где-то говорилось, что они питаются человечиной.

Гу Минь смущенно потер бедную щеку, совершенно не обидевшись. Понравилось ему, что ли?

– Верно. Теперь, когда ты тут, все может измениться. Давай дойдем до места и разузнаем обо всем подробней, – сказал он. – Признаю, что эта особенность меня и правда смутила. Но демон был очень близко к поселению, и, должен сказать, если бы ты его увидел, Юэчэнь, то атаковал бы такое чудовище без промедления.

– В этот раз попробуем узнать больше у местных жителей.

– Ты прекрасно справляешься с этим, в отличие от меня.

Было приятно услышать похвалу, хотя бы в сторону своего неуемного языка. Пусть Мо Ян уже не был юнцом, кончики его ушей заметно порозовели.

– Верно, этот бездарный пес умеет хорошо говорить, в остальном проку от него нет.

Пусть он шутил, но страх снова коснулся его затылка липкими пальцами. Каждое задание могло стать последней каплей беззаботной жизни, каждый смех Гу Цзэсиня в ответ на глупую шутку мог быть последней песчинкой тепла, которое Мо Ян получит перед неминуемым безумием и изгнанием.

Гу Миню о своих опасениях, да и о сопутствующей способностям головной боли он не говорил. В глазах шиди Мо Юэчэнь хотел остаться таким же бесстрашным и смешливым, каким был три года назад. Их близость радовала и пугала одновременно.

Что можно было сказать наверняка – после перерождения, долгих споров и отрицаний Мо Ян и Гу Минь плыли в одной лодке сквозь непогоду, а берега еще не было видно.

Спустя половину ши[17], пройдя под раскидистыми кронами деревьев в рощах и перетерпев палящее солнце в полях на склонах, заклинатели устремились вниз по тропе, к берегу реки Юйлунхэ. Чем ниже они спускались, тем прохладней становился воздух. Влажный и отдающий запахом рыбы и водорослей, он пробудил в Мо Яне чувство голода. Он решил, что непременно нужно попробовать что-то из местных кушаний. Пусть заклинатель крепко держался на третьей ступени самосовершенствования – превосходный результат за меньше десятка лет, – он все еще нуждался в добротном отдыхе и обеде.

Поселение Лицзян лежало у берега, как прижавшийся к материнскому боку теленок. Оно питалось за счет рыбной ловли и редких торговых судов, проходивших по узкому потоку речки Юйлунхэ. Однако это место нельзя было назвать бедным или находящимся в упадке – скорее это был тихий уголок со своими собственными заботами и трагедиями.

Запрокинув голову, Мо Ян увидел, как небо соединяется с кончиками Цаншаньских гор, кутает их в пухлые облака, словно заботливая мать. Чуть было не споткнувшись о лежащий на дороге камень, он стал рассматривать городок, к которому они приближались. Берега реки Юйлунхэ, обнимающие его с одного края, еще не успели позеленеть от жары и имели очаровательный оттенок цин[18]. За воротами выстроились в ряды двухэтажные дома с черепичными крышами-скатами, окна и двери украшали цветы и бумажные поделки. Сновали дети, громко переговаривались женщины – ничто не указывало на беду, которая постигла небольшое поселение.

Не сговариваясь, Гу Минь и Мо Ян отправились к ближайшему постоялому двору, чтобы поесть и отдохнуть с дороги. Там можно будет в покое присмотреться к странностям, творящимся в городке, и начать преследование таинственного демона.

Глава 2. Секреты ловкости от соленой рыбы

Владелец постоялого двора чрезвычайно обрадовался гостям и пригласил их в свободные комнаты на верхнем этаже. Заклинатели устали с дороги – пусть большую часть времени они летели на мечах, часть пути им пришлось блуждать средь горных лесов и поселений. Иногда они встречали небольшие кумирни и храмы местным духам-покровителям, а иногда их самих – роскошных потусторонних зверей, пробуждающихся от дремы под снежным одеялом.

На следующий день Гу Минь и Мо Ян пропустили завтрак за медитацией. Требовалось время, чтобы привести потоки ци в порядок, расчесать беспорядочные мысли и соорудить аккуратную прическу. Хозяин места, где они остановились, был разговорчив, но на деле от него было мало толку – он бессмысленно рисовал лепешки[19] и пересказывал малозначимые слухи.

– Я и правда слышал, что некая семья потеряла сына, а кто-то – дочь, но никак не связывал эти события, даочжаны. Небо дает, но оно же и забирает, – удивленно высказался мужчина.

Пришлось искать другой источник информации. В обед заклинатели нашли место в одной из лапшичных. Расположение городка близ реки сотню лет назад трудно было назвать удачным из-за окружающих гор. Но со временем проложили водные торговые пути, и деревушка превратилась в крохотный портовый городок, служивший промежуточной остановкой для судов чаеторговцев, направляющихся к крупным городам.

Солнце сияло рыжим желтком, полускрытое за горами, каменные массивы и хребты со всех сторон окружали реку. Еще не наступила летняя жара, но воздух, теплый и влажный, капельками пота застыл на усах подбежавшего к ним слуги.

Гу Минь заказал лапшу, уточнив размер порции на двоих. Вид у него был тихий и задумчивый.

– Ты взял мясо в, считай, рыбацкой деревушке? – с иронией уточнил у него Мо Юэчэнь. – Почему тогда не попросил блюдо как следует остудить, раз так не хочешь изменять своим порядкам?

– Это местная кухня, одно из лучших их блюд. Ты меня благодарить будешь, а рыбу еще поедим.

Мо Ян был слишком голоден, чтобы спорить и протестовать. Городок был совсем небольшим: в нем нашлось всего несколько чайных домов и мест, где можно поесть и весело провести время. Рассказчики кочевали с места на место, в отличие от завсегдатаев всего одного чайного дома братьев Цзя.

Пока они ждали и разговор не шел, Мо Ян весь обратился в слух. Высокий и немного надрывный, словно бедняга уже успел его сорвать, голос рассказчика доносился даже до веранды, на которой они устроились.

Жаль, что история из уст этого бедолаги совсем не цепляла внимание даоса. До рассказов Толстого и Тощего Цзя ему было очень далеко!

Мо Юэчэнь протер глаза, убрал челку за уши и принялся наблюдать. Облюбованное заклинателями местечко на веранде предоставляло отличный обзор на оживленную торговую улицу. Женщины выносили шитье и сплетенные рыбацкие сети, продавали рыбу. Мужчины разгружали лодки, носили мешки со специями и чаем. Детишки, шлепая босыми ногами по весенней грязи, сновали туда-сюда и что-то бодро кричали. Судя по их восклицаниям, они собирались смастерить большого воздушного змея. Прелестная картина смертного быта, без изъянов или торчащей откуда-нибудь ниточки демонических проказ.

Принес лапшу улыбчивый усач-слуга. Вдобавок к ней – огромную миску кипящего бульона и отдельно в маленьких плошках курицу с костями, тофу и ростки. Гу Минь не без удовольствия опустил в бульон содержимое маленьких тарелок.

– Ну что, похоже на мост? – спросил он. – Называется лапша юньнаньского моста[20].

– Похоже на лишние движения. – Мо Ян в нетерпении уставился в миску. – На рынке никого подозрительного нет. Кроме девочки.

Гу Минь удивленно поднял брови и стал вглядываться в толпу. В это время его спутник набрал лапши и начал ее жадно поглощать, жмурясь от наслаждения.

– Какой девочки? Где? – Гу Минь подобрал палочки и тоже принялся за еду.

– Та, около крайнего рыбного прилавка. Не торопись ты, она никак не может пробиться через толпу. Успеем поесть.

Мо Ян выпил немного насыщенного бульона. Он был жирным и даже немного масляным, еще горячим и приятно заполнил зудящую с утра пустоту.

Девочка – вернее сказать, низенькая девица – и правда выглядела необычно: босая, на ногах и руках плетеные браслеты, часть волос растрепана, а остальные собраны в неаккуратный пучок на макушке. Либо бездомная, либо в ее доме дела так плохи, что даже обуть не могут. Она держала в руке небольшую корзинку для рыночного улова. Подол ее простенькой юбки был в грязи и кое-где промок, маленький колокольчик в одном из браслетов звенел при каждом движении. Мо Ян посчитал бы ее даже местной сумасшедшей – печально, что душа ее повредилась в столь юном возрасте.

Девица пыталась пробиться через мужчин, которые стояли тесно и неприступно, словно нефритовые стражи, защищающие императорский покой.

Гу Минь нашел ее и прислушался к своим ощущениям.

– Я совершенно не чувствую исходящей от нее угрозы. Ты уверен?

Мо Юэчэнь же наслаждался бульоном. Он чем-то напоминал матушкин отвар на костях, который она делала, когда сын был желторотым птенчиком. Вполне вероятно, что, опусти заклинатель чашу, наткнулся бы на осуждающий взгляд своего спутника. Потому он предпочел этого не делать.

– Ох, как хорошо-то. Особенные глаза не потребуются, чтобы разглядеть. В ней и правда нет иньской ци, но кое-что меня смущает. Ты не заметил, что у нее в прическе живая рыба?

* * *

Пока заклинатели доедали лапшу и решали, за чей счет они на этот раз отобедали, девушка успела локтями пробить путь к торговцу. Мо Ян только было вышел и приблизился к ней, как она засеменила прочь с полной корзиной рыбы наперевес.

Как быстро она уходит! Неужели заметила собственную ошибку? А народ не видит ничего у себя перед носом, что за дела?

Дернув своего напарника за рукав, Мо Ян поспешил за странной девицей. Пока они еще держали ее в поле зрения, можно было рассмотреть пучок поближе.

А было чем любоваться! Плохонький пучок волос держал наподобие крупной шпильки-цзан небольшой, но толстый карп. Он в безмолвном крике открывал и закрывал рот – выглядел карп, впрочем, очень симпатичным и наверняка вкусным. Его благородным длинным усам позавидовал бы не только Бай Шанцюэ, но и троица старейшин Трехглавой. Чешуйки, алые и бурые, игриво поблескивали на солнце, а хвост выглядел ухоженным. Видимо, девица в спешке своего перевоплощения в человека забыла вычесать несчастного из волос, и он остался тут, едва живой лишь за счет ее сил.

– Как неосмотрительно. Верно говорят: как мало мы замечаем, будто лягушки на дне колодца[21], – сказал Гу Минь тихо, подвинув плечом женщину в разноцветной юбке и с пышной прической, похожей на гнездо любительниц всего блестящего. Та возмущенно воскликнула, но, увидев благородные заклинательские одежды и строгий взгляд, поспешила заулыбаться и принять извинения с кокетливым жестом ручкой.

Выбравшись с небольшого рынка, Мо Юэчэнь и Гу Цзэсинь продолжили преследование. Девчушка, необычайно быстро развивая скорость, уже вывела заклинателей из поселения и теперь бежала к небольшой роще у берега. Раскидистые ивы склонялись пить к воде, а тропки терялись в траве, местами жухлой и еще не обновленной с осени.

Запутать хочет, – подумал Мо Ян. На губах у него заиграла усмешка, а кулаки зачесались в нетерпении: это будет первый раз, когда он встретит речного демона, получится ли оторвать плавник-другой?

Девчушка же, к его великому разочарованию, не торопилась принять свой истинный облик и петляла меж деревьев, стараясь запутать своих преследователей. Вот клочок ее одежд скрылся за близко стоящими деревцами, и Мо Ян поспешил за ней. Видимо, у воды она обратится и покажет свой истинный облик, с которым уже будет не так просто справиться.

Сердце быстро билось в горле от погони, а в висках пульсировала слабая боль. Да где же она?

– Цзэсинь, где…

Где он? Мо Юэчэнь не слышал сражения или хотя бы вскрика. Значит, ушел вперед? Или получил по своему великоумному лбу одной из рыбин и лежит где-то там, в кустах…

– И нет у вас стыда, маленьким докучать?

Голос прозвучал совсем рядом. Холодная волна страха осела в животе, заставив заклинателя замереть на месте.

Мо Ян повернул голову, встречаясь с хищными серебристыми глазами. Тварь стояла перед ним: не меньше семи чи[22] в высоту, с длинным костяным хвостом, что выступал из-под подола темных одежд. От страха заклинатель не мог даже пошевелиться – это чуаньгуй, за которым они охотились?! Какого гуя он такой огромный? Не в меру огромный для тихих невзрачных поселений! Не успел Мо Ян как следует разглядеть ее, иньская тварь схватила его за горло и подняла над землей легко, будто он весил не больше листа. Когти чудовища разрезали кожу тонкими лепестками, из горла заклинателя вырвался полузадушенный хрип.

Он попытался собрать ци в руках и ударить демона со всей мощью, что у него была. Но тот оказался быстрее: предугадав намерение, он с силой ударил Мо Яна об землю. Воздух вылетел из груди, сама природа оказалась на стороне проклятой твари: холодная и вмиг омертвевшая почва вытягивала из заклинателя ци. От удара, который прилетел сверху, Мо Юэчэнь потерял сознание.

Плавник-другой, а как же… проклятье!

Его разбудила забившаяся в нос трава и боль от содранной кожи. Судя по скованным рукам и ногам, его связали и тащили по тому же лесу, где он и потерял сознание. Волокли не очень бережно – щека Мо Яна уже собрала по пути все острые камни и ветви. Кровоточащие раны на шее отзывались ноющей болью. Вместо того, чтобы вырываться и пытаться сражаться, Мо Ян не шевелился и незаметно, как мог, накапливал ци. Не раз в прошлой жизни его заставали врасплох, но впервые это сделал демон и не убил его на месте.

Какие-то иные намерения? Затащит к себе в грот и сделает такой же костлявой рыбкой, как он сам? Странно, конечно, но долго думать об этом сейчас Мо Ян не собирался. Необходимо понять, куда пропал Гу Минь.

Мо Ян приоткрыл один глаз и стал осматриваться.

Речной демон возвышался бы даже над великанами из западных племен[23]. Руки у него были тощими и жилистыми, на пальцах с острыми когтями выдавались крупные суставы. На тонкой шее с влажными полупрозрачными жабрами сидела крупная голова. Длинные черные волосы были небрежно собраны позади и лишь в самом низу закреплены заколкой-позвонком. Сама голова была человеческой, но мощная челюсть чудовища, казалось, могла крошить кости без особых усилий. А лицо, лицо этого демона было поистине ужасающим! Некогда тонкие человеческие черты были искажены донельзя: почерневшие губы и впавшие щеки мертвеца, измученного при жизни. Глубоко запавшие глаза с легко узнаваемыми для речного демона двойными веками. Склеры его глаз были черными, а зрачки сияли тонкими белыми отметинами. Даже опытный заклинатель испугался бы, подойди такая страшная рыба к нему незаметно.

Мо Юэчэнь впервые видел эту разновидность демонов так близко. Считалось, что они очень сильные и быстрые, но их тела беззащитны перед янской ци и духовным оружием. Если заклинатель в силах пережить и пробиться сквозь яростную атаку речного гуя, считай, у него есть все шансы на победу.

Он решил вести себя тихо и посмотреть, что будет дальше. Закрыв глаза, Мо Ян взмолился всем богам, которых только знал, о том, чтобы его глупый шиди был в порядке.

Спустя время путь Мо Юэчэня, превратившегося из заклинателя в мешок с бататом, закончился. Его подвесили за ноги вниз головой, как пойманного кролика, что было больно и неприятно, – он еле сдержался, чтобы не поморщиться. Закрепили веревки. Какой на редкость основательный подход у демона. Поблизости послышался шорох, и Мо Ян крепче зажмурил глаза.

Может ли это быть еще один демон? Их двое?!

Он никогда не видел, чтобы шиди ранили или, того хуже, пленили. Верно, Небесный чертог бы рухнул Мо Юэчэню на голову раньше, чем это случилось. Заклинатель не мог разобрать на слух и открыть глаза, потому оставалось довольствоваться чутьем, – принюхавшись, он с ужасом ощутил, как защекотало в носу от знакомой смеси специй к чаю, теплой кожи, мыла и соколиного пушка.

Мо Ян соприкоснулся затылком и локтями с потерявшим сознание Гу Минем и от изумления не выдержал и открыл глаза. Это был он, будущий небожитель, подвешенный, как дичь, на веревке! На сердце похолодело, и Мо Ян поспешил зажмуриться, пока на него не обратили внимание.

– Не стоило его сюда приносить, – прозвучал тихий хриплый голос.

– Но ведь эти двое пришли вместе! Что будем делать? – отвечал девичий голосок. Местное наречие едва заметно резало слух.

– Разговор с такими короткий.

Собеседница ахнула.

– Хочешь убить! Но как убивают человеческих… этих, как их?..

– Неважно, они посторонние.

Голос, судя по всему, все-таки принадлежащий речному демону, – надо же, Мо Ян думал, что они и разговорчивы как рыбы, – затих на время. А затем ответил:

– Раньше умрут, раньше переродятся. Сбросим их с обрыва – такую смерть предпочитают подобные им, судя по слухам.

Мо Ян прикусил щеку, чтобы не улыбнуться. Он рискнул и приоткрыл один глаз. Перед ним предстала прелестная картина, если можно так сказать о рыбе-демоне и девице-попрошайке, которая оказалась не так проста. Тоже речная демоница? Они никогда не охотятся парами, вот странности. Тем более на таких честных людей, как они с шиди, которые преследовали их по роще столь необдуманно!

Получается, Гу Миня поймала эта малышка?

– Но если они пришли сюда из-за новостей о пропавших, то… придут и другие, если мы их убьем, – задумалась девица. Карп в ее прическе зашевелился, пытаясь привлечь внимание хозяйки. Почувствовав движение на затылке, она легонько похлопала рыбу мокрыми рукавами. – А-Сюй, не нервничай.

Девица привстала на носочки и заглянула демону в лицо. До этого тот смотрел в землю или на края ее скромных одежд, но теперь ему пришлось взглянуть в глаза собеседнице.

– Просто отпустить их нельзя, – сказал он.

– Нельзя. Мы с ними… поговорим, – с сомнением произнесла девушка. – Правда ты так сильно ударил лохматого, что он теперь будет на тебя злой!

Никакой вины на лице демона не отразилось. В это время Мо Ян пытался почесать нос о плечо, но все-таки не выдержал и чихнул так, что из носа хлынула кровь.

Это не могло не привлечь внимания. Девица икнула, булькнула и немедленно оказалась прямо под Мо Яном, грозно смотря на него. Что-то было с ней не так – там, где ступала ее маленькая босая ступня, согревалась земля и любые следы иньской ци пропадали. Разглядев его изрезанную шею, поцарапанные щеки и общий вид, девица ахнула:

– Как же все-таки ты сильно его избил!

Демон фыркнул, не приближаясь к пленникам.

– Они сами виноваты, раз преследовали тебя.

– Уважаемые демоны, не могли бы вы нас сначала отпустить? Тогда получится хороший разговор, – заговорил Мо Юэчэнь, чуть хлюпая носом.

– А что скажет твой напарник со страшным лицом? – нахмурилась она.

– Страшное? Ну ты скажешь, у моего шиди самое… – Мо Ян повернул голову на Гу Миня, обнаружил, что тот уже очнулся и выглядит довольно мрачно, и закончил: – …самый благочестивый нрав.

Гу Цзэсинь выглядел в разы лучше своего шисюна, но его гордости был нанесен непоправимый ущерб. От мощного удара этой малютки его прическа была в полном беспорядке, а от долгого висения вниз головой лицо все покраснело, как спелый жужуб.

– Ты оглушила меня рыбой.

Девица кивнула. Она была весьма горда собой.

– Немыслимо, – пробормотал Гу Минь. Затем он посмотрел на Мо Яна, смерил его обеспокоенным взглядом и спросил: – Знаешь, кто она?

Того вопрос смутил. Если поодаль стоял демон, и воздух вокруг него пропитался, как на болоте, гнилостной влажностью и отдавался слабостью в костях от демонической ци, то и она должна быть из их породы. Нет? Мо Ян присмотрелся: то тут, то там были следы иньской ци, но ничего странного в девице он разглядеть не мог.

Неужели это просто одержимая смертная? Но тогда ее сердцевина была бы, как сгнивший плод, изъедена иньской ци. Девица не спешила подсказывать заклинателям, а просто выжидала, бережно поправляя заколку-карпа.

– Попробуй присмотреться со стороны, – прошептал Гу Минь. Мо Ян ощутил тепло с его стороны: слабый ток янской ци, которую он концентрировал для внезапного удара. Глупый ход.

Он последовал совету шиди и присмотрелся. С виду – чумазая и босоногая попрошайка с маленькими странностями, присущими любой живой душе. Демоны редко выбирают себе подобную оболочку, предпочитая скрываться за рангами чиновников и ученых. Не заметив ничего, Мо Юэчэнь чуть отвел взгляд – боль мешала, но он стерпел – и посмотрел со стороны, с самого края зрения, где обычно прячется все чуждое мирскому.

И увидел. Мо Ян разглядел, как под кожей у девицы плавают маленькие рыбки, а в волосах растут водоросли, и сами волосы не волосы – тихие волны речного берега, порождаемые глубинным потоком. В глазах, на дне речном, блестела белая галька и ненароком уроненные проплывающими богачами сокровища. Ее «смертная» оболочка была еще тоньше демонической, и потому Мо Юэчэнь не увидел в ней никакой ци, иньской или янской.

– Этот смертный приветствует речную богиню, – ахнул он.

– Пожалуйста, не зовите меня так! Я никакая не богиня, а просто маленький дух реки Юйлунхэ! – запротестовала девица, в тревоге подбирая запыленные юбки. Она коротко посмотрела на демона: – Освободи их, пожалуйста.

Тот лениво поднял руку и жестом перерезал путы, закрепленные на стволе дерева. Заклинатели с глухим звуком упали на землю, не успев даже сгруппироваться. Гу Минь быстро выпутался из веревок и коснулся Мо Яна, проверяя его и разделяя с ним поток горячей ци, чтобы помочь быстрее восстановиться.

Мо Юэчэнь закряхтел так, словно ему переломили хребет. Раны на шее ныли и зудели, но унизительней всего было то, что перед глазами у него плыло и он не мог понять, где маленькое речное божество, а где большой и страшный демон. Он судорожно моргал.

Дух Юйлунхэ с улыбкой заговорил, не сбрасывая своего ложного обличия:

– Меня вы можете звать Люцзинь, а того скромника зовут Иньчуань. Он пробудился от дневного сна, чтобы защитить меня, на самом деле он совсем не страшный!

Мо Ян с сомнением оглядел руки демона, которые могли бы с легкостью смять его череп, как спелую хурму. Иньчуань посмотрел на заклинателя в ответ, и его длинные перепончатые уши приподнялись. Руки он немедленно спрятал в рукава.

Гу Минь обеспокоенно перевел взгляд на своего шисюна и, выдохнув, решил поддержать разговор:

– Мы даосы с Трехглавой горы, и…

– То есть вы будете петь? – перебила его Люцзинь.

– Я неплохо играю на эрху, если ты об этом, – с радостью включился в разговор Мо Ян. На него посмотрели весьма хмуро и очень-очень страшно.

– Нет, мы не монахи, а заклинатели, – сказал Гу Минь.

– Понятно, – хлопнула в ладоши девица, – все же сяни-волшебники[24]!

Судя по виду, она обрадовалась. Неопрятные локоны завились волнами, украшения-ракушки появились то там, то тут.

Как скажешь, прелесть. Будем для тебя сянями, словно не прошли сотни лет, как даосы спустились с гор и влились в жизнь смертных.

– Мы прибыли сюда с севера, – продолжил Гу Цзэсинь, думая, как объяснить поручение Люсина-цзунши, – по поручению найти демона, бесчинствующего тут.

Он посмотрел на речного демона. Люцзинь ахнула и, подбежав к нему, загородила тело чудовищных размеров своим крохотным.

– Это не он! Иньчуань никак не может быть причастным. Если бы он вредил жителям рядом со мной, разве я бы не вступилась за них, подумайте?

Мо Ян слабо посмеялся.

– Демоническую природу не изменить, госпожа. Даже если это так, то вы должны знать, кто причастен к исчезновению детей и женщин.

Чуаньгуй переводил взгляд то на заклинателей, то на маленького духа. Как ни посмотри, первые были в невыигрышном положении. Гу Минь не успеет призвать лук и поразить демона за такое короткое время, и Мо Ян сомневался, что речка Люцзинь будет просто стоять в стороне. Надо же, ее щедрость так велика, что она приютила в своих водах даже мертвую рыбу?

– Мы пока не знаем. Похищения начались недавно, – вдруг подала голос эта рыба, – и она довольно хитрая и опытная, я не могу выследить ее укрытие.

– Она? – удивился Гу Минь.

Речной демон кивнул.

– Она скрывается среди живых, не на моей территории. Потому и сложно. И пугает Люцзинь.

– Раз вы прибыли изгнать злодеев, почему бы нам не работать вместе? – пылко предложила девица-дух. – Вы ведь будете действовать по справедливости и накажете виновных?

Она сложила руки на груди в столь трогательном жесте, что заклинатели посочувствовали ей. Мо Ян посмотрел на Гу Миня, гадая, как ответить, и увидел, что тот опустил голову. Вновь о чем-то своем героическом задумался? Пришлось решать за двоих.

– Может быть, нам выгодно сотрудничать, – сказал он. – Как предлагаете поступить? Мы лишь недавно прибыли в поселение и мало что смогли узнать.

Услышав согласие, речка Люцзинь радостно хлопнула в ладоши, а карп с испугу забился в ее прическе. Она повернула счастливое личико к спутнику-демону, и тот, казалось, несколько успокоился и смягчился.

– Днем нам сложно выходить, это время людей. Вы можете расспросить жителей и узнать больше про тех, кто понес потерю. – Говоря это на своем смешном наречии, девица-дух терла ладони друг о друга. – А мы ночью будем искать ее следы. Надо быстро поймать злодейку, а иначе!..

Она сделала страшные глаза. В них, на дне крохотной горной речки, не было обломков судов и костей утопленников, как у старших ее сестер, но глуп тот, кто недооценивает силы природных духов. Они существовали до восхождения первого Яшмового Владыки, до первых демонов и первых людей. И будут омывать останки трех миров, ведь они – само бытие.

– Иначе произойдет страшное, – упавшим голосом закончила свою речь Люцзинь.

Глава 3. Барабанный зов

О чем это она? Неважно. Подыграю ей. Что такого может состояться у духов?

– До праздника Драконьих Лодок[25] еще достаточно времени, – попробовал успокоить духа Мо Ян. – Мы наверняка успеем разобраться со злодейкой.

Гу Минь, помедлив, согласился с ним. Заклинатели, речной дух и демон договорились встретиться в этой же роще через два дня, чтобы обменяться информацией и в случае успеха отправиться на охоту за общим врагом.

Болела голова. Мо Ян не мог перестать думать, что просто очень сильно ударился головой и ему все произошедшее видится во сне. Полянка у речного берега, поросшая жухлой травой, сменялась камышами и галькой и уходила под воду. Чуаньгуй, уродливое изваяние злобы и ненасытности, совсем не подходил мирной картине. Девица-дух смотрелась с ним тоже неуместно.

– Я очень рада, что никого не придется сбрасывать с обрыва, – улыбнулась Люцзинь.

Даосы поклонились ей на прощание. Дух реки подошла к демону и протянула к нему руки. Иньчуань непонимающе посмотрел на нее своими большими глазами и шагнул под тень деревьев. С разочарованным вздохом Люцзинь покачала головой и еще раз простилась с Гу Минем и Мо Яном.

Заклинатели провели еще какое-то время, наблюдая, как скрываются, растворяясь среди темнеющей вдали листвы, дух и демон. Только когда Иньчуань повернулся спиной, Мо Юэчэнь разглядел у него длинный, выглядывающий из-под темных одежд хвост. Согласно легендам, силу речного демона можно определить как раз по нему – какой же мощью обладает этот скромник?

Мо Ян потрогал шею и лицо и зашипел от боли. Сейчас им стоило бы вернуться на постоялый двор и хорошо подумать не только над возможным сотрудничеством, но и над заданием в целом. Гу Минь без лишних слов развернулся и пошел прочь из рощи. Мо Ян едва поспевал за быстрым шагом своего напарника.

– Никогда бы не подумал, что буду работать вместе с духом и демоном, – удивленно пробормотал он. – Что думаешь? только согнутый влево старик

– Что-то не так. Речной демон совершенно точно виноват, и после его смерти люди перестали пропадать. Люсин-цзунши так говорил. Какой ему смысл лгать про жертв?

Гу Минь выглядел растерянным, хмурил брови и кусал губы. Мо Юэчэнь пробыл рядом с шиди достаточно долго и знал, как легко его уверенность можно поколебать. Стоило чему-то пойти не по тому сценарию, который помнил Гу Цзэсинь, он непременно начинал предаваться сомнениям. Пусть заклинатели давно подозревали Астролога в коварной игре, пока что он не делал ничего подозрительного. Поручения, на которые он отправлял Гу Миня, всегда помогали проживающим в той местности простым людям. Он щедро награждал его за подвиги и за прошедшие три года ни разу не высказал недовольства по поводу сорванной помолвки.

Мо Ян, несмотря на боль в шее, едва подавил улыбку. Наконец-то, неужели это шанс выманить тигра с горы на равнину[26]? Только вот напарник не разделял его радости.

Спустя несколько кэ заклинатели вышли к поселению у реки. Время в погоне и договорах со странными сущностями протекло быстро, как поток воды в оттаявшей весной реке. Солнце уже опустилось за горы, похожие на горбатые черные спины, и уставшие за суетливый день жители зажигали алые и желтые фонари на улочках. Те, у кого были припрятаны монеты, собирались у чайных домов или устраивались с вином прямо на ступеньках домов. Жизнь медленно опускала свинцовые веки, готовясь ко сну. Из приоткрытых дверей общественных заведений лился теплый свет и доносился запах готовящегося ужина.

– Стоит осмотреть твои раны, давай вернемся в комнаты, – сказал Гу Минь, заметив, как взгляд шисюна задерживается на дверях. – К тому же, не надо, чтобы люди смотрели.

– Люди всегда смотрят на меня, – хмыкнул Мо Ян. – Пара царапин не отвлечет их от проклятых глаз.

* * *

По возвращении на постоялый двор Мо Ян представился страшно раненым. Поднявшись на второй этаж, он намеренно перепутал комнаты и прошел в покои своего шиди. Затем разулся и упал на аккуратно разложенные вдоль кровати подушки, подложил их под живот и застонал, не в силах выдержать боль своего притворства:

– Шиди, мне смертельно нужна твоя помощь!

– Денег на посох не дам[27], – отозвался Гу Минь. Он внимательно осмотрел коридор и закрыл за собой двери. – Нечего гулять поздно вечером, надо восстановить силы.

– Жестокий небожитель без сердца…

Пути к отступлению были перекрыты. Мо Юэчэнь осмотрелся: убранством комнатка походила на его, только окна шиди не закрывал на ночь, бесстрашный. Рядом с широкой кроватью стояла скамья для переодевания, а около окна расположился небольшой рабочий стол. Комната была поделена ширмой надвое: меньшая часть с ванной, водой и принадлежностями для умывания, которые шиди и отправился добывать. В большей же части находилась широкая кровать со скамьей для переодевания, а около окна расположился небольшой рабочий стол. Кровать застлали простыней из плотного, но мягкого полотна, и на ней почти выцвела вышивка: тонкие нити складывались в узоры облаков. На столе стояла ваза с цветами – лепестки уже сморщились, края стали ломкими, но их бледный цвет еще сохранял намек на присутствующую на постоялом дворе поэзию странника.

Гу Минь принес свежей воды, смочил тряпицу и поднес ее к шее Мо Яна. Тот удивленно дернулся, потревожив этим тонкую корку засохшей крови на ране.

– Что это ты за мной ухаживаешь? Я не остался без рук!

– Раз пришел, то потерпишь, – усмехнулся Гу Минь. Он присел на кровать и успел прижать мокрую ткань к шее Мо Яна до того, как тот увернулся вновь. Хоть и разразившись ругательствами, заклинатель был вынужден принять заботу.

– Потерял тебя из виду, потому и попался. Так я мог бы противостоять демону точно, – нервно заговорил он, чувствуя смущение из-за того, что младшему пришлось ухаживать за старшим.

– Дело обошлось малой жертвой. Чуаньгуй мог с легкостью тебя убить, если бы захотел. Мне тоже досталось – голова до сих пор ужасно гудит.

Мо Юэчэнь фыркнул, пряча улыбку. Мокрая тряпка была холодной, а вот руки шиди, наоборот, очень теплыми. Он спросил:

– И как это ощущается, когда божество реки лишает тебя сознания ударом рыбой?

– Могу лишь сказать, что в заслуги это не запишут.

Даже спустя три года Гу Цзэсинь больше делал, чем говорил. Поначалу Мо Яну было сложно его понять, но со временем он привык к сдержанному и немногословному шиди, который всегда улыбался его глупым историям и шуткам. Стал ли его шиди счастливей оттого, что пошел наперекор указу и не женился? Не пожалел ли о том, что их связь вновь окрепла, вопреки пророчеству о неминуемой трагедии и разлуке?

Эти мысли, этих жужжащих шмелей неуверенности Мо Юэчэнь постоянно отгонял от себя.

Очистив рану, шиди отпустил его. Они еще некоторое время смотрели друг на друга, а затем Мо Ян устроился в позе для медитации и протянул Гу Миню руки ладонями кверху.

– Чтобы очиститься от иньской ци и восстановиться, надо помедитировать. Вдвоем будет быстрей.

– Еще стоит обсудить произошедшее днем, – добавил Гу Минь. – Подозреваю, что демон не так прост. Я прослежу за ним завтра, заодно поищу следы других существ.

Он тоже забрался на кровать, принял позу для медитации и, приложив руку к груди, прислушался к дыханию.

За окном было темно, и в комнате властвовал мягкий полумрак. Единственным источником света были свечи на столе. Проклятым глазам Мо Яна представлялся еще один: мягко пульсирующее золотое ядро сидящего напротив заклинателя. От Гу Цзэсиня всегда исходило едва ощутимое, но очень приятное тепло. В уголках его губ прятались тени, между густых бровей залегли еле заметные морщинки.

– Тебе лишь бы засесть в кустах с Юангуан и охотиться на гуев, шиди. – Мо Ян хотел убрать руки, устыдившись своего предложения, но не успел. На его холодные ладони опустились чужие, едва касаясь.

– Виноват, признаю.

Ци Гу Миня исходила из огненного элемента, а энергия его шисюна струилась из водного. Они противостояли друг другу, как было предсказано судьбой, но в то же время находили идеальный баланс вместе.

А как ощущается его, Мо Яна, энергия? В дни хорошего настроения он представлял ци в своих потоках прохладным горным ручьем, а в дурные вечера – вязкой слизью у берега, приставшей к камням. Но Гу Минь говорил, что благодаря их медитациям ему спокойней думать и легче дышать, и этого было достаточно.

– Может быть, ты займешься завтра опросом жителей? А я пока проверю ближайшие земли на следы демона, – предложил Гу Цзэсинь, опуская взгляд на их соединенные руки.

Совместная медитация всегда представлялась Мо Яну интимным, таинственным моментом совершенствования. Как если бы ему пришлось делиться кровью с кем-то, подставлять в ладонях саму суть себя.

– Хорошо. Было бы выгодней отправить меня высматривать следы, но ведь ты не умеешь разговаривать с местными. Что бы без меня делал! – хмыкнул он, а после закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях.

– Тратил бы попусту время, выманивая информацию из чужих сердец, – красноречиво высказался Гу Минь.

Горячая ци его ощущалась полуденными лучами, пробегала от кончиков пальцев до бледной груди. И еще долго оседала в золотом ядре разогретым пустынным песком.

* * *

Мо Ян имел дурную привычку тратить деньги, не задумываясь о завтрашнем дне. В прошлой жизни он никогда не держал в руках больше одного-двух лянов. Теперь же, став после перерождения заклинателем, с которым так или иначе считаются и поручают помогать с изгнанием зла, он стал получать больше денег.

Большую часть он отправлял матушке, а оставшиеся тратил на единственное, что приносило хоть какую-то радость в его проклятой жизни. Книги. Закупившись очерками творцов и поэтов, Мо Ян оставался почти без средств. В очередной раз! Как хорошо, что шиди, пусть и ворча безмерно, не оставлял шисюна в беде.

С утра Гу Минь отправился на поиски следов иньской ци, а Мо Яну ничего не оставалось, кроме как знакомиться с местными жителями. После медитации минувшим вечером он чувствовал себя бодрым и полным сил, а одиночество вовсе не тяготило.

Наоборот – рядом с Гу Цзэсинем всегда что-то происходило, словно вокруг героя, носящего маску ушуан лянь[28]. Из-за этого такой второстепенный дурачок-чоу легко и быстро уставал. И рядом с ним, о, на Мо Яна обращали как никогда много внимания, словно на безобразный мазок чернил поверх утонченной шань-шуй[29].

Вот почему, маленький шиди, ты был одинок, – подумал Мо Ян.

Он неспешно вышел из ворот постоялого двора. Поселение кипело жизнью – носили сети рыбаки, сновали мальчишки-посыльные со свежими новостями из уездного центра, девушки вышивали на бумаге, изредка выглядывая из окон. День ожидался жарким – в нос ударил прелый, влажный запах речных вод и приближающегося зноя. В такой надо не работать, не разыскивать демоницу-злодейку, а отдыхать на солнышке близ берега, а то и окунуться пару раз.

Заклинатели не знали, чьей дочерью была пропавшая и из какой семьи происходили умершие дети. Но раз траурных одежд не носили повсеместно, то речь шла не о знатной семье. Жаль – чем выше расположен, тем легче через нити слухов и сплетен узнать о твоих секретах! Будь так, Мо Ян бы отправился в лавки и почтовые отделения, чтобы узнать о происходящих странностях. В случае, если пропадали и умирали люди из простых семей, приходилось тратить время и ляны – искать тех, кто не против за чашку вина рассказать о том, о чем боятся шептаться на улицах.

Если дух явился нам охотно, то велика возможность того, что его почитают в отдельных кумирнях, – задумался Мо Юэчэнь и едва успел увернуться от широкого лба – бегущего со свертками-отправлениями мальчишки.

– Смотри, куда бежишь!

Тот остановился, словно перепуганный теленок, и уставился на глаза Мо Яна. У малыша, видимо, недавно выпал передний зуб, и выглядел он смешным демоненком.

– Дяденька, да вы слепой! – изумился мальчик.

Он быстро осознал свою ошибку, когда незнакомый господин присел перед ним и заглянул в лицо. Подернутые серой пленкой глаза мертвой рыбы на рыночном прилавке.

– Не подскажешь, мальчик, где тут можно узнать последние слухи? – спросил он.

Оторопев, бедняга что-то пролепетал и указал в сторону чайного дома в конце улицы. Поблагодарив сорванца, Мо Ян отправился прямиком туда. Местные жители уже заметили прибытие двух путников – если Гу Минь прямо-таки излучал праведный дух заклинателя, разве что выглядел несколько необычно для пришедшего с севера, то его шисюна могли легко спутать с босяком или прибившимся к даосу бродягой. Замечая приближение странного спутника заклинателя, девушки замолкали, торговцы изображали увлеченную занятость, а детишки и вовсе сворачивали в ближайший переулок, лишь бы с ним не столкнуться.

Прямо как в былые времена… Будь тут Хэйшан, они бы давно организовали облаву на меня.

Некоторые старики, у которых с годами погибло чувство страха, останавливались и смотрели на него, опираясь на тросточки. Мо Ян несколько раз повторил про себя мантру шанти[30], пока заходил в чайный дом.

С кувшином рисового вина было проще затеряться в углу зала небольшого домика, где днями и ночами подавали чай, вино и легкие закуски. Публика пребывала в унынии: на платформе играла на пипе клюющая носом певичка, а разносили закуски так медленно, что любое желание их есть уже пропадало. Мо Ян не удержался и пригубил немного вина, подыскивая идеального собеседника. Взгляд не задержался ни на уставших рыбаках, ни на тихо сидящих за столом четырех странниках.

По всем канонам пьес деревенский болтун должен носить одежду не по плечу, отличаться вытянутым, как у осла, лицом и по-детски восторженной улыбкой, когда ему кто-то предлагает выпить. Спустя некоторое время один такой нашелся. Интересно, сушат их тела и лица распитие вина или активная жестикуляция рук и нетерпеливых стоп? Мо Ян подложил несколько цяней служке, чтобы тот наполнил болтуну чашу, а потом еще. На третьей местные зеваки и бездельники разошлись кто куда, а сам заклинатель незамедлительно оказался рядом с предметом своих усердных ухаживаний.

Пряча от собеседника глаза, Мо Юэчэнь принялся с ним пить и есть арбуз[31]. Притворившись безродным странником, он спрашивал, есть ли у кого поселиться, почем можно купить рис. В процессе искусного допроса он вдруг поинтересовался, кто появлялся в недавнее время в городке.

– Недавно пришел к нам студент. Как говорит, сдал провинциальный государственный экзамен на должность и собирался сдавать в столице, но почему-то пришел в наше скромное селение. Снимает комнату у госпожи Жуй и учит ее маленького. Хотел жениться недавно, да только невеста…

Деревенский болтун смешно икнул, весь обвис и замолчал. Сказал лишнего, но Мо Ян того и ждал – вцепился в него и впился, словно оголодавший до крови цзянши.

– Что за студент? Как зовут?

– Мы все зовем его ученым Хэ, – забормотал мужчина, ожив лишь тогда, когда к его губам поднесли еще вина.

– Спасибо, господин. У меня как раз есть неразрешимый вопрос, на который он мог бы ответить, – улыбнулся Мо Юэчэнь.

– Но он безутешен из-за пропажи невесты…

– В таком случае я непременно поведаю ему о своем учении. Видите ли, я странствующий монах, – стал врать Мо Ян, – и как никто знаю о важности соблюдения ритуалов и приличий.

Человек, в котором от природы работал, судя по всему, лишь его неуемный рот, расцвел и даже расправил плечи. Он вздумал, что странный незнакомец действительно планирует сделать доброе дело. Только что-то не складывалось в целостную картину.

– Но разве монахи пьют вино, господин? Ведь вы уже полкувшина со мной испили…

Мо Юэчэнь фыркнул.

– Тебе все равно никто не поверит.

* * *

Путь к дому госпожи Жуй занял около одной кэ нетвердым шагом. Мо Ян сделал несколько дыхательных упражнений, разгоняя хмельной морок в голове, понадеялся на свои чрезвычайно сильные почки[32] и постучал в дверь.

Ему открыли люди в трауре[33]. У служанки были глубоко запавшие, близко посаженые глаза. Она все смотрела на плохо вычищенные сапоги Мо Яна, пока он упрашивал ее позвать студента Хэ.

– Я передам, подождите тут, пожалуйста.

Зашуршав юбками, она скрылась из виду. Домик со двором был небольшой, но тем не менее семья была способна содержать служанку и платить за учебу сына. Или все не так просто? Мо Ян не мог заглянуть внутрь, однако фэн-шуй этого места показался ему скверным. Не то чтобы он много понимал, но при постройке дома никто явно не советовался с учеными мужьями.

Прибежала еще более побледневшая служанка и стала кланяться в извинениях: молодой господин Хэ отказывался кого-либо принимать, но, услышав, что прибывший – человек, просветленный в Дао, все же разрешил увидеться. Мо Яна с неохотой провели в дом, перед этим оповестив хозяйку.

В основное здание Мо Юэчэнь не попал – студент Хэ расположился в одной из комнат для слуг, в пристройке дома. Убранство комнатки было простым и даже бедным с виду. Стопка свитков и книг да несколько вырезанных из бумаги узоров, украшающих окна, были единственной усладой для глаз. По всей видимости, знания студента Хэ в этом небольшом рыбацком поселении не ценились высоко.

Сам обитатель комнаты нашелся в странном положении. Он спешно собирал вещи в походный мешок и как раз подошел к разложенным на столике книгам, когда ввели Мо Яна. Студент Хэ носил простую прическу с собранными в хвост волосами, а глаза его были чудного разреза, темные и похожие на две спелые сливы. Истинная красота, как и ум, не меркли от простоты одежды и скромности бытия.

Вот к таким студентам приходят в ночи красавицы в кровать, не то, что ко мне, – завистливо подумал Мо Юэчэнь.

Он затворил дверь и сделал несколько шагов к нему. В соседней комнате нарастал шум. Верно, там находилась кухня и слуги готовили обед. Шипела жаровня, ритмично стучал нож по столешнице. Запаха еды Мо Ян, как ни странно, не ощущал, но звуки становились все громче и громче.

Раздражает.

– Уважаемый господин, сейчас я никак не могу вам помочь, – холодно обратился к нему студент Хэ.

– Куда собираете вещи? Я слышал, была запланирована свадьба.

– Я… Верно. Вы так стремились увидеться со мной. Представьтесь, – нахмурился мужчина.

Мо Юэчэнь вздохнул и вкратце рассказал, что прибыл с напарником расследовать дело о духе, который умерщвляет младенцев. О невесте он умолчал – девушка пропала совсем недавно, и, не скажи Люсин-цзунши о возможной связи между событиями, никто бы о ней и не догадался. Как они связаны, впрочем? Злодейке просто нравится мучить беззащитных?

– К сожалению, дети часто умирают в младенчестве, не обязательно из-за вмешательства демонов, – ответил студент Хэ. Приглядевшись к нему, нетерпеливо постукивающему ногтем по столику, Мо Ян увидел следы бессонницы в тенях под глазами, осунувшемся лице и смятых простынях, которые тот закрывал спиной.

Беспорядок в постели и в голове, а ведь уже обеденное время.

– Мы с моим соучеником могли бы взяться за поиски вашей невесты, – ненавязчиво предложил он. – Сами понимаете, что прошение до клана Ши дойдет нескоро, а за это время с юной госпожой может случиться что угодно.

– Вы от Дворца Желтых Цветов?

Мо Ян, полное сердце лжи, кивнул. Студент Хэ враждебно раздул ноздри, смотря исподлобья, – ждал доказательств. А доказательств у заклинателя Трехглавой горы, которая лишь после долгих увещеваний отпустила их в самостоятельное расследование, не было… Разве что императорский жетон, который передал Гу Миню Астролог, но и того сейчас при себе не было.

Шум из кухни нарастал. Это начинало надоедать, пульсирующей болью отдавалось в висках.

– Если хотите подтверждения наших сил, то я могу легко сделать так, что на ваши спешные сборы прибегут все жители дома, – улыбнулся заклинатель, едва-едва сдерживаясь, чтобы не оскалиться. – Ведь они не знают, верно? Какой жених сбегает в час великого горя?

Студент Хэ в возмущении всплеснул руками, но с ответом не нашелся и обессиленно сел на кровать.

– Чего вы хотите, господин? – пробормотал он, закрывая лицо руками. – Я бедный студент, потерявший последнюю надежду на спокойную и счастливую жизнь.

Мо Ян быстро уселся рядом, едва ли сохраняя уважительное расстояние. На кухне, судя по звукам, уронили на пол тяжелый чан.

– Расскажите, что произошло с вашей избранницей, – попросил он.

Студент Хэ, загнанный в угол, стал неспешно рассказывать. Заклинатель то слышал его чрезвычайно печальную историю, то нет – из-за шума.

Дочь семьи Жуй давно приглянулась господину Хэ, но тот не мог предложить ей ничего, кроме своих искренних чувств и низшего ранга – он еще даже не состоял при каком-нибудь уезде как чиновник! Но вдова-мать, госпожа Жуй, милостиво разрешила сей союз, увидев ответное чувство в глазах дочери.

Так, долгое время странствовавший, студент Хэ мог обрести шанс на дом и зажить счастливо. Но за несколько дней до торжественной церемонии девушка пропала из комнаты, скрылась без следов вместе со своим свадебным облачением. Жених был безутешен и искал ее, а затем…

– Да сколько можно! – неожиданно даже для себя воскликнул Мо Ян. – Что за невозможный шум! Сейчас же велю им прекратить, не то сложится этот дом, словно бумажная поделка!

Он встал и решительным шагом направился к двери.

– О чем вы, господин? – растерялся студент Хэ. – В доме совершенно тихо. Никто не шумит.

Мо Юэчэнь замер и пошатнулся на месте. Едва сохраняя лицо, он нащупал спинку стула у кровати и опустился на него. Заглянув в глаза заклинателю, можно было ужаснуться. Но студент Хэ был слишком поглощен собственными переживаниями, чтобы заметить перемену настроения странного гостя.

– А что было затем? – спросил Мо Ян.

– Может, это был дурной сон. Но однажды ночью меня разбудил ее голос, и, проследовав за ним, я вышел к речному берегу. И там увидел ее, – уважаемый даочжан, я не солгу, клянусь Небом и Сыном Его, моя милая А-Фа выглядела как живая и была облачена в алые одежды, которые с таким трепетом приказывала шить ее мать! Холод пробрал меня до костей сразу после приступа невероятного счастья – разумом я понимал, что она уже принадлежала другому миру. Но заманивать меня в воды… тогда я едва остался в живых, избежав ее морока. С тех пор не приближаюсь к реке, но чувство опасности не покинуло мое сердце, потому и решил уехать подальше и горевать в покое…

Студент Хэ с надеждой взглянул на затихшего заклинателя, который молча сидел и слушал его. Он робко окликнул его.

– Не могли бы вы не говорить хозяйке Жуй об этом? Безутешная, она еще более расстроится…

Мо Юэчэнь, не дослушав, кивнул.

– Мне стоит подумать и посоветоваться с моим шиди, как быть, – пробормотал он наконец. – Спасибо за информацию, господин Хэ, мы обязательно проверим следы духа там, где вы указали.

– Только не говорите хозяйке…

Комок тошноты подкатился к горлу Мо Яна. Ему невыносимо было сидеть, слушать чужие стенания про чужое горе, разыгрывать из себя заклинателя, хоть на деле он не более чем озлобленная псина. Он подлетел к студенту Хэ и, схватив его за ворот, с силой встряхнул.

– В самом деле, раз ты так трусишь, то уходи прямо сейчас, пока я не вышвырнул тебя вон из окна!

Молодой мужчина задрожал и стал заикаться.

– Г-господин заклинатель?..

Испугавшись собственного приступа гнева, Мо Ян поспешно отпустил его и, извиняясь, покинул дом. Ноги сами вели его. Пелена застилала взор, по вискам колотили маленькими молоточками, а к горлу подступала тошнота.

Проклятье, оно началось, оно действительно началось!

* * *

Когда крепкие тиски ужаса отпустили глотку Мо Яна, он смог отдышаться и осмотреться. Он выбежал из дома хозяйки Жуй и прошел быстрым шагом так далеко, как только мог. Сейчас бедовые длинные ноги приволокли его на небольшой рынок, где он уже некоторое время смотрел на упитанные рыбьи туши. А ведь вчера именно тут они встретили малютку Люцзинь.

– Господин будет что-то брать или нет? – сварливо поинтересовались у него.

Одна из рыбьих туш смотрела на Мо Яна такими же, как у него, глазами – бледными и противными, полными слизи. Может быть, шум ему лишь показался от былой схватки с демоном? То и схваткой не назовешь, но ведь ударили по голове его сильно…

Гу Минь наверняка скоро вернется с новостями, а я только и делал, что пугал местных, и ничего не узнал, – подумал он и поискал монеты в небольшой сумке на поясе. Длинные рукава, в которых можно было спрятать половину сбережений, Мо Юэчэнь не любил и не носил.

– Тетушка, пожарьте мне этой и этой рыбы, – сказал он, прочистив горло.

Тетушка оказалась крупным мужчиной со свисающими, как уши печальной собаки, на живот грудями. Он недовольно посмотрел на протянутые монеты и пробормотал что-то неразборчивое.

Мо Ян моргнул.

– Сорок?

Ему ответили. То ли торговец был рыбой, то ли назвал своего покупателя глупой бесполезной тварью, у которой еще и со слухом что-то не так, – Мо Юэчэнь не понял. Ох уж эти особенности юньнаньского говора! Владелец постоялого двора говорил в разы лучше, да даже местного болтуна можно было понять по паре-тройке слов…

Обычно Гу Минь лучше понимал южан, но Гу Миня рядом не было, ведь речь не шла о необыкновенном по своей важности геройстве. Стало тоскливо, и снова подкатила тошнота.

– Четырнадцать? Или сорок? – устало переспросил Мо Ян, складывая пальцы друг на друга и выбрасывая четверку[34], а затем наоборот.

– Четырнадцать, господин! – показал жестами и сказал вслух торговец.

Заклинатель, подсчитав монеты, бросил ему лишних, на что радостный торговец, конечно, ничего не сказал. Вооружившись насаженной на деревянные палочки жареной рыбой, приправленной специями, с чудесной хрустящей корочкой, Мо Ян отправился обратно на постоялый двор, периодически дуя на рыбу.

Гу Минь уже вернулся и открыл ему на стук. Он снял верхние одежды и готовился к вечерней медитации. Мо Юэчэнь еще раз подул на свой подарок и, вручив его шиди, прошел внутрь.

– Тебе. Наверняка забыл поесть.

Будто в своих покоях, Мо Ян устроился на скамье у кровати.

– Спасибо. Узнал что-нибудь? – Гу Цзэсинь повертел подарок в руках и надкусил.

Мо Ян быстро съел свою порцию.

– Не очень много. Пропавшая девица, видимо, стала утопцем. Выманивала жениха к себе на днях. Но связи с младенцами я не нашел.

Мо Юэчэнь вздохнул и потер глаза. Они ныли, их жгло так, словно в заклинателя швырнули песок. Боль будет преследовать его отныне днями и ночами, пока он не скроется в глухих лесах и непроходимых ущельях, так, чтобы больше никто его не нашел. Вскоре придется попрощаться и с матушкой, и с шиди, с Хэйшаном и друзьями, ведь безумие начало жрать Мо Яна, беспощадная волчья пасть, прямо с ног.

– Юэчэнь.

Гу Цзэсинь присел рядом и коснулся его плеча. Развернув к себе шисюна, он взял его за подбородок и вгляделся в глаза.

– Как твои глаза? Тебе стоит отдохнуть, – произнес он.

– Бывало хуже. Что ты узнал? У тебя пальцы пахнут рыбой, не трогай, – вяло отшутился Мо Ян.

Гу Минь вкратце рассказал о событиях со своей стороны: большую часть светового дня он изучал ближайшие рощи и нашел лишь несколько следов присутствия демона, но они вели в никуда. Демоница, если и правда была, оказалась осторожной и ничем не выдавала себя.

– Как связаны мертвые младенцы и пропавшая невеста? Завтра нужно узнать подробнее и не дать студенту Хэ уйти. Он очевидно что-то скрывает.

Гу Минь кивнул. На этом они и порешили, и Мо Юэчэнь ушел в свою комнату.

Закрыв окно как можно плотнее, Мо Ян устроился под одеялом и обнял себя за плечи. Его трясло и лихорадило, как в припадке, – оставшись наедине с собой, он смог дать волю чувствам. Он скатился с кровати и попытался пролезть под нее, но, к своему ужасу, не поместился: больно уж вытянулся за последние годы. Пришлось вернуться наверх и устроиться под одеялом как человек. Быть человеком напуганной псине не нравилось.

Еще долгое время заклинатель не мог уснуть, да даже сомкнуть глаз. А когда усталость взяла свое, ночную тишину разорвал удар, как по барабану. Мо Юэчэнь резко сел на месте и почувствовал, прежде чем увидел, – через окно в его комнату кто-то проник.

Глава 4. Ненастье

Проклятые глаза Мо Яна быстро распознали всполохи ци, слабые потоки и витки энергии в грудине одного из незнакомцев – они не были опытными заклинателями, но имели при себе оружие и держали наготове разные уловки. Их было трое – или четверо, но ци четвертого совсем не было видно. Напав в темноте, они предполагали выиграть время и убить заклинателя до того, как он проснется и разглядит их. Даже пробрались достаточно тихо, иначе бы разбудили чутко спящего в соседней комнате Гу Миня.

Какого гуя?!

Мо Ян сгреб ладонью простыню, под которой несколько ши[35] назад горевал о своей несчастной судьбе, и набросил ее на ближайшего к нему соперника. Простыня опустилась на голову врага, и тот барахтался, пытаясь ее сбросить.

– Кто вы такие? – тихо прошипел Мо Ян, поискав рукой стоящий у кровати Ван Ю. Верного посоха на месте не оказалось, его уже успели забрать незваные гости. Он быстро попытался призвать его в руку, но встретил сопротивление, – значит, противники использовали блокирующие талисманы и прервали его связь с оружием.

Они не ответили на вопрос, окружили со всех сторон и набросились на него. Потянув за края простыни, Мо Юэчэнь быстро подменил себя беднягой, который все еще боролся с ней, и оставил напавших в замешательстве.

Наемники. Точно наемники, изучившие боевые искусства и отчасти – контроль своей ци. Так было, когда на меня повесили вину за сгоревший монастырь в прошлой жизни, и неравнодушные жители Ляодуна вознамерились наказать меня, выжившего волка, который укусил спасителя. Но сейчас-то кому я так сильно досадил? – лихорадочно думал он.

Мо Ян решил оставить эти мысли на потом. Сейчас он будет бить, ломать кости и разрывать сухожилия, он вновь будет лить чужую кровь, и его собственная будет колотить в барабаны в ушах. С каждой пролитой каплей он будет на шаг ближе к безумию, к теплым и душным объятиям смерти.

Сейчас он был зол, и эта мысль ему понравилась. В самом деле, будь ворвавшиеся хоть благородными господами с благими намерениями, какое это дает им право входить без стука?

Непрошенные гости быстро отняли мечи от горла собрата в простыне – блеснуло в темноте лезвие цзяня, разрезавшее ткань. Значит, вооружены мечами, крючьями и гуй-еще-знает-чем. У Мо Юэчэня с собой были лишь кулаки с печатями и очень длинные и небесполезные ноги.

За последние три года он успел расшить руки до локтей, из-за чего днем приходилось носить скрывающие повязки. На ночь Мо Ян их снимал – сейчас, когда он пустил ци по рукам, слова наполнились силой. Иероглифов, которые позволяли пальцами пробивать плоть насквозь, он еще не вышил и не стал бы: они отнимали слишком много духовных и жизненных сил. Но силы в тех, что были, ему хватит.

Самый храбрый наемник сделал выпад цзянем, целясь в жизненно важные точки Мо Яна, чтобы прикончить его разом. Тот увернулся, позволив лезвию пройтись по выставленному локтю, – острая боль окончательно разбудила заклинателя и пробудила позабытые с прошлой жизни инстинкты. Теперь он был готов убивать.