«Древние цивилизации. Почему мертвые цари продолжают жить в нашем сознании.» — читать онлайн бесплатно

Дизайн обложки Александра Воробьева.

© Издательство АСТ, 2026

© Тараторин Д. Б., 2026

* * *

Сны карликов

Поразительны судьбы некоторых высказываний. Исаак Ньютон писал одному из своих корреспондентов: «Если я и видел дальше, то лишь потому, что стоял на плечах гигантов». Ну что ж, великий человек изрек глубокую мысль – чего тут удивительного? Но, как выяснил известный социолог Роберт Мертон, – это мысль не его. Что ж, тоже бывает. Процитировал кого-то. Но, судя по всему, великий физик уже и сам не знал кого. Ведь Мертону удалось проследить историю этого высказывания на пять веков вглубь от времени Ньютона.

В 1159 году богослов Иоанн Солсберийский писал: «Бернард Шартрский сравнивал нас с карликами, восседающими на плечах гигантов. Он указал, что мы видим больше и дальше, чем наши предшественники, не потому что у нас более острое зрение или больший рост, а потому, что нас поднимает их гигантский рост». Впрочем, писатель Умберто Эко считал, что и это не конечный автор, и утверждал, что впервые эта мысль встречается у жившего еще на полтысячелетия раньше Присциана.

Но кто бы ни изрек ее изначально, с ним не поспоришь. Интеллектуальное самомнение каждого нового поколения легко демонтируется подобными операциями, доказывающими, что люди не только живут достижениями ушедших гигантов, но и никогда не могут быть уверены в том, что хоть какая-то мысль их собственная.

Но более того, эти гиганты не только оставили нам свои мысли со стертыми маркировками, но и сами неопознанными живут внутри нас, в наших снах, смутных неосознанных влечениях, симпатиях и антипатиях. Они подспудно формируют наши любовь и ненависть, наше восприятие жизни и смерти.

Собственно, зачем нужна людям история? Ответ не так однозначен, как может показаться. Во-первых, конечно, чтоб воодушевлять на некие свершения, необходимость которых без исторической базы совсем не очевидна. Именно с этой целью ее чаще всего и используют, причем с успехом.

Во-вторых, чтоб объяснять, как, что и почему случилось в прошлом. Вот это – совершенно бессмысленное ее употребление. Потому что она и правда ничему не учит ни отдельные народы, ни человечество в целом.

Ну и наконец она нужна для формирования личностной жизненной стратегии, для обретения смысла. Нужна, не побоимся этого слова, экзистенциально. И как раз в этом качестве ее используют не так часто. А вот эта книга как раз и предлагает попробовать увидеть историю в себе. Стремится показать, как главные базисные мифы/нарративы давно ушедших цивилизаций продолжают формировать наше мироощущение. Поэтому здесь не будет скрупулезного изложения событий по векам и годам. Гораздо важнее увидеть, почему они происходили именно так, а не иначе.

И для начала давайте вместе с Гильгамешем попробуем отыскать бессмертие.

Глава I. Смерть Гильгамеша. От Шумера до Вавилона

Никто не знает, кто автор этой истории и насколько она древняя. Кто впервые рассказал о приключениях аномального по всем статьям царя шумерского города Урука, и точно ли жил реальный человек с хоть чем-то похожей судьбой. Но дело в том, что его странствия – это путь каждого смертного, рискнувшего задать себе самые важные вопросы. А кроме того, это просто невероятно увлекательная история с такими лихими сюжетными поворотами, что позавидуют самые прославленные голливудские сценаристы.

Главное – Гильгамеш не боялся задавать предельные вопросы и идти в поисках ответов не просто до предела, но далеко за него…

Страх и ненависть в Уруке

И все-таки он жил, полагают многие исследователи. Но свершения этого человека отделены от нас как минимум четырьмя с половиной тысячами лет. И мы почти ничего не можем сказать о его реальных деяниях. А вот подвиги эпического героя, который обрел по неведомой нам причине имя этого царя, людям не просто известны по сей день и изучаются в разных версиях самыми разными специалистами, но и дают исторически самую первую модель решения проблемы, которая не может не стоять перед любым разумным существом.

Гильгамеш, согласно отрывочным текстам, к созданию которых руку приложили и шумеры, и аккадцы, и ассирийцы, и вавилоняне, был парнем, обладавшим неимоверной силой и жизнелюбием. Что не удивительно, ведь, как утверждает эпос:

Как так, на две трети? Почему не наполовину или на три четверти? Не спрашивайте. Мифам вопросов не задают.

И вот благодаря этой уникальной пропорции в подвластном городе он вытворяет невесть что. То есть совершенно «царю-батюшке» не подобающее. Эпос характеризует его поведение очень емко: «Днем и ночью буйствует плотью». То есть ни женщинам с девицами он него прохода не было. Ни мужчинам…

Но последним, правда, в другом смысле: их он непрерывно вовлекал во всякие рискованные предприятия, либо изнурял реализацией масштабных проектов, либо просто вступал с ними в единоборства. А поскольку равных ему буквально ни в чем не было, то и управы не находилось тоже.

И тогда подданные взмолились к богам, чтобы они как-то его усмирили. И те создают уникальное существо – зверочеловека Энкиду; он и должен, по их замыслу, как-то поставить на место неуемного буяна. Помимо аномальной силы это творение имело суперспособность – жило в полной гармонии со зверями, которые понимали его, а он их. То есть Энкиду – это воплощение не искаженной цивилизацией первозданной витальности. И узнав о появлении такой угрозы, Гильгамеш решает ее исказить.

Владыка Урука дает охотнику, доложившему ему о появлении Энкиду, очень четкое задание:

Всё происходит строго по замыслу Гильгамеша – блудница соблазняет Энкиду и тем самым как бы отрывает его от природы. Выходит, что соблазняет она его цивилизацией. Зверочеловек оказывается в городе, где ему очень нравится. Но, разумеется, Гильгамеш не может удовлетвориться частичной нейтрализацией противника, он вступает с ним в единоборство. В ходе него обнаруживается, что герои равны и, соответственно, они проникаются друг к другу дружескими чувствами, совершенно нежданно для задумавших всю эту история богов.

Но, правда, вдвоем они уже не буянят, а главным образом совершают невиданные подвиги. Самый впечатляющий из которых – убийство Хумбабы. Чудовище с таким странным именем охраняло кедровый лес. А надо отметить, что в краях, где находится Урук, с деревьями как таковыми проблема, а уж кедров, чья древесина всегда ценилась особо, в частности при строительстве храмов, не сыскать вовсе.

Проделав долгий и опасный путь, друзья заходят в лес и обнаруживают Хумбабу, с которым решают вопрос самым радикальным образом:

Это геройское свершение, которое больше похоже на организацию экологической катастрофы, привлекает восторженное внимание одной очень специфической богини.

Но Гильгамеш не только не соблазняется этими посулами, но и громогласно бесчестит Иштар:

И надо сказать, что возразить Иштар (она же у шумеров зовется Инанной), по существу, нечего. Ибо, во-первых, она и правда была блудницей, а во-вторых, участь ее возлюбленного Думузи действительно незавидна. Для понимания мировоззрения жителей Междуречья она одна из определяющих.

Однажды Иштар-Инанна решила ни много ни мало покорить саму преисподнюю, забрав власть над ней у своей старшей сестры Эрешкигаль. То есть возжелала стать владычицей верхнего и нижнего мира – жизни и смерти. Но она не учла особых условий, которые необходимо было соблюсти при продвижении в темные глубины.

При проходе через каждую из семи магических дверей их стражи приказывали ей (она же не властна пока над ними) снимать с себя очередную часть гардероба вкупе с украшениями. И в итоге Иштар предстала перед сестрой обнаженной – то есть лишенной своей божественной силы и неспособной противостоять Эрешкигаль. А та, вперив в нее «взгляд смерти», обездвиживает Инанну. И она оказывается в поистине адской ловушке.

Однако высшие боги не могут в этой ситуации самоустраниться – ведь на земле без Инанны ничего не цветет и не колосится, она же за плодородие отвечает – надо ее выручать. Но законы подземного мира непреложны – она сможет освободиться из заточения, только представив замену. И вот богиня-авантюристка, в сопровождении демонов Нижнего мира возвращается на свет, чтобы таковую найти. И когда, перебрав некоторые варианты, Инанна вдруг обнаруживает, что ее возлюбленный Думузи вовсе не пребывает в печали по ней, канувшей во тьму, а напротив, наслаждается жизнью во всех ее проявлениях, она, недолго думая, обрекает на ад именно его.

Позднее, впрочем, Думузи в преисподней будет на полгода заменять его самоотверженная сестра Гештинанна, но сути это не меняет. В том смысле, что Гильгамеш совершенно прав: связываться с такой коварной особой – себе дороже.

Но именно потому, что обвинение вполне справедливо, для Иштар оно абсолютно невыносимо, что, согласитесь, психологически очень точно. И она молит своего отца бога Ану создать «Небесного быка», могучего монстра, который должен уничтожить Гильгамеша, его друга, да и весь Урук заодно. Но происходит строго противоположное:

А Гильгамеш, как увидел дело храброго героя и верного друга, —

Иштар этим, разумеется, крайне раздосадована. И дальше конфликт выходит на уровень, который может разрешиться только трагическим для друзей исходом.

Какова же реакция Иштар? Полностью соответствующая ее сути:

Но этим она, конечно, не ограничивается. Теперь она требует от богов смерти для Гильгамеша в абсолютно категоричной форме. А они, всё рассмотрев и взвесив, решают, что поскольку тот им сродни, умереть должен Энкиду – их не оправдавшее себя творение. Но он дороже всех существ самому Гильгамешу, а значит, это и для него будет ужаснейшей карой. И на зверочеловека насылается некая смертельная хворь.

И еще:

В предсмертных снах Энкиду посещает обитель мертвых. И вот что сообщает своему и без того сокрушенному другу:

То есть в шумеро-аккадо-ассиро-вавилонской традиции после смерти если и не небытие, то уж точно то, что бытием в полном смысле не назовешь.

Эти откровения, а затем вид мертвого тела Энкиду производят в долгие годы беззаботном Гильгамеше радикальный экзистенциальный переворот. Он вопрошает:

И наконец осознаёт, что смерть обесценивает любые геройские подвиги и отравляет любые человеческие радости.

Но Гильгамеш на то и великий герой, что не позволяет себе ни одного из ложных ментальных действий – не дает себе отвлечься от мысли о смерти, с одной стороны, и не дает себе с ней смириться, с другой. Он отправляется в поисках бессмертия к человеку, который им обладает: Утнапишти – тому, кто пережил Потоп (прообраз библейского Ноя). Ему и его жене боги даровали вечность. Но обитают они в месте, до которого и герою добраться почти немыслимо. Ведь по пути его встречают весьма необычные преграды и стражи. Например, проход через горы, что «небес достигают», охраняют люди-скорпионы, которые, разумеется, интересуются у Гильгамеша, с какой целью он пытается прорваться по ту сторону. И он отвечает: