«Падение клана Шэ. Том 2» — читать онлайн бесплатно
- Автор: Ло Ян
Иллюстрация на переплете и внутренее оформление Пихта
© Ло Я., текст, 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Путь жизни обрывист.
Пройдём неприязнь и любовь мы
И станем едины,
Как ветер и тучи едины!
Расскажут друг другу
Надгробья на наших могилах,
Что скорбные мысли
В сердцах наших общими были.
Песни юэфу
Пролог
Не так Ли Сяолянь представляла эту встречу. Вместо объятий и восклицаний – молитвы и поклоны, вместо бегающих вокруг детей – двое угрюмых юношей, разбрасывающих бумажные погребальные деньги, вместо повозок и паланкинов – гроб из павлонии.
Вместо счастливой семьи – двое монахов, старый и молодой.
Она ласково приняла гостей и их скорбную ношу, поставила на стол свежие овощи и рис.
– Как… мне теперь вас называть? – спросила она, с трудом сдерживая слёзы при виде бритой головы молодого монаха, при виде его спутника, который ещё недавно был крепким мужчиной, а сейчас выглядел иссушенным стариком с трясущимися руками.
– Ши Хуэйдэ, сестрица, – сказал младший, ласково и печально глядя на неё.
– Ши Кун, – отозвался его спутник. – А вас, барышня Ли, нужно называть теперь «глава Ли», я полагаю?
Ли Сяолянь порозовела и пожалела, что не надела вуаль.
– Я ещё уговорю шисюна занять этот пост! Я не готова и не смею… Лучше скажите мне, отчего вы двое постриглись в монахи, глава… то есть, уважаемый Ши Кун? Неужели…
– Моя жена, провожая Хуэйдэ, попросила его молиться за свою семью. Я же… – Ши Кун тяжело вздохнул, поднял глаза на табличку, выполненную рукой покойного Жуань-цзы: «Северный ветер приносит ясность». – Я же решил прислушаться к Небу. Оно забрало у меня жену – я не внял. Забрало сына – я остался глух. Но, своими руками лишив жизни вторую супругу, как мог я притворяться, что в миру заслужил счастливой старости? Я хотел покончить с собой, но Хуэйдэ, к счастью, отговорил меня и привёл к Будде. Мне осталось выполнить наказ жены, и душа моя будет свободна от мирских привязанностей.
– Но как же ваша дочь и приёмный сын? – Ли Сяолянь горестно сдвинула брови. – Если никто не хочет о них позаботиться, пусть их привезут к нам! Мы не верим в досужие слухи про ведьму! Я знаю свою сестру, она могла быть порывиста, могла разозлиться, но не пошла бы на грязное колдовство!
– Приёмного сына забрал один отшельник. Дочь же вырастят мои ученики, – если они будут мудры, она останется им утешением.
«Если» покоробило Ли Сяолянь – после слухов, которые доходили об ужасах, которые сотворила сестрица, кого утешит её дитя? Чего доброго, они примут малышку за такую же ведьму, проходу ей не дадут!
– Скажите мне только одно: это ведь неправда? Сестрица не могла…
– Она не ведьма, – тихо сказал Ши Кун, опустив глаза в пол. – Разум её помутился от горя, душа изболелась. Я не уследил за ней при жизни, но теперь сделаю всё, чтобы она упокоилась и не вернулась демоном. Чтоб встретилась со своим господином в следующем рождении. Вам я вверяю её бренное тело, как она того желала.
Ли Сяолянь поклонилась ему, не в силах вымолвить ни слова. Лишь отпив чаю, она справилась с собой.
– Не знаю, известно ли вам, но… старая госпожа…
– Я знаю, – тихо, безнадёжно прервал её Хуэйдэ. – Увидев урны с прахом, которые привезли ученики, она не выдержала боли. Так говорят. Но я думаю, что сильнее всего у неё душа болела за дочь, всегда, всю жизнь! Нельзя заставлять мать выбирать между детьми! Это жестоко!
Он поспешно встал, отошёл в угол комнаты, рассматривая картину.
– Увы, все мы плывём по морю печали, – промолвил Ши Кун, прокручивая в руках чашку с белым чаем. – И всё, что можем, – с достоинством встречать шторма, стремясь к нирване. Моё сердце скорбит о сестре Бао…
– Какой странный у тебя свиток, – неестественно громким, дрожащим голосом перебил Хуэйдэ, разглядывая картину. – Холм с деревом и дом вдалеке? Что такого в этом пейзаже? Здесь ведь ни гор, ни цветов.
– О, это непростая вещь, мой муж купил её у одного торговца древностями. Это точно одержимый артефакт, как оставить её в чужих руках? Мы готовы были поверить, что она высасывает жизнь, пытались уничтожить её, изгнать духа, но ничего не выходит. Впрочем, и вреда она не причиняет, поэтому оставили её как диковину.
Ли Сяолянь, радуясь, что можно сменить разговор, открыла дверцу шёлкового фонаря, чтобы свет был ярче, и поднесла к картине.
На глазах изумлённого Хуэйдэ линии, написанные тушью, пришли в движение: ветер пригнул травы, закачались ветки дерева. Из домика вышел старик с трубкой в зубах, зашёл в сарай и за кольцо в носу вывел огромного чёрного водяного буйвола с мандалами на боках. Тот, почуяв свободу, сразу же плюхнулся в реку, текущую у подножья холма, а старик уселся под деревом. Но стоило отвести фонарь, как он встал, держась за поясницу, вытянул упирающегося быка из руки и завёл обратно.
Хуэйдэ ахнул и печально улыбнулся.
– И вправду, это удивительно! Но… кое-кого мне этот буйвол напоминает…
– Как может буйвол кого-то напоминать? – чуть улыбнулась Ли Сяолянь.
Хуэйдэ сглотнул и поспешно вытер лицо рукавом.
– Он напоминает мне друга, которого я уничтожил вместе со своей семьёй.
Глава 1
Бум-звяк! Бум-звяк!
Вот дурачьё! Думают, наверное, что крадутся как мышки, но для демонского уха топают, будто стадо слонов. Все эти пряжки, колечки…
Песчинки подскакивали при каждом шаге, всё выше и выше.
Рано. Ещё немного, ещё пару чи…
Столпом пламени он вырвался из-под бархана и сжёг лицо шедшему впереди неудачнику. Остальные каким-то чудом успели повыхватывать гнутые, как полумесяцы, сабли, но Фэнбао не собирался останавливаться даже для шутки про кривые и прямые мечи. Он пронёсся сквозь противников, вздымая песок, и кровь брызнула во все стороны, зашипела обгоревшая плоть.
Бил он так, чтобы бедолаги не выли потом, не катались по песку. По удару на каждого – и довольно. Пусть отправляются прямой дорогой к праотцам, не ждут.
Лишь перед последним он запнулся. Этот был в каком-то странном плаще с плещущими по ветру разноцветными лентами и в украшенной бусинами шапке. Ухмыляясь щербатым ртом, он выставил вперёд коровий череп, как щит, и выкрикивал что-то на своём языке. Шаман.
Фэнбао понятия не имел, чего этот колдун добивается, но от одного взгляда в глазницы черепа тошнота поднималась к горлу.
Смерть.
Он замешкался на мгновение и получил шаманский нож в пузо. Ну, следовало ожидать.
– Раз попытался – и хватит. – Он выдернул нож, ухмыльнулся. – Значит, тебя корова защищает, а? Ну так бык сильнее коровы!
Нагнуть голову, выставить вперёд отросшие рога…
Вряд ли шаман ожидал умереть вот так. Фэнбао даже жаль стало этого умника – правильное колдовство выбрал ведь, в верном направлении думал…
…Но себя стало жальче, когда он вспомнил, что малыш Юань вообще-то велел взять «языка».
– Увлёкся, бывает, – пробурчал Фэнбао и принялся обшаривать тела в надежде, что какая-нибудь находка окажется красноречивее слов.
Правду сказать, слова ему надоели. Белый яд оплёл его речами, как паутиной, и даже колючий песок не мог соскрести эту липкость.
Цзян Сюэляну шла камера смертников: тусклый свет, падавший сквозь крошечное окошко под потолком, высвечивал его бледность, мокрые от сырости стены гармонировали с покрасневшими, слезящимися глазами. Сразу видно – на своём месте человек.
Прокрасться мимо стражи было легко, вскрыть когтем замок – ещё проще. Зато трудно было удержаться и не разорвать эту тварь в лоскуты.
Цзян Сюэлян ждал его: сидел на койке скрестив ноги, будто медитировал. Услышав, как скрипнула дверь, он улыбнулся, не открывая глаз.
– Огненный демон Фэнбао. Пришёл меня изувечить?
Фэнбао опёрся спиной о стену, зашипела, испаряясь от жара, влага.
– Я не буду тебя трогать. Малышу Юаню это не понравится.
– Верно… Мы не хотим огорчать юного принца. – Цзян Сюэлян понимающе кивнул. – Я, знаешь ли, тоже к нему прикипел. Очаровательное создание.
Фэнбао передёрнуло от этого «создания». Будто малыш Юань был не человеком, а какой-то зверушкой.
– Рассказывай, – потребовал он. – С самого начала. И не то, что ты плёл на суде, а правду!
История, которую Белый яд сляпал для суда Шести министерств была проста: прикидывался обычным советником, а сам желал свергнуть Сына Неба. Народу объявили, что мерзавец был казнён. Голова какого-то смертника, походившего на «советника Бая» долго ещё висела потом на городских воротах.
Правду знали только избранные. Да и то не все.
– Хорошо, ты хотел найти технику или оружие, способное убить Сюэцина. Но как это всё касается императорской семьи и малыша Юаня? – Фэнбао подался вперёд, ухмыляясь. – Сдаётся мне, попался ты, как черепаха в кувшин. Думал, будешь крутить наследным принцем, а он нашёл способ демонов твоих отобрать недоделанных, а тебя запереть!
Цзян Сюэлян подался навстречу, усмехаясь.
– Так ты хочешь узнать мою историю, Бао-гэ, или сам мне её расскажешь?
Фэнбао прикусил язык. «Бао-гэ»… Так его называла только дочка Ван Сиюя. Да Цин-эр… передразнивал её, умильно глядя ему в глаза: «Бао-гэээ!..» и разражался хохотом.
Как только он запомнил…
– Я тебя слушаю.
– Быть советником и вправду удобнее, чем разбойником, скрывающимся в пещерах. Я пообещал создать для наследного принца армию, которой не знал мир. Разумеется, он согласился. Его четвёртый брат не понял и половины. Нашёл нашу переписку и решил, что это наследный принц хочет стать бессмертным демоном. Бедняжка пришёл в такой ужас, что наломал дров.
Цзян Сюэлян старался говорить весело, но в голосе сквозила усталость. Значит, цена всё же оказалась высоковата.
– И его с семьёй сослали, это я помню. Что дальше? Как император не подрался со своим сынком за такую прекрасную армию?
– О, его величество ничего не знал. Сперва. Но, когда в дело вмешался этот пьяница, Второй принц, скрывать правду стало бесполезно, слишком многое он смог выяснить. Чтобы не разжигать междоусобицу, наследный принц выбрал бросить меня в кипящий котёл. Подарить своему отцу сокровища Агатовой горы и голову колдуна в придачу. Армия ведь и так практически готова, осталось лишь расширить подземный город, создать туннели, по которым она сможет мгновенно попасть в любое место…
– И ты так легко это допустил? Что, даже гордость не взыграла?
Цзян Сюэлян печально усмехнулся, махнул изящной рукой.
– Я старый человек, Бао-гэ. Любовь… единственное чувство, что во мне ещё не угасло. Я знал, что меня не оставят разгуливать на свободе, когда дело будет сделано. Конечно, если б наследный принц попытался уничтожить меня сам, я перегрыз бы ему глотку. Но он выбрал мальчишку так похожего на Цин-гэ… Ты не помнишь, но когда-то он был таким же: юным принцем, твёрдо знающим, что он – герой. У меня не поднялась рука.
Он покачал головой, словно сам не верил в то, что говорит.
– Если б он стал императором, нашёл бы способ меня убить, я верю. Но пока у власти эти двое, я в конце концов выйду на свободу и продолжу поиски. Они даже голову отрубать мне не станут, слишком уж я полезен. Единственное, о чём жалею, – брату придётся подождать. Он ещё где-то там, под завалами. Мне не жаль золота и игрушек, клинка Тёмного пламени среди них всё равно нет, но Цин-гэ…
– Я найду Сюэцина, – усмехнулся Фэнбао. – Не беспокойся, сиди себе.
– О, я не сомневаюсь, что найдёшь. Но вряд ли Цин-гэ пойдёт за тобой. – Цзян Сюэлян повёл плечом. – Он слишком… привязан ко мне. И как брат, и как слуга.
– И только чёрное пламя, или как там его, может эту связь разрушить? Значит его я тоже найду!
Цзян Сюэлян вдруг, схватился за живот, сгибаясь пополам от смеха.
– Теперь ты меня понимаешь! – выдавил он, утирая слёзы. – Можешь… Можешь занять мою гору! Моё подземелье! Я уже сделал для тебя половину работы…
Фэнбао вспыхнул буквально. Схватил его за волосы, не обращая внимания на едкий запах пали.
– Это была моя гора! А ты осквернил её! Осквернил Цин-эра! Всё из-за тебя, проклятая тварь!
Цзян Сюэлян перестал смеяться, поднял глаза.
– Тебе интересно узнать про семью нашего милого принца… Но ты так и не спросил о себе. Ты ведь… Ничего не помнишь, верно?
Фэнбао отпустил его, отряхнул с рук горелые волоски.
– С чего ты взял?
– Это просто. Я ведь прошёл через то же, что и ты. Иглы, боль, ритуал… Смерть. – Он прикрыл глаза. – Но я не помню этого. Сперва колдун напал на нашу школу. Кровь старейшин на плитах, крики учеников… Потом темнота. А следующее, что я помню, – ты и Цин-эр на пороге школы стоите плечом к плечу, смотрите на меня с отвращением. Как на омерзительное чудовище. Я подумал, что и вправду перестал быть человеком.
– Ты и перестал, – бросил Фэнбао. – Если вообще когда-то был. Плёл заговоры, подстраивал несчастные случаи тем, кто на твоего брата не так посмотрит! Это что, по-человечески?
Цзян Сюэлян недовольно приподнял двумя пальцами остатки сожжённой пряди.
– Лучше быть и перестать, чем не быть никогда. Цин-гэ тебя приручил, и ты думаешь, что стал лучше? – Он хмыкнул. – Мы стали такими, как ему было удобно. Прекрасная черта… Знаешь, почему вокруг него собралось столько верных воинов? Он умел использовать людей. Раскрывать в них таланты, до того дремавшие. Во мне – коварство, в тебе – безрассудную верность, в Шэ Лань – фантазию… Лишь Ван Сиюя привязал, пожалуй, разговорами о будущем дочери.
– Думаешь, я веду себя по-человечески ради него? До сих пор? – Фэнбао усмехнулся и, холодея внутри, почувствовал вдруг, что это не блеф.
Ради Цин-эра он триста лет медленно сжигал себя изнутри, искупляя вину. Учился направлять своё же пламя против себя. Жёг по чешуйке кожи, по обрезку ногтя зараз. И единственная радость была, когда они не восстанавливались. Вечное пламя, пожирающее само себя, – вот кем он стал для Цин-эра.
Но для кого он снова стал человеком?
По довольной улыбке гадины он понял, что выдал себя.
– Я защищу его от тебя. И малыша Юаня тоже. Мне ни черта от тебя не нужно, я сам вспомню, что стало с Цин-эром! Я вспомню, почему он стал таким!
Вот последнее, что он сказал Цзян Сюэляну. Больше они не обменялись ни словом, ни взглядом.
Да не очень-то и хотелось, были дела поважнее – оберегать малыша Юаня, например. Тот после расставания со своей девчонкой словно с ума сошёл… Впрочем, нет, после расставания он ещё хоть как-то держался, но свадьба его подкосила окончательно.
«По законам империи, если через год после брака моя жена не понесёт ребёнка, я смогу взять себе наложницу. Я добьюсь того, чтобы закон был приведён в исполнение», – презрительно бросил он родным и, даже не прикоснувшись к молодой жене, увёл войско на юг.
«Ну и дурак, – хотел сказать ему Фэнбао. – Развлёкся бы хоть с красавицей напоследок». Но никто бы это предложение не оценил. Красавица тоже выглядела скорбной, как на похоронах. О девчонке Шэ нечего было и говорить. Цзю-эр её чуть ли не на поводке водил, боясь, что руки на себя наложит… Фэнбао знал, что ничего такого она не сделает. Но Цзю-эру ведь не докажешь – ответственный старший брат.
Расстались они с главой Шэ скомканно – оба не любили прощаний, да и выслушивать очередную тираду про сильных мира сего, которые унижают, не замечают, лишают последнего, что-то не улыбалось. Потерю невесты Цзю-эр переживал хуже, чем недостаток почестей. И чего он там намечтал про принцессу… И зачем на малыша Юаня крыситься за это…
Малышу Юаню приходилось похуже многих. На юге он совсем замкнулся в себе, с людьми разговаривал только по делу, но постоянно что-то бормотал под нос. Кожа на его измученном лице сгорела до красных пятен, пересохшие губы, наоборот, побелели, в глазах мерцали звёзды. Волосы его от песка казались рыжими.
Он сам водил отряды в бой, отбиваясь от кочевников, пытавшихся нащупать слабину в обороне, ездил с караванами, возившими лекарства и провизию к сторожевым башням, ругался с монахами, потому что их ритуалы не действовали: только утихнут шёпоты и завывания ветра, а на следующий день начинаются вновь, и приступы невиданной болезни сваливают новых, солдат…
Ничто его не радовало, никого он не слушал. Смерти вроде бы не искал, и то хорошо.
Вернувшись из пустыни, Фэнбао застал его в раздумьях. Как всегда.
В зале, где собирался военный совет, было сумрачно и душно: окна тщательно закупорили от пыльных бурь. Малыш Юань стоял, склонившись над картой. Что он там видел-то? Единственный свет падал из крошечных слуховых окошечек под потолком.
– Пора признать. Нужно послать разведчиков к соседям. Понять, как это остановить, иначе мы тоже обречены!
– Это неразумно, Ваше Высочество, – возразил высокий мужик в доспехах, имя которого Фэнбао всё не мог запомнить. Седые виски, смоляная бородка, гордый взгляд… Вэй или Пэй… Или Фэй? Много их тут ходило, впечатляющих мужиков. И все они на малыша Юаня свысока поплёвывали, а его слугу, бродягу из Цзянху, вообще старались не замечать.
– «Неразумно»? Это всё, что вы можете сказать?
Тот поклонился.
– Я объясню, если принц пожелает выслушать.
Старая Тигрица поодаль молча чистила ногти кинжалом. Фэнбао обычно на военные советы не ходил, но по её виду было понятно, что драмы эти тут разыгрываются не в первый раз.
– Говорите, – бросил малыш Юань. Краем глаза он заметил Фэнбао и кивнул, мол, жди.
Ну ждать так ждать.
Фэнбао подошёл к Тигрице, протянул ей горсть тыквенных семечек на ладони. Она глянула осуждающе, но семечки взяла.
– Заходить на территорию чужого царства недальновидно. Если отряд поймают, новый правитель может расценить его приход как нападение. Лишь его величество имеет право принять решение, которое может повлечь за собой войну. Сможет ли Западная Шу воевать против такого могущественного колдуна?
– Колдун объединился с кочевниками многих племён! – бросил малыш Юань. – Предлагаете ждать, пока он соберёт их в кулак и ударит по нам?
– Мы готовы к удару. Благодаря подкреплению, мы выстоим.
Малыш Юань сердито выдохнул.
– Вы боитесь, что разведчиков поймают. Значит, нужно сделать так, чтобы их не поймали! Мастер Хуань и Лю Хэ возьмут ваших людей и…
Глаза вояки сверкнули. Он открыл рот, явно не для того, чтобы мудростью принца восхититься, но Фэнбао эта перепалка уже надоела.
– Не желает ли ваше высочество сперва выслушать доклад скромного лазутчика?
Ему показалось, будто вояка посмотрел на него благодарно. Ну, не за что.
– Хорошо. – Малыш Юань помассировал веки. – На сегодня мы закончили. Идите обедать.
Он кивнул каким-то своим мыслям и быстрым шагом вышел, но направился не в свои покои, а в купальню.
– Эй! – Фэнбао догнал его. – А тебе что, не надо есть?
Малыш Юань неопределённо махнул рукой.
– Потом… Я не мылся недели две. Кажется. Нужно освежиться, прийти в себя…
Прийти в себя, хорошо сказано. Встряхнуть бы его как следует, чтобы опомнился, да разве это поможет?
– Хорошо, я нагрею тебе…
Он поморщился как от зубной боли.
– Здесь и так не найти холодной воды, в этой жаре. Не нужно мне ничего греть. Просто вымой волосы. Почему я не могу обриться, как монах?!
– Ну да, во всём остальном-то ты с ним сходен! Ешь через раз, к женщинам не прикасаешься… В толк не возьму, как у тебя вышло обидеть двух девчонок одним махом! Тут специально попробуешь, так не смо…
– Заткнись.
Даже это «заткнись» прозвучало вяло. Будто малыш Юань ни слова не услышал, просто захотел побыть в тишине.
В купальне, неуютной и тёмной, пропахшей мокрыми тряпками и плесневелой доской, он сходу, скинув только верхние одежды, вылил на себя ведро застоявшейся воды, выдохнул, зажмурившись.
– Принеси свежей.
Фэнбао хотел собрать его тряпки, но бросил это занятие на половине и швырнул ком халатов в угол. Страдает он, вы посмотрите! Будто это повод слугам лишнюю работу прибавлять! Сам пусть собирает!
Когда он вернулся с вёдрами, малыш Юань так и стоял не двигаясь, что-то бормотал себе под нос. Сошёл с ума от любви?
«Это Цзян Сюэлян его заколдовал», – вдруг подумал Фэнбао.
А почему нет? Безумный колдун к нему прицепился отчего-то. Значит, он уже проклят. А тут ещё и несчастная любовь…
– Что стоишь, залезай. – Он бросил малышу Юаню мешочек с мыльным камнем, и тот, очнувшись, поймал его, вздохнул.
– Я странный?
Вода была ледяная, только что из колодца, но он не охнул, не поморщился.
Куда же ты зашёл, малыш Юань, если ни холод ни жара тебя не могут вытащить?
Фэнбао распустил его слипшиеся от пота волосы, расчесал кое-как. Вшей, к счастью, не было – в этих местах даже они плохо выживали. Всё живое стремилось сбежать из этих гиблых мест.
– Фэнбао.
Какой-то солдат рассказывал на кухне, что своими глазами видел, как пауки толпой убегали из крепости.
– Хуань Фэнбао!
…так и сказал – толпой. Что ж, почему нет, что ещё у пауков может быть? Стая? Стадо?
– Ты не ответил мне. Я веду себя странно? Все думают, что я сошёл с ума?
– Не могу говорить за всех, принц, но я точно думаю, – вздохнул Фэнбао, осторожно массируя его многострадальную голову, стараясь не задевать корки подживших царапин, – что ты сходишь с ума. Ну не стоит того эта девчонка…
– Дело не в А-Юэ.
Фэнбао промолчал, чтобы не спугнуть. С самой свадьбы малыш Юань наедине со своими мыслями, пусть лучше выговорится. Пусть вся горечь вытечет как гной из нарыва.
– Я предал её. Я предал тебя. И себя я предал, не послушал совета настоящего господина Бая! – Малыш Юань горько рассмеялся. – Поистине, я сын своего отца! Мне бы признать это и смириться, а я не могу! Презираю его и брата, словно сам не таков!
Он так резко обернулся, что едва не оставил клок волос в руке Фэнбао.
– Почему они оставили меня в живых, а? – Его глаза блестели как звёзды. Люди со звёздами в глазах часто начинают харкать кровью. Хотя этот, может, был просто голоден. – Могли убить, как Второго брата и Четвёртого брата! Так почему нет?!
– Потому что они не демоны, а люди. Я бы тебе первому снёс голову, как самому опасному. – Фэнбао взял его за плечи и развернул спиной к себе. – Но люди… Никогда не знаешь, в какой момент они в злейшем враге увидят вдруг младшенького брата, который у них на руках пелёнки пачкал, силясь выговорить: «дагэ» или «папа».
– Мне не нужна их жалость! – Малыш Юань стукнул по размякшему от времени бортику бадьи.
– Хочешь, чтобы император тебе пожаловал смерть? – Фэнбао вздохнул. – Не вы ли, принц, говорили, что у всего в мире есть причина, всё делается к лучшему? Где же ваша уверенность?
Малыш Юань промолчал, ссутулившись. Такой он был жалкий, как щенок под дождём. От вида несчастных созданий Фэнбао было всегда немного смешно и немного противно, но Цин-эр не зря рассказывал ему, что живые существа всегда благодарны за утешение.
– Ну, ну. – Фэнбао похлопал малыша Юаня между лопаток, где розовел тонкий, хорошо заживший шрам. Провёл рукой вверх, под спутанные стебли мокрых волос, стиснул слегка загривок, помотал из стороны в сторону. – Вытряхни эту дурь из головы!
– Моя уверенность… – Малыш Юань выпрямился. – Ушла вместе с любовью. Ты понимаешь, Хуань Фэнбао?
«Нет, – хотел съязвить Фэнбао, – что корова может знать о любви!», но не стал.
Демоны и правда любить не способны. Привязался к Цин-эру, как звери привязываются к хозяевам, а потом к малышу Юаню и его девчонке, к Цзю-эру, так некстати… Скучно, видите ли, одному. Как глупой корове без стада.
Он тяжело вздохнул, но малыш Юань по-своему истолковал его вздох.
– Прости, нечестно с моей стороны говорить об этом, я ведь увёз тебя от того, кто был тебе дорог…
Фэнбао отмахнулся.
– Не знаю, о ком ты. Я огненный демон, поехал туда, где сухо, а не влажно, и есть с кем сражаться. А большего мне и не надо.
– Как пожелаешь, – коротко ответил малыш Юань. – Прости, что заговорил об этом.
Он вылез из воды и, не озаботившись надеть ничего, кроме исподнего, ушёл. Фэнбао понадеялся, что причёсываться.
Оставшись один, он рассеянно взбаламутил воду кончиками пальцев… И почуял неладное. На поверхности мерцала странная маслянистая плёнка, переливалась всеми цветами радуги. Не похоже на человеческую грязь или кожный жир…
Фэнбао сорвался с места и помчался к колодцу, вырвал ведро у тощего, измождённого солдатика.
Та же плёнка. Словно радужное стекло.
Он сунул голову в воду, всосал сколько смог сквозь зубы, пытаясь понять, что не так, почему…
– Воду отсюда не пить, – велел он солдатику, вынырнув из ведра. – И остальным передай.
– Но как же… – смешался тот. – Последний ведь колодец остался…
– В нём что-то есть. – Фэнбао поддёрнул халат, завернув полы за пояс. – Я гляну, не сдохло ли там что.
– Тогда я принесу вам верёвку, господин…
Он только рукой махнул. Сорвал с пояса кнут, зацепился за колодезный ворот и ухнул вниз.
Жар сменился холодом так резко, что сердце зашлось. Фэнбао завис над самой водой, напряг зрение, вглядываясь в песок, мягко скользящий, перекатывающийся по дну. Вот странно, чего бы ему шевелиться, если вода спокойна…
Тварь не просто прыгнула вверх. Открытой пастью она целилась ему в лицо.
Редкие, острые, как у пилы, зубы клацнули у самого его носа – он едва успел стиснуть заразу поперёк чешуйчатого туловища. Мокрая, она скользила, извивалась, ему пришлось отпустить кнут, чтобы схватить её второй рукой как следует.
Что-то оцарапало его, раздирая халат, и, зажмурившись от удара о воду, Фэнбао успел подумать, что это ящерица, а не змея, значит…
Ему ещё ни разу не приходилось тонуть. Да и колодец не мог быть так глубок…
Впрочем, и не в воде он тонул. Песок, шевелящийся песок, трогающий его сотнями пальцев, ощупывающий его лицо, как слепец…
Что там говорят? Можно сопротивляться зыбучему песку или нет? Он не помнил, потому что всегда всему сопротивлялся, и не важно было…
Ещё никогда он, Огненный Фэнбао, не чувствовал такого холода. В голове мутилось, словно надышался дымом благовоний…
Дым в голове… Да он и сам дым, стремительно теряющий плотность. Вот что бывает, если плеснуть воды в костёр… Один дым и угли.
Да ты всё же тонешь, старина Фэнбао.
Сопротивляться этому или нет? Он забыл, зачем…
Что-то дёрнуло его из холода трясины вверх, к палящему солнцу.
– Мастер Хуань… Мастер Хуань!
– Господин, ваша шляпа. Не нужно на солнце без…
– Благодарю. Мастер Хуань?
Фэнбао приоткрыл глаза, щурясь. Рот полон был воды и песка, хотелось кашлять. Непривычное чувство.
Над головой в чистейшем, как бирюзовое блюдце, небе палило солнце, невнятные тени маячили над головой. Одна из теней вдруг схватила его за плечи и обрушила лицом вниз. Острое колено вонзилось в солнечное сплетение, и вода хлынула изо рта пополам с песком.
– Кха… Понежнее что ли… Нельзя?
– Вы не производите впечатление человека хрупкого, мастер Хуань.
Фэнбао встал на колени, медленно обернулся.
А, вот почему голос был ему так знаком.
Первое, что он подумал: яд колодезной твари мутит рассудок. Иначе никак не объяснить было видения: Цзю-эр в белых муслиновых одеждах, абсолютно мокрый, стоит посреди двора. Лицо обгоревшее, аж кожа слезает, упавшая на лоб прядь волос поседела от песка.
Фэнбао неторопливо уселся, задрал голову, щурясь.
– А! Прекрасный небожитель спустился. Что вы делаете в этой юдоли скорби, глава Шэ?
Цзю-эр не улыбнулся, поджал тонкие губы, отвернулся.
– У меня были дела неподалёку. Лучше скажите, почему решили утопиться в колодце, мастер Хуань.
Рядом стояли сбежавшиеся на суету солдаты. Они рассматривали что-то на земле… Ах, да.
Фэнбао поднял придушенную ящерицу за хвост.
– Пытался изловить вот эту дрянь.
Он призадумался. Все в гарнизоне слышали голоса, приносимые ветром. Многие заболевали пустынной лихорадкой. Но никто никогда не связывал это с водой… А ведь колодцев осталось так мало, что пили все одно и то же: накопить дождевой воды редко удавалось. Кто вообще первый решил, что виноват ветер?!
Впрочем, и вину ящерицы стоило ещё доказать.
– Ты разбираешься в ядовитых тварях, глава Шэ?
Цзю-эр задумчиво потёр покрытый редкой щетинкой подбородок. Слабая тень бородки и усов не делала лицо мужественней, скорее забавно контрастировала с длинными ресницами и тонкими губами…
– Чего? – переспросил Фэнбао, поняв, что ни слова не услышал из ответа Цзю-эра.
– Я сказал, что знаю кое-что, но не так много, как брат Юй. Если у этой твари есть ядовитая железа, я могу попытаться её отыскать.
– Сделай милость. – Фэнбао хлопнул его по плечу. – Идём, переодеться бы тебе надо. И… ты, наверное, голодный, а? Мы тут чем богаты тем и рады, правда…
Цзю-эр легонько поклонился.
– Благодарю мастера Хуаня за гостеприимство.
Фэнбао дождался, пока они вошли в пустой коридор, и, небрежно помахивая ящерицей, спросил:
– Соскучился по мне?
Цзю-эр метнул в него такой взгляд, что Фэнбао пожалел о том, что вообще открыл рот.
А с другой стороны, ну и что? Они же не братались в Персиковом саду как герои Троецарствия. Чего злиться-то?
– Что так смотришь? Странный человек, зачем приехал не говоришь, врёшь про какие-то де…
Конечно, он увидел движение. Но не стал сопротивляться, когда Цзю-эр схватил его за грудки и впечатал в стену. Ему интересно было, куда ударит…
Но Цзю-эр не ударил. Ограничился злым, пылающим взглядом.
Вот это было неожиданно.
Фэнбао похлопал его по плечу свободной от ящерицы рукой.
– Ладно, ладно! Храни свои тайны, одинокий путник. Серьёзный какой…
Цзю-эр отстранился, с достоинством поправил пояс.
– Я приехал забрать тебя.
Вот это тон! Попробуй возрази такому. Глава Шэ, которого Фэнбао помнил, говорил с достоинством, но мягко. Что это за муха его укусила?
– Разве мы о таком договорились, Цзю-эр? Я здесь со своим хозяином, служу ему вроде как. А ты предлагаешь сбежать с тобой?
Тот презрительно скривил губы.
– В том, чтобы служить этому человеку, нет никакой чести. Разве ты давал ему присягу? Разве ты клялся в чём-то?
В этом, конечно, был резон. Но Цзю-эр не знал главного.
– Ничего такого я не делал. Но, видишь ли… Он знает слова, сковывающие мою волю. Так что, это тебе у него надо просить разрешения меня отпустить.
Цзю-эр нахмурился.
– Слова, сковывающие твою волю? Я… смутно помню, как вы спорили о чём-то в подземелье…
– На мне лежит то же проклятие, что и на Сюэцине. Вся эта магия с золотыми иглами делает из простого слуги могучего бессмертного раба. Бессмертным я и так был, а Цзян Сюэлян накинул на меня ошейник.
Цзю-эр раздражённо выдохнул, покачал головой.
– Отвратительно. Отвратительно! Нельзя поступать так с живым существом! И к тому же нельзя позволять этому подлецу командовать тобой!
Фэнбао не стал спрашивать, к кому относится последнее. Цзю-эр тоже был приглашён на скромную и поспешную принцеву свадьбу. С каменным лицом высидел на пиру сколько положено, и в ту же ночь покинул столицу вместе с остальной семейкой.
– Впрочем, это всё не важно, – вдруг оборвал сам себя Цзю-эр. – Даже если б Танский монах надел на тебя золотой обруч, ты сбежал бы, если б захотел. Но ты, видно, не хочешь.
Он заложил руки за спину, выпрямился.
– Прекрасно.
Фэнбао почесал в затылке, не зная, что сказать. Хочет ли… Что это ещё за вопрос такой? Хо Фэнбао всегда делает лишь то, что хочет, странствует, как ивовый пух на ветру… А тут вдруг… Что это за дела?
– Постой, глава Шэ! Слишком уж ты горяч! – Он примирительно положил ладонь Цзю-эру на плечо и почувствовал, как тот напряжён, едва ли не дрожит. Это тоже было на него не похоже. – Что-то с тобой не так. Переоденься, отдохни сперва, потом и поговорим.
– А эта тварь? Она быстро сгниёт на такой жаре. Сначала займёмся ею. – Цзю-эр на ходу вынул из-за пазухи шнурок, подвязал рукава дорожных одежд. – Вряд ли она давно отравляет колодец. Иначе вы заметили бы странности.
– Странностей здесь столько, что одной больше, одной меньше… – неопределённо ответил Фэнбао, пялясь на его обнажённые руки, сильные, белые, как яшма.
– О чём ты?
Фэнбао подтолкнул его к лестнице, что вела вниз, в мертвецкую.
– Все рассказы про колдовство оказались правдой. Сегодня меня остановил своей магической игрушкой шаман. Видишь ли, колдун, захвативший соседнее царство, либо сам из степняков, либо сговорился с ними. Узнать бы, кто он, да опасно туда соваться даже на разведку. Всё, что мы можем, – хватать тех, кто неосторожно подойдёт к нам.
– Каким ты стал предусмотрительным. – Цзю-эр с улыбкой взглянул на него искоса. Но улыбка была недобрая. – Уж не теряешь ли ты себя рядом с ним? Недобросовестные хозяева что дурные родители – воспитывают из слуг…
Фэнбао втолкнул его в мертвецкую и шлёпнул на холодный стол ящерицу.
– Ты меня повидать приехал или излить душу? – Он достал с полки сундучок с инструментами, плевком зажёг свечу. – Давай, режь эту дрянь. Придётся тебе помочь своему принцу, ведь эту воду пил весь гарнизон!
Цзю-эр вздохнул.
– Нужно понять, ядовита ли она. У таких существ, как правило, есть особая железа, подобная мешочку с ядом…
Фэнбао, не раздумывая, взял его за локоть, сжал легонько.
– Что ты делаешь? – спросил Цзю-эр удивлённо.
– Тут вена рядом… Побоялся, что кровь брызнет.
– Сердце больше не бьётся, как же ей брызнуть? – Цзю-эр высвободился. – Не можешь помочь, так не мешай. Кстати… как ты узнал, что в колодце что-то есть?
– Малыш Юань принимал ванну, и я увидел странную плёнку на воде.
– Ты был там с ним? – Цзю-эр нахмурился. – Впрочем, разумеется, ты же слуга.
Это что сейчас было? Фэнбао не стал задумываться. Ему пришло в голову другое.
– Пойду-ка проверю его! – Фэнбао сорвался с места и взбежал по лестнице.
Малыш Юань в последнее время плохо выглядел, но разве не из-за сердечных мучений…
Он остановился у двери в кабинет.
– …Знаю, что делаю, – послышался из-за двери недовольный голос малыша Юаня. – И не тебе меня учить! Как ты смеешь?! Ты потерял моё доверие!
С Лю Хэ они, что ли, ссорятся? Нашли время! Фэнбао распахнул дверь, собираясь их обоих встряхнуть…
Малыш Юань сидел за столом один, недовольно покусывал кисть. Сочинял вслух какое-то послание, видно.
У Фэнбао немного отлегло от сердца.
– Цзю-эр приехал, – небрежно бросил он.
– Кто?
– Глава клана Шэ, Шэ Цзюэ. Второго имени не имеет.
Эта новость смогла пронять малыша Юаня. Он отбросил кисть, встал, бросился к книжной полке зачем-то.
– Зачем он приехал? Что-то случилось с А… С барышней Шэ?
– Стал бы он тебе докладывать. Нет, он заехал меня повидать. – Фэнбао помолчал, глядя, как малыш Юань мерит комнату шагами. – Кажется, желает, чтобы я поехал с ним. Но это не важно, важнее другое: он сейчас в подвале, разделывает ящерицу, которую я добыл из колодца.
– Какую ещё ящерицу? – малыш Юань помассировал висок. – Зачем разделывает? Доложи мне всё по порядку, Хуань Фэнбао!
Фэнбао вздохнул. Как докладывать по порядку дела, которые одновременно случились?
– В нашем последнем колодце завелась какая-то ящерица. Я это узнал, потому что выпил воду, в которой ты мылся, и…
Малыш Юань остановился, посмотрел на него как на идиота.
– Ты выпил воду, в которой я мылся? И часто ты так…
– Не цепляйся к словам! Вода была странная, я прыгнул в колодец и нашёл там ящерицу. И чуть не утонул, а со мной такого отродясь не бывало.
Словно эта вода… Едва не затушила его пламя. Но этого он не стал говорить. Не хотелось произносить такое вслух.
– Цзю-эр пытается определить, ядовитая она или нет. Ты вроде жив-здоров, так что, скорей всего, я зря бедную тварь прибил, но всё же дай пощупать твой пульс.
Малыш Юань снял тиснёный наруч, протянул руку.
– Я чувствую себя не лучше и не хуже, чем все здесь. Утомлён, устал от жары, возмущён нерешительностью своих генералов. Скажи, Фэнбао… Ты хочешь меня оставить?
Он не сказал «бросить», и на том спасибо. Но что они все заладили с этим «хочешь – не хочешь»?!
– Я и не думал об этом. – Да, он и вправду не думал! – Куда ты, туда и я, вроде так у нас заведено. Я же твой слуга. Пульс твой мне правда не нравится. Скачет что-то.
Малыш Юань отнял руку.
– Это от того, что я взволнован приездом Шэ Цзюэ. – Он вздохнул. – Я оскорбил тебя, не дав убить Цзян Сюэляна. Ты простил меня или затаил обиду?
Да что это им всем понадобилось?
– Простил. Но затаил обиду. – Фэнбао сердито выдохнул. – Да, не смотри на меня так, чего только в мире не бывает!
Малыш Юань рассмеялся вдруг, покачал головой.
– Да, что это я спрашиваю. Раз ты здесь со мной, а не послал по матушке, значит, вражды между нами нет.
– Буду я с тобой враждовать! – Фэнбао усмехнулся. – Ты слишком жалок сейчас. Вот что воду проверят, я распорядился. Но до того старайся ничего в рот не брать. Хуже станет – сразу говори.
Малыш Юань пообещал.
Не лучше и не хуже, чем все, значит…
* * *
Потемневшая серебряная игла на свету начинала переливаться масляными разводами.
– Хм. – Фэнбао бросил её обратно на поднос. – Яд есть. Но малыш Юань в порядке.
– Возможно, яд действует лишь при попадании внутрь. – Цзю-эр вытер руки тряпицей и устало сел на скамью. – Если нет чистой воды, пожалуй, не откажусь от вина.
Напоить бы его в своих комнатах, уложить спать. Поглядеть, как он дышит во сне. Всё же люди странными становятся, когда спят. Будто исчезают куда-то из своего тела. Он немного завидовал, что не умеет так…
Но нет, малыш Юань сам захочет с ним выпить, расспросить о своей зазнобе.
– Ты готов поужинать с моим хозяином? Не бросишь эту иглу ему в жаркое?
– Много чести. – Цзю-эр поднялся. – Покажи мне, где я смогу привести себя в порядок. Негоже появляться перед принцем в дорожном платье.
Фэнбао в этом ничего странного не видел, но, когда Цзю-эр явился к ужину, оценил замысел.
Клан Шэ принадлежал теперь к знаменитым и богатым. Так удивительно ли, что глава клана мог позволить себе белейший шёлк с вышивкой из облаков и мягчайший голубой, расшитый серебряными волнами? В причёске – шпилька-волна, на поясе – подвеска-полумесяц, на пальце – серебряный перстень с бирюзой. Облик благородный и чистый, лицо безмятежно, взор словно проницает истинную суть каждой вещи.
«Сожру этого праведника», – подумал Фэнбао, усмехнувшись.
– Что так смотришь, господин-демон Хуань? – прошептал сидевший рядом Лю Хэ. – Вспомнил привычку есть благородных воинов?
– Точно, благородных. Поэтому тебя и не трогаю, – рассмеялся Фэнбао.
Лю Хэ тихонько засмеялся в ответ. Цзю-эр тем временем церемонно встал на колени, выставил белые рукава перед собой, словно щит, поклонился.
– Принц Ци, этот подданный, счастлив лицезреть ваше высочество в добром здравии.
Как его только не перекосило от этих слов. Вот что значит глава священной школы!
Малыш Юань подбежал к нему, поднял с колен, ласково поддерживая под локти.
– Вставайте, вставайте. Не нужно церемоний, мы ведь старые боевые товарищи. Садитесь, отужинайте с нами. Расскажите, чем мы обязаны вашему визиту.
Цзю-эр сел по правую руку от него, на место тигрицы, которая несла со своими воинами караул.
– Признаться честно, Ваше Высочество, я прибыл по личному делу. Я желаю вызвать мастера Хуаня на поединок.
Фэнбао, обсасывавший куриную ножку, от неожиданности с громким хрустом раскусил кость.
– Прошу прощения, глава? – будь тут только Лю Хэ и малыш Юань, спросил бы иначе и слова выбрал покрепче, но вокруг сидели чинуши и старый генерал. Не хотелось, чтобы Цзю-эр из-за него терял лицо.
Цзю-эр окинул его холодным взглядом.
– Вы оскорбили меня во время сражения с колдуном. Тогда я стерпел, ведь поимка Белого яда была важнее. Но вот пришло время нам рассчитаться.
– Чем же я тебя оскорбил, глава Шэ? – Фэнбао понял, что тут затевается какая-то игра, и ему интересно было, что там Цзю-эр придумал.
– Твой дух вечно будет там заточён, история о твоей слабости разнесётся по миру, – ровно, без запинки произнёс тот. Выглядел он и вправду так, словно внутри клокочет праведный гнев. Даже подбородок вскинул. Вот только… зачем это всё?
– Что ж, такое и правда было, признаю. – Фэнбао помахал куриной костью. – Значит, хочешь, чтобы я при всех тебя побил и подтвердил свои слова? Это я могу!
Старый генерал покачал головой.
– Господин Хуань, признаёте вы свою неправоту хоть когда-нибудь? Так дерзить главе Шэ…
Фэнбао пожал плечами.
– Хочет драться, я его подогрею! А потом… взгрею.
Никто не засмеялся.
– Не собираетесь извиняться, значит. Прекрасно. – Цзю-эр сел на место, расправил рукава. – Значит, завтра в полдень мы сразимся. Если победите вы, поставьте мне какое угодно условие. Если же я одержу победу…
Он обернулся к малышу Юаню, удивлённо слушавшему эту перепалку.
– Ваше Высочество, дозвольте увезти этого раба в школу Серебряного ручья, дабы он отбывал наказание, служа клану Шэ как обычный ученик.
У Фэнбао челюсть так и отвисла. Он вскочил.
– Ты что себе позволяешь, глава Шэ?!
Взглядом Цзю-эра можно было устроить лесной пожар.
– Боитесь проиграть, господин Хуань? Не ожидал от вас.
Фэнбао цыкнул недовольно и сел обратно. Подловил, стервец.
– Просто удивлён, что наглости тебе не занимать. Я принимаю вызов!
– Господин Хуань мне не раб, я не могу его удерживать, – устало сказал малыш Юань. Тоже почуял подвох. – Но, разумеется, желаю ему победы. Давайте ужинать.
Цзю-эр благодарно поклонился ему и взялся за палочки. Как будто всё складывалось так, как он хотел. Вот только довольным он не выглядел.
* * *
Цзю-эру отвели покои, которые приберегли обычно для столичных чиновников, – всё равно в ближайшее время ожидать было некого.
Роскошью, впрочем, комнаты не блистали: на голой стене висел узорчатый варварский ковёр, поблёкший от времени и пыли. По нему среди геометрических завитков бесконечно брели верблюды и летели орлы.
У той же стены стояла широкая кровать без полога, на другом конце комнаты – сундук и неожиданно изящная шёлковая ширма, изображавшая какие-то гуляния в саду.
Под маленьким окошком с тяжёлыми ставнями – письменный стол со всеми принадлежностями и вытертая подушка. За второй дверью – закуток для слуг.
Всё в этой комнате кричало: «Здесь тебе не рады!»
Сколько стихов, небось, тут было написано про одинокую луну над заставой да про тоску по красавице-жене!
Но вот Цзю-эр вышел из-за ширмы, поставил у кровати лампу, горящую тёплым медовым светом, и всё преобразилось. Вправду… зачем нагромождать вещи, если двоим достаточно одного подголовья?
– Давно ты тут сидишь? – спросил Цзю-эр, высвободив волосы из строгого пучка, знакомым жестом встряхнув головой. Он был в просторном бирюзовом халате поверх нательного белья, и его Фэнбао тоже помнил хорошо – какая-то незнакомая ткань вроде очень тонкого хлопка.
– Только что пришёл. – Фэнбао поднялся с пола, милосердно устланного ковром попроще. – Может, глава Шэ захочет ещё вина выпить? И за чаркой объяснить, что это он вытворяет?
Цзю-эр подошёл к нему вплотную, нехорошо усмехнулся…
– Что за тревожный взгляд? Боишься проиграть мне?
Вместо ответа Фэнбао хлопнулся на кровать, делая вид, что ему совершенно всё равно.
– Что за речи? Страх потерял, мальчишка? Ну так я помогу найти.
На этот раз Цзю-эр фыркнул, легонько пнул его под рёбра.
– Что ж, давай будем серьёзнее. Да, я вправду собираюсь сразиться с тобой завтра.
– Зачем? Я – демон Огненной бури, шатаю горы, выжигаю леса. Тебе, простому смертному, со мной не справиться и за сто лет тренировок.
– Это так. Если только… – Цзю-эр напряжённо взглянул ему в глаза. – Если только демон Огненной бури не решит мне поддаться.
– С чего мне… – начал Фэнбао и захлопнул рот так, что челюсть клацнула.
– Что ж! Нет значит нет. – Цзю-эр резко отвернулся, налил себе воды из кувшина. Фэнбао прищурился, сосредоточившись на движении ци в его теле. Что за меридианы, словно русло реки. Пусть живительная сила ещё не заполнила их до конца, но, сойдясь с таким противником, лучше не зевать. Хитрый мальчишка… Насмотришься на него в шёлковых халатах и забываешь, что воин…
– Что ещё за «нет»? Ты выслушай сначала!
И что ему сказать?
– Помнишь Яшмовую гору? Шэ Лань жила там так долго, что демоническая зараза перекинулась на зверей. Если б вы её не сдерживали, то и на людей перешла бы. Догадываешься, к чему я клоню?
Цзю-эр принялся молча искать носки, нарезая круги по комнате.
– Это произошло не за десять лет и даже не за сто, – пробормотал он себе под нос.
– Верно. Но и я сильнее Шэ Лань. Кроме Агатовой горы, никогда и не жил подолгу на одном месте. Хочешь ли… связываться с таким?
Цзю-эр нашёл наконец носки, сел на кровать, и принялся надевать их, вид, что полностью поглощён их процессом.
– Я знаю, чего хочу, господин Хуань. Не запугивай меня, лучше реши сам. Спокойной ночи.
Фэнбао понял намёк: встал, как послушный бык, пошёл было к двери, но замер на мгновение.
Может, и неплохо… Цин-эр смеялся бы очень: Ох, Фэнбао, носился себе по полям, а тут загнали тебя под ярмо, ну-ну! Мирная жизнь в деревне пойдёт тебе на пользу, может, и стихи начнёшь писать?
Фэнбао закрыл глаза.
«Я скучаю по тебе» – вот и всё, что он мог ответить видению.
* * *
Солнце палило нещадно, но посмотреть на поединок собралась вся крепость – одуревшие от жары и беспокойных снов солдаты рады были хоть какому-то развлечению.
Картина была как из книжки: на жёлтом от песка внутреннем дворе сошлись благородный мастер Шэ из улинь, в сияющих на солнце белых одеждах с узорами голубых волн, и мастер Хуань, разбойник из цзянху, в плотном чёрном халате с серебряными завитками, несмотря на жару.
И за кого тут болеть? Мастер Шэ был явно человек достойный, да к тому же хотел отплатить за оскорбление, а мастер Хуань мухлевал в кости, зато в самые отчаянные вылазки ходил сам и возвращался с трофеями.
Решили на всякий случай поддержать того, кто покажет бой красивее.
Вот они поклонились друг другу и разошлись.
– Такой серьёзный! – поддразнил Фэнбао. – Смотри, не лопни от натуги на жаре!
Цзю-эр приподнял бровь.
– А для вас это, значит, игра, мастер Хуань? Что ж, значит, мой долг – показать вам всю серьёзность моих намерений.
Порыв его ци был как прохладный ветер, столпившиеся ближе всех даже ахнули от удовольствия. Фэнбао отступил на шаг, уворачиваясь, но белый ароматный рукав скользнул по лицу.
Знакомый запах…
Чтобы Цзю-эр не бегал по двору впустую, он даже обменялся с ним чередой ударов, но что делать дальше, не знал. В голове зияла пустота, будто дырку просверлили и все мысли со свистом улетели в пустыню.
Цзю-эр сражался всерьёз. Его меч лежал на ящике поодаль, и он то и дело бросал в его сторону быстрые взгляды.
– Хочешь серьёзного боя? – спросил Фэнбао, изловчившись и поймав руку Цзю-эра в захват-костолом.
Глаза Цзю-эра сверкнули яростью, бесстрастное лицо побледнело.
– Ты знаешь, чего я хочу. Насмехаешься надо мной? – он ткнул в болевую точку и отпрыгнул, вырываясь из захвата.
«Сдайся, – мысленно попросил его Фэнбао, отходя и медленно снимая с пояса кнут. – Тебе же будет лучше».
Но Цзю-эр не желал сдаваться. Взял меч и так же медленно достал его из ножен.
Сдайся. Зачем я тебе? Ты разве не видишь, что я приношу только несчастья? Ты разве не видишь, что моя жизнь принадлежит моему императору?
Кончик меча просвистел мимо его носа, едва не располовинив губу.
Зачем ты сражаешься? Глупый мальчишка, ты сам не знаешь, чего хочешь…
Фэнбао бросил умоляющий взгляд на малыша Юаня, сидевшего под навесом. Прекрати это! Вмешайся! Не видишь, что ли, Цзю-эр сошёл с ума…
Но малыш Юань лишь задумчиво поигрывал винной чаркой, словно дух его витал вовсе не здесь.
Предатель!
Фэнбао закрутил кнут вокруг себя, хлеща пыль, не давая Цзю-эру подойти.
Вот так. Не приближайся. Никому лучше не приближаться ко мне… Цин-эр приблизился, и что с ним стало?
– Зачем ты сопротивляешься?! – в сердцах крикнул Цзю-эр. – Презираешь меня?!
Свистнул в воздухе гибкий клинок, и половина кнута отлетела в толпу, оставив Фэнбао лишь короткий хлыст.
За оружие Фэнбао не беспокоился, – волшебный кнут, отрастёт обратно. Но сердце неприятно ёкнуло.
Цзю-эр… Откуда в тебе столько воли к этой победе? Неужто ты всерьёз задумал…
Неужто…
«Вот ещё. Глупый мальчишка! А ну иди сюда! Я не позволю тебе страдать!»
Они сцепились по-настоящему. Цзю-эр оставил осторожность, бил теперь насмерть, волосы слиплись и побелели от песка, дорогие одежды изорвались, лицо превратилось в пыльную маску, лишь глаза горели, как два уголька.
Фэнбао ударил.
Он бил беспорядочно, не заботясь о том, что может сломать Цзю-эру пару рёбер, ранить, убить…
Пусть умрёт, раз такой дурной! Пусть!
Краем глаза он заметил движение со стороны малыша Юаня, но не понял сразу…
Лишь когда нога поехала на чём-то твёрдом, до него дошло. Но поздно. Поскользнувшись, он рухнул плашмя на землю. И немедленно кончик меча ткнулся ему в шею, под подбородок, заставляя запрокинуть голову.
Прохладная тень Цзю-эра упала на разгорячённое лицо.
– Всё, – тихо сказал Цзю-эр. – Прими поражение как мужчина.
Фэнбао устало выдохнул и закрыл глаза.
Значит, такова судьба. Однажды он так и скажет Цин-эру.
Судьба…
– Я проиграл.
Он протянул руку, и Цзю-эр резко поднял его с земли. Молча.
Фэнбао взглянул на песок и увидел сплющенную винную чарку.
* * *
Они попрощались сухо. Малыш Юань выглядел сонным и усталым, видно, жара доканала его.
– Мы ещё обязательно встретимся, – сказал он. – Если на то будет воля Неба.
Предусмотрительно не стал обещать, что навестит. Знал ведь, что больше никогда носу не покажет в поместье Шэ.
Фэнбао не сдержался и крепко обнял его, похлопал по спине.
– Береги себя, баоцзы. Следи за колодцем, вдруг та ящерица яйца отложила. – Он обернулся к стоявшим рядом Лю Хэ и Тигрице: – Берегите принца, да сами не помрите тут. А лучше… Уходите из этого гиблого места совсем.
Оба поклонились ему.
– Ещё встретимся, мастер Хуань. Выпьем в столице лучшего вина! – пообещала Тигрица не терпящим возражений тоном.
– Лучше вы возвращайтесь к нам, – усмехнулся Лю Хэ. – И привозите главу Шэ с домочадцами. Нам тут бойцы пригодятся.
Цзю-эр, снова чистенький и умытый, в дорожной шляпе, поклонился в ответ.