«Расставание по согласию. Книга 1» — читать онлайн бесплатно
- Автор: Цзюлу Фэйсян
和离九鹭非香
HE LI Vol. 1
Jiu Lu Fei Xiang
Copyright © Jiu Lu Fei Xiang, Stellar Culture
Cover illustration copyright © China South Booky
Culture Media Co., LTD
All rights reserved
© Семенова М.О., перевод на русский язык, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Глава 1
Разрыв брачных уз
Мы с Се Чжо сошлись в поединке на горе Бучжоу [1]. И так сошлись, что гора накренилась еще на три фэня [2]. Лишь после этого Сиванму [3] наконец-то дала согласие на наш развод.
– Да я так больше не могу! Не! Мо! Гу!
Когда моя подруга Мэнмэн спросила, как же мы с Се Чжо дошли до столь печального конца, я не сдержалась.
– Я всего-то хотела добавить в проклятое блюдо острого перца!
Мэнмэн ошеломленно застыла, приоткрыв рот. Казалось, от моих слов у нее помутилось в голове.
– Что? – выдавила она, казалось, спустя целую вечность. – И это все?
– Все?! – взорвалась я. – Что значит «все»?! За эти пятьсот лет мне хоть раз удалось поесть острого у него на виду? Пусть он сам его не ест, но почему я не могу? Пусть он не пьет вина, но почему мне нельзя сделать хоть глоток? Изо дня в день еда в нашем доме была до того пресной, что проще навозом питаться! Пятьсот лет! Я терпела пятьсот лет! Я просто хотела съесть чего-нибудь остренького, глядя ему в глаза. Неужели это такая немыслимая просьба?!
Подруга посмотрела на меня так, будто не могла подобрать слов.
– Мы ведь уже бессмертные, откуда в тебе до сих пор такая тяга услаждать свой вкус… К тому же, если было так невтерпеж, могла бы поесть тайком, и дело с концом…
Я одарила ее равнодушным взглядом.
– Ты, видно, забыла, что за человек этот Се Чжо, он же Сюаньцин?
Мэнмэн умолкла.
Строго говоря, мужчина по фамилии Се, по имени Чжо и второму имени [4] Сюаньцин не был ни человеком, ни бессмертным. Он был оборотнем. Могучим оборотнем из легендарной Северной пустоши, что далеко за морем. Каков его истинный облик, я не узнала даже за пятьсот лет брака.
Зато я отчетливо помнила, как все бессмертные на горе Куньлунь [5] были решительно против, когда я собралась за него замуж. Каждый, кто меня встречал, непременно спрашивал:
– Ты хоть знаешь, кто он такой?
Я не знала. Никто на всем Куньлуне не знал. Но все понимали, что он опасен. Его сила и таинственность заставляли трепетать даже Владычицу Запада.
Но теперь-то мне все стало ясно!
– Да он же тюремщик! – изливала я свой гнев. – Сущий кошмар! Кукловод! А я его пленница! Его игрушка! Все эти годы, стоило мне тайком в его отсутствие сделать хоть глоток вина, так он, вернувшись целых три, а то и пять дней спустя, чуял запах, едва переступив порог! Нюх у него получше, чем у небесного пса Сяо Тяня! [6] И каждый раз, когда он меня ловил, приходилось выслушивать от него выговор. Я все-таки высшая бессмертная, где уважение ко мне?
Мэнмэн не смела произнести ни слова, лишь преданно смотрела на меня.
– И ладно бы дело было только в еде! Когда он дома, мне требовалось его одобрение на все: что надеть, куда пойти, с кем встретиться. Первые сто-двести лет я еще терпела, но пятьсот! Пятьсот лет, и все по-старому! Неужели мне предстоит так прожить еще тысячи и десятки тысяч лет?!
– Да, так, конечно, не пойдет… – согласилась Мэнмэн.
– А самое возмутительное – его постоянные проверки, когда я устраиваю обход в лагере. Как раз в прошлом месяце я обучала воинов обращаться с оружием и просто отработала пару приемов с новичком. Всего пару! Он увидел это, и что в итоге? Чуть не выбил бедняге все зубы, да еще и заявил, будто «помогает мне тренировать воинов». В итоге в лагере старые генералы надо мной потешаются, а новички шарахаются. Как мне после этого работать?!
Чем больше я рассуждала, тем сильнее закипала.
– Он просто помешан на контроле! Я должна с ним развестись! Непременно!
Едва я это произнесла, как Мэнмэн вдруг застыла, глядя мне за спину. Из ее полуоткрытого рта выпал кусочек фрукта, который она жевала. Я проследила за ее взглядом.
Се Чжо, главный герой моего гневного монолога, стоял прямо позади, облаченный в свои неизменные черные одежды. Его пронзительный, леденящий взгляд впился в меня, словно кинжал.
– Фу Цзюся, – произнес он.
Собрав всю волю в кулак, я ответила ему холодным безразличием, способным, казалось, сдвинуть с места горы.
– Мм?
– Идем во дворец Лунного старца [7], – медленно процедил он. – Разводиться.
Я только об этом и мечтала!
Весь путь мы проделали в гнетущем молчании. Сам Лунный Старец куда-то запропастился, оставив вместо себя лишь до смерти напуганного слугу. Трясущийся мелкой дрожью мальчик держал поднос с зелеными ножницами [8].
– Эти… эти ножницы разрывают брачные узы. Если перерезать ими нить, ее уже никогда не соединить… Уважаемые небожители… может, вы еще подумаете?
Я подошла и без малейших колебаний взяла ножницы. В тот же миг красная нить судьбы, связывавшая наши запястья, медленно проступила в воздухе.
Когда я обернулась к Се Чжо, тот не отводил от меня взгляда. Его иссиня-черные глаза, как всегда, были спокойны и пусты, но сегодня казались темнее обычного, и в этой бездонной тьме едва заметно дрожало мое отражение.
Ветер коснулся дерева влюбленных [9], и его листья зашелестели. Красная нить на наших запястьях закачалась в такт.
Пятьсот лет назад здесь же мы укололи себе ладони, сплели пальцы, прижались ранами друг к другу, и наша кровь, смешавшись, стала этой брачной нитью. Знак того, что отныне и вовеки мы будем вместе и никогда не расстанемся…
Теперь же…
Я вскинула голову, глядя Се Чжо прямо в глаза, и выговорила, не в силах смолчать:
– А я все равно добавлю в то блюдо острого перца.
– Добавишь – значит не будешь его есть, – последовал мгновенный ответ.
Поджав губы, я попыталась сдержать привычный огонь, что вновь вспыхнул в груди.
– Ты мне больше не указ.
Чик!
Зелеными ножницами я безо всякого усилия перерезала красную нить. Подул ветер, и нить, что пятьсот лет обвивала наши руки, развеялась без следа.
Се Чжо опустил взгляд на мое запястье. Лицо его было, как всегда, холодным и строгим, лишь ресницы, длинные, как крылья бабочки, отбрасывали на скулы треугольные тени, отчего он казался бледнее обычного. Во всем его облике проступило одиночество и какая-то безысходная печаль.
Конечно, он был недоволен. За пятьсот лет брака я чаще всего слышала от него холодные «нельзя» и «нет». Вся его жизнь была под тщательным контролем, он придавал огромное значение правилам, которые сам же и устанавливал. То, как решительно я разрезала нашу брачную нить, несомненно, нарушило множество его планов и вызвало глухое раздражение.
Впрочем, я ведь уже сказала: он мне больше не указ. А я – ему. Отныне наши пути разойдутся и каждый сам будет искать свое счастье. Его чувства меня уже не касаются, и теперь мне не нужно сносить его нрав.
Я положила ножницы обратно на поднос, встряхнула рукавами и, развернувшись, ушла, больше не взглянув на Се Чжо. Нашим поместьем займутся слуги. Покинет ли мой бывший муж Куньлунь, меня не волновало, но я твердо решила съехать. Пока мой новый дом не будет готов, я поселилась в обители Мэнмэн.
Ночью я предложила ей спать вместе, но она испугалась:
– Нет-нет-нет, ты забыла? Как-то раз мы путешествовали, и я ночевала с тобой в одной палатке. Когда Се Чжо узнал, он мне такую взбучку устроил! Сказал, чтобы я всегда готовила для тебя отдельный шатер… Я боюсь…
Вы только посмотрите! Этот Се Чжо! Какие же травмы он нанес моим друзьям! Она же тоже девушка! К чему все это?!
– Я же с ним развелась, чего ты боишься? – выпрямившись, возмутилась я. – Спим! Вместе!
– Ох… – Она почесала в затылке. – Забыла.
Мэнмэн легла рядом, подперев голову рукой, и с любопытством спросила:
– Цзюся, тебе не будет непривычно после развода?
Я скривила губы.
– Непривычно от свободы?
Подруга сонно зевнула.
– Пятьсот лет назад… ни один бессмертный на Куньлуне не поддержал ваш союз. А ты была готова пойти против целого мира, сделать все что угодно, лишь бы остаться с ним… Мне всегда казалось, что это и называют судьбой. И представить не могла, что… что брачные узы в этом мире так изменчивы…
Сказав это, Мэнмэн уснула. А я лежала с открытыми глазами, и ее последние слова эхом отдавались у меня в голове. «Брачные узы в этом мире так изменчивы».
Не было ни великих трагедий, ни кровной мести. Лишь крошечная трещина, которую мы оба не заметили при встрече, но со временем она разрослась, превратившись в огромную, непреодолимую пропасть.
Время убивает меня, убивает его, убивает все в этом мире. Как могли уцелеть какие-то брачные узы?
В ту ночь я никак не могла уснуть, но разбираться в причинах не хотелось. Когда мне все же удалось сомкнуть глаза, сон был прерывистым и беспокойным. Вскоре меня разбудила сильная дрожь, сотрясавшая все вокруг.
Ци оборотня. Очень зловеще.
Я резко очнулась, и Мэнмэн рядом протерла глаза.
– Что случилось?
Моя подруга была лишь слабой небожительницей, выращивающей цветы и травы, ей не стоило выходить наружу.
– Спи, – успокоила я ее. – Я пойду посмотрю.
Собственные слова показались мне знакомыми. Подумав, я поняла: так мне часто говорил Се Чжо.
Не успев толком поразмыслить над этим, я распахнула дверь. В небе над вершиной Куньлуня, уходящей в облака, зияла черная брешь. Казалось, она затягивала в себя луну и звезды, будто собираясь поглотить все небо.
«Что это за порождение Преисподней?» – в ужасе подумала я. В этот миг надо мной пронесся на облаке бессмертный, и до моих ушей донесся чей-то панический крик:
– Се Сюаньцин взял Секиру Паньгу! [10] Быстрее, остановите его!
Я застыла на месте.
Секира Паньгу, содержащая в себе мощь сотворения мира, была запечатана на вершине Куньлуня, чтобы нечисть со всего света не смела даже приблизиться. Тысячи лет она хранила покой горы.
Се Чжо сошел с ума? Он же оборотень, зачем ему Секира Паньгу?! Неужели не боится, что ее сила разорвет его на части?!
Сердце бешено заколотилось. Я взмахнула рукавом, встала на ветер и, обогнав остальных, устремилась к вершине. Еще за десятки ли до пика я увидела толпу бессмертных, остановленных невидимым барьером. Они метали всевозможные артефакты, но те вязли в нем, как в вате, и бесследно исчезали.
Это был магический барьер Се Чжо. Я видела такой раньше: чем сильнее его атаковали, тем прочнее он становился.
– Прекратите! – крикнула я.
Все обернулись и, узнав меня, обрушили на мою голову шквал упреков:
– Се Сюаньцин спятил?
– Зачем ты с ним развелась?
– Говорили же, не стоило разрешать вам жениться!
Гвалт стоял невообразимый, от криков гудело в голове. У меня не было времени на объяснения. Покопавшись в памяти, я с трудом вспомнила способ рассеять эту преграду. Попыталась применить метод, которому меня когда-то учил Се Чжо, но стоило моей ладони коснуться магического барьера, как в нем открылся проход. Я замерла.
«Се Чжо… впускает меня?»
Один нетерпеливый бессмертный попытался проскользнуть внутрь, но едва он просунулся до пояса, как проход захлопнулся, зажав его в своих тисках. Я коснулась барьера в другом месте, и он снова открылся.
Больше не колеблясь, я шагнула внутрь. Проход тут же сомкнулся за моей спиной. Подняв глаза, я увидела, что вершина Куньлуня погружена в непроглядную тьму.
– Се Чжо! – позвала я.
В темноте что-то сверкнуло. Я сразу устремилась к пику и, пройдя сквозь черный туман, в растерянности наткнулась на невидимую стену, которая вдруг замерцала. За ней находился Се Чжо. Он сидел на земле, играя с величайшим сокровищем Куньлуня – Секирой Паньгу, – будто с обычной безделушкой.
На всем Куньлуне единственной бессмертной, способной поднять Секиру Паньгу, была, насколько мне известно, сама Владычица Запада.
Холодный пот выступил у меня на лбу. Я знала, что Се Чжо силен, но не представляла, до какой степени… В памяти всплыли наши ссоры, когда я, не в силах больше терпеть, сама бросалась на него с кулаками… Думала, мы дрались на равных, а оказалось… это я вела себя самонадеянно, дерзко и оскорбительно. Только сейчас до меня дошло, что все это время я балансировала на краю гибели, раз за разом испытывая судьбу.
– Что ты творишь? – крикнула я, подавив страх. – Немедленно положи Секиру! Наши с тобой ссоры – это наши дела, нечего других в это впутывать!
Один легкий взмах этой штуковины мог расколоть Куньлунь надвое!
– Фу Цзюся, – отозвался мой бывший супруг, вертя Секиру в руках. – Ты мне больше не указ.
С этими словами он поднял на меня глаза, в которых зияла та же всепоглощающая пустота, что и в черной бреши над головой. Он взмахнул рукой, и я вскрикнула. Ночное небо раскололось, словно распахнулись небесные врата, и камни с вершины Куньлуня стало засасывать внутрь. Полы наших одежд и волосы бешено затрепетали на ветру.
– Се Чжо! Что ты задумал?!
– Я должен исправить свою ошибку, – холодно произнес он, поднимаясь с земли. – Когда вернусь, смогу тебя убить.
Я обомлела. Что он несет?! Мы всего лишь развелись, а он уже собирается меня убивать? Мне вдруг показалось, что все эти пятьсот лет я прожила с незнакомцем! «Кто ты такой, Се Чжо?! Кажется, я тебя совсем не знаю!»
Сила, с которой трещина в небе поглощала все вокруг, нарастала. Тело Се Чжо потянуло вверх, к черной бреши, и в руках он по-прежнему держал Секиру Паньгу. Этот предмет был залогом безопасности всех обитателей горы.
«Нельзя, – подумала я, – чтобы из-за наших с Се Чжо разборок Куньлунь лишился своего главного сокровища».
Собравшись с духом, я стиснула зубы и устремилась ввысь. При виде этого Се Чжо прищурился. Он взмахнул рукой, и на меня обрушился ураганный ветер с градом камней. Я чувствовала, что он не хотел убивать – лишь остановить. Но я…
– Убьешь или нет – разберемся потом, а сейчас верни Секиру!
Подавив гнев, я ринулась к нему сквозь каменный дождь.
Се Чжо нахмурился, явно не ожидая от меня такой самоотверженности. Когда он снова поднял руку, я уже была рядом и попыталась выхватить Секиру. В этот миг я почувствовала холод за спиной. Из черного разлома в небе вырвались клубы темного тумана и окутали меня.
– Убери руки, – мрачно сказал Се Чжо.
– Верни Секиру на место!
– Отстань! – рявкнул он.
Не успел он договорить, как у меня потемнело в глазах, будто черный туман поглотил меня. Ревевший в ушах ветер внезапно стих, и я погрузилась в мертвую, непроглядную тишину.
Се Чжо исчез. Вершина Куньлуня тоже.
– Се… – начала я, но тело пронзила невыносимая боль.
Словно тысячи рук разрывали меня на части и тащили в темную бездну, все глубже и глубже. Казалось, меня хотели сбросить с вершины Куньлуня в самые глубины восемнадцати уровней Преисподней… [11]
Я резко вдохнула. Ледяной воздух обжег легкие, мгновенно вернув к реальности. Когда я распахнула глаза, надо мной простиралось ясное ночное небо, усыпанное редкими звездами. Две или три из них как раз прочертили тьму, сгорая в падении. В этой безмятежной тишине пережитая боль и смятение казались дурным сном.
«Точно сон, – убеждала я себя. – Просто дурной сон». Как мог оборотень вроде Се Чжо завладеть Секирой Паньгу? И с чего бы ему желать моей смерти? Муж и жена один день – сто дней благодати, а мы прожили вместе пятьсот! Развелись, и что с того? Это же не повод для убийства…
Мысли в моей голове еще путались, когда я повернула голову и увидела сидящую рядом фигуру в черном. Се Чжо. Мой бывший муж.
От него веяло стужей, в глазах застыла смертельная угроза, а в руках он небрежно вертел древнюю секиру, точь-в-точь как душегуб из страшных легенд, что рассказывают за пределами Куньлуня.
Я ахнула от ужаса, подскочила и отползла где-то на чжан, прежде чем замереть, настороженно уставившись на Се Чжо.
Он оглядел меня без всякого выражения и, слегка склонив голову, тихо пробормотал:
– А я уж думал, ты так и умрешь.
Что это значит? Он беспокоился, что я слишком долго была без сознания, или сожалел, что не умерла окончательно? Спросить я не осмелилась. После развода нрав Се Чжо стал для меня загадкой. Раньше, пусть он и был холоден, немногословен и требователен, я все же могла уловить его настроение: рад он, огорчен или недоволен, собирается вспылить или просто дуется – я легко это чувствовала.
А теперь… Казалось, он наглухо заколотил и без того узкую дверь, связывавшую его с внешним миром, да еще и повесил на нее тысячу замков. Я не могла разгадать ни его мыслей, ни его чувств. Словно… словно мы только что познакомились.
Он больше ничего не сказал, лишь отряхнул одежду и встал. Обуреваемая сомнениями, я тоже поднялась, но в тот же миг в голове помутилось, руки и ноги ослабли, будто из них вынули все кости. Я не удержала равновесие и снова села. Се Чжо взглянул на меня, но не стал вмешиваться. Раньше, стоило ему увидеть меня на земле – неважно, упала ли я во время тренировки или просто отдыхала, – он подходил, молча протягивал руку и ждал, пока я послушно вложу свою ладонь в его. Подняв меня, он ворчал: «На земле холодно».
Что ж, теперь мы бывшие супруги, так что обижаться и жаловаться не на что. Я скривила губы и осталась сидеть.
– Куда ты меня притащил? – оглядевшись, спросила я. Место казалось одновременно знакомым и чужим.
– На вершину Куньлуня, – ответил он.
Я удивилась еще больше. Мы ведь и так были на вершине Куньлуня. Но где же тот черный разлом? А установленный им магический барьер? Где бессмертные, которые собирались растерзать его за то, что он посмел тронуть Секиру Паньгу?
Я с недоумением посмотрела на Се Чжо. Он встретил мой взгляд, помолчал и наконец объяснил:
– Пятьсот лет назад.
«Пятьсот лет назад»? Это название какого-то места на Куньлуне? Я задумалась, и вдруг осознание пронзило меня ледяной стрелой.
– Пятьсот лет назад?!
Я ошеломленно уставилась на него, затем мой взгляд медленно, цунь за цунем, сполз вниз и остановился на зажатой в его руке и с виду почти бесполезной секире. Наконец я разглядела узор на лезвии. Тот самый узор, который все небожители Куньлуня с детства запоминали и рисовали в школе – орнамент божественной Секиры Паньгу.
– Ты… ты что, Секирой Паньгу расколол не небо, а…
На его губах наконец-то появилась слабая усмешка: презрительная, полная иронии и пренебрежения.
– Верно. Время.
Я замолчала, охваченная паникой. Кажется, все эти пятьсот лет я прожила в браке неизвестно с кем, раз совершенно ничего не знала о силе собственного бывшего мужа. «Се Чжо… Что же он за оборотень такой?!»
– Ты… Как ты смог удержать Секиру Паньгу? – начала я, но мой голос становился все тише. – Как ты, будучи оборотнем, смог использовать божественный артефакт, расколоть время… да еще и меня с собой прихватить?..
Каждое из этих деяний было в тысячи раз сложнее предыдущего… А Се Чжо проделал все это играючи. Я впала в ступор от потрясения. Тем временем Се Чжо с невозмутимым видом провернул в руке Секиру Паньгу: та мгновенно обратилась в луч света и исчезла в его рукаве. Вы только поглядите, как для него это просто!
Вот только ответить он решил на самый незначительный из моих вопросов:
– Я не собирался брать тебя с собой.
– Что ты вообще задумал…
Се Чжо подошел к самому краю горного пика. Под его ногами расстилалось море облаков и бездонная пропасть.
– Фу Цзюся, – позвал он спокойным тоном, но в голосе прозвучала невиданная прежде твердость, – свою брачную нить ты перерезала. А мою… – он слегка повернул голову, – я разорву сам.
С этими словами он шагнул вперед и сорвался с вершины Куньлуня.
– Се Чжо!
Опираясь на ослабевшие руки, я чуть ли не ползком добралась до края. Неужели он решил вернуться на пятьсот лет в прошлое, чтобы спрыгнуть со скалы?! Но едва я приблизилась к обрыву, как налетел дикий ветер. Ци Се Чжо пронеслась сквозь облака под вершиной, и его фигура прочертила в них ясный след, похожий на Млечный Путь – прекрасный и далекий.
Должно быть, я совсем с ума сошла. Оборотень, способный Секирой Паньгу расколоть время и вернуться на пятьсот лет в прошлое, и вдруг разобьется, спрыгнув с горы?
В этот миг, глядя на удаляющийся силуэт Се Чжо, я вспомнила его последние слова и наконец поняла, какую цель он преследует.
Он пришел изменить историю. Хотел помешать нам – тогдашней мне и тогдашнему ему – встретиться и полюбить друг друга. Хотел вырвать нашу брачную связь с корнем. Чтобы мы не развелись в будущем, он решил вернуться в прошлое и не дать нам пожениться…
– Ну что за оборотень… – невольно вырвалось у меня. – У него и впрямь весьма… оригинальный подход к решению проблем.
Вот уж действительно, мастерство и отвага, единство мысли и дела!
Но… что-то здесь было не так. Я потерла подбородок, размышляя.
– Постой! – опомнилась я. – А Секиру Паньгу вернуть?!
Се Чжо принес Секиру из будущего в прошлое. Это означало, что в будущем, пятьсот лет спустя, вершина Куньлуня осталась без нее. Без защиты Секиры магический барьер горы долго не продержится, и нечисть извне хлынет в этот персиковый источник [12]. Бесчисленным юным небожителям вроде Мэнмэн, что выращивают на Куньлуне цветы и травы, будет крайне сложно выжить.
Если Се Чжо хочет разорвать нашу связь – пусть разрывает, это наше личное дело, и он вправе поступать как пожелает. Но, что бы ни творилось между нами, наши разборки не должны влиять на жизни других. Эту черту я пересекать не стану.
– Се Чжо! – крикнула я в безбрежное море облаков, но, разумеется, его было уже не вернуть.
Видя, что его фигура вот-вот исчезнет в бескрайних просторах, я в отчаянии, не обращая внимания на слабость в руках и ногах, воспользовалась техникой управления ветром и бросилась в погоню. Но стоило мне, подобно ему, шагнуть с обрыва, как мое тело камнем рухнуло вниз, пронзая облака одно за другим.
Да чтоб его! Почему тело Се Чжо, также истерзанное разломом времени, сразу приспособилось, а я стала слабой, как калека?!
Провалившись сквозь последний слой облаков, я увидела под собой заснеженные склоны Куньлуня. Гора была усеяна изломанными скалами, кое-где отточенными ветром и снегом до остроты лезвий. Упасть на них с размаху – даже тело высшей бессмертной такого не выдержит. Ни одной целой косточки не останется.
Сохраняя самообладание, я прокусила палец, надеясь силой крови сотворить заклинание, но падала я слишком быстро, и времени на это уже не оставалось. Сияние снега внизу было уже совсем близко. Казалось, столкновение с ним неизбежно.
Вдруг налетевший ветер окутал меня подобно шелковой ленте, пару раз развернул в воздухе и мягко опустил на снег. Переведя дух, я подняла голову.
В небе парил Се Чжо в своем черном одеянии. Море облаков над ним заслоняло лунный свет, отчего его лицо казалось зловещим. Казалось, спасение меня было для него крайне неприятным делом.
Но он все-таки спас.
О других нужно судить не по словам, а по делам. Совсем недавно он грозился меня убить! Ох, мужчины, вечно на уме одно, а на языке другое. Как-никак пятьсот лет вместе прожили! Разве можно так просто убить и бросить? Чувства ушли, но долг остался.
Этот его поступок немного успокоил меня. Он еще не совсем сошел с ума.
– Се Чжо, давай поговорим. – Я была слишком слаба, чтобы идти, поэтому просто села на снег, скрестив ноги. – Спускайся.
Он приземлился и встал передо мной, но лицо его еще больше окаменело.
– Если хочешь умереть, – ледяным тоном начал он, – то хотя бы не позволяй себе истекать кровью.
Слова эти были совершенно неуместны и бессмысленны. Если я стану умирать, то смогу ли контролировать, течет у меня кровь или нет? Скорее всего, этот оборотень просто пытался сохранить лицо. Ведь только что он столь решительно заявил о разрыве нашей связи и так зрелищно ушел, а теперь вернулся, чтобы спасти меня. Кому угодно стало бы неловко.
Я решила пропустить его слова мимо ушей и сменить тему.
– Знаю, развод стал для тебя… неожиданным и… неприятным. У нашей связи не было счастливого конца, и мне тоже очень жаль… Но нельзя же из-за этого красть Секиру Паньгу и ставить под угрозу всех жителей Куньлуня! Давай лучше вернем Секиру на пятьсот лет вперед. Даже если она повреждена, Владычица Запада сможет ее починить…
– На каком основании, – перебил он меня, – ты сейчас просишь меня об этом?
Уверена, во всем мире только мужья умеют так искусно одной фразой наступить жене на самое больное. Я глубоко вздохнула, усмиряя собственный гнев: «Мне его не одолеть, надо говорить спокойно. Спокойно!»
Но первым у меня вырвалось:
– Да не прошу я тебя! – Я потерла лоб, стараясь скрыть вздувшуюся вену, и попыталась продолжить миролюбиво: – Я хочу до тебя достучаться. Расставание, развод – это наше с тобой дело…
Он даже не стал меня слушать – развернулся и пошел прочь.
– Се Чжо!
Как разбудить того, кто притворяется спящим? Как докричаться до того, кто прикидывается глухим? Поняв, что он твердо решил меня игнорировать, я почувствовала, как во мне закипает гнев, но ситуация вынудила крикнуть ему вслед:
– Ты вернешься, только когда уничтожишь нашу связь, так?
Если я правильно помню, перед тем как мы сюда попали, Се Чжо заявил, что, когда вернется, убьет меня. Убьет или нет – это можно обсудить потом, но он сказал «когда вернется», значит, он и так не собирался оставаться в прошлом после того.
– Я помогу тебе!
Едва эти слова сорвались с моих губ, как Се Чжо остановился, повернул голову и посмотрел на меня. Мои ноги были еще слабы, но я поднялась, держась за камень. В этот миг облака в ночном небе расступились, и лунный свет залил все вокруг, отразившись в его иссиня-черных глазах и сделав его взгляд еще холоднее.
Чтобы удержать его и достичь своей цели, я снова громко предложила:
– Раз уж все равно ничего не вышло, я помогу тебе разорвать нашу связь!
Ветер Куньлуня дул ему в спину, проносился мимо и, смешиваясь со снегом, хлестал меня по щекам, словно иголками. Терпя боль, я продолжала:
– А когда закончим, поскорее вернемся и отдадим Секиру Паньгу.
Он смотрел на меня прямо, не отрываясь и не двигаясь. Когда я уже начала думать, что Се Чжо окоченел от холода, он едва шевельнул губами и произнес хриплым, надтреснутым голосом:
– Хорошо. – И добавил: – Фу Цзюся, ты очень хороша.
Улетать Се Чжо больше не собирался. Но и мне он не помогал, даже не подал руки. Шатаясь, я плелась за ним на ослабевших ногах. Мы шли в молчании до самой бамбуковой рощи ниже по склону Куньлуня. Даже на расстоянии я чувствовала по исходящей от Се Чжо ци, что он зол.
Я смотрела ему в затылок и, размышляя всю дорогу, недоумевала. Что я сказала не так? Разве он сам не хотел разорвать нашу связь? Почему же, когда я предложила помочь, он, кажется, рассердился?
– На что ты злишься? – Мы были супругами много лет, и если я чего-то не понимала, то не церемонилась и спрашивала прямо. – Ты взял Секиру Паньгу и наделал столько шума. Кто знает, какой хаос сейчас творится на Куньлуне пятьсот лет спустя? Но ты сказал, что вернешься, разорвав нашу связь. Хорошо, хорошо… пусть будет так. Я из добрых побуждений помогаю тебе решить этот вопрос. Верх великодушия с моей стороны, а ты еще и недоволен…
Он шел, а я говорила – так же проходили бесчисленные будни нашей семейной жизни: один без умолку болтает, другой молчит. Но сегодня Се Чжо вдруг остановился.
Врезавшись ему в спину, я подняла голову, но увидела, что он все не оборачивается. Сегодня на мою болтовню он, похоже, не очень хотел отвечать молчанием.
Я отступила на безопасное расстояние в пару шагов. Глядя на его мрачную спину и вспоминая его силу, намного превосходящую мою, я все же немного испугалась. Собравшись с духом, я закончила:
– Если бы кто-то помог мне с таким делом, я бы втайне порадовалась…
Он обернулся. В его взгляде сверкала убийственная ярость, а его ци содрогнула все вокруг. Крепкие бамбуковые стебли устояли, но покрывавший их белый снег посыпался вниз.
Откуда в нем столько злости? Я встретилась с Се Чжо взглядом и отступила еще на пару шагов.
– Я неправа?
Он по-прежнему не говорил ни слова. Привыкшая к его молчанию, я начала гадать.
– Или… ты считаешь, что это должен сделать только ты сам? Не хочешь, чтобы я вмешивалась? – сообразила я. – А, так ты просто злишься, что брачную нить перерезала я, и тебе это не дает покоя. Ладно-ладно. Честно говоря, мне все равно, что именно ты будешь делать. Я не собираюсь с тобой соревноваться и ничего не требую. Я лишь хочу, чтобы ты поторопился. Секиру Паньгу…
«Нужно вернуть как можно скорее», – собиралась закончить я, но не успела договорить, как Се Чжо вдруг шагнул ко мне. Он стремительно поднял руку, и на миг я подумала, что он собирается меня ударить. Я не успела увернуться – его длинные пальцы замерли у моей щеки. Мне пришло в голову, что с его силой, способной расколоть время, он мог бы с легкостью раздавить мне голову.
И в этот неожиданный миг он молниеносно… ущипнул меня за щеку. Ну, знаете… указательным и большим пальцем, вот так… за щеку.
Я молча уставилась на него. Се Чжо отвечал мне мрачным, полным убийственной ярости взглядом. Но… муженек мой бывший, ты это серьезно? Я думала, мне череп проломят, а он прибег к такому унизительному приему? Он трепал мою щеку довольно долго. Кожа даже не покраснела, хотя выражение его лица было таким, будто он и впрямь вознамерился меня убить.
Тут я засомневалась. Мои прежние выводы могли оказаться неверными. Возможно, Се Чжо… и правда сошел с ума! Иначе как объяснить такое противоречивое поведение?!
Впрочем, если подумать, за все пятьсот лет супруг ни разу меня и пальцем не тронул. Даже когда я теряла терпение и набрасывалась на него, он всегда уворачивался от моих ударов. Поэтому я до сих пор и не знала, что Се Чжо за оборотень и насколько силен.
– Фу Цзюся, – позвал он меня все так же по полному имени, выговаривая каждый слог, – этот брак… для тебя настолько ничтожен?
Я замерла. Только сейчас до меня дошло… Се Чжо… он что, огорчен? Когда я без колебаний сказала, что помогу ему разорвать нашу прошлую связь и тем самым проявила полное безразличие и неуважение, это его… опечалило?
Однако я позволила ему щипать себя за щеку и ответила относительно спокойным тоном:
– Мы же уже развелись?
После той нашей драки… ладно, после того как я гонялась за ним, но так и не догнала… я сразу же потребовала развода и потащила его к Владычице Запада. Поскольку она верховная богиня Куньлуня и в свое время именно она разрешила нам пожениться, то, по правилам, и на развод нужно было ее согласие.
Я до сих пор помню тот день в главном зале. Мы с Се Чжо стояли вместе с другими бессмертными, а Владычица Запада, выслушивая доклад о том, что гора Бучжоу накренилась еще на три фэня, терла висок, на котором пульсировала вена.
– А ты что думаешь? – спросила она Се Чжо.
Тот взглянул на нее, потом на меня. Я тогда была еще зла и не хотела с ним разговаривать, поэтому скрестила руки на груди, отвернулась и даже смотреть на него не стала. Спустя некоторое время я услышала, как Се Чжо произнес одно-единственное слово:
– Хорошо.
В зале поднялся шум. Се Чжо был скуп на слова, и в присутствии посторонних от него можно было услышать либо «м-м», либо «нет», либо «хорошо». Этими словами он разрешал большинство затруднений в общении. Многие бессмертные, прожившие на Куньлуне долгие годы, даже считали его немым. Только со мной он мог сказать чуть больше, но и это были в основном короткие приказы: «нельзя», «нехорошо», «не делай», «не выходи». Больше всего слов он, пожалуй, произнес в день нашего развода…
Тогда, в зале, некоторые удивились, что Се Чжо заговорил, но большинство были потрясены тем, что мы разводимся. Наш союз начался вопреки всему миру. В те времена никто на Куньлуне не выходил за оборотня. Все были против моего решения, но мы с Се Чжо твердо держались друг за друга. Возможно, из-за нашей решимости многие начали пересматривать свои взгляды, и постепенно у нас появились сторонники. Вскоре после этого Владычица Запада сделала для нас исключение. С тех пор все, кто жил на Куньлуне, могли выбирать супруга по своему желанию, будь то бессмертный, оборотень, дух или чудовище. Если вторая половинка была готова влиться в жизнь Куньлуня и ладить с его обитателями, ее принимали. Многие юные девы часто называли наши с Се Чжо отношения «бессмертной любовью!».
А теперь эта «бессмертная» любовь разрушена. Потому что я, высшая бессмертная, больше не хотела терпеть полный контроль в совместной жизни.
С того дня, как мой муж произнес в зале «хорошо», мы начали готовиться к разводу – шаг за шагом, по всем правилам Куньлуня. За те полмесяца он ни разу не высказал никаких возражений. В день развода именно Се Чжо пришел в обитель Мэнмэн и позвал меня к дереву влюбленных перед дворцом Лунного старца, чтобы расторгнуть брак.
Я всегда думала, что он пусть и был сначала неприятно удивлен, но смирился с разводом. Тогда почему в ту же ночь, когда мы перерезали красную нить, он вдруг совсем потерял голову? Взять Секиру Паньгу, расколоть время, вернуться, чтобы изменить судьбу… один поступок поразительнее другого.
Я вздохнула.
– Наша связь никогда не была для меня ничтожной, Се Чжо, – ответила я, серьезно глядя ему в глаза. – Тогда, в прошлом, я правда-правда-правда… очень тебя любила.
Убийственная ярость в его глазах постепенно угасла, и он отпустил мою щеку.
– Просто теперь, – продолжила я, чтобы поделиться с ним своими мыслями, – разойтись мирно – это лучший исход, на который я могу надеяться. Поэтому, если ты хочешь оборвать нашу связь у самого истока и это твое искреннее желание, я, конечно, готова тебе помочь. Потому что даже сейчас, Се Чжо, я тебя не ненавижу.
Выражение его лица, только что смягчившееся, вдруг снова заледенело. После долгого молчания он произнес три слова:
– А я ненавижу.
Я потеряла дар речи, немного испугавшись. Неужели он дошел до того, чтобы возненавидеть меня?.. Если бы он сказал, что разлюбил, я бы поняла. Если бы признал, что не может терпеть мои мелкие недостатки, тоже поняла бы. Но из-за таких бытовых мелочей… ненавидеть?
«Неужели тайком съеденный острый перец и выпитое вино так его довели? – пронеслось у меня в голове. – Тогда нам тем более стоило расстаться раньше! А то вдруг он однажды не выдержал бы и раздавил мне голову, пока сплю?»
– Что я сделала за эти пятьсот лет, чтобы ты меня возненавидел? – подавив смятение, спросила я.
Но Се Чжо больше не отвечал. Он взмахнул рукой, и лезвия ветра, словно ножи, срубили несколько бамбуковых стволов вокруг. Те, подхваченные вихрем, с шелестом закружились в воздухе, и через мгновение посреди рощи вырос небольшой домик. Не глядя на меня, Се Чжо направился туда.
– Если хочешь помочь, – бросил он, – тогда пойдем.
Пока он приближался, обломки бамбука сами собой сложились в забор вокруг домика. Ворота за Се Чжо остались распахнутыми и со скрипом раскачивались, напоминая пасть чудовища. В сочетании со сказанным это создавало ощущение, что, войдя внутрь, я попаду в какую-то ловушку.
Но… ради Секиры Паньгу! Ради Куньлуня пятьсот лет спустя!
Собравшись с духом, я решила: будь что будет! Какую бы ненависть ко мне ни испытывал Се Чжо, он ведь спас меня. Даже ни разу не ударил. Неужели и впрямь лишит меня жизни? А если жизни ничего не угрожает, чего мне бояться бывшего мужа?
Надо действовать!
Я вошла в домик, который Се Чжо построил в самой безлюдной бамбуковой роще на склоне Куньлуня пятьсот лет назад. Я надеялась, что в ближайшие дни мы, объединив усилия, успешно разрушим то, за что когда-то так отчаянно цеплялись.
Нашу брачную связь.
* * *
– Прежде всего есть один вопрос.
В бамбуковом домике вся мебель была сделана из бамбука. Мы с Се Чжо сидели друг напротив друга за бамбуковым столом. Пламя бамбуковой масляной лампы отбрасывало танцующие тени на наши лица.
– Сейчас, – серьезно начала я, – какое именно время пятьсот лет назад?
– Восемнадцатое число пятого месяца, – холодно ответил Се Чжо.
Я мысленно прикинула, что встретились мы двенадцатого числа второго месяца пятьсот лет назад. Сегодня восемнадцатое, – больше трех месяцев спустя. В ту пору Се Чжо должен был…
– В это время ты, кажется… – Я резко повернула голову к заснеженной бамбуковой роще за окном и вспомнила: – Ты ведь где-то в этой роще лечил свои раны?
Се Чжо лишь молча поднес к губам бамбуковую чашку с талой водой, не подтверждая, но и не опровергая моих слов. Я смотрела на его лицо, почти не тронутое минувшими пятью веками, и воспоминания, давно погребенные под множеством будничных мелочей, начали проступать все отчетливее.
Наша первая встреча произошла в середине второго месяца. В это время за пределами Куньлуня уже начинало теплеть, но сама гора все еще укрывалась снежным покрывалом. Эта бамбуковая роща, затерянная в глубине здешних земель, была местом с разреженной ци, пустынной и уединенной. Поэтому небожители, совершенствующиеся на горе, сюда обычно не забредали. Но я любила эту тишину, а еще – молодые побеги бамбука, которые показывались из-за снега.
Появлялись они как раз на второй месяц. Стоило разгрести снег, как внизу обнаруживались побеги, белые и гладкие, словно нефрит. Если дома их слегка отварить, остудить и сдобрить пряностями Мэнмэн, то получалось великолепное блюдо, хрустящее, свежее, острое – язык проглотишь.
Я приходила за побегами каждый год, но никак не ожидала, что в тот раз найду в роще истекающего кровью Се Чжо.
Тогда я еще не прошла небесное испытание [13] и была лишь обычной бессмертной невеликой силы. А этот оборотень Се Чжо, хоть и тяжелораненый, даже почти при смерти источал такую убийственную ци, что у меня мороз по коже пробежал. Я уже было развернулась, чтобы умчаться прочь, но ледяные пальцы сомкнулись на моем запястье. Сердце рухнуло куда-то в пятки, и я невольно выхватила из рукава меч, готовая к смертельной схватке.
Обернувшись, я увидела серебристую вспышку, которая пронеслась мимо моего уха, скользнула по щеке Се Чжо, пробила насквозь бамбук за его спиной и вошла глубоко в снег. Тот мгновенно начал таять. Если бы мужчина не схватил меня, эта вспышка попала бы мне в грудь…
«Он… этот оборотень что, спас меня?» Осознав это, я тут же убрала меч обратно в рукав. Все произошло в мгновение ока. Когда до меня полностью дошел смысл произошедшего, я уже не смогла удержаться на ногах и рухнула прямо в руки Се Чжо.
Его одежда была влажной и пахла кровью – опасное и в то же время странно притягательное ощущение. Я, выросшая на Куньлуне небожительница, никогда прежде не оказывалась в объятиях мужчины, поэтому застыла.
Он не двигался. Снег и ветер выли вокруг. Подождав немного, я шевельнулась в его руках, подняла взгляд и увидела, что Се Чжо склонил голову набок, потеряв сознание.
Мое небесное одеяние было испачкано его кровью так, что смотреть было противно. Я оглядела мужчину, потом посмотрела в ту сторону, откуда прилетела серебристая вспышка.
«Этого неведомого оборотня так сильно избили, – подумала я тогда. – Его преследователи даже не побоялись прийти на Куньлунь, чтобы нанести последний удар. Должно быть, он влип в большие неприятности…»
Возможно, мне не стоило вмешиваться. Нужно было просто отнести его в бессознательном состоянии к Владычице Запада для допроса к высшими бессмертными. Но я посмотрела на свою руку и заметила, что на запястье все еще оставался след от его хватки.
После долгих сомнений я все-таки взвалила этого мужчину на себя, но не понесла к Владычице, а притащила в пещеру, которую вырыла в бамбуковой роще для сбора побегов. Пещера была скромной, но после того, как я разожгла огонь, в ней стало всяко лучше, чем на морозе снаружи. Я принялась заботиться о незнакомце, собираясь, как только он очнется, выпроводить его с Куньлуня. В конце концов, как можно позволить оборотню долго оставаться в обители бессмертных?
Но Се Чжо проспал почти две недели, очнулся лишь к началу третьего месяца. И я все равно не могла его выпроводить, потому что он повредил ноги и, казалось, не мог использовать свою духовную силу. Делать было нечего, и я продолжала заботиться о нем еще два с лишним месяца. Все это время Се Чжо провел в пещере посреди бамбуковой рощи.
Неудивительно, что, спустившись с вершины Куньлуня, он, не оглядываясь, направился сюда. Оказывается, он не просто шел рядом, составляя компанию мне, неспособной летать, а двигался к своей цели!
– Я уже плохо помню, где та пещера, столько времени прошло. А ты сможешь ее найти? – спросила я Се Чжо. Тот неторопливо отпил еще глоток.
– Если знаешь, где искать, то завтра можем начинать, – нетерпеливо сказала я.
Он поднял на меня глаза.
– Так, – продолжила я, потирая подбородок: у меня уже созрел план, – насколько помню, пока ты отлеживался в той пещере, я навещала тебя каждый день. С нашей встречи прошло уже больше трех месяцев. Если не ошибаюсь, я к этому времени уже немного в тебя влюбилась. Что ты тогда думал, я не очень понимаю, но себя-то я знаю. Пойду завтра!
Се Чжо скрестил руки на груди, выражение его лица словно говорило: «Посмотрим, какую еще чушь ты выдумаешь».
Не желая с ним препираться, я перешла сразу к делу:
– Я тогда была прямой и решительной. Завтра же отправлюсь прямиком к себе тогдашней…
Услышав это, мой бывший супруг медленно, с каким-то странным, почти насмешливым видом приподнял бровь. Я не смогла разгадать его выражение и, не придав этому значения, продолжила:
– И выложу ей все как есть: кто я и чем закончится наш с тобой брак. Уж я-то сумею убедить саму себя… Пусть она больше не якшается с тобой из прошлого. Так мы разорвем нашу связь быстро, просто и без лишних хлопот!
Се Чжо уставился на меня, долго молчал и наконец сказал:
– Хорошо. – Он не сводил с меня глаз. – Иди.
Идти так идти.
Договорившись о наших планах и не желая больше с ним разговаривать, я направилась в маленькую комнату, которую он для меня приготовил. Надо отдать ему должное: в этом Се Чжо меня не ограничивал. Перед сном, глядя на бамбуковую рощу за окном, я с удовольствием подумала: «Какая же я умница, так легко решила этот вопрос!»
На следующее утро я проснулась в приподнятом настроении. Ночной сон пошел на пользу, и мое истерзанное разломом времени тело уже не было таким слабым. Хотя я все еще не могла использовать заклинания, но ходила и даже бегала безо всякого труда.
Попросив Се Чжо нарисовать, где примерно располагается та пещера, я решительно отправилась в путь.
«Мне ли не знать саму себя? – думала я. – Неужели не смогу себя убедить?»
Я была уверена…
Я…
Не добравшись до цели, я вернулась, прижимая руку к груди. Боль, невыносимая боль. Чем ближе я подходила к пещере, где находился Се Чжо, тем сильнее разрывалось сердце. Эта боль отличалась от той, что я испытала вчера в разломе времени. Сердце бешено колотилось, лицо бледнело, руки и ноги слабели. Чем дальше шла, тем хуже мне становилось, словно… словно я вот-вот исчезну.
Первая попытка провалилась. Вернувшись в бамбуковый домик и выпив несколько чашек теплой воды, я наконец пришла в себя.
– Что со мной? – с бледным лицом спросила я Се Чжо.
Сидя в комнате с невозмутимым видом, он произнес всего четыре слова:
– Правитель не встретит правителя [14].
– Говори нормально!
– В одном времени и в одном месте не может быть двух тебя.
Я замерла, ошеломленно глядя на него.
– А если будет?
– Исчезнет.
– Кто исчезнет?
– Та, кто слабее.
Оценив свое нынешнее состояние, я сразу все поняла. Истерзанная разломом времени, я не могла даже сотворить заклинание. Конечно, я была слабее тогдашней себя, у которой сил имелось достаточно. Значит, если мы окажемся в одном месте, я исчезну.
– Хорошо, что я почувствовала неладное и вовремя вернулась, – сказала я и похлопала себя по груди. – Тогда подожду, пока мое тело приспособится к этому времени, а потом пойду и постараюсь убедить себя…
Говоря это, я вдруг поняла, что где-то кроется ловушка. Сейчас мое тело слабее, и мне нельзя встречаться с собой из прошлого, иначе исчезну. Но тело постепенно привыкнет, и однажды я восстановлю свою силу высшей бессмертной. Тогда уже я из прошлого стану слабее. И если мы встретимся, то исчезнет она…
Подождите… Тупик!
Если исчезну я из прошлого, то откуда возьмусь я из настоящего?
До меня дошло. Неважно, кто исчезнет, я или она – это все равно тупик. Я в потрясении посмотрела на Се Чжо.
– И ты даже не остановил меня? – ошеломленно спросила я. – Просто так отпустил?
Я испытывала настолько сложные чувства, что их невозможно было выразить словами. После первоначального замешательства и удивления в моей груди вспыхнула ярость, о которой гласили легенды: гнев жены, вынужденной много лет терпеть своего мужа. Хлопнув по столу, я вскочила, схватила Се Чжо за воротник и дернула на себя. Мой бывший супруг ударился грудью о бамбуковый стол, отчего тот жалобно заскрипел.
– Ты и вправду хочешь меня убить? – требовательно спросила я.
Се Чжо же ответил мне со спокойствием давно женатого мужчины, которого ничем не проймешь. Он даже криво усмехнулся и медленно произнес:
– Хочешь помочь – помогай. Хочешь уйти – уходи.
Что означало: хочешь сдохнуть – сдохни.
Я смотрела ему в лицо, стиснув зубы от ненависти, и тысячи слов в моей голове слились в одну фразу: «Се Чжо, ну ты и хорош!»
Глава 2
Се Сюаньцин
Я стояла, вцепившись в его воротник, охваченная почти непреодолимым желанием размозжить ему голову. И все же я сдержалась.
Пусть Се Чжо и превратился из досадной помехи в настоящее стихийное бедствие, но и его боевая мощь за эти века возросла тысячекратно. Смогу ли я вообще с ним сравниться? И главное – разве я сама не понимаю ответа? Я задала себе эти вопросы несколько раз подряд, а затем медленно разжала пальцы и даже разгладила смятую ткань его одеяния. С чувством глубочайшего унижения, горящего где-то в груди, я тяжело вздохнула и, собрав остатки самообладания, спросила:
– Ну и какой план?
Я смотрела на него в упор, уверенная, что Се Чжо прекрасно видит глухое раздражение, едва прикрытое моей вымученной улыбкой.
Се Чжо и бровью не повел – словно никто и не хватал его за одежду мгновение назад. Он лишь еще больше выпрямился на своем бамбуковом стуле, неторопливо отхлебнул воды, настоянной на молодых листьях бамбука, и выдал единственное слово:
– Избить.
Я застыла. Потребовалось несколько мгновений, чтобы смысл сказанного дошел до меня, и тогда я со всей силы ударила ладонью по столу.
– Меня?! – процедила я сквозь зубы.
За все пятьсот лет нашего брака, в каком бы настроении Се Чжо ни пребывал, он ни разу не поднял на меня руку. От одной мысли, что такое может случиться, меня охватили потрясение и ярость – такие острые, словно он уже это сделал.
Мужчина молча выдержал мой взгляд.
Я долго сверлила его глазами, кипя от злости, и вдруг меня осенило. Да, нынешняя я не могу встретиться со своей прошлой версией. Но ведь и он точно так же неспособен столкнуться с Се Сюаньцином из прошлого!
Как же рассорить мужчину и женщину, которые уже начали испытывать взаимную симпатию? Все просто: нужно, чтобы один из них совершил нечто немыслимое, непростительное в глазах другого. Избиение – грубый, но действенный способ нанести смертельное оскорбление. Вот только я не смогу одолеть ни теперешнего Се Чжо, ни его молодую версию, даже ослабленную после ранения.
К тому же куда полезнее было бы, если бы именно он поднял на меня руку. Мой бывший супруг – существо непредсказуемое, поди угадай его реакцию. Вполне возможно, что я изобью его, а он еще и обрадуется.
Я же, как и большинство бессмертных с Куньлуня, отличаюсь вспыльчивым нравом. Если он меня обидит после того, как я три месяца его выхаживала, – и взгляда в его сторону не брошу. Что, как не это, способно оборвать едва зародившуюся нить судьбы? Если вдуматься, решение Се Чжо избить мою молодую версию – самый грубый, самый примитивный, но при этом самый действенный выход из положения.
Мы стояли друг напротив друга, не отводя глаз. После мысленных препирательств с самой собой я немного остыла и постаралась разложить все по полочкам.
Наконец придя к тому же выводу, что и Се Чжо, я опустилась на стул и бездумно разгладила складки на одежде. Хотя меня по-прежнему трясло от ярости при мысли о его гнусном плане, но я понимала: куда важнее вернуться в будущее и отдать Секиру Паньгу.
Что ж, пусть Се Чжо единожды нанесет подобное оскорбление мне из прошлого. Так и быть – готова его простить.
– Тогда вперед, – произнесла я. – Иди и ударь меня.
Брови Се Чжо медленно поползли вверх: похоже, он не ожидал, что я соглашусь с его планом.
– Действуй быстрее, – добавила без тени сомнения. – Лучше прямо сейчас пойди и отлупи меня как следует, чтобы мы поскорее вернулись домой.
Се Чжо помолчал, опустил взгляд и легонько подул на листья бамбука, плавающие в чае.
– Весьма великодушно, – сухо обронил он.
– Неужели солнце взошло на западе? – фыркнула я, искоса посмотрев на него. – Надо же, ты разомкнул свои драгоценные уста и соизволил потратить бесценные слова, чтобы меня поддеть! Тебе разве непонятно, почему я проявляю подобное великодушие? Если бы не Куньлунь, стала бы я терпеть побои и унижения! Так что давай уже…
– Я не буду тебя бить, – отрезал он, не отводя своих непроницаемо-черных глаз. Его решительный, не терпящий возражений тон выбил меня из колеи.
Не желая встречаться с ним взглядом, я отвернулась, уставилась в стену и принялась про себя монотонно твердить: «Мы с Се Чжо уже в разводе. Мы с Се Чжо уже в разводе».
Отбросив ненужные переживания, я повернулась к нему с нарочито безразличным видом.
– И кого же ты тогда собираешься бить?
– Мэнмэн.
«Мэн…»
– Мэнмэн?! Она-то здесь при чем? – возмутилась я. – Она при виде тебя со страху помрет! Пятьсот лет назад она была еще совсем девчонкой! Как у тебя рука поднимется? Совесть не замучает?
– Тогда У Чэна.
С У Чэном мы дружили пятьсот лет назад, когда он служил со мной в оборонительных войсках Куньлуня.
– Ты…
Я снова хотела возмутиться, но Се Чжо продолжил перечислять имена:
– Хуань Хуань. Ли Шу. Гу Чэнчжи.
Все, кого он назвал, были моими близкими, верными друзьями. Лицо у меня невольно посерело.
– И не стоит забывать про Сиванму, – добавил он.
Я призвала свой меч, и тот с резким свистом рассек чашку Се Чжо, пригвоздив ее к бамбуковому столу. Вода вытекла из расколотой посуды и мерно капала на пол. В повисшей тишине мой шепот прозвучал громче крика:
– Как ты смеешь?
Бывший супруг нисколько не дрогнул, даже не изменился в лице.
– Легко.
– Се Чжо, я уже много раз тебе говорила и повторю снова: наш развод касается только нас двоих. Не смей впутывать в это посторонних.
– Я никогда не замечал посторонних.
Да, для него других попросту не существовало.
Пожалуй, именно это и стало одной из главных причин большинства наших ссор за последние пять веков. Его совершенно не заботило мнение остальных небожителей. Ради того, чтобы разорвать нашу связь, он готов был поставить под угрозу весь Куньлунь пятьсот лет спустя – и с такой же легкостью мог напасть на моих друзей или даже на саму Владычицу Запада.
– Се Чжо, если бы я не вернулась в прошлое вместе с тобой, то и не узнала бы о твоих планах. Но я уже здесь и не позволю причинить вред кому бы то ни было. Пусть в твоих руках Секира Паньгу – мой меч Тихая кара встанет у тебя на пути.
Он пристально посмотрел на меня.
– Жизнью готова рискнуть?
– Готова.
На этих словах Се Чжо опустил глаза.
– Хорошо. – После короткого раздумья он неожиданно легко сдался. – Никуда не пойду.
Я невольно притихла. На фоне его мгновенной капитуляции моя ярость – разбитая чашка, вонзенный в столешницу меч – показалась мне чрезмерной.
Бывший муж каким-то необъяснимым образом все еще заботился обо мне. Пусть его прежние слова и поступки говорили лишь о том, что он желает моей смерти – но вот сейчас, стоило мне пригрозить, что встану на его пути, он тут же отступил.
Я никогда не пойму Се Чжо.
Меч скользнул обратно в ножны, а я отступила и вновь села за стол. Вернее, за то, что от него осталось.
Се Чжо не торопился наливать себе новую чашку чая, и на какое-то мгновение я растерялась, не понимая, что делать: спор угас, так толком и не начавшись. Между тем наша общая проблема по-прежнему висела в воздухе. Каждый день промедления грозил хаосом Куньлуню в будущем.
– Тогда, может, все же изобьешь мою молодую версию? – спросила я, и в голосе против воли прозвучала неловкость.
Се Чжо поднял на меня глаза.
– Нет.
В этом вопросе он проявил поистине несокрушимое упорство.
– Тогда включи уже голову! – Я глубокомысленно потерла подбородок, лихорадочно обдумывая наше положение. – Хватит думать о мордобое! Разве дело не в том, чтобы заставить меня в прошлом разочароваться в тебе до глубины души? Скажи мне что-нибудь обидное! Ну там: «Кем ты себя возомнила?», «Смотреть на тебя противно, уродина!», «У меня другая на примете!» – что-нибудь в этом духе. Я тогда была еще совсем наивной девчонкой и не вынесла бы подобного оскорбления. Так что ты просто…