«Егерь. Вызов. Книга 3» — читать онлайн бесплатно

Глава 1

«Актриса» бесшумно скользила слева.

Красавчик деловито семенил рядом.

Мы всё ещё находились в опасной зоне. Воздух оставался насыщенным магией, под ногами поскрипывал светящийся мох, а гигантские деревья вздымались ввысь, словно готовые обрушиться при малейшем неосторожном движении. Безопасная граница была ещё километрах в двух, но я уже чувствовал её приближение — воздух становился чуть легче с каждым шагом.

Не прошли и полкилометра, как Красавчик замер, прижав уши и втянув воздух. Я сразу остановился — доверял чутью горностая больше собственного. Его маленькое тельце напряглось, как струна, а чёрные глазки-бусинки впились в тёмный подлесок.

Прислушался. Где-то слева, метрах в сорока, что-то крупное пробиралось через заросли. Движения были слишком размеренными, слишком уверенными для простого перемещения.

Самка рыси припала к земле, серебристые глаза сузились до щёлок. Её реакция не оставляла сомнений — она чуяла угрозу. В опасной зоне хищники F-ранга не шутили.

Треск веток, приближаясь, усилился. На тропу выскочила стая — пять Теневых Рысаков, подобных тому, из которого я достал сердце для Афины.

Их чёрная шерсть отливала синевой в призрачном свете мха, а вдоль хребта проходили едва заметные, мерцающие полосы. Глаза горели жёлтым огнём в темноте, а движения были бесшумными и смертоносно грациозными. Ранг F, уровни от одиннадцатого до четырнадцатого. Вожак — матёрая самка с серебристой проседью на морде и шрамами, говорящими о бесчисленных боях. Она остановилась в десяти шагах, изучая нас холодными глазами.

Остальные члены стаи размещались веером, блокируя все пути отступления. Профессионально, без спешки — знали своё дело.

Я замер, оценивая ситуацию. Резкие движения здесь означали бы немедленную атаку. Эти звери не нападали сразу — изучали, определяя степень угрозы.

Самка склонила голову набок, её ноздри раздулись, втягивая запахи. На мне был «аромат» крови медведя и, надо полагать, пота. А рысь… рысь пахла опасной зоной и силой. Сложный коктейль, требующий осмысления.

Один из рысаков — крупный самец с рваным ухом — сделал пробный шаг вперёд. Тест. Проверка реакции. Я медленно потянул за две нити в ядре.

Воздух дрогнул. Справа из небытия материализовалась Афина — воплощение совершенной хищной машины. Она выгнула спину и издала низкое рычание.

— Ррррррррррр.

Слева возник Режиссёр, серебристая шерсть колыхалась от невидимого ветра, а грозовые глаза смотрели с презрительным превосходством разумного хищника. Ветряная рысь медленно обнажила клыки и выпустила когти, демонстрируя готовность к бою с той же неторопливой уверенностью, с какой истинный аристократ вызывает на дуэль.

Эффект был мгновенным. Стая кошачьих отступила на шаг, их уверенность дрогнула. Расклад был не в их пользу, особенно учитывая, что мои питомцы явно не были обычными зверями опасной зоны.

Актриса поднялась во весь рост.

Альфа стаи медленно отступила, не сводя с нас глаз. Умная. Понимала, что схватка будет кровавой для всех сторон, а выгоды никакой. Мы не посягали на их территорию, не охотились на их добычу. Просто проходили мимо.

Напряжение висело в воздухе несколько долгих секунд. Потом самка коротко мяукнула — низко, гортанно, как приказ, — и стая начала отступление. Медленно, сохраняя достоинство, но неуклонно. Рысаки поворачивались боком, демонстрируя презрительное безразличие, словно мы сами по себе исчезли из их мира. Теневые силуэты растворились в подлеске так же бесшумно, как и появились, оставив лишь едва заметные колебания высокой травы.

Я выдохнул. Красавчик на плече расслабился, перестав походить на готовую к бою пружину.

— Вперёд. Нельзя отвлекаться. Осталось немного.

Вскоре мы пересекли границу между опасной и безопасной зоной. Воздух наполнился привычными, честными запахами: прелой листвы, коры берёз, влажной земли после недавнего дождя. Ушло гнетущее чувство, будто за каждым стволом на тебя смотрит невидимый хищник, готовый к прыжку. Плечи сами собой расправились, дыхание стало глубже.

Здесь, в знакомом лесу, снова робко запели обычные, земные птицы -без магических переливов и чуждых трелей. Где-то высоко в кронах стрекотал дятел, отзываясь привычным стуком по коре. Под ногами зашуршала обычная листва, а не её светящиеся, полупрозрачные сородичи, которые хрустели, как стекло. Мох под ногами был привычно упругим, без того странного свечения, что делало каждый шаг в опасной зоне похожим на прогулку по кладбищу.

Я остановился, прислонившись спиной к стволу старой сосны, и закрыл глаза. Вдохнул полной грудью. Пусть этот мир и чужой, но этот лес… этот лес был почти как дома.

И тут же, стоило мне расслабиться, как навалилась усталость. Тело наконец почувствовало безопасность и напомнило о последней неделе. Мышцы ныли, а спина отзывалась тупой болью там, где я неудачно перекатился по камням в ущелье.

Руки слегка дрожали — остаточный адреналин всё ещё бурлил в крови. Во рту пересохло, а желудок противно скрутился от голода. Когда я последний раз ел? Утром, кажется, до встречи с Эрикой.

Актриса шла рядом, её серебристая шкура рябью переливалась в сумерках. При каждом шаге мускулы под шкурой перекатывались, как вода под ветром. Движения плавные, кошачьи, но в каждом шаге читалась натянутая струна настороженности. Уши постоянно поворачивались, улавливая каждый шорох, каждый звук. В её грозовых глазах не было ни преданности, ни благодарности.

Мелкое тельце Красавчика чуть подрагивало — маленький боец тоже выложился на полную. Но его чёрные глазки-бусинки не переставали сверлить темноту, а чуткие ушки ловили каждый подозрительный звук. Бдительность стала второй натурой. В лапках он всё ещё сжимал клубень — нашёл ещё один корень ледяного дыхания из опасной зоны, который почему-то не хотел отдавать, а я и не возражал.

Путь до избы, бывшего жилья Григора, показался короче, чем думал. Или я просто шёл на автомате, не знаю. Ноги сами несли по знакомой тропе, мимо узловатого дуба с расщеплённым грозой стволом, мимо поляны, где я ставил силки на обычных зайцев. Солнце уже цеплялось за верхушки деревьев, оставляя на небе кровавый росчерк.

Вот и знакомая поляна, ручей, тихо журчащий по камням с мелодичным плеском, и сама изба — мой надёжный форт. Окна тёмные, дымка не шла из трубы — оно и понятно, хозяин столько отсутствовал. Всё как и должно быть.

На первый взгляд всё в полном порядке. Дверь на месте, окна целы, ставни прикрыты. Тишина. Только вечерние сверчки начинали свои трели, да где-то вдали ухнула сова.

Но я замер, впитывая звуки. Сверчки стрекотали ровно — значит, никто их не потревожил в последние полчаса. Сова подала голос дважды — охотится, не встревожена. Ветер шелестел листвой без надрыва, спокойно. Лес жил своей обычной жизнью.

Но чутьё, въевшееся в подкорку за десятилетия жизни в тайге, подсказывало: будь начеку. Что-то выбивалось из привычной картины. Слишком тихо? Или, наоборот, слишком шумно? Запах? Я принюхался — знакомые ароматы вечернего леса, прелая листва, влажная земля…

— Осмотрись, — выдохнул я, и Красавчик беззвучной тенью соскользнул с плеча, растворившись в высокой траве. Его белая шкурка мгновенно слилась с бледными стеблями, и лишь изредка можно было заметить едва различимое движение.

Я, вместе со своей стаей, двинулся к тренировочному полигону за сараем.

Не успел сделать и пары шагов за угол, как в сознании вспыхнули образы от Красавчика, переданные через нашу связь.

Воздух. Он пах неправильно. К родным запахам прелой листвы, старого дерева и звериной шерсти примешивался чужой, навязчивый аромат. Сладковатый, цветочный — женские духи, дорогие и знакомые. И ещё один запах, резче и тяжелее — двое мужчин.

Челюсти сами собой сжались. Незваные гости.

Я присел на корточки у самого входа на полигон, изучая землю. Следы не лгут.

Вот он, у самого входа, едва заметный отпечаток в мягкой земле. Маленький, изящный, с острым носком и тонким каблучком. Женский сапожок. Судя по глубине, его хозяйка стояла здесь долго, переминаясь с ноги на ногу — след размазан, земля утоптана. Словно не решалась войти.

Виола. Кто же ещё носит такую обувь в нашей глуши?

А рядом — другие следы. Два комплекта. Глубокие, чёткие отпечатки тяжёлых мужских сапог с подковами на каблуках. Эти двое весили прилично и не стеснялись показывать своё присутствие. Один прошёлся вдоль клеток, заглядывая внутрь — вот его след у дальней стены. Второй остался у входа, словно часовой.

Мастера. Те самые наёмники, что были с Виолой в тот день, когда я показал им Афину. Как там его звали? Вроде Марк? Неважно. Главное — они были здесь, шарили и изучали.

Я проследил их путь. Один из них подходил к каждой клетке, останавливался, наклонялся. Изучал замки? Или находился в поисках чего-то конкретного?

Они приходили, пока меня не было. Искали что-то. Мои секреты и способы приручения? Особенности питомцев? Виола не оставила своих попыток. Зависть и отчаяние, подогретые собственной неуверенностью, толкали её на всё более отчаянные глупости. Она была предсказуема, как молодой волк, идущий по прямой на приманку.

Я медленно выпрямился, отряхивая ладони о штаны. Земля оставила на пальцах влажные следы — значит, они были здесь недавно. Сегодня. Пока я приручал «режиссёра» и проходил через ментальный поединок, эти трое спокойно изучали мои владения.

Изба цела, замки не тронуты — проверил каждый.

Они вынюхивали. Это вызывало глухое раздражение, как от назойливой мухи, которая всё жужжит и жужжит над ухом. Но сейчас было не до них. У меня были более важные дела.

Вспомнились слова Ирмы, сказанные перед моим уходом: «Как вернёшься, сразу к матери. Не задерживайся». Старуха была права, как всегда. Моя главная проблема сейчас не любопытная девчонка с манией величия, а долг и староста Ефим, медленно закручивающий петлю на шее моей семьи.

Я оглянулся на своих питомцев, которые терпеливо ждали меня. Афина лежала, поджав под себя мощные лапы, но уши постоянно поворачивались, отслеживая каждый звук. Серебристая самка рыси замерла в нескольких шагах от неё, её грозовые глаза смотрели на меня с немым вопросом. Режиссёр изучал следы с холодным презрением.

— Всё в порядке, — сказал я скорее себе, чем им. — Просто гости заходили. Незваные, но безвредные. Пока что.

Красавчик вынырнул из травы, неся в зубах веточку какого-то растения — его новую бесполезную находку из безопасной зоны. Вот дурной. Я улыбнулся и погладил его по головке, чувствуя, как напряжение понемногу спадает.

— Пора идти, — сказал, поправляя лямки рюкзака. — Долгая дорога впереди.

Идти пришлось неспешно — я устал до предела, а мои новые питомцы требовали времени на притирку друг к другу.

Рыси шли рядом, их серебристая шерсть мерцала в сумерках. «Режиссёр» держался с царственным достоинством, словно снисходил до общества низших существ. Его сестра двигалась чуть позади, но её походка выдавала постоянную готовность к действию. Красавчик семенил между ними, явно очарованный новыми спутниками.

Афина замыкала небольшую процессию, и я чувствовал исходящее от неё напряжение. Её статус альфа-самки оказался под угрозой, и это её не радовало.

Проблема назревала постепенно. Сначала всё шло мирно — звери изучали друг друга, привыкали к новым запахам. Но минут через тридцать я заметил, как «Режиссёр» стал выбирать лучшие места для отдыха во время коротких привалов. Он садился на самые высокие камни, выбирал самые удобные поляны, словно по праву рождения.

Афина поначалу терпела. Но когда рысь во время очередной остановки небрежно занял место прямо на тропе, заставив кошку обходить его, терпение моей хищницы лопнуло.

Она подошла к нему медленно, держа голову высоко. Её мускулы перекатывались под шкурой, а в жёлтых глазах плясали опасные огоньки.

— Ррррр, — она издала низкое предупреждающее рычание.

«Режиссёр» даже не повернул головы. Лишь слегка подёргал ухом, словно отгоняя назойливую муху. Презрение читалось в каждой линии его тела.

Красавчик, почуявший неладное, отбежал к ногам «Актрисы». Умный зверёк — понял, что лучше не вмешиваться в выяснение отношений между более крупными хищниками.

Афина сделала ещё шаг. Её рычание стало громче, в нём зазвучали хищные нотки. Она выгнула спину, демонстрируя свою мощь.

«Режиссёр» наконец соизволил обратить на неё внимание. Повернул голову с ленивой грацией и посмотрел на кошку так, словно удивился, что домашняя скотина осмелилась издавать звуки в его присутствии.

— Мрррау, — промурчал он почти нежно, но в этом звуке слышался яд.

Афина взъярилась окончательно. Её уши прижались к голове, а хвост заходил из стороны в сторону, как маятник. Она припала к земле, готовясь к прыжку.

— Хватит! — рыкнул я, но звери меня не слушали.

«Актриса» заметалась между ними, жалобно мяукая. Она явно пыталась разнять назревающую драку, но её попытки лишь подливали масла в огонь. «Режиссёр» воспринял заступничество сестры как оскорбление, а Афина — как знак слабости противника.

Кошка прыгнула.

Режиссёр уклонился с такой лёгкостью, словно танцевал. Воздух вокруг него задрожал, и Афина пролетела мимо, врезавшись в ствол берёзы. Она тут же развернулась, готовая к новой атаке.

— Всё! — заорал я и бросился вперёд.

Схватил Афину за загривок в момент, когда она готовилась к новому прыжку. Адреналин придал сил.

— Марш в духовную форму! — приказал я, и Афина, сопротивляясь, растворилась в потоках энергии, втянувшись в моё потоковое ядро.

«Режиссёр» смотрел на это с холодным любопытством, словно наблюдал за дрессировкой в цирке.

— А ты, — я повернулся к рыси, — прекрати корчить из себя царя зверей.

Он поднялся во весь рост. Его серебристые глаза смотрели прямо в мои, и в них читался вызов. Разумный хищник проверял границы дозволенного, испытывал нового вожака.

Я сделал шаг вперёд. Потом ещё один.

«Режиссёр» не отступал, хотя в его позе появилась напряжённость. Его хвост подрагивал, а уши слегка прижались к голове.

Я протянул руку и крепко сжал его морду ладонями, заставляя смотреть мне в глаза.

— Слушай меня внимательно, — сказал тихо, но так, чтобы каждое слово достигло цели. — Здесь альфа — только я. Афина — моя правая рука, она заслужила уважение кровью и болью. Ты — новичок в стае, и будешь вести себя соответственно.

Рысь попытался вырваться, но я крепче сжал его морду. В его глазах вспыхнуло что-то опасное — первобытная ярость хищника, которого принуждают к покорности. Он не сопротивлялся физически, но его взгляд обещал, что этот разговор ещё не окончен.

— Понял? — добавил я, не ослабляя хватки.

Долгая пауза. «Режиссёр» смотрел на меня с той же холодной оценкой, что и в ущелье. Медленно, очень медленно, он моргнул — формальный знак подчинения. Но в его позе не было ни капли раскаяния.

— Пока достаточно, — я отпустил его. — Теперь марш в ядро.

Он исчез в потоках света, но я чувствовал его сдержанное, словно сжатая пружина, присутствие. Вопрос иерархии остался открытым. Он подчинился, потому что был умён, а не потому что признал моё превосходство.

«Актриса» смотрела на меня широко распахнутыми глазами. В них читались растерянность и шок от моего резкого вмешательства. Она явно не ожидала, что я так жёстко поведу себя.

— А ты, — обратился я к ней, не смягчая тона, — запомни: здесь я главный. Твой брат это поймёт, надеюсь, и ты тоже. В моей стае есть только один вожак.

Самка рыси медленно подошла ко мне, но в её движениях читалась не благодарность, а осторожная покорность. Она коснулась моей ноги мордой — формальный жест подчинения, который говорил больше о её связи с братом, чем о какой-либо преданности мне.

Красавчик, решив, что опасность миновала, выбрался из-за её лап и забрался мне на плечо. Он-то уже давно усвоил урок — в стае есть порядок, и его нарушение карается быстро и жёстко.

— Идём дальше, — сказал я, поправляя рюкзак.

Остаток пути прошёл спокойно. «Актриса» шла рядом, время от времени поглядывая на меня с любопытством. Красавчик дремал у меня на плече, изредка почёсывая за ухом. В потоковом ядре я чувствовал присутствие своих духовных зверей — они постепенно успокаивались.

Дорога извивалась между берёз и осин, под ногами шуршала опавшая листва. Воздух стал прохладнее — приближалась ночь. Где-то вдали ухнула сова, а из кустов доносился шорох мелких зверьков.

Знакомые звуки, знакомые запахи. Дом был уже близко.

Чем ближе мы подходили к деревне, тем сильнее холодная рука тревоги сжимала мне кишки. Неделя. Срок истекал через сутки. Я отгонял мысль, что мог ошибиться в расчётах, перепутать дни в этом безумном марафоне. Что, если я опоздал? Картина, как сборщик налогов уводит мать в кандалах, полыхала за веками, заставляя желваки на скулах каменеть.

Потянуло дымом из печных труб, влажной землёй с огородов и прелым сеном. Где-то вдалеке лениво тявкнула собака. Эти звуки казались симфонией после жуткой какофонии ночной опасной зоны, где каждый шорох мог означать смерть.

Огни деревни вспыхнули внезапно — тёплые жёлтые искры в сгущающихся сумерках. Я застыл на опушке, в тени последних деревьев, и долго пил глазами этот вид. Актриса замерла позади, чутко улавливая напряжение хозяина.

Дом Ольги сиротливо прижался к самому краю деревни, его тёмный силуэт с отремонтированной крышей был знаком до последнего бревна. И там, в маленьком окошке, мерцал свет. Я с облегчением выдохнул — не опоздал.

Подошёл к старой калитке, которая жалобно заскрипела, протестуя против вторжения, и шагнул во двор. Актриса скользнула следом.

Двор встретил меня покоем, глубоким миром уставшей за день деревни. Поднялся на крыльцо и постучал — костяшки пальцев гулко ударили по старому дереву.

За дверью послышались торопливые шаги, и через мгновение она распахнулась.

На пороге стояла мать.

Ольга выглядела усталой, но здоровой. Руки слегка дрожали, может от страха, который копился всю неделю? В её глазах сначала промелькнуло недоумение, потом — узнавание, и, наконец, — безграничное облегчение. Она смотрела на меня так, словно не верила собственным глазам.

— Макс… — выдохнула она шёпотом громче любого крика.

Я устало улыбнулся и шагнул за порог. Красавчик тут же подбежал к женщине, ткнувшись влажным носом в подол простого платья. Следом бесшумно вошла Актриса. Её серебристая шерсть отливала синевой в тусклом свете масляной лампы, а глаза холодно осматривали тесную комнату.

Мать ахнула, прижав руки ко рту. Её взгляд метнулся от моего измождённого, покрытого грязью и засохшей кровью лица к огромному незнакомому зверю, а потом снова ко мне. Она не испугалась. В глазах было лишь потрясение и слёзы, хлынувшие горячими, крупными ручьями.

— Сынок… Живой…

Она бросилась ко мне, крепко обняла и… заплакала, утыкаясь лицом в плечо. Худенькие плечи сотрясались от беззвучных всхлипов. Я неуклюже обнял её в ответ, тело Макса помнило это тепло, и оно было невыносимо настоящим.

— Всё в порядке. Я же говорил, что вернусь, — голос охрип, стал едва слышен.

Она отстранилась, провела дрожащей рукой по моей щеке, стирая грязь и оставляя влажный след.

— На кого ты похож… Худой, грязный… А это… та самая? — кивнула на рысь, которая неподвижно, как изваяние, сидела у двери.

— Она, — коротко ответил. — Всё потом. Есть что поесть?

Она тут же засуетилась, вытирая слёзы краем передника.

— Конечно, сынок! Сейчас, всё есть! Картошечка осталась, сальце…

Через несколько минут сидел за столом и с жадностью голодного волка поглощал простую еду — варёную картошку в мундире и тонко нарезанные ломтики солёного сала. Мать сидела напротив, не сводя глаз, и её взгляд был красноречивее любых слов. Красавчик устроился у неё на коленях, и она машинально гладила его мягкую шёрстку, что успокаивало их обоих. «Актриса» так и осталась у двери.

Когда первый, самый страшный голод отступил, откинулся на спинку грубо сколоченного стула, чувствуя, как по телу разливается долгожданное тепло и свинцовая усталость. Я дома. В безопасности. На мгновение захотелось просто закрыть глаза и уснуть прямо здесь, за столом. Но время не ждало. План «Б», который вытачивал в голове всю дорогу назад, был прост и груб. Конфронтация. Сила. Шантаж. И ещё куча вариантов… За что взяться?

Поднял взгляд на мать.

— Ну что? Удалось найти покупателя?

Она кивнула, и в глазах мелькнула слабая надежда.

— Да, сынок. Нашла. Через старые связи… У отца был хороший друг, торговец питомцами, Тимофей. Но он много путешествует по королевству. Я отправила ему весточку, и недавно пришла обратная. Он согласился приехать в деревню и сообщил, если зверь хороший, то заплатит.

Я почувствовал, как напряжение, державшее всю дорогу, начало отпускать. Это — самый худший из возможных вариантов, но пока что — хотя бы так. Неплохая новость.

Человек дела, которого интересует только качество товара, а не деревенские интриги. Идеальный вариант. Возможно получится договориться.

— Но… — продолжила она, и голос дрогнул. — Есть одна проблема.

Я устало усмехнулся про себя, глядя на пляшущий огонёк лампы.

Хех, проблема. Куда уж без них.

***

Красавчик устроился на подоконнике, методично умывая белоснежную шёрстку лапкой. Лунный свет, пробивающийся сквозь старые ставни, превращал его в призрачную фигурку из сказки. Время от времени он поднимал голову, чутко прислушиваясь к ночным звукам деревни.

А Актриса сама выбрала себе пост у двери в комнату матери. Просто легла поперёк прохода, как живая преграда, и замерла. Её серебристые уши постоянно поворачивались, улавливая каждый шорох, каждый звук за окнами.

Я не возражал против её инициативы.

Проблема, о которой рассказала мать, оказалась непредсказуемой…

Я потёр глаза кулаками, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Голова гудела, мысли путались. Организм требовал отдыха.

Завтра. Обо всём подумаю завтра. Сейчас нужно просто выспаться, а утром с ясной головой решать, что делать с Ефимом.

Но одну вещь хотелось сделать прямо сейчас. Я повернул голову к двери, где неподвижно лежала серебристая тень.

Питомец: Ветряная рысь.

Уровень: 16.

Опыт: 5675/6765

Эволюционный индекс:F.

Характеристики питомца:

Сила: 4

Ловкость: 13

Поток: 21 (основа)

Связь (F, пассивно): Ментальная связь с близнецом. Возможность использовать навыки брата. Расстояние — минимальное. Ресурсы крайне ограничены

Когти Шторма (E): обволакивает собственные когти сжатым воздухом, увеличивая их режущую силу.

Лёгкий шаг (F, доступно): создаёт у своих лап небольшой плотный вихрь.

Свободных очков для распределения: 0.

Шестнадцатый уровень. Один навык идентичный с братом, что неудивительно.

Когти Шторма E… Интересно. Это уже серьёзное оружие. В сочетании с её скоростью и манёвренностью она могла стать смертоносным противником. Хотя в реальном бою я так и не видел, как она пускает в ход когти — вечно избегала прямых схваток, предпочитая роль приманки. Понятное дело, зачем рисковать шкурой, когда они просто испытывали меня, следуя магическому инстинкту.

Любопытная деталь — у неё основная характеристика Поток, а у брата Ловкость. При внешней схожести они дополняли друг друга, как две половинки одного целого. Идеальная охотничья пара.

Веки тяжелели. Строчки перед глазами расплывались, и я не стал сопротивляться наваливающейся дремоте.

Последнее, что мелькнуло в сознании перед погружением в сон — завтра нужно первым делом поговорить с Барутом. Он должен был кое-что сделать. И от этого результата зависят все мои дальнейшие действия.

Красавчик мягко спрыгнул с подоконника и устроился рядом с кроватью, свернувшись белым пушистым клубком. Его размеренное дыхание действовало успокаивающе.

В коридоре тихо шелестнула шерсть — Актриса меняла позу, устраиваясь поудобнее для долгого ночного дежурства.

Глава 2

Солнце уже поднималось над горизонтом, когда я окончательно проснулся. Сон был неспокойный — снились лица незнакомых людей, слышались голоса на чужом языке.

Я сел на краю кровати, потирая виски. В голове ещё звучали обрывки сновидений, но реальность быстро вытеснила их. За окном слышался птичий гомон — обычные воробьи и синицы заканчивали утреннюю перекличку. Где-то вдали замычала корова.

Деревня просыпалась.

Красавчик дремал на подоконнике, белая шёрстка едва поднималась и опускалась в такт дыханию. Иногда его лапки подёргивались — видимо, снились мыши или найденные в лесу коренья.

А вот Актриса так и не сдвинулась с поста у двери в комнату матери. Серебристая тень лежала поперёк прохода, уши слегка подрагивали, улавливая каждый звук за окнами. Даже во сне она оставалась начеку.

Я встал и вышел во двор. У колодца зачерпнул ведро холодной воды, снял рубаху и основательно обмылся с головы до ног. Ледяная вода обжигала кожу, но я методично смывал пот и грязь, растирая тело до красноты. Когда закончил, чувствовал себя человеком.

Скоро должен прийти Барут. Мать ушла за ним с самого раннего утра — я попросил привести его как можно раньше, чтобы было время на манёвр.

Вчера Ольга рассказала о проблеме, и чем больше я думал, тем яснее понимал — ситуация хуже, чем представлялась изначально.

Тимофей, к которому она обратилась, действительно согласился приехать. Более того, он даже прислал ответ, что готов заплатить хорошие деньги за качественного зверя. Но вся проблема в сроках.

Торговец находился в другой части королевства, вел дела с какими-то важными покупателями. Он обещал прибыть, но с нюансом. «Не обещаю быть в установленный срок, могу опоздать на день или два».

У нас же оставались всего сутки.

Сборщик налогов вернётся завтра с самого утра. Если денег не будет — мать уведут. Всё просто, как удар топора.

Вернулся в дом и прошёлся по комнате, обдумывая варианты. Едва узнал про связь Тимофея с отцом, в голове сразу созрела идея. Не продавать рысь напрямую, а выбить аванс — торговец платит сумму долга сейчас, получает гарантию поставок питомцев в будущем. По сути, кредит под залог моих способностей Зверолова. Рискованно, но учитывая старые связи с семьёй, вполне реально. У Тимофея были основания мне доверять. Схема могла выгореть. Теперь же оставалось только сожалеть об упущенной возможности.

Значит, придётся привлекать другие идеи.

Я подошёл к столу, отломил себе краюху хлеба и медленно жевал, обдумывая варианты.

Староста боялся конкуренции, это было очевидно. Моё появление как полноценного Зверолова каким-то образом угрожало ему.

Этот страх можно использовать.

Если я покажу ему силу — не на словах, а на деле — он может пойти на уступки. Дать рассрочку по долгу или найти другие способы решить проблему. В конце концов, староста имел какие-то связи с бароном, так? Мог повлиять на сборщика налогов.

Проблема в том, что Ефим тоже опытный Зверолов. У него есть свои питомцы, свои методы ведения боя, которых я не знаю.

Даже несмотря на слова Эрики и Григора, я всё ещё не знал, какие у старосты питомцы и какова его сила.

Сейчас нужно понять, на что вообще можно рассчитывать.

Я встал и начал ходить по комнате. Нервная энергия требовала выхода, а сидеть на месте становилось невыносимо.

Может быть, стоит рассмотреть совсем радикальные варианты?

Например, прямая угроза Ефиму. Вызвать на дуэль и заставить отступить? Да, может быть, но как крайняя мера. Потому что Ольга действительно должна эти деньги барону, вопрос это не решит.

А может быть… Я на миг усмехнулся. Вообще забыть про дипломатию и действовать как в дикой природе? В тайге выживает сильнейший. Показать всей деревне, кто теперь настоящий хозяин леса.

Но тут же отмёл эту мысль. Я не настолько недальновиден. У меня есть семья, есть люди, которых нужно защищать. Слишком агрессивные действия могли обернуться против Ольги и Ирмы.

Во дворе послышались голоса — знакомый голос матери и мужской, более низкий.

Актриса поднялась со своего поста, встряхнулась и заняла позицию у окна. Её серебристые глаза внимательно следили за происходящим во дворе, уши чутко ловили каждый звук.

Дверь дома открылась, и в комнату вошли мать и Барут. Ольга выглядела взволнованной, на щеках играл румянец — видимо, торопилась. Барут же переступил порог и замер на месте.

На лице парнишки было выражение, которого я раньше не видел.

Потрясение.

Его взгляд был прикован к Актрисе, которая неподвижно сидела у окна. Серебристая шёрстка рыси переливалась в утреннем свете, а её грозовые глаза спокойно изучали незнакомца.

— Это… это… — выдохнул Барут, не сводя глаз с хищницы. — Ого, Макс! Ты действительно поймал стихийного зверя и приручил?!

Мать стояла рядом с ним, и на её лице тоже читалась гордость. Видимо, за время моего отсутствия в опасной зоне она уже привыкла к мысли, что её сын — не тот слабый пацан, каким был раньше.

— Да, — коротко ответил я, подходя к столу. — Получилось. Садись, Барут. Нам есть о чём поговорить, времени мало.

Он медленно опустился на лавку, всё ещё не отрывая взгляда от рыси. Актриса, в свою очередь, наблюдала за ним с тем же спокойным любопытством, с каким истинные хищники изучают потенциальную добычу.

— Подожди… — Барут покачал головой. — Макс, ты понимаешь, что это значит? Такая тварь может минимум один золотой стоить. Даже опытные Звероловы на них охотятся. Как ты справился?

— Тяжело, — я усмехнулся, усаживаясь напротив.

Мать поставила на стол кувшин со свежей водой и глиняные кружки, затем присела рядом с нами. Красавчик тут же перебрался к ней на колени, устроившись белым пушистым комочком. Её присутствие было мне даже на руку — пусть слышит, что происходит.

— Ну как, ты нашёл лекаря? — сразу перешёл я к делу.

Лицо Барута помрачнело. Он отвёл взгляд от рыси и сосредоточился на мне.

— Нашёл. Мастер своего дела, один из лучших лекарей в округе. Но…

— Но? — напрягся я, уже предчувствуя очередной подвох.

— Он сможет прибыть только завтра утром. У него срочный случай в соседней деревне — эпидемия какой-то детской лихорадки. Говорит, никак не может оставить больных раньше, но завтра на рассвете будет здесь.

Я тяжело вздохнул и откинулся на спинку лавки. Завтра утром. Они сговорились все, что ли?

— Возможно, будет слишком поздно, — пробормотал я, больше для себя.

— Поздно для чего? — нахмурился Барут. — Что всё-таки происходит? Ты говорил, что неделя нормально. Да, чуть задержится, но один день опоздания не сыграет такой роли.

Мать положила руку мне на плечо.

— Сынок, может, не стоит…

— Нет. Пора рассказать.

Я повернулся к Баруту и коротко изложил ситуацию с долгом. Рассказал о сборщике налогов, о требовании выплатить золотой в течение недели, о том, что сегодня истекает последний день.

С каждым моим словом лицо Барута становилось всё мрачнее. Когда я закончил, он несколько секунд молчал, потом резко встал.

— Макс! — в его голосе звучал упрёк. — Почему ты мне ничего не сказал? Я думал, речь идёт только о формальностях с лекарем и твоей хворью, а тут…

— А что бы ты сделал? — спокойно перебил я. — Занял бы столько денег? Я привык сам решать свои проблемы, и у меня была возможность.

Он замер, открыв рот для возражения, но так и не произнёс ни слова. Лишь медленно опустился обратно на лавку. Его плечи поникли.

— Эх, у нас сейчас тоже всё несладко стало за эту неделю. Так что вряд ли занял бы денег…

— О чём это ты? — я нахмурился.

— Отец планировал дать мне стартовый капитал для торговли питомцами — я убедил его, что хочу пойти по стопам деда. Но в последнее время… У нас начались проблемы с поставками, задержки в оплате. Ничего критичного, ничего такого, к чему можно было бы придраться, но…

— Но семье стало туго, — закончил за него я.

— Именно.

Ольга поджала губы, её лицо стало жёстким.

— Это из-за Ефима?

Барут покачал головой.

— Нет. Хотя, не знаю. Отец говорит, что обычные трудности.

Я встал и подошёл к окну, где сидела Актриса. Рысь подняла морду, наши взгляды встретились. В её грозовых глазах читалось спокойное ожидание.

— Барут, спасибо за всё, — сказал я, не оборачиваясь. — Лекарь действительно поможет.

— Макс, он достаточно известен. Его слово много значит. Завтра утром он…

— Завтра утром может быть слишком поздно, — я повернулся к нему. — У меня есть другой план.

Мать и Барут одновременно напряглись, почувствовав изменение в моём тоне.

— Пора нанести визит старосте, — спокойно произнёс я.

— Что? — Ольга медленно встала с лавки, её голос звучал твёрдо. — Ты понимаешь, на что идёшь?

Барут тоже поднялся и нахмурился.

— Послушай, это очень рискованно. Ефим может…

— Может что? — я усмехнулся. — Выгнать меня из деревни? Запретить ловить питомцев? Арестовать? Убить? Нет, хватит с меня этого детского сада. Петлять и увиливать, это в его духе. А я поговорю с ним в лоб и понаблюдаю за реакцией. Пора показать ему рысь.

Я подошёл к матери, встретил её полный тревоги взгляд.

— Слушай, Ефим уже начал активные действия и перешёл черту, когда сыграл на твоём долге. Нужно делать что-то прямо сейчас.

— И что ты планируешь? — её голос был ровным, но я слышал в нём стальные нотки. Она готовилась к худшему, но не собиралась меня отговаривать. Наконец-то научилась доверять моим решениям, это хорошо.

— У меня есть то, чего у него нет.

Я мысленно потянулся к потоковому ядру, почувствовал присутствие Режиссёра. Рысь-самец откликнулся мгновенно — спокойная, холодная уверенность истинного хищника.

Барут шагнул ко мне.

— Макс, подумай дважды. Может стоит подождать до завтра? Лекарь подтвердит, что ты здоров, тогда у тебя будет больше аргументов… Это растопчет авторитет Ефима.

— Времени нет, — отрезал я. — Каждая минута важна. Ефим уже всё просчитал. Не удивлюсь, если сборщик налогов уже сидит на коне и готов выдвигаться. Единственное, на что староста не рассчитывает — что я пойду напролом. Заставлю его понервничать.

Я погладил Актрису по голове. Рысь довольно заурчала, подставляя морду под ладонь.

Ольга выпрямила плечи и кивнула.

— Тогда иди.

Барут всё ещё стоял, явно борясь с внутренними сомнениями.

— Максим, я понимаю — это твоя война. Но если понадобится поддержка…

— Спасибо, — покачал я головой. — Ты и так много сделал, главное всё же приведи лекаря. Увидимся позже.

Красавчик забрался мне на плечо. Актриса поднялась и подошла к двери, ожидая команды.

Я открыл дверь и шагнул на крыльцо. Свежий утренний воздух ударил в лицо. Деревня всё ещё просыпалась для очередного трудового дня.

Спустился с крыльца и направился по главной тропе к центру.

Актриса шла рядом, её лапы бесшумно ступали по утоптанной земле.

Первым нас заметил ребёнок.

Мальчишка лет десяти гнал стадо гусей к пруду. Увидев нас, замер как вкопанный. Гуси, лишившись управления, разбрелись в разные стороны, громко гогоча. Но парнишка этого даже не заметил — он стоял с открытым ртом, пялясь на Актрису.

— Мам! МААААААМ! — заорал он во всё горло. — Смотри, какой зверь!

Из ближайшего дома выскочила женщина в сером переднике. Одним взглядом оценила ситуацию — разбежавшихся гусей, сына-столба и меня с моими питомцами.

Её лицо сначала отразило раздражение, затем удивление, а когда она разглядела Актрису — неприкрытый шок.

— Господи… — прошептала она. — Максим? Это ты?

Я кивнул и продолжил путь, не останавливаясь. Сейчас не время для разговоров. Пусть смотрят, пусть удивляются, мне просто всё равно.

Весть о моём появлении распространялась по деревне быстрее лесного пожара. Из домов выглядывали любопытные лица, люди выходили на крыльца, прекращали работы в огородах.

Я чувствовал на себе десятки удивлённых и настороженных взглядов. Кто-то перешёптывался с соседями, кто-то показывал пальцем. Но никто не решался подойти близко.

— Не может быть, — донёсся приглушённый женский голос из-за забора. — Это же тот больной мальчишка! А что это за зверь с ним? Откуда у него питомец?

— Говорили ведь, что при смерти лежал, — отвечал мужской бас. — А теперь гляди… Как такое возможно? Только изгнали, а сейчас с рысью прогуливается прямо по деревне!

— Отец его тоже зверей ловил… Может, в роду это?

— Да отец понятно! Но парнишка-то совсем зелёный!

Слухи и пересуды кружились вокруг нас. Я не замедлял шага, Актриса невозмутимо шествовала рядом. Красавчик, наоборот, явно наслаждался вниманием — слез с моего плеча, распушил хвост и важно семенил, то и дело поглядывая по сторонам.

Мы миновали мельницу, где мужики грузили мешки с мукой. Работа замерла — все четверо стояли с открытыми ртами, не сводя глаз с моей рыси.

Чем ближе к центру, тем больше становилось народу. Женщины, несущие бельё к речке, торговцы, направляющиеся на рынок, ремесленники — все на мгновение прекращали свои дела, увидев нас.

Возле кузницы собралась небольшая группа людей. Кузнец, здоровенный мужик с руками как булыжники, вышел из мастерской, вытирая потные ладони о кожаный фартук.

— Эй больной! Как ты ухитрился такую рысь поймать?

Толпа притихла, ожидая ответа. Я чувствовал, как десятки глаз впились в меня, ловя каждое слово.

— Научился, — коротко бросил через плечо.

Ропот прокатился по собравшимся. Кто-то ахнул, кто-то покачал головой. Кузнец проводил нас взглядом, всё ещё недоверчиво мотая головой.

— Это не может быть тот самый Максим…

— Ещё недавно еле ходил…

— У неё шерсть шевелится сама! Да это же не шутки, это стихийный зверь. Такого только опытный Зверолов сможет взять!

— Может, он не болел вовсе, а? Иначе как же так-то?

Я усмехнулся про себя. Логика деревенских жителей была простой и понятной — если юнец без опыта смог приручить стихийного зверя, значит, с ним что-то не так.

Прямо перед нами, у колодца, стояла Варя — подружка Виолы. В руках — ведро с водой.

Увидев нас, она замерла. Ведро выскользнуло из рук и с глухим стуком упало на землю, расплескав воду. Девушка даже не заметила — она стояла как статуя, не сводя глаз с Актрисы.

— Макс? — её голос дрожал от удивления.

Я остановился рядом. Варя была неплохой девчонкой — не злой, не завистливой, просто попала под влияние Виолы.

— Это правда ты? Но ты же… Виола говорила, что ты сгинул. А зверь… Как ты сумел? — её голос дрожал от смеси восторга и недоумения. — Это же какой-то стихийный зверь! Откуда?!

— Из опасной зоны, — ответил я, наблюдая за её реакцией.

Варя ахнула и отступила на шаг. Её глаза расширились от шока.

— Опасная зона? Туда даже староста ходит только с Мастерами! А ты…

— А я вернулся, — просто сказал я.

Девушка медленно покачала головой, всё ещё не веря происходящему.

— Виола будет… — она запнулась, поняв, что сказала лишнее.

— Виола будет что? — уточнил я мягко.

— Ничего, ничего! — Варя замахала руками, краснея. — Просто… она сама мечтает поймать хорошего зверя.

Я двинулся дальше и улыбнулся, на миг представив внучку Ефима в той опасной среде. Девушка осталась стоять у колодца, забыв про разлитую воду и опрокинутое ведро.

Центр деревни приближался. Здесь дома были крупнее, построены из добротного камня, а не из брёвен. Богатый квартал, где жили торговцы, алхимики, мастера ремёсел. И, конечно, староста.

Небольшая группа любопытных следовала за нами на почтительном расстоянии — люди перешёптывались, обсуждали, строили догадки. Я чувствовал их удивлённые взгляды за спиной, слышал обрывки разговоров.

Но это было именно то, что нужно. Пусть вся деревня видит — никакой хвори нет. Есть Зверолов, способный ловить стихийных зверей.

Впереди показались ворота, отделяющие богатый квартал.

В отличие от остальной деревни, где дома лепились друг к другу, словно в поисках тепла, здесь каждое строение занимало солидный участок.

У входа в квартал стояли двое стражников. Обычные парни из деревни, только в кожаных жилетах и с дубинками. При виде меня оба напряглись — о моей болезни они явно знали.

— Стой! — рявкнул один, выставляя руку. — Тебе сюда нельзя, Макс. Ефим приказал, чтобы ты по деревне не шастал. Что ты тут делаешь? Тебя изгнали!

Я остановился в паре шагов от них. Актриса медленно обошла меня и заняла позицию слева. Серебристая шерсть переливалась в свете факелов, а грозовые глаза с холодным спокойствием изучали потенциальных противников.

— Не поверите, а я к старосте, — сказал ровно.

— Да ну? — второй стражник покрепче сжал дубинку. — А он велел тебе в лесу сидеть. Послушай, я сделаю вид, что тебя тут не было. Просто поворачивай обратно, пока хуже не стало.

Стражники переглянулись, явно не зная, как поступить. Приказ старосты был ясен, но появление Актрисы кардинально меняло расклад сил.

Хищница сделала шаг вперёд. Движение было неторопливым, почти ленивым, но оба стражника невольно отступили. Она не рычала, не показывала клыки — просто стояла, и этого хватало. Магический хищник, способный перерезать горло одним ударом когтей.

— Понимаете, — продолжил я, словно ничего не происходило, — дело касается долга моей матери. Думаю, староста захочет об этом поговорить лично.

Первый стражник сглотнул, глядя на рысь.

— Слушай, Макс… мы же тебя знаем с детства. Не создавай проблем. Если тебе нужно передать что-то старосте, скажи нам — мы донесём.

Я покачал головой.

— Ну… Это вы меня знаете с детства, скажем так. Ничего не могу поделать парни, некоторые разговоры ведутся только лично. Мне нужно пройти.

Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Стражники понимали — силой они меня не остановят. Но главное — они видели красные татуировки на моих руках.

— Слушай, ну Макс же Зверолов, — неуверенно сказал второй охранник.

— Точно, тогда проходи, — наконец выдохнул первый, отступая в сторону. — Ефим сам велел пропускать Звероловов королевства без препятствий. Он и подумать не мог, что ты сюда сунешься. Но если что случится — мы предупреждали.

Я кивнул и прошёл мимо них. Актриса неторопливо последовала за мной, ни разу не повернув головы в сторону стражников.

Богатый квартал поражал контрастом с остальной деревней. Здесь не было покосившихся заборов и дырявых крыш. Дома стояли добротные, некоторые из качественного леса, с резными наличниками и крепкими фундаментами. У некоторых были небольшие сады с ухоженными клумбами.

Но дом старосты выделялся даже среди этого великолепия.

Двухэтажный особняк из тёмного дуба возвышался над остальными постройками. Перед входом раскинулся мощёный булыжником двор, в центре которого журчал родник, обложенный камнем. Вода тихо переливалась через край, стекая по желобку к огороду.

Железная ограда была украшена коваными розами.

Все это великолепие оплачивалось с торговли питомцами? Странно, с того момента как я попал в этот мир, Ефим ни разу не выходил в лес.

Я прошёл через ворота и остановился во дворе, прислушиваясь. За домом доносились голоса — негромкие, но отчётливые в утренней тишине. Мужские, уверенные, привыкшие к власти.

— …согласен, Ефим, ситуация требует решительных мер, — говорил незнакомый голос. — Барон обеспокоен участившимися нападениями на торговые караваны. Нужны дополнительные звери, поставки слабеют.

— Разумеется, — ответил староста. — Если пока опустить разговор о звероферме, то всё равно. Как я и сказал, для этого потребуются средства. Содержание стражи, снаряжение, эликсиры, провизия… Ловля всё тяжелее даётся.

Я осторожно выглянул за угол. За домом, в тени раскидистой липы, стояла просторная беседка с резными колоннами. Длинный стол был накрыт белоснежной скатертью и уставлен блюдами — жареная птица, свежий хлеб, масло в глиняных горшочках, мёд в хрустальных розетках.

За столом сидели четверо мужчин. Ефим занимал место во главе стола, его красные татуировки тускло поблёскивали в утреннем свете. Напротив него сидел мужчина лет сорока в дорогом камзоле — видимо, представитель барона. Рядом с ним — двое спутников, один из которых заметно выделялся.

На руках этого мужчины горели зелёные татуировки — не бледные, как у обычных Мастеров, а насыщенные, словно изумруды. Узоры извивались от запястий до локтей сложными переплетениями. Опытный боец, прошедший не одну серьёзную битву.

Идеальная ситуация для того, что я задумал.

Изначально планировал прийти к Ефиму один на один, договориться по-тихому — показать силу, но при этом дать ему шанс найти компромисс. Этот день всё-таки нужно было выиграть.

Но присутствие людей барона меняло всё. Ну что ж, поиграем его же оружием.

Я отступил в тень, мысленно обращаясь к Актрисе.

— Время произвести впечатление, малышка.

Рысь подняла голову, её серебристые глаза встретились с моими. В них мелькнуло понимание. Она поднялась, встряхнулась, и её шерсть заколыхалась, словно от невидимого ветра.

Я обошёл дом с парадной стороны и направился к беседке размеренным шагом. Не крался — шёл открыто, уверенно, как человек, который имеет полное право здесь находиться.

Разговор оборвался на полуслове, когда я появился в поле зрения. Все четверо мужчин на миг застыли, и я увидел, как на лице Ефима промелькнула целая гамма эмоций. Сначала удивление, потом раздражение, а когда рысь изящно вышла из-за моей спины…

Чистый, неприкрытый шок.

— Здравствуйте, — сказал я, останавливаясь в паре шагов от стола. — Прошу прощения за вторжение. Не знал, что у вас важная встреча.

Глава 3

Ефим проснулся с ощущением полного торжества.

Лучи солнца просачивались сквозь тяжёлые занавеси его спальни, освещая резную мебель из дорогого дуба и искусно выделанные шкуры редких зверей на полу. Он потянулся в кровати с мягким матрасом — привезённым из самой столицы — и довольно усмехнулся, разглядывая лепной потолок.

Завтра наступит день, которого он ждал больше недели.

Ефим поднялся и подошёл к окну, раздвинув занавеси. Его взгляд скользнул по ухоженному двору, мощёным дорожкам и кованым воротам. Всё это — плод его трудов. Десятилетия кропотливой работы, построения связей, устранения конкурентов. И завтра последняя угроза его власти исчезнет раз и навсегда.

Долговая ловушка, — мысль грела душу лучше утреннего чая. — Простая, изящная, безупречная. Никто не сможет упрекнуть меня в несправедливости. Налоги — дело святое. Лечение больного — благородное. Даже если этот мальчишка как-то обыграет хворь, долг-то остался.

Он прошёл к умывальнику и плеснул себе в лицо прохладной водой из кувшина. Отражение в зеркале радовало. Да, волосы поседели, морщины углубились, но взгляд остался острым. Взгляд человека, который знает цену власти и умеет её удерживать.

Звероловов третьей ступени в королевстве хватало. Но таких как он, умных и дальновидных — немного. Здесь, в этой глуши, он был единственным. Ну, почти единственным. Григор, конечно, формально был сильнее, но тот давно ушёл по своей воле и больше не вмешивался в дела деревни. Мудро поступил, иначе Ефим сгноил бы его. Это ж надо такое выложить совету. Дурная голова с дурными идеями.

Староста надел любимую рубаху — подарок от одного благодарного торговца питомцами — и аккуратно застегнул пуговицы. Неплохую аферу тогда получилось провернуть.

Красные татуировки на его предплечьях пульсировали мягким светом, отзываясь на присутствие спящей в ядре Лесной Фурии. Его гордость, его сила. Зверь третьей ступени, которого он приручил, рискуя жизнью в самом сердце опасной зоны. Александр потащил его туда, в глубину. Ещё один дурак.

А этот мелкий пацан чересчур уж похож на отца, поэтому постоянно напоминал о том дне одним лишь своим присутствием. Правильно сделал Ефим, что изгнал его. Спится слаще, когда не вспоминаешь то досадное недоразумение...

Вот что такое настоящий Зверолов, — подумал Ефим, любуясь узорами на коже. — Не случайная удача, не наследственный талант, а упорный труд, расчёт и готовность идти на риск ради результата.

Спустившись в столовую, он обнаружил накрытый стол. Прислуга — две девчонки из бедного квартала, которые были счастливы получить такое место — уже приготовила завтрак. Свежие булочки с маслом, мёд в хрустальной розетке, травяной чай из редких листьев, которые собирала для него лично старуха Ирма. Жизнь удалась.

Ефим неторопливо намазал булочку, наслаждаясь предвкушением. Через несколько часов к нему приедут люди барона. Обычная встреча по множеству вопросов. Он доложит о стабильной ситуации в деревне, получит одобрение и, возможно, дополнительные полномочия. Если останутся до завтра, то попутно упомянет о прискорбном случае с семьёй должников.

«К сожалению, представитель, семья не смогла выплатить долг в срок. Женщина отправлена на принудительные работы для отработки задолженности. Прискорбно, но закон есть закон».

Никто не станет вникать в детали. Барону нужны деньги и спокойствие в провинции, а не семейные драмы местных жителей. Ефим был идеальным управляющим — результативным и безжалостным. Таких ценят.

Он отхлебнул чай, вспоминая лицо Александра в те далёкие дни, когда тот ещё был жив. Всегда такой самоуверенный, всегда готовый к риску. Лез в самые опасные места, приручал зверей, с которыми другие и связываться не решались. И получал за это славу, восхищение, деньги. Ублюдок.

Но где он теперь? — Ефим усмехнулся, откусывая булочку. — Пусть по иной причине, нов земле. Сам виноват, говорил же, не нужно туда идти… Это Григор его надоумил? Или наоборот? В любом случае, сейчас я сижу в своём доме, управляю деревней и планирую следующие десять лет. Потому что понимаю главное — мало быть сильным, нужно быть умным. Мало поймать зверя, нужно уметь продать его выгодно. Мало обладать талантом, нужно строить систему.

Система. Вот что отличало его от всех этих самонадеянных героев. Ефим не полагался на удачу или врождённые способности. Он создал структуру, которая работала стабильно и приносила прибыль. Контракты с торговцами питомцами, договорённости с алхимиками, связи кое с кем из администрации барона. Сеть, которую не разорвёшь одним удачным уловом или сильным зверем.

И теперь эта система уничтожит последнего отпрыска рода, который когда-то бросал тень на его авторитет.

Мальчишка думал, что сможет повторить путь отца, — Ефим покачал головой. — Наивный. Времена изменились. Теперь важны не только сила и талант, но и связи, и деньги, и понимание правил игры. А правила устанавливаю я.

Максим мог стать сильным Звероловом, спору нет, дело наследственное. Но что толку от силы, если ты остался без крыши над головой и без средств к существованию? Хе-хе. Сила без системы — это просто дорогая игрушка.

Надеюсь ты уже просто сгинул в лесу, парень.

Ефим закончил завтрак и прошёл в кабинет. Массивный стол из красного дерева, кожаные кресла, полки с книгами по зверологии и административными документами. На стене висел портрет покойного барона — того, который назначил его старостой. Давно это было. А мудрый же был человек, умел разбираться в людях.

Он взял с полки толстую книгу и открыл страницу с записями по налогам. Всё аккуратно, по строчкам. Каждая семья, каждый ремесленник, каждый долг. Идеальная система учёта, каждую копейку нужно считать! Барон это ценил.

Семья Максима — отдельная строчка. Недоимки за два года, расходы на лечение «инфекционного больного». Всё обоснованно, всё по закону. Сумма получилась не такая уж внушительная — ровно один золотой. Но простая крестьянка не сможет её выплатить при всём желании. Продала всех питомцев, стараясь вылечить сына, а денег так и не хватило. Там 5 серебряков, тут 15, так за два года сбережения и улетели.

Особенно радовало, как аккуратно всё сложилось. Покойный муж только-только выкупил землю у барона и потратился на новый тренировочный полигон. Теперь этот полигон четыре года стоял заброшенный и зарос бурьяном, хе-хе-хе. А вот все дорогие эликсиры Александра забрал тот чёртов друид крови. Ефим был бы рад забрать их себе, но договор был железный, да и… Страшно было перечить.

Главное, что у их семьи остались одни долги, которые теперь красиво легли на плечи вдовы.

Изящно, — подумал Ефим, проводя пальцем по цифрам. — Александр был хорошим Звероловом, но плохим стратегом. Не думал о будущем семьи, вот и подставился. А я о себе подумал и живой, вот тебе и возмездие, самоуверенный ты сукин сын.

В дверь постучали.

— Войдите, — разрешил Ефим, не поднимая головы от книги.

Вошла одна из служанок — девчонка лет шестнадцати с испуганными глазами.

— Господин староста. К вам приехали гости. Говорят, от барона.

Ефим поднял взгляд. Рановато. Встреча была назначена на полдень, а сейчас едва рассвет начался. Что-то случилось? Но ничего страшного — он всегда готов к приёму важных гостей.

— Проводи их на летнюю кухню, подай вина для таких случаев и завтрак, — велел он. — Скажи, что скоро подойду.

Девчонка кивнула и выскочила из кабинета.

Ефим встал, поправил рубаху и взглянул на себя в зеркало. Представительный вид, уверенная осанка, спокойный взгляд. Образ надёжного управляющего, который держит вверенную ему территорию в железной хватке.

Сегодня хороший день, пора немного намекнуть на создание зверофермы, — подумал он, направляясь к выходу и подсчитывая в голове прибыль.

В груди поднималось тёплое чувство глубокого удовлетворения.

Ефим вышел на заднее крыльцо и направился к летней беседке.

Под просторным навесом за массивным столом сидели трое мужчин. Он сразу узнал того, кого ждал больше всего — представителя барона. Худощавый мужчина лет сорока в дорогом камзоле. Лицо типично чиновничье — внимательные глаза, аккуратно подстриженная борода, привычка слегка прищуриваться при разговоре. На запястье поблёскивали запонки с гербом барона — крылатый лев на красном поле.

Рядом с ним расположился спутник совсем иного склада — мужчина средних лет в практичной куртке охотника. Широкие плечи, шрамы на загорелых руках, зелёные татуировки Мастера насыщенного изумрудного оттенка — такие бывают только у опытных воинов. Глаза холодные, как у человека, которому доводилось убивать не только зверей. Через плечо была переброшена кожаная перевязь с несколькими стеклянными флаконами — эликсиры.

Третий гость молча попивал воду — худощавый мужчина в простой дорожной одежде, державший перед собой бумаги.

— Господин представитель! — Ефим расплылся в самой радушной улыбке, подходя к столу. — Какая приятная неожиданность. Не ждал вас так рано.

— Ефим, — гость поднялся и крепко пожал ему руку. — Решили выехать пораньше, дороги нынче неспокойные. Позвольте представить моих спутников — Мастер Всеволод, — он кивнул на воина, — и писарь Фёдор.

Ефим почтительно поклонился каждому из гостей, мысленно отмечая детали. Телохранитель означал, что барон относится к защите представителя серьёзно, дороги и вправду стали чаще подвергаться нападениям диких зверей из леса. Писарь — что разговор будет официальным, с документальным оформлением решений. Превосходно. Он любил работать с людьми, понимающими важность системы.

— Прошу, чувствуйте себя как дома, — Ефим кивнул. — Погода стоит прекрасная, воздух свежий. К тому же дела лучше обсуждать на природе, подальше от лишних ушей.

Стол уже был накрыт с той тщательностью, которой Ефим гордился. Белоснежная скатерть, серебряные приборы, доставшиеся ещё от прежнего старосты, хрустальные бокалы из столичной мастерской. На блюдах красовались жареная утка с яблоками, свежий хлеб с хрустящей корочкой, выдержанный сыр, липовый мёд и отборные соленья. В центре стола стояла бутыль вина — не самого дорогого, но безупречного качества.

Правильная обстановка — половина успеха, — размышлял Ефим, разливая вино по бокалам. — Люди куда охотнее принимают нужные решения, когда чувствуют уважение к себе.

— Итак, Ефим, — начал представитель, отхлебнув вина и одобрительно кивнув, — барон поручил мне обсудить с тобой несколько вопросов. Для начала хотелось бы узнать о Звероловах. Кто-то переехал? Сколько вас на текущий момент?

— Всё так же, активно работаем двое — я и мой коллега Григорий, — ответил Ефим, тщательно взвешивая каждое слово. — Григорий, правда, предпочитает действовать в одиночку. Опытный мужик, но… скажем так, своенравный.

Пусть считают Григория просто чудаком-одиночкой, — рассуждал Ефим. — Им незачем знать о том, что он под моим контролем. Этого писаря и Мастера я раньше не видел, а представитель слишком близок к барону, чтобы пытаться вилять хвостом.

— Да, ваши результаты действительно впечатляют. Вы вдвоем поставляете хороших зверей, хоть и мало. Но барон доволен качеством, поэтому не требует количество. А что с молодёжью? — спросил представитель. — Может какая-то семья переехала? Или ещё кто?

Ефим на мгновение задумался. Стоит ли упоминать Максима? С одной стороны, это могло произвести хорошее впечатление — мол, растёт достойная смена, но ведь он мог уже погибнуть в опасной зоне? С другой стороны, если он жив и завтра превратится в никого, то тогда придётся объяснять гостям, куда подевался «перспективный кандидат». Но опыт подсказывал — лучше не утаивать.

— Есть один паренёк, — сказал он с осторожностью в голосе. — Сын покойного Зверолова. Недавно у него способности проявились, но… беда в том, что в семье большие долги. Скорее всего, придётся применять стандартные меры взыскания.

— Долги? — нахмурился представитель. — Какие суммы?

— Один золотой. Накопилось по налогам, да и лечение больного обошлось недёшево. У семьи таких денег нет. Парнишка ушёл в опасную зону, дурная голова. Надеялся поймать питомца. Уже второй раз в жизни так делает, недалёкий он, господа. В тот раз заболел, в этот, думаю, что уже сгинул. — Ефим излагал факты ровным тоном, словно речь шла о самой обычной процедуре.

Писарь что-то пометил в своих записях.

— Сколько сейчас простая крестьянская семья зарабатывает? Два, три золотых в год? Да уж, жаль, — заметил Мастер Всеволод. — его отец был хорош, слышал лично от барона. Он вроде даже планировал его сделать старостой, да? Ну да ладно, закон для всех один. Это ведь тот парень с хворью?

— Вот именно, — кивнул Ефим. — Исключения делать нельзя, а то вся система рухнет. Парня жаль, конечно. Безответственный и дурачок. Весь в отца пошёл.

— Закон един для всех. Да и бог с ним, одним Звероловом меньше, другим больше. Теперь к главному, — продолжил представитель. — Участились нападения на караваны в восточных районах. Пока не у вас, но близко. Звери стали агрессивнее.

Ефим сразу же нахмурился, показывая глубокую обеспокоенность.

— Да, торговцы рассказывали. Тревожно. Мои люди пока ничего особенного не докладывают, но патрули усилю немедленно.

— Правильно, — кивнул мастер Всеволод, отламывая кусок хлеба. — Но проблема серьёзнее. Барону нужны дополнительные отряды Мастеров для охраны дорог. А отрядам нужны… питомцы.

Наконец-то добрались до сути, — отметил про себя Ефим, аккуратно разрезая утку. — Всё упирается в зверей. И тут можно хорошо заработать.

— Понятно, — произнёс он задумчиво, — но для нормального отлова, нужно не только охране и местным Мастерам платить. Снаряжение качественное, боевые эликсиры, провизия… А главное — нужны ведь боевые питомцы для барона. А их выращивание — дело долгое и затратное. Ловля дело непростое…

Представитель барона внимательно смотрел на него.

— О чём это ты? Предлагаешь создать производство зверей здесь? У нас хватает звероферм.

— Почему нет? — Ефим подался вперёд, входя во вкус разговора. — У нас для этого всё есть, сколько я уже прошу дать шанс! Опасные зоны рядом богатые, мы с Григорием опытные, связи налажены. Но чтобы серьёзно увеличить поставки качественных питомцев, нужны вложения. Новые вольеры, корма специальные, реагенты редкие для эволюции…

Писарь Фёдор начал записывать основные моменты беседы.

— Давай конкретные цифры, — попросил представитель. — Сколько дополнительных питомцев сможешь поставлять каждый месяц?

Ефим сделал вид, что считает в уме, хотя все расчёты давно были готовы.

— Удвоите затраты — получите вполовину больше зверей. Говорю только о качественных экземплярах, вы ведь знаете, мы поставляем мало. Но нужно будет время. За зверофермами — будущее, ловля устарела.

— Отлично, — одобрил представитель. — Барон ценит людей, которые держат свои территории в порядке и идут в ногу со временем. Да, к качеству ваших зверей особых претензий никогда не было. Я передам барону, думаю, что всё получится, учитывая ситуацию с набегами.

Ефим ощутил, как внутри разливается тёплое чувство полного триумфа. Всё развивалось лучше, чем он мог мечтать. Дополнительное финансирование, безоговорочное одобрение барона, и к завтрашнему утру — окончательное решение проблемы с сыном Александра. Поистине идеальный день.

Беседа плавно перетекла к обсуждению практических деталей — конкретных сроков поставок и требований к качеству зверей. Ефим демонстрировал понимание всех тонкостей торговли питомцами, пытаясь производить сильное впечатление на гостей.

Вот что означает истинный профессионализм. Не случайный врождённый талант, не слепая удача, а многолетний опыт и продуманный системный подход. Максим сможет поразить воображение деревенских простофиль каким-нибудь пойманным зверем, но настоящие серьёзные дела делаются совершенно по-другому.

— …согласен, Ефим, ситуация требует решительных мер, — сказал Мастер Всеволод. — Барон обеспокоен участившимися нападениями на торговые караваны. Нужны дополнительные звери, поставки слабеют.

— Разумеется, — ответил староста. — Если пока опустить разговор о звероферме, то всё равно. Как я и сказал, для этого потребуются средства. Содержание стражи, выплата Мастерам за сопровождение, снаряжение, эликсиры, провизия… Ловля всё тяжелее даётся.

— Да, давайте обсудим как закрыть первичные нужды барона, нам еще много деревень объехать нужно, — кивнул представитель.

И тут Ефим застыл, как подстреленный зверь.

На мгновение его ясный, расчётливый ум отказался воспринимать происходящее. Максим — тот самый наглец, которого он считал почти мёртвым, — стоял у края беседки в паре шагов от стола, прямой, уверенный, с вызывающе спокойной улыбкой.

Как он посмел?

Ярость вспыхнула мгновенно, жгучей волной поднимаясь из глубины души. Все тщательно выстроенные планы, идеальная атмосфера стабильности и контроля — всё это мальчишка разрушил одним своим появлением.

— Здравствуйте, — сказал Максим, поклонившись гостям с безупречной вежливостью. — Прошу прощения за вторжение. Я не знал, что у вас важная встреча.

— Что ты здесь делаешь? — Ефим поднялся из-за стола так резко, что чуть не опрокинул бокал с вином. Голос звучал хрипло, с плохо скрытой яростью. — Ты больной! Как посмел явиться?!

Гад! Подлый, наглый гад!

Ефим стиснул зубы до боли. Мальчишка специально обратился к гостям, делая их свидетелями происходящего. Теперь нельзя было просто выгнать его, как собаку — это выглядело бы неподобающе в глазах представителей барона. Да и не стоит сейчас распространяться о его мнимой болезни. Весь этот спектакль с хворью Ефим, конечно, срежиссировал сам, но теперь важно было не допустить, чтобы представители барона всерьёз заинтересовались этим наглым щенком! И надо же было ему явиться именно сегодня, когда рядом такие люди!

Всеволод с любопытством посмотрел на юношу, явно оценивая его красные татуировки.

— А это кто? Тот самый? — спросил он, обращаясь к Ефиму.

— Всё верно, — ответил Ефим, стараясь вернуть голосу официальный тон. — Тот самый. К сожалению, у него… проблемы со здоровьем. И с долгами, — он многозначительно посмотрел на парня. — Максим, ты был изгнан. Мы обсуждаем серьёзные дела. Я готов простить тебе подобную глупость в первый и последний раз. Иди домой.

— Понимаю, — кивнул Максим с той же невозмутимостью. — Но раз уж я пришёл, может быть, стоит всё же поговорить? Тем более, что касается это моей семьи и… наших взаимоотношений.

Взаимоотношений?

Ефим почувствовал, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Что задумал этот щенок? Неужели он настолько безрассуден, что решился на открытое противостояние? Здесь? Сейчас? При свидетелях?

— Слушай, юноша, — вмешался Всеволод, поднимаясь из-за стола и окидывая Максима оценивающим взглядом воина. — Староста сказал, что ты болен. Ты изгнан. Лучше бы тебе послушать и не доводить до гре…

Его слова оборвались на полуслове.

Из-за спины Максима бесшумно вышла Ветряная рысь и уселась рядом с парнем.

Ефим почувствовал, как мир вокруг замедлился. Серебристая шерсть хищницы переливалась в утреннем свете, двигаясь даже в полной неподвижности зверя, словно от невидимого ветра. Грозовые глаза смотрели с холодным спокойствием истинного хищника. Размер, пропорции, магическая аура — всё кричало о том, что это не обычный зверь.

Стихийная рысь!

Но это было только начало шока. Ефим всмотрелся внимательнее, и холод пробежал по позвоночнику. Шерсть зверя была не просто серебристой — она слегка мерцала особенными переливами. Редко, едва заметно и лишь на мгновение, разницу увидит лишь опытный Зверолов. А размер… размер твари был чуть больше обычной ветряной рыси. Чёрт!

Это же Королевская ветряная рысь.

В голове мгновенно всплыли цифры, знания, накопленные за десятилетия работы с питомцами. Королевские — крайне редкие! Один зверь на сотни сородичей. Умнее, сильнее, способные к магии высокого уровня. Сейчас она малыш, но, если её развить, получится очень грозное оружие! За всю свою карьеру Ефим знал лишь о пятерых Звероловах, приручивших такого зверя — некоторые были приручителями из столицы, служившие самому королю.

Ефим быстро бросил взгляд на Всеволода. Тот с интересом рассматривал рысь, но в его глазах не было того потрясения, которое должно было бы появиться при виде Королевской разновидности. Слава богу — для Мастера, даже опытного, эти тонкости были неочевидны. Но Ефим знал, на что смотреть. Очень хорошо!

А этот мальчишка даже не понимает, что у него в руках.

Сердце Ефима колотилось. Если бы представители барона поняли истинную ценность этого зверя, если бы осознали, с каким сокровищем пришёл этот щенок… Максим мгновенно стал бы самым важным Звероловом в округе. Более важным, чем сам староста.

Пятьдесят золотых. Минимум, даже за зверя такого развития. Любой торговец питомцами заплатит пятьдесят золотых без торга, а с торгом и до восьмидесяти может дойти. И это только текущей ступени, не особо развитой. А если бы пятой... Ох, сложно представить.

Ефим чувствовал, как внутри всё рушится. Тщательно выстроенная долговая ловушка превращалась в ничто. Максим мог продать эту рысь и не только расплатиться с долгами, но и получить стартовый капитал для собственного дела. Например, той же зверофермы. Капитал, который позволил бы ему встать вровень с самим Ефимом.

Но дело не только в деньгах.

Хуже было другое. Приручение такого зверя означало, что мальчишка обладал не просто талантом, а исключительными способностями. Как и его мёртвый ублюдок отец. Дьявол, если он сможет приручить ещё нескольких сильных зверей, если начнёт поставлять питомцев торговцам напрямую, минуя систему старосты…

Он разрушит всё. Всё, что я строил столько времени.

Молодой, талантливый Зверолов с сильными питомцами и растущей репутацией. Сын своего отца, которого многие в деревне помнили и уважали. Такой человек мог легко бросить вызов власти старосты.

— Ух, — выдохнул Всеволод, не сводя глаз с рыси. — Это ветряная рысь? Ефим, ты не упомянул, что у юноши есть такой талант.

Мастер встал из-за стола и медленно приблизился к зверю, держа руки так, чтобы тот видел — угрозы нет.

— Красавица, — пробормотал он с неподдельным восхищением. — Давно изловил?

— Вчера, — спокойно ответил Максим и повернулся к Ефиму, изобразив на лице благодарность:

— Применил слова Ефима о том, что «каждый Зверолов должен доказывать свою ценность делом».

Лицо старосты побледнело. Он понял — мальчишка играет с ним. И делает это при свидетелях, от которых зависит его положение.

— Впечатляет, — кивнул Всеволод, возвращаясь к столу. — Такую не каждый Зверолов сумеет приручить в твоём-то возрасте. Ефим, ты говорил о проблемах со здоровьем у юноши. Но человек, способный изловить и приручить такого зверя, вряд ли может быть серьёзно болен.

Всё. Крышка.

Ефим понял, что его ложь о хвори разлетелась в пух и прах. Никто не поверит, что больной, ослабленный человек способен на такие подвиги. Если лить сказочку о том, что парень переносчик, могут возникнуть вопросы. Очень неудобные вопросы.

— Видимо, — сказал он медленно, стараясь сохранить остатки достоинства, — болезнь отступила быстрее, чем ожидалось. Что ж, это… радует.

Каждое слово давалось ему с трудом, словно он жевал битое стекло. Но при свидетелях нельзя было проявлять слабость.

Максим слегка улыбнулся — и в этой улыбке Ефим прочитал понимание. Мальчишка прекрасно знал, что творит. Он пришёл сюда и ловко воспользовался ситуацией.

— Максим… — начал староста осторожно, — я не думал, что ты… то есть, рад видеть тебя живым и здоровым, но…

— О, вот это действительно так. Я полностью здоров, — перебил юноша с раздражающей широкой улыбкой. — Никакой болезни и в помине нет. Завтра приедет лекарь и это подтвердит. Так что могу полноценно служить на благо нашей деревни и барона.

Проклятье!Ефим почувствовал, как внутри всё сжимается от ярости. Весь его спектакль с хворью рушился на глазах!

Мастер кивнул.

— Меня зовут Всеволод, — сказал, не сводя глаз с рыси.

— Рад знакомству, — скромно ответил Максим.

Ефим сжал кулаки под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Подскажите, — продолжил юноша, поворачиваясь к представителю барона, — если не ошибаюсь, барон всегда заинтересован в поставках магических питомцев?

— Более чем заинтересован, — удивлённо кивнул чиновник и бросил взгляд на Ефима. — Чем больше, тем лучше.

Ефим видел, как его тщательно выстроенная монополия трещит по швам.

— В таком случае, — сказал Максим, делая паузу для эффекта, — буду рад внести свой вклад. Конечно, при условии, что смогу сосредоточиться на работе Зверолова, а не отвлекаться на… семейные проблемы.

Тишина повисла над столом. Ефим понял — это была угроза. Тонкая, завуалированная, но понятная. Щенок ставил ему условия прямо перед людьми барона.

— О каких проблемах речь? — поинтересовался Всеволод.

— Да так, мелочи, — махнул рукой Максим. — Небольшой долг моей матери. Сроки поджимают, вот и волнуюсь. Но уверен, что староста найдёт разумное решение. Ведь не в интересах деревни терять перспективного Зверолова из-за денежных недоразумений, верно?

Мастер прищурился, явно почувствовав подтекст.

— Ах да... Долг? — переспросил он.

— Да, один золотой.

— Кхм, Ефим, — переспросил Всеволод с удивлением. — Сумма приличная для юнца, но… Парень-то перспективный, ошибся ты в выводах. Я думал, тут серьёзные проблемы.

— Проблемы были, — сказал Максим мягко, поглаживая рысь. — Пока я болел, мать не могла работать в полную силу. Но теперь, когда здоровье восстановлено, а способности Зверолова раскрылись… Думаю, всё наладится. При разумном подходе, конечно.

Ефим сидел, словно на иголках. Каждое слово мальчишки било точно в цель, подрывая его авторитет.

— Максим, — заговорил он осторожно, — возможно, стоит обсудить твою… ситуацию отдельно? После завершения официальной встречи?

— О, нет необходимости, — отмахнулся юноша. — Уверен, что такие опытные люди, как присутствующие здесь, найдут справедливое решение.

Представитель барона кивнул.

— Его светлость весьма заинтересован в развитии перспективных Звероловов. — Он задумчиво посмотрел на Ефима. — А что, если ты покроешь долг юноши? Под рассрочку, конечно. Это было бы мудро.

— Боюсь, это невозможно, — ответил Ефим, стараясь придать голосу разумную твёрдость. — Если я начну покрывать долги одной семьи, завтра ко мне придут все должники деревни. Можно разориться, раздавая по золотому каждому нуждающемуся. Система управления не выживет без строгих правил.

Всеволод медленно кивнул.

— Справедливо. Тогда юноше нужно просто продать своего питомца. Ветряная рысь должна стоить примерно столько же — один золотой, может два.

Превосходно, — мелькнуло в голове Ефима. — Они не понимают истинной ценности зверя. Видят обычную стихийную рысь, а не королевскую разновидность.

Писарь поддакнул, не поднимая взгляда от записей:

— Закон един для всех. Долги нужно отдавать в срок.

— Разумно, — согласился Максим, но Ефим заметил, как в глазах юноши мелькнуло что-то неуловимое. — Значит, продажа питомца. Что ж, если другого выхода нет…

Странно,— подумал Ефим, изучая лицо мальчишки. — Он слишком спокойно принял эти условия. Почти довольно. Словно получил именно то, что хотел.

— Чудесно, что мы нашли решение, — произнёс Максим с лёгким поклоном. — Спасибо за справедливое рассмотрение ситуации. Теперь я точно знаю, как поступить.

Он улыбнулся присутствующим.

— Господа, завтра утром у моего дома будет очень важное событие. Ещё одна проверка лекарем. А сейчас не буду больше отвлекать от важных дел.

Юноша развернулся, чтобы уходить, но на пороге беседки остановился, словно что-то вспомнив.

— Кстати, староста, — сказал он задумчиво, — Ты тоже приходи.

Лицо Ефима стало серым.

— Ты бы лучше озаботился о своём долге, юнец.

— Хорошо, — пожал плечами Максим.

С этими словами он направился к выходу, рысь изящно поднялась и последовала за ним.

Выходя из богатого квартала, мальчишка, наверняка, позволил себе довольную усмешку. Староста получил сразу несколько болезненных ударов.

Представитель барона уже не воспринимал Максима как «проблемного и больного должника».

Тяжёлое молчание повисло над столом. Представитель задумчиво покручивал в руках бокал с вином, Мастер жевал кусок хлеба, но его взгляд был направлен туда, где скрылся юноша с рысью. Писарь что-то записывал — видимо, фиксировал произошедшее.

Проклятье!

Ефим понимал, что нужно что-то сказать. Молчание становилось оглушительным, и каждая секунда работала против него.

— Простите за это… вторжение, — начал он, стараясь вернуть голосу привычную уверенность. — Максим всегда был импульсивным мальчиком. Как и его отец, к сожалению. Не умеет выбирать время и место для разговоров.

— Импульсивным? — Всеволод внимательно посмотрел на старосту. — Мне показалось, что он пришёл вполне подготовленным. Крайне вежливый, да ещё и одарённый парень. И чего хорошему Зверолову с долгом не помочь, а?

— При всём уважении, Всеволод, я ценю вашу позицию, — осторожно ответил Ефим, понимая, что нужно быть деликатнее. — Но управление деревней требует знания множества нюансов, которые не всегда очевидны со стороны. Каждое исключение порождает десять новых просьб… Поверьте моему опыту — система рухнет, если начать делать исключения.

Этот сопляк заставил его так говорить с Всеволодом! Мразь!

— Что касается долга, — продолжил Ефим, стараясь говорить ровно, — то здесь нет никаких личных мотивов. Закон для всех один. Да, возможно, что-то может показаться спорным, но вы многого не знаете. Все основания законны.

— Конечно, — кивнул Всеволод, но в его тоне Ефим уловил что-то неприятное. Не сомнение, но и не прежнее доверие. — Я не причастен к власти. Но причастен к зверям. Но ты прав, закон действительно должен быть един для всех.

Представитель потянулся за кувшином с водой.

— Ефим, — сказал он задумчиво, — Приручить ветряную рысь в одиночку — это серьёзное достижение.

Вот чёрт.Ефим понял, к чему клонит разговор. Они видят в Максиме ценность. Молодого, талантливого Зверолова, который может принести пользу.

— Мы не знаем, как всё было на самом деле, — лениво ответил Ефим. — Он мог купить зверя, или ему помогли. Его отец тоже был «талантлив», знаете ли. И где он сейчас? В земле.

— Ну да, — Всеволод подался вперёд. — Та история с медведицей. Напомни, а что там произошло?

Ефим на мгновение замер. Эта история была его больным местом.

— Александр погиб четыре года назад, — начал он медленно. — Обычно Алая Кость не подходит так близко к деревне, но та медведица… забрела. Александр попытался её приручить, но не справился.

Про медвежат староста решил не напоминать.

Всеволод задумчиво потёр подбородок.

— А сын не повторит ошибки отца?

— Вот о чём и говорю, — Ефим ухватился за соломинку. — Пока что он демонстрирует ту же самонадеянность. Приходит сюда, к вам, не подумав о последствиях. Бросает вызов авторитету старосты на глазах у гостей. Это говорит о незрелости.

— Или о смелости, — заметил Всеволод с лёгкой улыбкой.

Ефим стиснул зубы. Мастер явно симпатизировал мальчишке. Это было плохо. Очень плохо.

— Смелость без разума — безрассудство, — произнёс он. — А безрассудные Звероловы долго не живут. Он нарушил запрет.

— Тем не менее, — вмешался представитель, — такой талант терять жалко. Может быть, нам стоит взглянуть на завтрашнюю проверку на хворь? И если всё в порядке, то помочь? Научить его осторожности и дисциплине? Разве это не твой долг, как главного Зверолова деревни?

Ефим почувствовал, как внутри всё переворачивается. Они предлагали ему наставлять Максима! Того самого ублюдка, которого он хотел уничтожить. Это было издевательство судьбы.

— Я так и сделаю, — сказал он как можно ровнее. — Если болезнь действительно отступила, в чём я сомневаюсь, то я обязательно сообщу вам. А вы можете продолжать дела, угодные барону. Негоже вам задерживаться.

Всеволод отхлебнул вина и посмотрел на Ефима с выражением, которое старосте не понравилось.

— Знаешь, Ефим, — сказал он медленно, — А ты прав. Но сообщи нам, когда узнаешь, что к чему.

Представитель допил воду и поставил кружку на стол.

— Что ж, думаю, нам пора собираться в дорогу, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Спасибо за гостеприимство, Ефим.

— Всегда рад видеть, — сказал он, тоже вставая. — Надеюсь, наши договорённости о расширении поставок питомцев остаются в силе?

— Разумеется, — ответил Всеволод. — Сообщи, как пройдёт проверка. Возможно, можно будет привлечь и Максима.

Эти слова звучали как приговор. Парень своим появлением открыл новые возможности, и теперь система, которую Ефим строил так долго, могла рухнуть.

Он проводил их до ворот, обменялся рукопожатиями и пообещал регулярно докладывать о ситуации.

Ефим медленно вернулся в дом, опустился в кресло и закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.

Нужно думать. Ситуация сложная, но не безнадёжная. У меня всё ещё есть ресурсы, связи, опыт. Можно найти способ…

Ярость, которую он сдерживал последние полчаса, вырвалась наружу с разрушительной силой.

— ТВОЮ МАТЬ! — рявкнул он и с размаху ударил тростью по полу.

Рукоять болезненно отдала в ладони. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем пожаром, что бушевал в его душе.

Этот щенок разрушил почти всё за пять минут!!!

«Перспективный Зверолов». «Талантливый юноша».

Каждое слово жгло, как раскалённое железо.

Как я мог так просчитаться? Как он не сдох в опасной зоне?! МРАЗЬ!

Ефим привык контролировать ситуацию. Знать заранее все ходы противника, предугадывать его действия, подготавливать контрмеры. Это было основой его успеха — не гениальность, не удача, а холодный расчёт и информированность.

Но Максим оказался не тем слабым мальчишкой, каким его представлял староста. Он пришёл подготовленным. Чёрт, его поведение совсем не соответствует юнцу! И, что самое страшное, он припёрся с питомцем, который перечёркивал все финансовые ловушки.

Ефим поднял голову и уставился на портрет покойного барона. Старик смотрел с холста серьёзно и строго, словно осуждал за допущенную ошибку.

— Что бы ты сделал на моём месте, а, старая хитрюга? — пробормотал Ефим.

Но портрет молчал.

Староста встал и начал ходить по кабинету, пытаясь упорядочить мысли. Ярость постепенно остывала, уступая место привычному холодному анализу.

Ладно. Максим не беспомощный должник. Нужно менять подход.

Он остановился у окна, глядя на ухоженный сад. Солнце стояло уже высоко — близился полдень. Времени оставалось мало, если он хотел действовать сегодня же.

Мальчишка думает, что выиграл. Что его рысь решает все проблемы. Но он забывает главное — зверя ещё надо продать. А рынок питомцев — штука специфическая.

Ефим медленно улыбнулся, чувствуя, как в голове начинает формироваться новый план.

Королевская ветряная рысь действительно стоила невероятных денег. Но только в том случае, если найдётся покупатель, готовый заплатить справедливую цену. А что, если таких покупателей не окажется? Что, если единственные «заинтересованные лица» предложат смехотворную сумму? Парню некому продать рысь!

Один золотой. Ровно столько, сколько нужно для погашения долга.

Красота этого плана заключалась в его внешней честности. Никто не мешает Максиму продать рысь — стандартная рыночная цена. Бывает.

Выкупить рысь за один золотой, приручить, а потом рассказать о беспечности парня. Староста в любом случае в выигрыше, либо на мать наденут кандалы, либо королевская рысь достанется истинному настоящему Зверолову за бесценок.

Ефим стремительно поднялся в комнату на втором этаже.

В кабинете его уже ждали трое мужчин. Два Мастера — Кирилл и Василий — сидели в креслах у стены, а сборщик налогов стоял у окна, изучая какие-то бумаги. Все трое прибыли ещё вчера вечером по заранее отправленной просьбе старосты. Ефим не хотел, чтобы что-то пошло не так в такой важный день.

— Господа, — Ефим закрыл за собой дверь и прошёл к столу. — Ситуация изменилась. Планы придётся скорректировать.

Кирилл — широкоплечий мужчина лет сорока с жёсткими чертами лица — чуть приподнял бровь. На его руках тускло поблёскивали зелёные татуировки Мастера.

— Что-то случилось? — спросил он ровным тоном.

— Мальчишка оказался хитрее, чем я думал, — Ефим опустился в кресло за столом. — Только что явился сюда с ветряной рысью. При гостях от барона.

Василий подался вперёд.

— Значит, он действительно поймал зверя? Не сдох?

— Не просто поймал. У него Королевская ветряная рысь. Представляете, сколько стоит такой экземпляр?

Сборщик налогов оторвался от бумаг.

— Нам откуда знать, — сказал он с недовольством.

— Именно, — кивнул Ефим. — Неоткуда. Потому что редко про таких зверей говорят. Я как-то пытался изловить одну такую. Не вышло. И теперь у него есть все возможности расплатиться с долгами. Но мы всё равно получим выгоду.

Он встал и подошёл к окну.

— Тебя он уже видел, — староста кивнул на сборщика. — А вот вы двое… Независимо друг от друга заинтересуетесь покупкой рыси. И все предложите одну и ту же цену — один золотой.

Кирилл нахмурился.

— Мальчишка не дурак. Он не согласится продать такого зверя за гроши.

— Такую рысь почти не отличить от обычной стихийной, она ещё не развита, а опыта у него нет. В любом случае, выбора у него не будет, — усмехнулся Ефим. — Ему нужно спасать свою мамашу. Скажете, что в последнее время ветряных рысей стало слишком много, цены упали. Придумайте что-нибудь! Зверь молодой, без опыта — это тоже снижает стоимость.

Василий покачал головой.

— А если он откажется от всех предложений?

— Мне нужна эта рысь, — Ефим повернулся к сборщику налогов, — Продаст он её или нет, ты всё равно придёшь за его матерью сегодня же вечером.

Сборщик нахмурился.

— Досрочное взыскание требует особого обоснования. Барон не любит, когда нарушают установленные правила.

— А барон любит, когда ему недоплачивают налоги? — Ефим достал из стола кошелёк и отсчитал десять серебряных монет. — Сроки поджимают, новые указания от администрации. Придумаешь что-нибудь. К тому же, — он положил монеты на стол, — тебе полагается премия.

Сборщик взял деньги и кивнул.

— Понял. Особые обстоятельства, срочное распоряжение. Семья не выплатила долг в срок — применяем стандартные меры, ночь ничего не решает. Всё по закону.

— Именно так, — Ефим вернулся к столу. — Максим поймёт: либо он продаёт рысь за один золотой прямо сейчас, либо его мать отправляется на принудительные работы уже этим вечером.

Кирилл задумчиво потёр подбородок.

— А что с рысью потом? Она останется у того, кто купит?

— Зачем вам такой дорогой зверь? — Ефим усмехнулся. — Тот, кто её купит, тут же перепродаст мне по справедливой цене. Скажем, за пять золотых. Неплохая прибыль за час работы.

— А ты перепродашь её настоящим торговцам?

— Что я буду делать, не ваше дело. Не забывайте, кто вам платит. Вы всего лишь мелкие сошки закона!

Василий нахмурился, но затем кивнул и спросил:

— Когда начинаем?

— Сейчас! Кирилл, ты идёшь первым, найди его. Скажешь, что услышал о его улове и заинтересовался. Парень пришёл в богатый квартал вместе со зверем, наверняка вся деревня на ушах. Ведёшь себя как серьёзный покупатель — внимательно осматриваешь, хвалишь качества зверя. Потом объясняешь реалии рынка и делаешь предложение.

— А я? — спросил Василий.

— Та же схема, то же предложение.

— Понятно. А если мальчишка попытается торговаться?

— Объясните, что это максимум. Больше никто не даст. У него есть время до вечера на размышления. Как только стемнеет — наш друг, — он кивнул на сборщика, — отправляется за матерью.

Сборщик налогов аккуратно сложил бумаги.

— Всё ясно.

— Так… — Ефим откинулся в кресле. — Это дело требует особой деликатности. Не должно создаваться впечатления, что вы действуете согласованно.

— Разумеется, — кивнул Кирилл. — Мы все случайно узнали о продаже и независимо заинтересовались.

— Отлично. Тогда начинайте. Может быть, и Григория как-то к этому делу подключу.

Мастера поднялись и направились к выходу. Сборщик задержался у стола.

— А что, если представители барона заинтересуются этой историей?

— Они уже уехали, слава богу, — ответил Ефим. — А завтра мне будет что им доложить — талантливый юноша проявил неразумие, продал ценного зверя за бесценок из-за семейных проблем. Печально, но поучительно. Ну или мать отправилась на каторгу. Горевать о нём они не будут, мало что ли Звероловов в королевстве.

— Вообще-то их ценят, — усмехнулся Кирилл.

— Не настолько, чтобы переживать о каком-то молодом неопытном пацане с обычным стихийным зверем. Он совсем юнец, поведётся. Это же не прожённый опытом мужик.

Сборщик кивнул и они вышли, оставив Ефима наедине с мыслями.

Староста вернулся к окну и посмотрел в сторону бедного квартала. План был даже лучше предыдущего. Максим лишится главного преимущества, но формально никто его не обманывает — ему предлагают законную сделку.

Эх, мальчик,— подумал Ефим. — Ты выбрал не того врага. Система сильнее любого таланта. Я закую твою мать в кандалы или заберу рысь. Выбирай любое, ты в проигрыше. И какой бы ты не сделал выбор, использую его против тебя и задавлю как мелкую крысу, гадёныш.

Глава 4

Выходя из богатого квартала, я позволил себе лёгкую усмешку.

План сработал даже лучше, чем я мог надеяться. Изначально собирался поговорить с Ефимом тет-а-тет — показать силу, но дать ему шанс найти компромисс. Долг-то в любом случае нужно было решать.

Но присутствие людей барона стало настоящим подарком судьбы.

Я шёл по узкой тропе, ведущей из богатого квартала в центр деревни, чувствуя на себе удивлённые взгляды прохожих. Актриса неспешно двигалась рядом, Красавчик устроился на моём плече, явно наслаждаясь вниманием.

Что получилось? Во-первых, я публично разрушил ложь Ефима о своей болезни. Не полностью, но всё же. Представители барона своими глазами видели здорового юношу со стихийным зверем.

Во-вторых, староста потерял лицо перед людьми, от которых зависит его положение. Люди барона увидели во мне достаточно ценный актив.

В-третьих, я заручился официальным разрешением на продажу зверей. Мало ли, что мог выкинуть Ефим.

Но кое-что пошло не по плану… Представители барона были верны букве закона, и Ефим ловко сыграл на этом. С рассрочкой не вышло.

— Всё равно хороший ход, малышка, — тихо сказал я, поглаживая Актрису. — Твоё появление стоило тысячи слов, ты во многом помогла.

Рысь повернула голову, встречаясь со мной взглядом. В её грозовых глазах читалось понимание. Она знала, что произошло что-то важное.

Но самое главное — теперь Ефим начнёт нервничать и совершать ошибки. Люди вроде него, привыкшие контролировать ситуацию, плохо переносят неожиданности. А то, что случилось в беседке, было для него катастрофой.

Я намеренно согласился с предложением продать рысь за один-два золотых. Пусть думает, что я просто глупый юнец. Это успокоит его подозрения и даст мне время для манёвра.

Но полагаться только на продажу рыси нельзя, потому что я… Да тут даже объяснять нечего, почему продавать животное не хотелось.

Свернул с главной дороги на узкую мощёную тропинку, ведущую к лавке алхимика Гануса. Ганус считался честным торговцем, который платил справедливую цену за качественные реагенты. Ирма ведь с ним как-то работала.

Но самое главное — он держался особняком и занимался своим делом. По крайней мере, так мне казалось.

Лавка располагалась в небольшом каменном здании с витыми дымоходами на углу улицы. От неё исходил сложный аромат трав, металла и чего-то кислого — верный признак алхимической мастерской. Из труб тянулся тонкий зеленоватый дымок с запахом жжёной серы.

Я остановился у порога, обдумывая подход. В моем рюкзаке лежали трофеи из опасной зоны: рог козла, клыкокорень, корни ледяного дыхания и самое ценное — кристалл из сердца больного медведя. Если их цена окажется достаточно высокой, у меня будет дополнительный источник дохода. Тот самый запасной план.

— Ждите здесь, — мысленно обратился я к питомцам. — Красавчик, следи за обстановкой.

Горностай кивнул и спрыгнул с плеча, устраиваясь у входа между двумя глиняными горшками с какими-то ядовито-зелёными растениями. Актриса легла рядом с дверью, её внимательные глаза следили за редкими прохожими.

Я толкнул тяжёлую дверь, обитую железными полосами, и вошёл в лавку.

Внутри было полутёмно, воздух густой от смеси запахов. Полки вдоль стен ломились от баночек, флаконов и мешочков с реагентами всех цветов радуги. Некоторые светились изнутри слабым светом, другие дымились, третьи покрывались инеем, несмотря на тепло. На потолке сушились пучки трав — обычных и явно магических, с листьями цвета расплавленного серебра или искрящимися стеблями.

В углу тихо булькал перегонный аппарат из меди и стекла — сложная конструкция из трубок, колб и охладителей. Из него по капле стекала прозрачная жидкость в подставленную колбу.

За прилавком, заваленным книгами и инструментами, сидел Ганус. Руки в кожаных перчатках — тёмные пятна на пальцах выдавали алхимика даже на расстоянии.

Он поднял взгляд от толстого фолианта, который изучал, и резко нахмурился.

— Макс? — в его голосе звучала тревога. — Что ты здесь делаешь? Ты же изгнан!

— Как-то так вышло, — просто ответил я, подходя ближе.

Алхимик быстро захлопнул книгу и отложил в сторону, явно нервничая.

— Слушай, парень, — он понизил голос, оглядываясь по сторонам, словно боялся, что кто-то подслушивает, — Не стоит тебе здесь находиться. Люди могут неправильно понять, рассказать, что ты был у меня. Уходи!

— Я не болен, Ганус, — бросил холодно, отмечая его беспокойство.

— Ну и что? — он замялся. — Ты понимаешь, я не могу рисковать. У меня клиенты, репутация… Слушай, приходи через недельку, когда точно будет ясно…

— Я хотел поговорить о реагентах, которые нашёл в опасной зоне.

Достал из сумки клыкокорень и положил на прилавок.

— Макс, ты не слышишь! Я говорю, уходи, — чуть ли не взмолился алхимик.

Чёрт, похоже выбора нет, мне нужны были деньги. Ганус явно не работает со старостой, он просто запуганный ремесленник. А что, если?..

Я быстро достал из рюкзака кристалл и показал алхимику. Тёмно-красный камень размером с куриное яйцо засверкал в свете масляной лампы, отбрасывая кровавые отблески на стены.

Ганус замер на полуслове. Его глаза расширились. Он медленно протянул руку к кристаллу, но остановился, не касаясь.

— Это… это камень порченого сердца! — прошептал он, и вся его осторожность мгновенно испарилась. — Откуда у тебя это?!

— Из леса, — коротко ответил я, наблюдая за его реакцией. — Я уже говорил.

Алхимик сглотнул, его взгляд метался между кристаллом и моим лицом.

— Садись, садись, — поспешно сказал он, указывая на табурет рядом с прилавком.

Интересно, как быстро изменилось его отношение. Страх резко отступил перед жадностью.

— Не нужно, — покачал я головой.

Ганус осторожно взял кристалл дрожащими руками. В глубине камня что-то медленно пульсировало, как живое сердце.

— Такой камень… — он облизнул губы и вдруг замялся, поворачивая кристалл в руках. — Это не прямой алхимический реагент, понимаешь? Используется как есть, в первозданном виде. Такие камни могут приобретать Звероловы или Мастера третьих и четвёртых ступеней, но и то далеко не все. Не знаю, куда они его используют…

Я достал другие реагенты — те самые клубни с голубыми прожилками, от которых исходил лёгкий холодок.

Глаза алхимика загорелись ещё ярче.

— Корень ледяного дыхания, — выдохнул он. — Отличного качества, свежие! Для охлаждающих зелий нужен и прочее…

Молча показал на лежащую на прилавке траву и достал рог козла.

— Дикий клыкокорень, — пробормотал Ганус, взяв корень в руки. — Помогает лишь от слабых ядов и простой температуры. А рог… дешёвый, для простых мазей годится.

— Сколько за всё?

— Не знаю, может, два золотых?

— Ганус, — сказал я спокойно, — ты меня за дурака держишь?

Алхимик моргнул, изображая непонимание.

— О чём ты, парень?

— О том. Если бы эти реагенты стоили так мало, ты бы не стал рисковать ради разговора со мной. Ты чуть не выгнал меня из лавки, пока не увидел кристалл. А как увидел — сразу усадил на стул.

Лицо Гануса стало кислым.

— Макс, я называю честную цену…

— Честную? — перебил я. — Тогда объясни мне. Всё это можно добыть только в опасной зоне, рискуя жизнью. А ты оцениваешь их как обычный товар с рынка.

Я наклонился ближе к прилавку.

— Если эти реагенты действительно стоят копейки, почему ты так быстро передумал насчёт моей заразной хвори?

Ганус тяжело вздохнул и сжал губы.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Ты прав. Эти реагенты могут стоить больше. Не знаю, может чуть больше шести золотых у тебя здесь наберётся.

Чего?!

— Тогда в чём проблема? — спросил я. — Покупай по справедливой цене!

Ганус посмотрел на меня с горечью.

— Проблема в том, Максим, что я не могу. Ефим запретил всем торговцам иметь с тобой дела ещё когда изгнал. Кто нарушит — многого лишится.

Значит, всё-таки дотянулся.

— И что ты предлагаешь?

— Ничего, — развёл руками алхимик. — Не могу я покупать у тебя! Слишком большой риск.

Я молча собрал все реагенты обратно в сумку. Ещё один путь отрезан. Паутина старосты оказалась шире, чем я думал.

— Тогда зачем было останавливать меня? И оценивать товар? — спросил я, затягивая шнурок рюкзака.

— Ну, — Ганус неловко пожал плечами, — вдруг ты бы согласился на два золотых.

— Да уж, — я поморщился. — С тобой дела иметь себе дороже.

— Следи за языком! — Ганус со злостью ударил ладонью по прилавку.

Снаружи послышалось предостерегающее рычание Актрисы, и алхимик мгновенно сжался.

Ладно, вариантов нет.

— Чёрт с тобой, забирай за свою цену.

— С удовольствием, приходи через пару дней и всё куплю. Сейчас у меня нет даже десяти серебряков. Я вчера закупил много реагентов и трав.

Приплыли…

— Только потратил на тебя время, — пробормотал и пошёл на выход.

— Максим! — окликнул меня Ганус, когда я уже взялся за ручку двери. — Ладно, послушай… Ирма много со мной работала. Я куплю за справедливую цену, но приходи через пару дней и ночью, ладно?

Я молча вышел из лавки. А что ему сказать? Что будет уже поздно?

Красавчик и Актриса тут же присоединились ко мне.

Теперь стало окончательно ясно — у меня закончились варианты. И что тогда остаётся? Только надеяться на лекаря или торговца Тимофея.

А если и они не появятся?

Я ускорил шаг, направляясь домой. Времени оставалось всё меньше.

Вдруг меня окликнул мужской голос:

— Эй, парень! Задержись.

Я обернулся. Ко мне приближался широкоплечий мужчина лет сорока в добротной кожаной куртке. На его предплечьях поблескивали зелёные татуировки Мастера — довольно насыщенные, кстати.

Лицо незнакомца показалось смутно знакомым, но я не мог вспомнить, где его видел. Может Макс в детстве встречал?

— Чего? — коротко спросил я.

Мужчина подошёл ближе, его глаза с неподдельным интересом изучали Актрису. Рысь спокойно сидела рядом со мной, но её уши чуть подрагивали — она чувствовала напряжение.

— Меня зовут Кирилл, — представился он. — Часто бываю в округе. Сегодня трудно было не услышать, что ты поймал стихийного зверя.

Он присел на корточки, внимательно осматривая рысь. Актриса не дрогнула, но я почувствовал, как она готовится к прыжку в случае угрозы и мгновенно успокоил её через нити связи.

— Красавица, — пробормотал Кирилл с восхищением. — Ветряная рысь. Шерсть качественная, пропорции правильные. Скажи, ты её продаёшь?

— А что, купил бы? — уточнил я.

— Более чем, — кивнул он. — Как раз ищу таких зверей для постоянного заказчика. Готов купить прямо сейчас.

— Сколько предлагаешь?

Кирилл поднялся, почесав подбородок в задумчивости.

— Понимаешь, парень, рынок питомцев сейчас не самый стабильный. Ветряных рысей стало появляться больше, цены упали. К тому же твоя зверюга молодая, без боевого опыта. Это снижает стоимость.

Я нахмурился. Что за бред он несёт вообще?

— И сколько же ты готов заплатить за такую «обесценившуюся» рысь? — спросил с лёгкой иронией.

— Один золотой, — сказал он без запинки. — Это очень справедливая цена для молодого зверя в нынешних условиях.

Один золотой. Ровно столько, сколько нужно для погашения долга. Какое удобное совпадение.

— Подумаю, — ответил я, внимательно изучая его лицо. — Может быть, найдутся покупатели, которые оценят её выше.

Кирилл пожал плечами.

— Как знаешь, но я сомневаюсь, что кто-то даст больше. Рынок есть рынок. Подумай, я загляну к тебе домой попозже, чтобы уточнить. Вечерком.

Он развернулся и зашагал прочь, оставив меня в задумчивости. Что-то в этом разговоре меня насторожило. Как-то быстро он нашёл меня, да и слишком точно назвал нужную сумму.

Я направился в сторону дома, погружённый в мрачные размышления.

Чёрт, так много времени провёл в опасной зоне, выслеживая ветряных рысей. Неделя упорной охоты, схватки, наконец — успех. Казалось бы, всё просто. Поймал — продай. Ан нет…

И что теперь? Да, они стоили один-два золотых, но…

Рыси были близнецами. Прожили всю жизнь вместе. Режиссёр доверился мне только потому, что я пообещал защищать их обоих. А Актриса сдалась лишь для того, чтобы остаться с братом.

И теперь я должен разлучить их? Это чистое предательство. Нет, похоже придётся продать сразу двух в одни руки. Так они хотя бы останутся вместе.

У меня было столько планов, и все они рухнули за один день. Договориться с торговцем Тимофеем или дождаться лекаря, который разобьёт ложь о моей болезни — тогда жители перестали бы шарахаться от меня, а ложь Ефима бы вскрылась. Можно было бы найти покупателей, заключить сделки, занять денег у кого-нибудь из зажиточных семей. Лишить «дряблую лису» авторитета, в общем — найти решение! Но завтра это всё не будет иметь смысла, если на Ольгу наденут кандалы.

Третьим козырем были реагенты из опасной зоны. Но Ганус оказался без денег, да ещё и надуть пытался. Впрочем, логика у него железная: зачем платить больше, если можно попытаться надурить?

Всё пошло прахом. Лекарь задерживается, Тимофей вообще может не приехать. Рассрочка? Не вышло. Алхимические реагенты? Кроме Гануса их никто не покупает в этой глуши. А даже если бы кто-то и захотел — никто не решится, пока я «заразен».

Дьявол! Неужели остаётся только продать зверей? Афину? У меня не поднимется рука! Красавчика? Тоже.

Ха, классно мыслишь. Будто рысей сможешь?

Чёрт, это будет тяжело. Но когда на кону стоит спокойствие и жизнь матери, даже самый дорогой питомец отходит на второй план. Логика была безжалостной, но понятной.

И всё же… этого так не хотелось делать!

Чёрт, чёрт, чёрт! Должен быть способ! Нужно подумать…

Я уже подходил к своему дому, когда из-за поворота мне навстречу вышел худощавый мужчина с луком за плечом. Лицо казалось смутно знакомым — один из тех типов, которые мелькают на периферии зрения, но в памяти не задерживаются.

— Ты продаешь своего зверя? — спросил он вместо приветствия, приближаясь размеренным шагом охотника.

Мастер — зелёные татуировки на предплечьях выдавали его с головой. Правда, узоры были бледнее, чем у Кирилла.

— А ты кто? — настороженно уточнил я.

— Василий, — представился он с улыбкой, которая не коснулась глаз. — Охотник. Животное у тебя что надо. Не продашь ли?

Второй покупатель за день. Какое удивительное совпадение.

— Смотря какую цену назовёшь, — осторожно бросил я.

Василий приблизился, оценивающе осмотрел Актрису. Рысь встретила его взгляд с царственным равнодушием.

— Зверь хороший, спору нет, — протянул он задумчиво. — Жаль только, что времена неудачные. Раньше за такую красавицу три-четыре золотых получить можно было.

Он вздохнул с показным сожалением.

— Полтора золотых, — сказал Василий без предисловий. — Но с условием.

— Каким?

— Мне нужна гарантия, что зверь здоров. Документ от лекаря или что-то в этом роде. Без этого максимум золотой дам — риск слишком большой.

Другой подход, но результат тот же — я получу ровно сумму долга.

— Понятно, — кивнул я. — Ефима случайно не знаешь?

— Старосту? — он чуть дёрнулся, словно ужаленный. — Естественно, знаю. Кто его не знает? — Голос стал жёстче. — Слушай, парень, хорошие покупатели долго не ждут. Решайся быстрее.

— Чего так торопишь? — я прищурился.

— Время — деньги, — он шагнул ближе, нависая надо мной. — Продавай рысь, пока предлагают. Как раз такая мне нужна.

— Нет, — отрезал я и попытался обойти его, но цепкие пальцы вцепились в мою руку.

— Парень, последний раз говорю — пожалеешь! Продавай!

— Лапы убери, — рука сама потянулась к рукояти ножа. — Я тебе разве что-то должен? Одно слово и тебе глотку перегрызут, мужик.

— Думаешь, у меня зверей нет? — оскалился Василий, но в голосе прозвучала неуверенность.

— А ты думаешь, что у меня один?

Актриса издала низкое, угрожающее рычание. Красавчик на моём плече распушился, превратившись в белый комок ярости. Из потокового ядра я почувствовал готовность Афины материализоваться по первому зову.

Василий быстро отпустил мою руку, сплюнул и отступил.

— Ещё встретимся, вот увидишь, ты не обрадуешься, — бросил он и зашагал прочь, стараясь не оглядываться.

Я прошёл во двор и опустился на старую деревянную лавку у дома. Актриса тут же подошла и села рядом, её серебристые глаза внимательно изучали моё лицо. Красавчик устроился у моих ног, свернувшись белым комочком.

В прошлой жизни мне доводилось продавать собак. Но то были щенки, ещё не привязанные к хозяину.

И что я собираюсь делать?

— Слушай, девочка, — тихо заговорил я, поглаживая рысь по голове. — Мне нужно кое-что обсудить с вами.

Актриса чуть наклонила голову, её уши дрогнули. В потоковом ядре я почувствовал беспокойство Режиссёра — он откликнулся на серьёзность моего тона.

— Возможно… — я сделал паузу, подбирая слова, — мне придётся временно разлучиться с вами обоими. Не навсегда, понимаешь? Просто… на какое-то время.

Реакция была мгновенной. Актриса резко вскинула голову, её глаза расширились. Из потокового ядра ударила волна паники — Режиссёр буквально метался внутри, посылая хаотичные импульсы тревоги.

Рысь издала тихий, но полный отчаяния звук — что-то среднее между скулением и рычанием. Она прижалась ко мне всем телом, её лапы легли мне на колени, а морда уткнулась в грудь.

— Нет, нет, — попытался я успокоить её. — Это не навсегда. Я обещаю…

Но Актриса только сильнее прижалась, её дыхание участилось. В связи с Режиссёром я чувствовал настоящую панику — для них разлука со Звероловом, которому доверились, была немыслимой.

ПРОКЛЯТЬЕ!

Красавчик поднял голову, его тёмные глазки метались между мной и рысью. Даже он понимал, что происходит что-то неправильное.

Режиссёр в ядре забился ещё сильнее, и я почувствовал, как он просит материализоваться, чтобы быть рядом с сестрой.

Но я не хотел рисковать и показывать вторую рысь хоть кому-либо. Брат был моим козырем в рукаве.

— Тише, тише, — шептал я, обнимая дрожащую рысь. — Я всё понял.

Ооооооооооох, да почему так сложно, аж сердце разрывается!

— Ладно-ладно, малышка, дай мне подумать…

Я понимал, что обещания будут звучать пусто. Ветряные рыси не переживут разлуки.

Пока я сидел во дворе, за забором несколько раз прошли любопытные. Кто-то делал вид, что просто гуляет, кто-то «случайно» заглядывал через калитку. Весть о моём возвращении и о рыси явно разлетелась по всей деревне.

Это объясняло, откуда так быстро появились покупатели.

Именно тогда во двор вошёл высокий мужчина. Григорий.

— Макс, — спокойно сказал он. — Хорошо, что ты дома. Хочу с тобой поговорить.

Только тебя не хватало.

— Слушаю, — ответил я.

Григорий окинул взглядом Актрису и слегка кивнул с одобрением.

— Неплохая рысь. Твой отец гордился бы. — Он сделал паузу, словно подбирая слова. — Но скажи мне честно, слухи правдивы? Ты правда собираешься её продавать?

— А что, тоже хочешь купить за один золотой? За последние пару часов все только и хотят, что купить рысь, — не удержался я от сарказма.

Лицо Григория стало серьёзным.

— Значит, уже были предложения, — констатировал он. — Макс, я всегда был добр к тебе, правда ведь? Говорю тебе как старший товарищ.

Он подошёл ближе, понизив голос до доверительного тона.

— Парень, ты же понимаешь, в каком положении оказалась твоя мать? Долг висит, сборщик завтра придёт. Это серьёзные люди, шутить не будут.

Григорий покачал головой с сочувствием.

— А ты два года болел, ничего не знаешь о том, как дела ведутся. Думаешь, что можешь диктовать условия?

Интересно. Он явно считает меня наивным мальчишкой, который ничего не понимает.

— И что посоветуешь?

— Продавай, — сказал Григорий, и в его голосе прозвучала отеческая забота. — Один золотой — это честная цена, Максим. Ты молодой, неопытный, зверь тоже без подготовки. В нынешних условиях больше не получишь. Но это тебе поможет.

Он положил руку мне на плечо.

— Послушай старшего. Я в этом деле давно, знаю, как что работает. У твоей семьи проблемы, а ты упрямишься из-за каких-то амбиций. Это неразумно.

— Просто… — я нахмурился, делая вид, что сомневаюсь, — казалось, что такой зверь должен стоить дороже.

— Должен, да не может, — Григорий покачал головой. — Ты же не в столице живёшь, парень. Здесь покупателей немного, и все они знают друг друга. Честно сказать, Ефим всё держит под контролем.

Он отошёл на шаг, скрестив руки на груди.

— К тому же, Максим, подумай о репутации. Если будешь торговаться и требовать невозможного, слух пойдёт. Потом вообще никто иметь дела не захочет. А я ведь хочу помочь.

— Понимаю, — кивнул я.

— Вот и умница, — одобрительно сказал Григорий. — Спаси мать от беды, это главное. А дальше жизнь наладится. Опыт наберёшься, новых зверей поймаешь. Всё ещё впереди у молодого Зверолова.

Он развернулся к выходу, но у калитки остановился.

— Решай быстрее, Максим. Время не ждёт, а покупатели могут передумать. Не всем нравится иметь дело с… ну, ты понимаешь.

Григорий ушёл, оставив меня наедине со своими мыслями. Все вокруг считали меня неопытным юнцом, который ничего не смыслит в жизни. И пытались этим воспользоваться.

Я остался во дворе, чувствуя, как стены ловушки сжимаются вокруг меня. Ефим создал систему, в которой у меня не было выбора.

Глава 5

Едва Григорий растворился в тени, я заметил, что солнце уже касается макушек деревьев. День подходил к концу. Я переступил порог дома, за мной скользнула серебристая тень Актрисы, а Красавчик соскочил с плеча и стрелой метнулся к Ольге.

Она сидела за столом, перебирая какие-то бумажки. На лице читалась усталость не только от сегодняшнего дня, но от всех этих лет борьбы. Когда Красавчик забрался к ней на колени, она машинально погладила его белую шёрстку, но взгляд остался мрачным.

Актриса подошла к матери и тихо урчала, потираясь о её ногу. Ольга удивлённо посмотрела на рысь, затем осторожно протянула руку. Серебристая хищница позволила себя погладить, и на лице матери мелькнула слабая улыбка.

— Красивая какая, — прошептала она. — И умная. Чувствует, наверное…

Ольга подняла голову и посмотрела на меня. Улыбка тут же исчезла, сменившись напряжённым выражением.

— Сынок, ну как? Что-то вышло?

— С одной стороны — да, с другой — нет, — я сел рядом с ней, чувствуя усталость.

Рассказал ей о встрече в беседке старосты — как представители барона увидели рысь, как Ефим был вынужден публично признать, что хворь, возможно, отступила. О том, что у меня остался один вариант — продать зверя. Ольга слушала внимательно, но в её глазах горел не столько надежда, сколько гнев.

— Значит, ты здоров? Так он сказал? — она сжала кулаки, и я увидел, как побелели её костяшки. — Макс, этот… эта гнида изгнал тебя по своему желанию?!

Голос её дрожал от ярости.

— Он знал! Знал, что ты здоров, и всё равно…

— Успокойся, — я накрыл её руку своей. — Понимаю, но сейчас нужно думать о том, что делать дальше.

— Что делать?! — Ольга резко встала, опрокинув стул. Красавчик испуганно метнулся в сторону. — Я продала всё! Всех отцовских питомцев, инструменты, да чтоб меня!

Актриса тревожно заурчала, чувствуя накал эмоций.

— Послушай, — я встал и обнял её за плечи. — Я понимаю. Но злость не поможет решить проблему с долгом.

— Чёртов долг! — Ольга вырвалась из моих объятий, но голос её дрогнул. — Как же так!

Она опустилась на стул, и я увидел, как её плечи затряслись. Но слёз не было — только сжатые кулаки.

— Если… если меня заберут, — сказала она тихо, но твёрдо, — ты мне пообещай одно.

— Послушай…

— Пообещай! — её глаза встретились с моими, и в них пылал холодный огонь. — Если этот мерзавец разрушит нашу семью, ты не оставишь это просто так.

Что-то горячее поднялось в моей груди. Материнская боль, переплетённая с яростью за несправедливость.

— Обещаю, — хрипло ответил я. — Но я не допущу этого. Барут что-то говорил?

Ольга села обратно, её плечи поникли.

— Ушёл куда-то быстро, сразу после того, как ты ушёл. Сказал только, что скоро вернётся. Лицо было… озабоченное. Господи… — она обессиленно откинулась на спинку стула. — И что же теперь? Меня правда арестуют?

Я посмотрел на её уставшее лицо, на руки, покрытые мозолями от тяжёлой работы. Эта женщина четыре года тянула семью одна, пока я лежал больной. Пахала в полях с утра до ночи, лишь бы прокормить нас.

— Слушай, а торговец Тимофей, он…

— Он писал, что постарается и всё, — вздохнула она.

— А Ирма где? — спросил я.

— Ушла в лес с утра, — Ольга покачала головой. — Заказ важный у неё — собрать редкие травы для богатой семьи из соседней деревни. Сказала, что утром придёт.

— А что, если мы просто уйдём? Прямо сейчас, на пару дней. Я продам реагенты Ганусу чуть позже, заплачу этот долг, и всё.

Ольга замерла.

— Максим… Ты не понимаешь. Этот золотой — он ведь копился годами.

— Что ты имеешь в виду?

— Это не простой налог, сын. Это долг, который накапливался все эти годы, пока ты болел. Лечение, лекарства, отсрочки оплаты… Всё это записывалось, пересчитывалось, оплачивалось…

— То есть?

— Даже если ты заплатишь деньги через пару дней, ничего не изменится. По закону, если долг такой давности не выплачивается в срок, должник обязан отработать всю сумму на каторге. И при этом долг всё равно остаётся за ним — его нужно выплатить дополнительно. Понимаешь? Я должна и отработать, и заплатить.

Я молчал, переваривая информацию. Потом вдруг выпрямился.

— Тогда бежим!

Слова сорвались с губ прежде, чем я успел их обдумать. В голове мелькнула дикая картинка — мы с матерью, рюкзаки за спинами, идём по лесной тропе прочь от этой проклятой деревни.

— Что? — Ольга резко обернулась, стул заскрипел под ней. В её глазах вспыхнуло не просто возмущение — настоящий ужас. — О чём ты вообще говоришь?

— Да просто… — я замялся, видя её реакцию, но упрямо продолжил. — Бросить эту деревню к чёрту и уехать. Начать новую жизнь где-то далеко. У меня есть способности Зверолова, смогу прокормить нас.

— Ты хочешь погубить меня что ли?! — она снова вскочила с места так резко, что Красавчик испуганно метнулся в сторону. Словно её ужалили раскалённым железом.

Лицо побелело, губы затряслись. Я даже не ожидал такой бурной реакции.

— Как это погубить? — я растерянно моргнул. — Наоборот, переживаю за тебя. Мы просто…

— Сынок! — голос её дрожал от гнева и отчаяния, чуть ли не срываясь на крик. — Отработать долг — это просто время, тяжёлое, но пройдёт! Я выживу, вернусь домой! А если бежать от королевских долгов…

Она медленно провела дрожащей ладонью по горлу, и этот жест был красноречивее любых слов.

— Измена! Смертный приговор! Охота по всему королевству! Нет места, где можно спрятаться! — её глаза наполнились слезами ярости. — Вот такого умника я воспитала! Хочешь обречь меня на жизнь вечной беглянки? Хочешь, чтобы твою мать поймали и казнили на площади?!

Ольга отвернулась к окну, я видел, как она сжимает кулаки, пытаясь совладать с эмоциями.

Проклятье! Откуда я мог знать?

— Господи, прости меня. Не подумал…

Похоже в этом мире долги перед короной ставились превыше всего. Неуплата — серьёзное преступление, а бегство от неё — государственная измена. Оно может и логично, учитывая ситуацию с Расколом, с тем, что человечеству приходится выживать. Но я не знал этих законов.

Подошёл к Ольге, её плечи всё ещё вздрагивали. Осторожно обнял сзади, чувствуя, как напряжены её мышцы.

— Прости, сынок. Просто… паника взяла своё.

Её руки накрыли мои, и я почувствовал, как холодны её пальцы. Ольга медленно повернулась в моих объятиях и крепко прижалась ко мне, словно боялась, что я сейчас исчезну.

— Максим, — прошептала она мне в грудь, — Если мы сбежим… нас обоих казнят.

Я крепче обнял её, вдыхая уже знакомый запах её волос — травы, мыла и чего-то неуловимо родного.

За стеклом медленно сгущались сумерки, окрашивая небо в тревожные оттенки красного. Время утекало, как песок сквозь пальцы.

— Рысь… — мать отпрянула и посмотрела мне в глаза, — Ты же продашь её?

Вопрос, которого я боялся больше всего.

— Это очень тяжело... Но ради тебя — конечно. За неё предлагают ровно столько, сколько нужно для долга.

— Тогда что мы обсуждаем? — в голосе Ольги зазвучала сталь. — Продавай немедленно!

— Чёрт, — выдохнул я, и она увидела боль в моих глазах. — Это не так просто! Поэтому я оттягивал этот момент, думал, что найду другое решение. Но уже нет времени, ничего не получилось. Скоро придёт Кирилл, покупатель. Продам ему. А не придёт, есть ещё варианты. Но все они мутные какие-то, чувствую, что что-то не так.

Актриса настороженно следила за нашим разговором.

— Максим, я прожила достаточно, чтобы понимать — всё можно заработать заново. Деньги, репутацию, даже питомцев. Не переживай.

Я тяжело опустился на лавку рядом с матерью, чувствуя, как последние моральные силы покидают меня. Актриса подошла и положила морду мне на колено, её серебристые глаза смотрели с грустью.

— Есть кое-что, что ты должна знать, — сказал я тихо. — О рысях.

Ольга подняла голову.

— О каких… рысях?

Я мысленно потянулся к потоковому ядру, ощущая присутствие Режиссёра. Брат откликнулся мгновенно, и я позволил ему материализоваться.

Воздух рядом со мной замерцал серебристыми искрами, и через мгновение в комнате появилась вторая рысь.

Мать ахнула, отшатнувшись.

— Духовный зверь! Уже? Стой. Их… их двое?

Режиссёр окинул комнату царственным взглядом, затем посмотрел на Ольгу сверху вниз, словно оценивая. В его позе читалось благородное высокомерие.

— Двое, — подтвердил я, поглаживая Актрису. — Брат и сестра. Близнецы. Они всю жизнь были вместе, охотились парой, защищали друг друга.

Режиссёр подошёл к своей сестре и нежно коснулся её морды носом. Актриса тихо заурчала в ответ. Между ними была глубокая, неразрывная связь, которую я чувствовал.

— И ты их разлучишь? — голос матери дрогнул.

Я сжал кулаки.

— Понимаешь, когда поймал брата… Самка сдалась только потому, что не хотела оставаться одна. А он… — я посмотрел на Режиссёра, который смотрел на меня с плохо скрытой тоской. Он понимал, о чём идёт речь.

— …Принял меня как вожака только после того, как понял — я не причиню вреда его сестре. Они доверились мне. А теперь я должен предать это доверие ради денег? Это невозможно принять, хоть головой и понимаю!

Ольга молчала, глядя на рысей. Режиссёр величественно прошёлся по комнате, его движения выражали сдерживаемую ярость. Он был готов сражаться, готов умереть, но не готов смириться с тем, что его владелец может смениться.

— Боже мой, — прошептала мать. — Точь-в-точь как твой отец.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Что ты имеешь в виду?

— Саша всегда говорил, что звери понимают намного больше, чем мы думаем. — Ольга смотрела на рысей, и в её глазах светилась грустная нежность. — Особенно те, кто привязан друг к другу. Он никогда бы не предал такое доверие зверя.

Она протянула руку к Режиссёру. Тот настороженно принюхался, затем позволил ей коснуться своей головы.

Мать посмотрела мне в глаза.

— Я понимаю, как тебе тяжело. Но, сынок… иногда приходится делать болезненный выбор. И наша семья тоже важна.

Режиссёр прислал мне через связь образы — он и Актриса, бегущие по лесу, охотящиеся вместе, спящие бок о бок. А потом — картинку клетки, одиночества и тоски. Его ярость была холодной и отчаянной.

— Знаю, — прошептал я ему. — Знаю…

Морда брата легла мне на колени.

Я сжал кулаки, чувствуя, как в груди сдавливает что-то тяжёлое. Актриса тоже подошла и прижалась к моей ноге, словно пытаясь поддержать.

— Просто… хотелось бы найти другой выход, — выдавил я. — Ефим выиграл, а мне остаётся только подчиниться? Бред.

— Какой ещё выход?! — Ольга ударила кулаком по столу. — Он перекрыл тебе все пути!

Она опустилась на стул, внезапно постарев лет на десять.

Я понимал её страх. И мой выбор был очевиден.

— Придётся продать обеих. Хотя бы не разлучу друг с другом.

Она кивнула и снова принялась за бумаги, но руки её дрожали. Красавчик осторожно вернулся к ней на колени.

— В ядро! — резко скомандовал Режиссёру, когда во дворе послышались тяжёлые и уверенные шаги человека, который пришёл по делу.

Стук в дверь прозвучал как приговор.

— Макс, — раздался знакомый голос. — Это Кирилл. Ты дома?

Но точно ли я рассмотрел все варианты? Пожалуй, остался ещё один… Тот, который я откладывал на самый крайний случай.

Взглянул на мать. Она сидела прямо, сжав губы.

— Актриса, — тихо сказал я, — останься тут.

— Что ты удумал? — всполошилась Ольга, но я жестом остановил её.

— Сделаю то, что нужно.

Хищница неохотно отошла к очагу, но продолжала следить за мной напряжённым взглядом. Красавчик спрыгнул с коленей матери и устроился рядом с рысью, а она… лизнула его и посмотрела на меня с такой глубиной, что я прикусил губу.

Поэтому побыстрее открыл дверь и вышел во двор.

Кирилл стоял у ворот. В вечернем свете его зелёные татуировки тускло поблёскивали, а лицо казалось суровым и решительным.

— Ну что, юноша, — сказал он, — надумал продавать?

— Зависит от условий, — ответил, стараясь сохранить спокойный тон. Я уже всё для себя решил, просто не мог понять, что грызёт меня изнутри этой холодной тревогой. Хотелось узнать, в чём конкретно подвох? Где ловушка?

— Условия простые, — Кирилл шагнул ближе. — Один золотой, как и говорил. Деньги у меня с собой.

Он похлопал по кожаному мешочку на поясе, который мелодично звякнул монетами.

— А если я захочу выкупить её обратно? — спросил я. — Скажем, через месяц или два?

Кирилл нахмурился, словно такая мысль ему и в голову не приходила.

— Выкупить? — переспросил он. — Зачем тебе это? Продал — значит, больше не твоё. Так дела не ведутся.

— Просто интересно, — настоял я. — Чисто теоретически.

Мастер помолчал, явно обдумывая ответ.

— Теоретически… — протянул он, — можно было бы обсудить. За подходящую цену, конечно. Скажем, золотых пять.

Пять золотых…

— Понятно, — кивнул я, сжав кулаки. — Значит, продаю за золотой, а выкупаю за пять. Хороша сделочка.

— Сделочка? Ты не понял. — Кирилл рассмеялся. — Парень, плати мне прямо сейчас пять золотых и сможешь выкупить. Считай гарантией, что я не перепродам её.

— Чего? — я опешил. — Ты платишь мне золотой за рысь, а я тебе пять сразу же?

Он сделал ещё шаг вперёд, его голос стал жёстче.

— Слушай, времени у меня немного. Либо соглашайся, либо ищи других покупателей. Только сомневаюсь, что найдёшь за такую цену. Мне уезжать пора.

Я молча смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость. Уж очень давит, чтобы купить питомца.

Закатное солнце окрасило лицо Кирилла в кровавые тона, и что-то в его профиле показалось знакомым. Словно щелчок в памяти — и вдруг всплыла картинка из той ночи, когда сборщик налогов впервые пришёл к нам.

Тёмные силуэты на тропе, приглушённые голоса, осторожные движения людей, которые не хотели быть замеченными. Лица тогда различить было трудно — ночь, да и времени разглядывать не было. Но теперь, при свете заката, я узнал Кирилла. Тот же наклон головы, те же широкие плечи, та же манера стоять, слегка подавшись вперёд.

И Василия тоже — оба стояли рядом с Ефимом в ту ночь, когда планировалась эта долговая ловушка. Значит, вся эта история с «независимыми покупателями» была спектаклем с самого начала. Продуманной операцией, где каждый знал свою роль.

Картина сложилась окончательно. Ефим не просто перекрыл мне все пути — он создал иллюзию выбора. Дал мне поверить, что у меня есть покупатели, что рынок диктует цену, что я сам принимаю решения. А на самом деле все нити вёл он.

Он слишком сильно старается купить рысь и даже не знает, что их две. Тут ТОЧНО дело нечисто.

Внутри что-то щёлкнуло. Будто последняя нить, которая ещё удерживала меня, лопнула с тихим звоном.

Старик, ты решил натравить на меня своих шакалов?

В груди разгорался жар, который я узнавал ещё по прошлой жизни. Холодная, выжигающая всё ярость. Та самая ярость, которая заставляла меня безжалостно добивать диких зверей, не оставляя им ни единого шанса.

Ефим думает, что загнал меня в ловушку? Создал иллюзию выбора?

Всё. С меня хватит.

— Знаешь что, мужик, — сказал я тихо, но отчётливо, чувствуя, как каждое слово пропитывается угрозой. — Катись на хрен.

Мастер моргнул, словно не поверил своим ушам. Его лицо на мгновение застыло в удивлении — видимо, он ожидал покорности от загнанного в угол юнца.

— Что ты сказал?

— Проваливай к чертям собачьим, — повторил я громче. — И передай Ефиму, что его план провалился. Рысь не продаю.

Воздух между нами словно наэлектризовался. Кирилл стоял, открыв рот. Его уверенность дала трещину.

— Ты что, совсем дурак? — он шагнул ко мне вплотную, и я уловил запах его пота, смешанный с кожей и металлом. — Какой ещё Ефим? Твою мать завтра на каторгу потащат! За один золотой ты можешь её спасти, а упрямишься как баран!

Он нависал надо мной, пытаясь задавить массой и ростом.

— Мою мать никто никуда не потащит, — я встретил его взгляд не моргая, и сам удивился тому спокойствию, которое слышал в собственном голосе. — А если кто попытается — пожалеет.

Что-то в моём тоне, в моей позе заставило его инстинкты насторожиться.

— Слушай, парень, ты не понимаешь, с кем связался…

— Это ты не понимаешь, — перебил я его, делая шаг вперёд.

Теперь уже он отступал, и я видел, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на неуверенность. Хорошо. Пусть почувствует, каково это — быть загнанным в угол.

— Передай своей старой крысе простую вещь, — продолжил я, и каждое слово отчеканивал как удар молота по наковальне. — Семью мою он не тронет. Если попытается — я его уничтожу.

Сделал ещё шаг, и Кирилл отшатнулся, словно от удара.

— Хватит с меня ваших игр. Я буду вас убивать. Как диких зверей. Вскрывать глотки и отдавать своим зверям на корм, мрази.

РРРРРРРРРРРРРРРРРРАУ!

Из глубины Потокового ядра ударила волна дикой ярости — Афина рычала, не в силах сдержаться.

МММРРРРАУ!

Режиссёр отозвался низким, гортанным звуком одобрения — для него защита сестры была священным долгом, который я только что подтвердил.

Мои последние слова прозвучали так тихо, что их едва можно было расслышать. Но в них было что-то такое, что заставило Кирилла нахмуриться. Возможно, он увидел в моих глазах то, что видели медведи и волки в тайге перед тем, как я нажимал на спусковой крючок. Возможно, почувствовал запах смерти, который всегда витал вокруг настоящих охотников.

— Ты угрожаешь старосте? — выдавил он хрипло.

— Я даю честное слово, — ответил спокойно. — Если завтра утром к маме хоть пальцем прикоснётся твой сборщик налогов, вам придётся меня убить.

Тяжёлая и зловещая тишина повисла во дворе, даже птицы перестали петь, словно чувствуя напряжение в воздухе.

Кирилл смотрел на меня ещё несколько секунд, словно пытаясь понять, блефую я или говорю серьёзно. Потом его лицо исказилось злобной усмешкой, и он издал длинный свист. Пронзительный звук разрезал вечерний воздух.

Я мгновенно напрягся, инстинкты кричали об опасности. Это был подготовленный сигнал.

— Молодец, парень, — усмехнулся Кирилл. — Сам себе могилу выкопал.

Через несколько секунд из-за угла дома показались тёмные силуэты. Сборщик налогов, рядом с ним — Василий с луком в руках, и замыкал процессию сам Ефим, опирающийся на свою трость.

Они двигались неспешно, с видом людей, которые знают, что добыча никуда не денется. На лице сборщика читалась привычная деловитость — для него это была обычная работа.

— Актриса, Красавчик, — мысленно позвал я питомцев. — Ко мне. Сейчас.

Рысь бесшумно выскользнула из дома, её серебристая шерсть сливалась с сумеречными тенями. Красавчик выпрыгнул следом и тут же вскарабкался мне на плечо, его маленькие когти впились в ткань куртки. Ольга появилась на пороге.

Ефим остановился в нескольких шагах от меня, его улыбка была знакомой — приторная и мерзкая.

— Ну вот, Максим, дорогой, — протянул он мягко. — Твоя упрямость дорого обойдётся семье.

Сборщик налогов развернул свиток и начал зачитывать официальным тоном:

— По предписанию службы его королевского величества, гражданка Ольга обязана была погасить задолженность в размере одного золотого до заката солнца сего дня. Поскольку срок уплаты истёк…

— Стойте, — прервал я его. — Какой ещё срок истёк? До завтрашнего утра время!

Сборщик равнодушно посмотрел на меня.

— Долги, выставленные в течение недели, считаются просроченными с момента истечения седьмого дня, независимо от времени суток. Поскольку документы были составлены неделю назад, срок уплаты истёк.

Я перевёл взгляд на Ефима. Его улыбка стала ещё шире.

— Понимаешь, мальчик, — сказал он с притворным сочувствием, — когда ты так резко отказался быть… Разумным. Нельзя же позволять отшельнику появляться в деревне. Нарушать приказы совета.

— Поэтому, — продолжил сборщик, — Ольга подлежит немедленному аресту для отработки долга на каторжных работах сроком на…

— Попробуйте только, — выдавил я сквозь зубы.

— Не делай глупостей, парень, — сказал сборщик спокойно. — Сопротивление представителю барона.

В потоковом ядре Афина металась как в клетке, готовая материализоваться по первому зову. Режиссёр был напряжён до предела, его ярость смешивалась с моей.

— Значит, так… — прошептал я. — Сроки меняешь по ходу дела, лишь бы что? Выкупить рысь? Похоже она не так проста, да?

— Мальчик, — елейно произнёс староста, — ты сам довёл ситуацию до крайности. Мог продать рысь за разумную цену, но упёрся, как баран. Теперь пожинай плоды упрямства.

Ефим постучал тростью по земле.

— Заберите женщину. Аккуратно, но без церемоний.

Кирилл кивнул и направился к дому. Ольга стояла в дверном проёме, выпрямив плечи, с поднятой головой. На её лице не было страха — только холодная решимость.

— Не смей к ней прикасаться, — рыкнул я, делая шаг вперёд.

Василий мгновенно поднял лук, наводя стрелу мне в грудь.

— Стой! — резко скомандовал он. — Ещё шаг — стреляю!

Актриса заурчала низко и угрожающе, её серебристая шерсть встала дыбом. Красавчик напрягся на моём плече, готовый к прыжку.

— Максим, — тихо сказала мать, — не надо. Не губи себя.

Я мысленно потянулся к потоковому ядру, чувствуя, как откликаются Афина и Режиссёр. Кошка уже рвалась в бой — её ярость била через связь горячими волнами. Режиссёр оставался спокойнее, но я ощущал его готовность к мгновенному призыву.

— Девочка, бери того, что справа,— передал я мысленно. — Режиссёр — левого. У них есть духовные звери, будьте готовы к драке. Актриса, ты защити мать.

Афина подтвердила команду коротким импульсом согласия. Режиссёр прислал образ атаки — молниеносный прыжок с использованием воздушных потоков.

Едва я собрался выпускать стаю, как Кирилл вдруг замер. Его голова повернулась в сторону леса.

— Эй, — тихо сказал он Ефиму, — ты слышишь?

Все замерли. В наступающей темноте до нас доносились далёкие звуки — едва различимый стук копыт, звон упряжи, приглушённые голоса.

Ефим нахмурился, вглядываясь в сумерки.

— Откуда едут? — пробормотал он.

Звуки приближались. Стук копыт становился отчётливее, и теперь можно было различить, что всадников минимум трое. Они двигались уверенно, без попыток скрыться.

— Может, свернут? — негромко спросил Василий, но лук не опускал.

Сборщик налогов обернулся к старосте:

— Ефим?

Лицо старосты помрачнело. Это явно не входило в его планы.

— Может мимо, — буркнул он. — Мало ли.

Звук копыт усилился. Всадники явно направлялись именно к нашему дому.

— Проклятье, — выругался Кирилл. — Что теперь делать?

— Ничего не меняется, — отрезал Ефим, но голос его звучал менее уверенно. — Выполняй, что до́лжно.

Василий покрепче сжал лук. Кирилл сделал шаг к матери. Я уже почти выпустил Афину.

Стук копыт раздавался всё громче. Приближающиеся всадники не сворачивали. Они определённо ехали к нам.

И тут из темноты показалось три внушительных силуэта на крупных лошадях.

— И что это тут происходит? — раздался мощный, уверенный и… знакомый голос.

Ефим побледнел. Василий растерянно оглянулся. Кирилл застыл как статуя.

Глава 6

Первым я узнал Всеволода — широкоплечего телохранителя. Рядом с ним восседал тот самый худощавый представитель барона, с которым я утром встречался в беседке Ефима.

— И что это тут происходит? — раздался мощный голос Мастера.

Воздух перед ним замерцал, и моё сердце екнуло. Из его груди вырвался сгусток тёмной энергии, который стремительной молнией пронёсся через двор.

Энергетическая волна врезалась в землю прямо между Кириллом и домом, где стояла мать. Взрыв тени, и из этого мрака материализовался огромный волк.

Чёрный, как бездонная пропасть, с глазами-углями и клыками длиной с мой палец. Зверь был внушительных размеров, его холка возвышалась на уровне груди человека. Шерсть переливалась в лунном свете, будто впитывая саму тьму.

Звериный кодекс: Информация о звере недоступна.

Эволюционный ранг: C.

Уровень зверя: 42.

Волк приземлился в боевой стойке и тут же развернулся к Кириллу.

— ГРАААРРРР.

Губы оскалились, обнажая ряды белоснежных клыков, а глаза вспыхнули красным огнём.

Мастер даже не двинулся с места, но воздух вокруг волка задрожал от едва сдерживаемой ярости хищника. Тёмные сгустки теней начали закручиваться вокруг зверя, словно живые щупальца, искажая очертания его фигуры. От волка исходила магическая аура такой силы, что у меня перехватило дыхание — я чувствовал её кожей, как давление перед грозой. По двору разнёсся запах дикого леса и чего-то первобытного.

Кирилл застыл как вкопанный, его рука замерла на полпути к матери. Волк сделал полшага вперёд, тени вокруг него сгустились ещё больше, превращаясь в подобие крыльев смерти, и земля под его лапами затрещала. В рычании слышалось обещание быстрой и болезненной смерти.

Я сглотнул, понимая, что это совершенно другой уровень. Даже моя Афина в потоковом ядре замерла — её инстинкты кричали о том, что перед нами хищник, способный разорвать её пополам одним движением.

Кирилл побледнел и отшатнулся. Василий выронил лук. Даже сборщик налогов сглотнул, сжав свиток дрожащими руками.

— Так-то лучше, — сказал Всеволод спокойно. — Теперь все могут говорить, не размахивая оружием.

Ефим пришёл в себя первым. Лицо его мгновенно приняло привычную маску радушия, но я заметил, как дрогнули его руки на трости.

— Всеволод, представитель! — он заулыбался так широко, что казалось, сейчас лицо лопнет. — Вы вернулись?! Это так неожиданно…

— Мы ехали по тропе, — объяснил Мастер, не убирая волка, — и встретили старого знакомого. Лет шесть назад он продал мне отличного зверя, которого ты видишь перед собой, староста. Он тогда был всего первой ступени, но всё же — Волк Теневого Разреза, редкий экземпляр. И так уж вышло, что я доверяю словам этого человека. Он говорил страшные вещи, представитель даже сначала не поверил и отнекивался, но... Мы решили проверить. Знаешь, Ефим, он рассказал об очень интересном письме, которая одна волевая, на мой взгляд, женщина написала по просьбе сына.

Третий всадник спешился — невысокий, коренастый мужчина лет пятидесяти, в дорожном плаще, покрытом пылью. Его умные глаза быстро окинули двор, задержавшись на луке Василия, на моих питомцах, на застывшем с открытым ртом Ефиме.

— Тимофей! — выдохнула мать, и в её голосе прозвучало такое облегчение, будто она увидела ангела-спасителя.

Ефим заёрзал, постукивая тростью по земле. Его планы рушились на глазах.

— Тут нет ничего особенного, — пробормотал староста, — просто… выполняем работу.

Сборщик налогов неуверенно развернул свиток.

— Это оф-ф-ф-фициальная процедура взыскания д-д-долга. Ольга не смогла…

Тимофей тем временем подошёл к матери, и она схватила его за руку, как утопающий хватается за соломинку.

— Ты успел! А говорил, не сможешь!

— Смог, Ольга, — торговец кивнул, но его внимание было приковано к Актрисе.

Рысь спокойно сидела рядом со мной, но я чувствовал, как она напряглась, готовая к прыжку. Красавчик на моём плече распушился, превратившись в белый комок настороженности.

Тимофей молча смотрел на Актрису, и его дыхание участилось.

— Господи… Это же…

Торговец медленно присел на корточки, не сводя глаз с моего питомца.

— Это Королевская ветряная рысь, — прошептал он с благоговением. — Я видел такую лишь несколько раз в жизни. Серебристая шерсть с таким переливом, эта грация, пропорции…

Тишина во дворе была такой плотной, что слышно было, как потрескивают дрова в доме.

— Что? — выдавил Ефим, и его лицо из розового стало пепельно-серым.

Тимофей поднялся, не отрывая взгляда от рыси.

— Королевская ветряная рысь, — повторил он громче. — Одна из самых редких разновидностей. Я готов заплатить за неё сто золотых.

Сто золотых.

Василий открыл рот, как рыба на суше. Сборщик налогов уронил свиток.

Даже Всеволод присвистнул, а его Волк Теневого Разреза заинтересованно принюхался.

— Сто золотых? — переспросил представитель барона, поворачиваясь к Ефиму. — А ты говорил, что зверь простой и стоит один-два золотых максимум?

Я почувствовал, как по венам разливается холодная ярость. Теперь всё встало на свои места.

— Значит, вот в чём дело, — сказал я тихо, но отчётливо. — Ефим знал истинную цену рыси с самого начала.

Все взгляды обратились ко мне.

— Он прислал своих людей, — я указал на Кирилла и Василия, — чтобы они купили у меня зверя за один золотой. Ровно столько, сколько составляет наш долг. А потом отправил своего прихвостня Григория убедить меня продать её. Удобно, правда?

Тимофей резко обернулся к старосте, и в его глазах вспыхнул гнев.

— Ефим! Ты пытался обмануть мальчика? Завладеть зверем, который стоит целое состояние?

— Это… это недоразумение, — заикался староста, отступая к воротам. — Я не знал… Кто мог подумать…

— Не знал? — голос Тимофея наполнился сталью. — Ты Зверолов третьей ступени с многолетним опытом! Ты не можешь не знать Королевскую рысь!

— Ты на неё даже охотился, — вставил я. — Вот только она убежала от тебя.

Представитель барона подошёл ближе. Его лицо было каменным.

— Ефим, если то, что мы слышим, правда, то это серьёзные обвинения. Попытка мошенничества…

— Я ничего такого не делал! — огрызнулся Ефим. — Это недоразумение! Кирилл и Василий действовали самостоятельно!

Кирилл дёрнулся и поспешно заговорил:

— Мы просто охранники! Нас наняли сопровождать сборщика налогов! Мы ничего не знали про зверя!

— Да, верно! — подхватил Василий. — Мы только выполняли приказы по охране!

— В этом мы ещё разберёмся, — сурово произнёс представитель барона, окидывая их холодным взглядом. — А пока объясни, Ефим, как случилось, что твои «охранники» знали точную сумму долга семьи Максима? И почему сборщик налогов внезапно изменил срок выплаты с утра на вечер?

Мать вцепилась в руку Тимофея.

— Они хотели арестовать меня прямо сейчас, — сказала она холодно. — Говорили, что срок истёк, хотя изначально было до завтрашнего утра.

Представитель барона перевёл взгляд на сборщика налогов.

— Это правда?

Мужчина нервно сглотнул.

— Я… я получил указание от старосты. Он сказал, что есть новое распоряжение…

— Которого не может существовать, — отрезал представитель барона. — Сроки выплаты налогов регламентируются королевскими указами, а не прихотями местного старосты! Кого ты пытаешься обмануть? С каких пор Ефим может отдавать тебе указания?!

Старик попытался улыбнуться, но получилась жалкая гримаса.

— Господин представитель, всё это недоразумение. Я просто…

— Ты просто пытался украсть зверя стоимостью в сто золотых, — закончил за него Тимофей. — Используя свою власть, чтобы принудить семью к сделке.

— Хоть обман Зверолова и не считается нарушением закона, но то, что ты привлёк сборщика податей, — представитель нахмурился. — Хотя и Зверолов, как мы видим не простой. Барон явно не обрадуется, что такого юнца так давили, пусть и деревенщину. Нужно разобраться. Верно, Мастер?

— Верно, представитель, — Всеволод хмыкнул.

Волк сделал шаг в сторону старосты, и тот отпрянул, побледнев ещё больше.

Со стороны деревни донёсся шум — голоса, топот многих ног и свет факелов, прорезающий сумерки. По главной дороге, ведущей к нашему дому, двигалась толпа людей.

Первыми во двор ворвались запыхавшиеся Барут и Стёпка. Лица у обоих были красными от бега, одежда растрёпана.

— Макс! — крикнул Стёпка, подбегая ко мне. — Мы успели! Барут меня нашёл, рассказал, что происходит, а я как увидел Тимофея, так всё понял. Фух, поднял чуть ли не пол деревни! Пусть все видят!

— Да! — тяжело дыша, добавил Барут. — Слишком важное дело, чтобы решать его без народа.

— Парни... — я аж опешил и крепко пожал им руки.

За ними во двор хлынули жители деревни. Мужчины с факелами, женщины, даже некоторые подростки — все хотели своими глазами увидеть, что происходит. Я насчитал минимум тридцать человек, может больше.

Они образовали вокруг нас кольцо, их лица освещались пляшущими язычками пламени. В толпе я узнал кузнеца, пекаря, нескольких женщин с нашей улицы. Даже старый мельник приковылял, опираясь на палку.

В задних рядах заметил Виолу и Варю. Внучка старосты стояла бледная, её глаза метались между дедом и разъярённой толпой.

— Это правда, что староста хотел обмануть Максима? — громко спросила одна из женщин.

— Кажется я слышал, что зверь стоит целое состояние! — подхватил кто-то из толпы.

— А нам твердили, что парень больной!

Перешёптывания и возмущённые возгласы нарастали как волна. Лица людей постепенно наливались гневом, когда до них доходил смысл происходящего.

Ефим метался взглядом, понимая, что оказался в ловушке. С одной стороны — представители барона, чей гнев уже был очевиден. С другой — толпа односельчан, которая с каждой минутой настраивалась против него всё больше.

— Народ! — попытался он поднять голос, стуча тростью о землю. — Всё это недоразумение! Я действовал в интересах деревни!

— В чьих интересах? — выкрикнул кузнец. — В своих? Как всегда!

— Ты же нам говорил, что Макс заразен! — добавила одна из женщин.

— Как может больной поймать такого зверя?! — подхватил кто-то ещё. — Я видел их днём!

— Дедушка, не слушай их! — внезапно выкрикнула Виола, пробиваясь вперёд через толпу. — Они всё врут! Дедушка не мог такого сделать!

Она остановилась рядом с Ефимом, её лицо пылало.

— Максим всех обманывает! — продолжала она. — Он же был болен! Все видели!

Но толпа лишь зашумела громче, и некоторые покачали головами с осуждением.

Тимофей поднял руку, призывая к тишине. Толпа постепенно стихла.

— Люди, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Я торговец, двадцать лет имею дело со зверями. Кто-то из вас меня может ещё помнит. Рядом с Максимом — Королевская ветряная рысь. Одна из редчайших разновидностей. И да, я готов заплатить за неё сто золотых монет.

Толпа ахнула. Кто-то присвистнул.

— Сто золотых! — повторил торговец. — А ваш староста пытался купить её через подельников за один золотой. Ровно столько, сколько составляет долг семьи.

— Мерзавец! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Вор! — добавил другой голос.

— Лжец и обманщик!

— Нет! — крикнула Виола, её нижняя губа предательски затряслась. — Дед, скажи им, что это неправда!

Всеволод невозмутимо наблюдал за происходящим, а его огромный волк рычал всё громче, чувствуя напряжение в толпе. Зверь явно был готов защитить своего хозяина от любой угрозы.

Представитель барона шагнул вперёд.

— Граждане, — обратился он к толпе, — то, что мы здесь видим, это серьёзное нарушение закона. Попытка мошенничества с использованием своего положения. Но важнее здесь то, что староста специально умалчивал о невероятных возможностях Максима. Поскольку ТАКИЕ Звероловы в королевстве ценятся — это серьёзное нарушение. Мы впервые сталкиваемся с подобным. Барон будет проинформирован обо всём, что здесь происходило.

— И что с ним будет? — крикнул Барут.

— Это решит его светлость, — ответил представитель.

Лицо Ефима стало цвета пепла.

— Всё это ложь! — попытался он в последний раз. — Максим болен! Он опасен для деревни!

— Тогда почему твои люди хотели его зверя купить, если он заразный? — спросил кузнец.

Толпа зашумела ещё громче. Люди требовали ответов, которых у Ефима не было.

Я стоял в центре этого хаоса, чувствуя, как изменилось отношение деревни. Ещё несколько часов назад люди шарахались от меня, как от чумного. Похоже Ефим всем порядком надоел. Я вспомнил своё изгнание и... улыбнулся. Как же непостоянна толпа.

Барут подошёл ко мне ближе.

— Теперь всё будет в порядке, Макс, — тихо сказал он. — Вся деревня видит правду.

Я кивнул, наблюдая, как Ефим всё больше съёживается под натиском обвинений. Его власть рушилась на глазах, а вместе с ней — и вся система, которую он построил для контроля надо мной.

Мастер Всеволод направился прямо к Ефиму. Его лицо было каменным, а в глазах пылал холодный гнев. Представитель барона последовал за ним, и их совместное приближение заставило старосту ещё больше сжаться.

— Ефим, — голос Всеволода был тих, но в нём звучала угроза, — объясни мне, как Зверолов третьей ступени мог не узнать Королевскую ветряную рысь?

Староста нервно облизнул губы, его руки дрожали на трости.

— Я… возможно, ошибся в определении. В сумерках, знаете ли, трудно разглядеть…

— В сумерках? — переспросил представитель барона с недоверием. — Но ведь ты утром видел этого зверя при ярком дневном свете. И тогда утверждал, что он стоит один-два золотых максимум. Ты что... Обманывал даже нас?

Ефим открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Он совсем запутался.

— Господа, прошу понять… Я действовал в интересах…

— В чьих интересах? — Всеволод сделал ещё шаг вперёд, нависая над стариком. — В интересах барона, которого ты собирался лишить ценного Зверолова? Лишить такой рыси?

Я почувствовал, как напряжение во дворе достигло предела. Толпа жителей притихла, понимая, что присутствует при чём-то важном.

— Максим, — обратился ко мне представитель барона, — скажи честно, а ты знал, что поймал именно этого зверя?

— Конечно нет, — ответил я без колебаний. — Мне не хватает опыта. А люди старосты пытались купить её именно потому, что он им приказал. Я их узнал. Видел в ночь, когда сборщик налогов впервые дал недельный срок. Они работают сообща.

— Понятно, — Всеволод повернулся к Ефиму, и в его голосе зазвучала сталь. — Ты опытный приручитель. Ты не мог не знать, что перед тобой зверь стоимостью в сто золотых. А значит, ты сознательно пытался его украсть. Решил, что можешь распоряжаться Звероловами королевства, а ещё и их питомцами, старый ты дурак?!

— Но я… я не думал… — лепетал староста.

— Ты не думал? — представитель барона покачал головой. — Парень в восемнадцать лет поймал зверя, которого ты за всю свою жизнь изловить не смог!

— Завтра прибудет лекарь, — широко улыбнулся Барут. — Я уверен, он скажет, что никакой хвори на Максе не было. Уважаемые господа, Ефим подкупил лекаря, чтобы тот выдумал несуществующую болезнь.

Эти слова прозвучали как приговор.

— Знаешь, что скажет барон, — продолжил представитель, — когда узнает, что его староста пытался загубить такой талант? Что вместо того, чтобы поддержать молодого Зверолова, ты клеветал на него, называя больным? Сколько ты всего тут натворил, Ефим? Похоже не просто так поставлял мало питомцев! Да тут нужно как следует разобраться!

Всеволод усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Господа, умоляю, — Ефим упал на колени, роняя трость. — Дайте мне шанс всё исправить! Я готов…

— Ты готов? — перебил его Всеволод. — А что ты можешь предложить? Свои редкие поставки? Теперь всё выглядит совсем по-другому.

Старика било мелкой дрожью.

— А этот мальчик, — представитель барона указал на меня, — поймал Королевскую рысь. Как я понял, без помощи, без наставника, практически без опыта. И всё это без затрат на эликсиры и всякую охрану, я так полагаю. Очень-очень серьёзные вопросы к тебе.

Тимофей презрительно рассмеялся, глядя на Ефима. Его смех был холодным, полным того особого презрения, которое успешные люди испытывают к мелким мошенникам.

— Жалкое зрелище, — сказал он, качая головой. — Зверолов третьей ступени на коленях. Ты позоришь само звание приручителя. Да ты в этой деревне как лиса, которая охраняет курятник, не правда ли?

Он развернулся к сборщику налогов, который всё ещё сжимал в руках свиток, и спокойно достал кошелёк.

— Один золотой за долг семьи Ольги. Получай.

Он отсчитал золотую монету и бросил её к ногам сборщика.

— Держи свой долг и убирайся. Больше в этом доме тебе делать нечего.

Сборщик поспешно подобрал монету и, не говоря ни слова, поспешил к выходу.

— Замри на месте, сборщик. Я тебя не отпускал, привык слушаться других, как посмотрю? — как ни в чём не бывало сказал Всеволод, и мужик будто врос в землю.

Мать схватила меня за руку, её глаза наполнились слезами облегчения.

— Всё, сынок, — прошептала она. — Всё…

— За двадцать лет торговли я видел не так уж много Королевских рысей. Их, конечно отлавливают, но лично я видел всего трёх. Двух из них приручили легендарные Звероловы, имена которых знает каждый. И вот теперь третью поймал этот юноша, — Тимофей нахмурился и посмотрел на старосту. — А ты, жалкий червь, пытался её украсть.

Виола смотрела на меня со смесью страха, шока и злости словно впервые осознавая, какую силу я обрёл. Словно это именно я виноват во всём, что происходило с её дедом. Варя дёрнула подругу за рукав, что-то шепча на ухо, но девушка не отрывала от меня взгляда.

Представитель барона кивнул.

— Ладно, Ефим, поехали. — Он бросил презрительный взгляд на старосту. — Пора рассказать его светлости обо всём.

И тут произошло то, чего никто не ожидал.

Ефим медленно поднялся с колен. Его лицо больше не выражало мольбы или отчаяния. Вместо этого на нём застыла маска такой неприкрытой ярости, что даже Виола отшатнулась от деда.

— Значит, так, — прошипел он, его голос стал низким и ядовитым. — Годы… годы я строил свою власть, свою репутацию. А теперь этот выскочка всё разрушил за один день. Вы все — деревенщины. Тупые выродки, даже не понимаете, до чего довели! Не понимаете, как я оберегал вас! Не понимаете, не понимаете, не понимаете! ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ МЕНЯ!

Он поднял трость и медленно, угрожающе указал ею на меня.

— Хорошо, мальчишка. Ты доигрался. Остаётся только один путь.

Его глаза горели такой яростью, что даже некоторые жители в толпе отступили.

— Дуэль, — произнёс Ефим тихо, но каждый во дворе услышал эти слова. — Я вызываю тебя на дуэль.

— С радостью, седой, — я лишь сжал кулаки, встречая его взгляд без тени страха.

Лицо Ефима исказилось так, что стало почти неузнаваемым. Жилы на шее вздулись, руки затряслись от ярости.

— НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТАК! — взорвался он, и его голос сорвался на визг. — НИКОГДА НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ «СЕДОЙ»! Во славу короля Алариха, я вызываю тебя на ИСТИННУЮ дуэль!

Эти слова подействовали на толпу как удар молнии. Кто-то ахнул, кто-то попятился. Даже Всеволод резко развернулся к старику, а его лицо исказилось от шока.

— Ты что наделал, безумный старик?! — выкрикнул Мастер.

Представитель барона побледнел как мел. По толпе прокатился испуганный гул — люди переглядывались, шептались, многие застыли.

Я почувствовал, как в воздухе повисло что-то нездоровое и зловещее. Словно сама смерть коснулась этого места своим дыханием.

Глава 7

Слова Ефима об Истинной дуэли прозвучали как смертный приговор. Шок от них ударил по толпе физически ощутимой волной. Я видел, как люди отшатывались, словно от вспышки огня, как на лицах проступал животный ужас.

Представитель барона стоял неподвижно несколько секунд, затем тяжело вздохнул и медленно кивнул.

— Я, Николай Остапов, представитель его светлости барона Валентина Красногорского, — произнёс он официальным тоном, который прозвучал как погребальный колокол, — засвидетельствовал вызов на Истинную дуэль во славу короля Алариха.

Каждое слово падало в тишину как камень в пропасть.

Ольга ахнула и схватилась за сердце. Тимофей побледнел, понимая, во что это превратилось. По толпе прокатился приглушённый стон — люди начали переглядываться и шептаться.

— Макс, — прошептала мать, хватая меня за руку. — Истинная дуэль… Боже мой, что он наделал? Этот гад! Моя бы воля, вскрыла бы ему глотку!

В её голосе звучал не только страх — ещё и ярость. Ольга знала, что это значит, и это пугало её. Да что ещё за Истинная дуэль?

Всеволод подошёл ко мне, его лицо было серьёзным как никогда.

— Парень, — сказал он тихо, но я уловил нотки сочувствия в его голосе, — Похоже ты довёл Ефима до отчаяния. Постарайся не сдохнуть.

— Вот так просто? — я усмехнулся.

— Нет, — покачал головой Мастер. — Не просто. Но Истинная дуэль не может быть отклонена. Это древний ритуал.

Отлично. Из огня да в полымя.

Старик всё ещё тяжело дышал после своей вспышки, но в его глазах горел безумный огонёк.

— Так, — Всеволод оглянулся. — Тебе принадлежит право выбора места поединка. Подумай хорошо, парень. От этого может зависеть твоя жизнь.

Выбор места… Мой мозг заработал с лихорадочной скоростью.Местность — это половина успеха любой охоты. Нужно анализировать не эмоциями, а холодным расчётом.

У меня есть рыси стихии воздуха. Их главные преимущества: скорость, манёвренность, способность использовать воздушные потоки. Что им мешает? Замкнутые пространства, препятствия, которые ограничивают движение.

У Ефима… Чёрт, я даже не знал, кого он может выставить, кроме какой-то «Лесной Фурии». Но он опытный Зверолов третьей ступени, значит, его питомцы будут сильными. Возможно, тяжёлыми, полагающимися на грубую силу. Может и не все, но всё-таки…

Открытое пространство. Вот что мне нужно.

— Вон тот Пустырь, — сказал я решительно и указал пальцем. -ближе к опушке безопасной зоны.

Всеволод задумчиво кивнул.

— Понятно.

Ефим злобно усмехнулся.

— Думаешь, открытое место тебе поможет, мальчишка? Ты даже не представляешь, с кем связался.

— Увидим, седой, — ответил я спокойно, намеренно растягивая последнее слово.

Эффект превзошёл ожидания. Лицо Ефима перекосилось от ярости, а руки на трости задрожали. Я запомнил его реакцию и решил проверить.

Николай Остапов поднял руку, привлекая внимание толпы.

— Истинная дуэль состоится на выбранном участке, — объявил он. — Все желающие могут быть свидетелями, но вмешательство в ход поединка карается законом.

Толпа заволновалась. Люди переглядывались, кто-то уходил восвояси, но многие начали медленно двигаться в сторону пустыря. Не хотели пропустить такое событие.

Барут подошёл ко мне и крепко сжал плечо.

— Макс, ты хоть что-то знаешь о дуэли?

— Вот сейчас и расскажете, — я попытался улыбнуться. Вышло криво.

— Как ты сохраняешь такое спокойствие?! это же Истинная дуэль! — его голос дрожал. — Там же…

— Да не тяни ты резину!

Всеволод мрачно ответил за Барута:

— Бой до смерти.

Холодок пробежал по спине. Значит, действительно ставки максимальные.

Тимофей подошёл к матери и что-то тихо сказал ей. Ольга кивнула и выпрямила плечи. В её глазах читались страх и боль, но подбородок поднят, а спина прямая. Словно готовилась проводить мужа на войну.

— Макс.

Я подошёл к ней, и она крепко обняла меня. Её руки дрожали, но объятие было сильным, отчаянным. Я почувствовал, как она прижимается ко мне всем телом, словно пытаясь передать мне свою силу. В этот момент что-то тёплое разлилось в моей груди — та же самая защитная ярость, которую я чувствовал к своим питомцам.

— Сынок, ты вернулся из опасной зоны живым, — прошептала она. — И сейчас справишься.

В её голосе не было просьбы — только железная уверенность. Та самая материнская вера, которая способна двигать горы.

— Обещаю, мама, — прошептал я ей в волосы, и это слово впервые само сорвалось с губ. — Всё будет хорошо.

Она отстранилась и посмотрела мне в глаза. На мгновение её лицо дрогнуло, но тут же снова стало твёрдым.

Процессия тронулась с места. Впереди шёл Николай Остапов с факелом, за ним — Всеволод со своим огромным волком. Ефим плёлся следом, опираясь на трость, но в его походке чувствовалась какая-то зловещая решимость.

Я шёл в окружении поддерживающих меня людей — матери, Тимофея, Барута, Стёпки. Актриса молча двигалась рядом, её серебристая шерсть поблёскивала в свете факелов. Красавчик сидел у меня на плече, напряжённо принюхиваясь к ночному воздуху.

За нами текла река людей с факелами. Весь этот ночной ход напоминал похоронную процессию, и мысль о том, чьи именно это могут быть похороны, неприятно царапала сознание.

Пока толпа медленно двигалась к пустырю, мать не отходила от меня ни на шаг.

— Сынок, — заговорила она тихо, чтобы никто не слышал, — ты ведь совсем не знаешь правила Истинной дуэль.

— Только то, что это бой насмерть, — ответил я.

Ольга покосилась на Ефима, который шёл впереди, опираясь на трость, затем придвинулась ближе.

— Это не просто поединок между двумя людьми. В нём участвуют ещё и все питомцы. Полный состав против полного состава.

Тимофей, шедший рядом с нами, угрюмо кивнул.

— Твоя мать права. Ефим может выставить минимум три-четыре зверя. Может и больше. А у тебя всего…

Он замолчал, глядя на Актрису и Красавчика.

— Немного, да, — тихо сказал я.

— Против стаи Зверолова третьей ступени, — Тимофей покачал головой. — Да уж. И не отказаться.

— Я уже знаю, Всеволод сказал.

Мать крепче сжала мою руку.

— Всё из-за татуировок, сынок. Они живые, связаны с магией. Если ты откажешься от принятого вызова, твои звери почувствуют трусость. И тогда…

Она запнулась, словно не решаясь произнести слова вслух.

— Тогда что?

— Твои собственные питомцы либо откажутся тебе подчиняться, либо убьют тебя сами, — мрачно закончил за неё Барут. — Таковы законы магии Раскола. Никто не знает, почему это так работает. Отец рассказывал, как видел одну такую дуэль в Драконьем Камне, где восседает его светлость.

Прекрасно. Магия сама принуждает к бою.

— Но это же несправедливо, — выдавил Стёпка, который шёл с раскрытым ртом и впитывал информацию как губка. — Тогда любой сильный Мастер может просто убить слабого Зверолова. Так получается? Вызвал на дуэль и кранты.

Тимофей задумчиво покачал головой.

— Это возможно, но оглянись в каком мире ты живёшь. Гигантский лес, и лишь три королевства на отшибе. Вы живёте в такой глуши, что ещё даже не нюхали настоящего страха. Ну ладно… Отвечаю на твой вопрос. Вызов с заведомо огромным преимуществом считается бесчестным. Такого дуэлянта после победы могут объявить вне закона, лишить всех прав. Возможно, здесь как раз такой случай, Ефим явно сорвался. Всё зависит от силы, которую дуэлянты покажут. Так что таких глупых вызовов почти не бывает — ведь никто не знает, сколько у соперника духовных питомцев. Риск. Поэтому Николай и обалдел. Да и все остальные тоже. Даже если Ефим победит, возможно не всё для него закончится хорошо.

Он посмотрел на меня оценивающе.

— Ефим рассчитывает на свой опыт и количество питомцев, — продолжал торговец. — Но ты поймал Королевскую рысь в одиночку. Это говорит о незаурядных способностях.

Актриса тихо заурчала, чувствуя моё напряжение. Я погладил её по голове, успокаивая и себя тоже.

— Всё будет хорошо, мам, — сказал я Ольге, видя, как она сжимает губы. — Я же вернулся из опасной зоны, сама сказала.

Она крепко сжала мою руку, но ничего не ответила.

Тимофей добавил:

— Макс, запомни главное — в Истинной дуэли нет запретов. Ловушки, обман, местность, зелья — всё оружие. Единственный закон — победить или умереть.

— Понял, — кивнул я, мысленно просчитывая тактические комбинации своих зверей.

— Господи, Макс! — ошалело выпалил Стёпка. — У тебя же нет ни одного эликсира!

Тимофей тяжело выдохнул, качая головой.

— Парень, я видел таких дуэлей не так уж и мало. И выживал в них тот, кто лучше использовал связь со своими зверями. Не сила решает исход, а понимание между Звероловом и его питомцами. Пользуйся советом.

Это было и вправду полезно. Связь у меня с питомцами была крепкой, особенно после всего, что мы прошли вместе.

Виола всё это время плелась в хвосте процессии, но теперь ускорила шаг и догнала нас. Её лицо было красным от злости.

— Это всё твоя вина! — выкрикнула она, указывая на меня пальцем. — До чего ты довёл деда! Он так старается ради деревни. Надеюсь, он будет убивать тебя медленно!

— Заткнись, девочка, — устало сказал я. — Ты как слепая…

— Нет! — она чуть запнулась. — Ты его довёл! Ты специально…

ШЛЁП!

Звонкий подзатыльник прервал её тираду. Виола ошарашенно обернулась и увидела невысокую сгорбленную фигуру.

— Ирма?!

Из темноты к нам приближалась бабка. Её серые глаза горели в свете факелов, а морщинистое лицо выражало такую ярость, что даже я невольно удивился.

— Цыц, пигалица! — рыкнула старуха на Виолу. — Рот закрой свой поганый!

Виола потёрла затылок, её губы задрожали.

— Ты не имеешь права меня бить! Я внучка старосты!

— А я бабка Зверолова! — отрезала Ирма. — И если твой дурак-дед вызвал моего внука на Истинную дуэль, то я твою пустую башку уму-разуму поучу!

Ефим услышал голос Ирмы, замедлил шаг и обернулся. Его лицо исказилось новой вспышкой ярости.

— Старая карга! Не смей трогать мою внучку!

— А ты не смей трогать мою семью! — огрызнулась Ирма, размахивая палкой. — Истинная дуэль против юноши! Да ты совсем сбрендил! Может и меня вызовешь? Мигом тебе в задницу Ушканов-то с их иглами понапихаю, дряблая лиса!

Она повернулась к нам, и я увидел в её глазах смесь ярости и беспокойства.

— Вас было сложно не заметить с опушки, — пояснила она, тяжело дыша. — Я собирала травы и увидела, как половина деревни движется к пустырю. Пока к вам пробиралась, услышала про Истинную дуэль. Что за чертовщина тут происходит?

Мать быстро ввела Ирму в курс дела, рассказав о долге, обмане Ефима и вызове на дуэль. С каждым словом лицо старухи мрачнело всё больше.

Пока они говорили, я полностью погрузился в интерфейс Звериного Кодекса. Времени оставалось мало, и мне нужно было использовать каждую возможность для усиления стаи.

Рыси были хорошо прокачены и не имели свободных очков. Красавчика я просто исключил из планов — выставлять горностая против звериной стаи Зверолова третьей ступени равносильно убийству. В лесу его иллюзии работали как отвлекающий манёвр, но на открытой заблокированной арене он станет лёгкой добычей. Здесь нужны клыки и когти. Да и навык иллюзии всё ещё имел достаточное время на восстановление. Истинная дуэль явно не для полезных питомцев.

Но моих рысей катастрофически мало для такого противостояния. Актриса и Режиссёр — мастера скоростных атак и манёвров, созданные для охоты в паре. В лобовом столкновении с превосходящими силами они долго не продержатся.

Ефим наверняка выставит минимум трёх-четырёх питомцев. Среди них точно будет его Лесная фурия Е-ранга. Это основная угроза.

Мне нужен танк. Кто-то, способный выдержать удар фурии и дать рысям время для маневра.

Афина.

Её основная характеристика — Сила. Сейчас её 23, и я не знаю, сколько нужно до следующего порога, но Афина — питомец физический, хищник абсолютной мощи. Глупо добивать ей ловкость до следующего порога. Нет, только сила. Я уже столько рисковал за всё это время здесь — это уже вошло в привычку.

У меня есть одиннадцать своих очков и четыре у Афины.

Я открыл её характеристики и направил туда все четыре её очка.

Ничего не произошло. Значит, порог выше. Начал добавлять свои очки по одному.

28… 29… 30… 31… 32… 33…

И наконец:

Характеристика «Сила» достигла третьего порогового значения 34.

Навык «Невероятная мускулатура» улучшен до ранга E.

Невероятная мускулатура (E, пассивно): ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ увеличение мускулатуры и выносливости. Увеличение габаритов.

В потоковом ядре что-то сдвинулось. Мощная волна изменений прокатилась через связь, и я почувствовал, как Афина реагирует на трансформацию. Её дикая радость смешалась с чем-то большим, первобытным. Кошка становилась настоящим орудием войны.

Готова, хозяин,— прислала она яростный образ когтей, рвущих врага на части.

У меня осталось 4 очка. Кому их дать?

Я быстро проанализировал ситуацию. Режиссёр — стратег, его задача — тактическое превосходство. Актриса более подвержена риску прямого боя.

Поэтому быстро направил четыре оставшихся очка в её силу, чтобы получить хоть что-то. Другие параметры порога бы не достигли.

Характеристика «Сила» достигла первого порогового значения 8.

Навык «Связь» улучшен до ранга F+.

Связь (F+, пассивно): Ментальная связь с близнецом. Возможность использовать навыки брата. Расстояние — умеренное. Ресурсы слегка расширены.

Интересно. Их связь стала крепче, Актриса сможет чувствовать действия Режиссёра на большем расстоянии.

Стоп. А минуту…

Я резко остановился, едва не споткнувшись. Мой мозг, видимо, только сейчас полностью осознал.

У Актрисы и Режиссёра по ТРИ навыка!

Три, а не два, как у всех остальных зверей! Как я мог этого сразу не заметить? Настолько устал на той охоте, а потом всё закрутилось в деревне… Да нет же! Я просто привык, что у Афины их три, а у Красавчика аж четыре. Но ведь эволюцию рысей я не проводил!

Чёрт возьми! Так вот что отличает Королевских рысей от обычных! У всех питомцев всегда только два навыка — это незыблемо. Но у них три.

А если моя особенность «Экспериментальная эволюция» может развить питомца до четырёх навыков… То Королевские рыси способны дойти до ПЯТИ?!

Пять навыков у одного зверя. Такое вообще возможно? Хоть кто-то когда-либо видел подобное? Такие звери существуют?!

Афина получила мускулатуру благодаря эволюции, но исходно у неё тоже было не больше стандартного.

Навыки прирученных питомцев случайны, но существует ли вообще хоть один Полосатый ядозуб с «мускулатурой»? Ещё столько нужно узнать об этом мире…

— Макс, — Ирма положила морщинистую руку мне на плечо. — Знаю, ты не посрамишь имя моего сына.

Я посмотрел в её серые глаза, увидел там холодную уверенность и кивнул.

Процессия выходила на тёмный пустырь. Открытое пространство было окружено редкими деревьями. В этой полутьме дуэль была бы похожа на слепой танец смерти.

Всеволод окинул площадку оценивающим взглядом и нахмурился.

— Слишком темно.

Он поднял руку, и воздух перед ним замерцал красноватыми искрами. Из груди вырвался сгусток пламенной энергии, который тут же принял форму птицы с огненными крыльями.

Огненный орёл двадцать восьмого уровня взмыл в небо, описал широкий круг над пустырём и завис на высоте. Его пламенные крылья распростёрлись, и весь пустырь озарился ярким светом, словно под солнцем. Тени стали чёткими.

— Вот так получше, — удовлетворённо кивнул Мастер.

— Боже мой! — выдохнул Стёпка, задрав голову к парящей в небе огненной птице. — Макс, ты видишь это чудо? Духовный зверь из пламени! Что сегодня творится! За всю жизнь такого не видал!

— Когда ещё друга на смерть посылают? — усмехнулся я, и парнишка тут же осёкся, бросив на меня мрачный взгляд.

— А знаешь что? Мне даже не страшно за тебя. Оторви этой дряхлой крысе все лапы!

— Ого, — я рассмеялся, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. — Да ты настоящий мясник.

— Заслужил, — мрачно буркнул Стёпка, покосившись на Виолу. — Одну его внучку жалко. Оказывается, вообще не врубается, что творится. Макс… Размажь его.

Я хлопнул парнишку по плечу. Странно, но его слова почему-то успокаивали.

Толпа расположилась полукругом у края поля, оставляя дуэлянтам огромное пространство пустыря. Люди перешёптывались, многие с благоговением смотрели на огненного орла. А ещё — держались на почтительном расстоянии. Оно и правильно, если кого заденет…

Ефим медленно направился к центру площадки. Его походка изменилась — исчезла привычная хромота, опора на трость стала чисто символической. И тут я понял, что он никогда не хромал. Всё это было частью его образа.

В центре поля староста остановился и начал методично снимать с себя одежду. Когда он остался в одних портках да поясе, я с удивлением увидел фигуру, которая явно не соответствовала образу немощного старца. Тело было крепким, но с заметными следами возраста — дряблая кожа на животе, седые волосы на груди, морщины на шее. Мышцы всё ещё были заметны под кожей, но уже не такие упругие, как в молодости. Видно было, что Ефим старался поддерживать форму, но годы размеренной деревенской жизни и пристрастие к вину оставили свой отпечаток. Время и образ жизни взяли своё.

Я вспомнил, как он когда-то давно схватил меня за руку. Хватка была железной, пальцы сжимались как тиски. Никогда не стоит недооценивать противника.

Всеволод шагнул на середину поля.

— Дуэлянты! Выберите оружие!

Григорий выступил откуда-то из-за толпы и протянул Ефиму длинное копьё с острым стальным наконечником. Староста принял оружие обеими руками, проверяя баланс и хватку, а свою трость небрежно бросил в траву.

Я крепче сжал рукоять отцовского ножа и вытащил его из ножен. Против копья у меня нет никакого опыта. А достаточно ли его у старосты? Давно ли он последний раз всерьёз сражался сам?

Да и Тимофей говорил правду — Истинную дуэль выигрывают питомцы. Что ж, придётся поднапрячься. Благо хотя бы с ножом умею обращаться.

— Красавчик, — тихо сказал я горностаю, — оставайся со Стёпкой. В этой схватке ты нам не поможешь.

Зверёк тревожно заскулил, его маленькие коготки вцепились в ткань моей куртки. Через ментальную связь я чувствовал его смятение — он хотел остаться, хотел защищать меня.

— Иди родной, не переживай, — я кивнул, и Красавчик неохотно переполз на плечо Стёпки, постоянно оглядываясь на меня испуганными чёрными глазками.

Николай Остапов встал между нами и поднял руку.

— Во славу короля Алариха начинается Истинная дуэль! — прокричал он так, чтобы слышали все. — Правила просты: сражение до смерти одного из дуэлянтов или пока один не сможет продолжать и получит пощаду. Участвуют все питомцы, никаких ограничений. Да благословит сильнейшего сам король!

Он резко опустил руку, и эхо этого жеста прокатилось по ночному воздуху как смертный приговор.

— Начинайте!

Ефим не заставил себя ждать. Его глаза вспыхнули злобным торжеством. Воздух вокруг старосты задрожал, словно от невидимого жара, и из его груди начали вырываться тёмные потоки энергии.

Я видел этот процесс впервые — как призывают всю свою стаю одновременно. Энергетические сгустки рвались из его тела четырьмя чёрными молниями, каждая толщиной с мою руку. Земля под ногами Ефима едва ли не затрещала от магического давления, а от него самого повеяло чем-то хищным.

Первой материализовалась Лесная фурия.

Тёмная энергия взорвалась передо мной ослепительной вспышкой, а когда свет рассеялся, я увидел чудовище истинной магии Раскола. Тело массивного льва, покрытое тёмно-коричневой шерстью с рыжими полосами, переходило в мощные орлиные крылья с широким размахом.

Голова зверя представляла собой жуткую помесь хищной птицы и большой кошки — орлиный клюв, способный перекусить кость, сочетался с львиной мордой и горящими жёлтым огнём глазами. Когти на лапах были длиной с мою ладонь и выглядели острее бритвы.

Информация Звериного Кодекса заблокирована.

Эволюционный ранг: E.

Уровень зверя: 21.

Моё сердце екнуло.

Но Ефим ещё не закончил.

Второй и третий сгустки энергии ударили в землю слева и справа от фурии, материализуясь в двух Звёздных волков. Красные глаза горели голодным огнём, а оскаленные пасти обещали быструю смерть. Когда они двигались, от их лап исходило слабое мерцание, оставляющее едва заметные светящиеся следы на траве.

Звездный волк. Эволюционный индекс — F. Уровень 16.

Звездный волк. Эволюционный индекс — F. Уровень 16.

Последний энергетический поток поднялся высоко в небо и превратился в ветряную сову. Она беззвучно парила над полем боя, её огромные глаза следили за каждым моим движением. Нет, Красавчик точно проиграл бы в скорости, а тут ещё и прямой воздушный враг. Он скорее будет обузой, за которой придётся следить.

Толпа ахнула от такой демонстрации силы. Я слышал перешёптывания зрителей, чувствовал их страх и восхищение.

— Неплохая стая, — пробормотал Всеволод.

Четыре зверя.

Но и у меня была пара козырей.

Актриса выступила вперёд, заняв защитную позицию между мной и армией Ефима. Её серебристая шерсть встала дыбом, превращая рысь в сверкающий комок ярости. В горле зародился низкий, вибрирующий рык. Её мускулы под шкурой напряглись, готовые к молниеносному броску.

— Афина, — мысленно позвал я кошку, чувствуя, как она рвётся из потокового ядра, — пора показать, на что ты способна.

Я потянулся к своему внутреннему источнику энергии и выпустил её.

То, что произошло дальше, превзошло все мои ожидания.

Воздух передо мной буквально взорвался. Энергия не просто истекала — она бурлила, кипела и ревела, словно живое существо, рвущееся на свободу. Потоки света закручивались в спираль, создавая энергетический торнадо высотой в рост человека. В воздухе повис металлический привкус магии.

Молнии сгустились, приобретая очертания огромного хищника. Я видел, как форма кошки материализуется из чистой энергии — сначала костяк, затем мускулатура, потом шерсть и когти. Процесс был завораживающим и пугающим одновременно.

Когда последние вспышки рассеялись, я увидел свою Афину и едва сдержал удивление.

По толпе прокатилась новая волна возгласов — на этот раз изумлённых и восторженных. Люди ахали и показывали пальцами на мою кошку. Даже Всеволод приподнял бровь, а его огромный волк заинтересованно принюхался.

— Невероятно, — прошептал кто-то из толпы.

— Это… Что это за тварь?!

Девочка… ты опять меня удивила.

Глава 8