«Клуб друзей по убийствам» — читать онлайн бесплатно

Автор: Кэтлин Уэст

Цвет текста

Цвет фона

Шрифт

Kathleen West

Making Friends Can Be Murder

ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается моей маме, Мириам Уильямс, которая с самого начала полюбила этих персонажей

Глава 1

1 апреля 2023 года

За то время, пока все наконец собрались на уличное вязание, Сара успела найти через аккаунт «Проект: Сара Джонс» четырех новых клиентов на персональные тренировки. Неплохой результат! А ведь проект придумала девочка-подросток, с которой она познакомилась в первую же неделю после переезда в Миннесоту.

– Будет весело, – поделилась Сара с бабушкой по телефону тем утром, – и совсем немножечко странно.

– Страничка у тебя классная, – подбодрила бабушка Элли.

Разумеется, Элли одобрила нетривиальную попытку внучки завести друзей в новом городе. Она всегда верила в судьбу. А когда тебя зовут Сара Джонс, судьба напоминает о себе слишком уж часто. Письма, адресованные другим женщинам с теми же именем и фамилией, клиенты с чужими бонусными картами в местном книжном, новости выпускников некоего университета, которые к тебе не имеют никакого отношения… Ошибки и путаница на каждом шагу.

Поэтому было странно, но все же неудивительно, когда через три дня после переезда Сары из Вермонта и начала работы персональным тренером по бегу в фитнес-клубе «Спорт – это жизнь» ей в соцсетях пришло личное сообщение от девушки с таким же именем. Только теперь не случайно.

– Это судьба! – заявила Элли, и Сара не могла не согласиться.

Она испытывала легкое головокружение, пока ехала на первую встречу однофамилиц. На момент вступления Сары в клуб тезки успели собраться дважды. И очень тепло приняли новенькую. Брайан, бывший жених Сары, пугал, что на поиск новых друзей вдали от дома уходят месяцы. Но вот она уже едет на встречу с пятью женщинами – точнее, с четырьмя женщинами и одной семнадцатилетней девочкой, – и все они полные тезки. А «Проект: Сара Джонс» всего за месяц набрал массу подписчиков в соцсетях, благодаря чему и список клиентов Сары пополнился. После сегодняшнего обвязывания легендарного тополя в парке Ферма Кросби[1] их наверняка станет еще больше. Когда группа подкинула Pioneer Press идею для статьи, газета прислала репортершу – настолько молодую, что, похоже, это было ее первое задание. К счастью для всех, неделя выдалась ничем не примечательная, и у компании тезок появился реальный шанс попасть в местные новости.

– Помните, – крикнула подругам Сара-Пэтрис Джонс или «Старшая», шестидесяти девяти лет, приседая у ствола дерева, – надо натянуть полотно и сделать простой стежок!

Сара – «Тридцатилетняя», как ее звали новые подруги, поскольку все именовались по возрасту, чтобы не запутаться окончательно, – разгладила двойной шов пряжи и улыбнулась семнадцатилетней, Саре Младшей.

– Как же замечательно… – прошептала она.

Девочка сияла.

– Знаю. Не верится, что это мое наказание.

Сара рассмеялась. Вся эта затея родилась после того, как Младшая допустила несколько серьезных ошибок в соцсетях. Католическая монахиня, директриса академии «Святого сердца», где училась девочка, предписала ей заняться общественно полезным делом, чтобы подумать над своим поведением.

– Так правильно? – спросила та, которой было сорок четыре, наматывая еще один слой ткани.

Сара прикрыла рукой шов, которым занималась, и присмотрелась к работе.

– Конечно нет! – ответила Старшая. – Я точно все измерила. Мы ведь тренировались, помните? Или ты в самый ответственный момент отвлеклась на селфи?

Сары переглянулись, и та, которой было тридцать девять, решила вмешаться. Слова ее прозвучали приглушенно из-за толстой вязальной иглы, зажатой в уголке рта:

– Ну, нам же надо поддерживать аккаунты в соцсетях! Мы с Сарой Сорок-Четыре – единственные учительницы-тезки во всем регионе из девяти штатов! Которые к тому же носят одинаковые наряды!

– Конечно-конечно, – съязвила Старшая, поправляя квадрат из пряжи.

Сара улыбнулась, продолжая пришивать.

– Странная компания, – рассказывала она впоследствии бабушке Элли, – очень они забавные. И добрые! Другими и быть не могут, верно? Иначе на такое не согласились бы.

Старшая, которая так виртуозно вязала, год назад вышла на пенсию с должности корпоративного юриста, а еще вела довольно популярный блог с разборами сериала «Она написала убийство»[2]. Сара Сорок-Четыре и Сара Тридцать-Девять преподавали в начальной школе в соседних кабинетах. А Сара Двадцать-Семь, ближайшая подруга Тридцатилетней в городе, получала докторскую степень по социологии в университете Миннесоты.

– Я здесь из академического интереса, – сказала она, когда появилась в проекте через неделю после Сары. – Похоже на судьбу, правда? Целый клуб имени меня! Группа, посвященная тем, кто носит самое распространенное имя в мире!

На первой встрече Младшая внимательно изучила водительские права новенькой. «Нельзя допускать самозванок, – настаивала девочка. – Это сделает проект менее привлекательным».

– Оно даже не самое распространенное в штате, – заметила Младшая, приподняв бровь, возвращая права Саре Двадцать-Семь. – Есть еще Джеймсы Джонсоны и Джеймсы Смиты. И те и другие встречаются чаще, если считать на душу населения.

– Ты же понимаешь, о чем я? – улыбнулась новоприбывшая остальным женщинам. Она была ослепительно красива, длинные каштановые волосы идеально ниспадали на плечи. – Когда замечают, что ты, типа, седьмая по счету Сара Джонс в их жизни?

Младшая оглядела новенькую с подозрением, а затем выдала историю того, как появилась идея проекта.

– Еще есть Джонс из моей баскетбольной команды, – призналась девочка, – но она ужасная, к тому же имя у нее неправильное.

– Почему неправильное? – спросила Сара Двадцать-Семь.

Тезка-двойник Младшей оказалась поистине странным человеком.

– Ее зовут Серафина.

– Боже правый, – тихонько рассмеялась Сара Двадцать-Семь, и Тридцатилетняя отметила ее ослепительно-белые зубы и красивый кулон с буквой «С». – То есть она С-Е-Р-А? Ее не приглашали, надеюсь?

– Ни в коем случае!

Младшая поставила кофе и скрестила руки на груди.

– Я строгих правил. – Она закатила глаза к потолку, обдумывая сказанное. – В хорошем смысле.

И вот теперь они здесь, выполняют тщательно спланированную миссию. Подруги не обсуждали, что будет с группой дальше, но все согласились взять перерыв на весенние каникулы, чтобы Младшая смогла подтянуть оценку по биологии, а остальные – заняться тем, чем обычно занимаются нормальные взрослые люди. Сары кружили вокруг тополя, у каждой была собственная хозяйственная сумка. Репортерша из Pioneer Press стояла рядом, строча заметки между вопросами вроде: «Сколько Сар Джонс вы встречали за свою жизнь?» и «Почему именно вязание?»

– Это же так необычно! – отвечала Младшая. – Межпоколенческий проект с позитивной общественной ценностью.

Фразу она явно отрепетировала.

– Мы ведь потом поедим, да? – прошептала Сара Двадцать-Семь, разглаживая участок с рельефным узором.

– Разумеется! – поддержала Тридцатилетняя.

Они пойдут в привычное место – в кафе напротив ее квартиры в Миннеаполисе, всего через один дом к северу от того, где тридцать пять лет назад жила ее мама, когда переехала в город. Сара разглядывала окно третьего этажа – вероятно, мамино. Ей нравилось представлять, как Эйнсли приводила туда отца Сары после посещения одного из многочисленных крошечных театров города. Судьба забрала маму, когда Сара училась в шестом классе, однако Эйнсли успела рассказать ей бесчисленное множество историй о своей жизни в Миннеаполисе. И пусть Брайан уверял, что вся эта затея обречена, Тридцатилетняя ни разу не пожалела о переезде – особенно с тех пор, как они с Сарой Двадцать-Семь стали практически неразлучны в первый же месяц дружбы.

– Так было суждено, – подметила Элли. – Эйнсли гордилась бы тобой.

И, глядя на дерево, на его ствол, украшенный тканью, Сара не могла не согласиться. Эйнсли точно одобрила бы – она ведь обожала проводить время с бойскаутским отрядом дочери, мастерить с ними поделки, а еще любила записывать отрывки стихов в тетрадях на пружинке.

– Безумно красиво! – заметила Младшая, придерживая лестницу, на которую взобралась Старшая, чтобы пришить последние лоскуты. – Цвета просто волшебные!

– Давайте без лишнего пафоса, – попросила Старшая, и ее походный ботинок глухо стукнул по нижней ступеньке.

Когда все спустились на землю, шесть Сар и репортерша отошли от круга из древесной щепы, обрамлявшего ствол тополя. Выбранные ими цвета – лоскуты синего, лавандового, золотисто-желтого и изумрудно-зеленого – покрывали кору шахматным узором, местами сквозь них проступали сучки дерева. Ветви тянулись к небу, будто гигантские подзорные трубы.

Младшая вздохнула, сложив руки на груди, словно в молитве.

– Получилось.

– Прекрасно! – Сара похлопала Старшую по плечу. Та стояла, уперев кулаки в бока, и на глазах у нее блестели слезы. Дерево вызывало странное волнение – взрыв цвета среди буйства весенней листвы.

– Это необычно и поистине прекрасно, – согласилась Сара Тридцать-Девять. – Моим первоклашкам такое понравится.

Она повернулась спиной и сделала селфи, Сара Сорок-Четыре встала рядом. На ней была такая же толстовка с эмблемой начальной школы и надписью «Листон Хайтс».

– Становитесь к дереву, – сказала Младшая, сгоняя всех в кучу и протягивая свой телефон репортерше. – Сфотографируете нас?

Тридцатилетняя провела рукой по стволу, прежде чем повернуться к камере. Рука Сары Двадцать-Семь обвила ее талию. Девушка склонила голову на плечо подруги, почувствовав тепло ее щеки.

Сара, улыбавшаяся в камеру в тот момент, и не подозревала, чем все обернется.

Глава 2

Видеозапись Сары Джонс, семнадцати лет

29 мая 2023 года

Здравствуйте. Я хочу прочитать выдержки из своего дневника (возможно, когда-нибудь он будет опубликован) о событиях весны двадцать третьего года и о том, как они связаны с моим начинанием под названием «Проект: Сара Джонс». Скажу сразу – я и представить не могла, что все зайдет так далеко.

Формально – после той акции с пряжей в парке, о которой, кстати, написали газеты Миннеаполиса, Сент-Пола и еще парочка местных изданий, – я прошла чистилище, отдав долг обществу.

В тот понедельник я чуть ли не прыгала от радости, входя в кабинет сестры Марии Терезы, зная, что справилась с испытанием. Все: никаких больше наказаний, чувства вины и исповедей.

Когда я создала тот первый аккаунт и разместила злополучные мемы, я не думала, что все закончится именно так. И, возможно, стоит подчеркнуть, что данное видео никак не связано с академией «Святого сердца». Там о нем даже не знают. Ну, надеюсь, что не знают.

Здравствуйте, сестра. Клянусь, мои намерения чисты.

В то утро после нашей акции у Марии Терезы на столе лежала раскрытая газета Pioneer Press. Вот мы, во всей красе – подруги разных возрастов, обнявшись, стоим перед деревом. Я не могла поверить, как здорово все вышло – как красиво дерево выглядело со стороны, какие аккуратные получились квадраты. Пряжа напоминала волшебное трехмерное лоскутное одеяло, а ветви простирались к небу, словно щупальца существа из какого-нибудь древнегреческого мифа.

– Вы только посмотрите, как здорово вышло! – сказала я сестре, а затем достала телефон, чтобы показать ей и другие фотографии, включая крупные планы швов и квадратиков.

– Полагаю, это достойное применение телефону.

Прозвучало строго, но в уголках ее рта играла улыбка. Сестра не такая суровая, какой хочет казаться.

Я просто честна с вами, сестра, как вы меня и учили.

Статьи, публикации, отклик в соцсетях вроде как доказали, что мой проект – «создать причудливый интернет-перформанс, собрав женщин разного возраста для исследования подлинной дружбы», – и правда сработал. Материал в Pioneer Press начинался с такого заголовка: «Семнадцатилетняя девушка с чрезвычайно обычным именем и ее необычайное сообщество». Я думала, все просто прекрасно.

Сестра сказала:

– У тебя получилось.

Хочу уточнить – до того как «Проект: Сара Джонс» продлился на второй сезон, все считали это прекрасной идеей.

– Ты создала нечто значимое и поделилась этим с людьми. – Мария Тереза широко улыбнулась, полезла в карман одеяния, где нашла две желтые конфетки, мои любимые, и бросила их на стол, как игральные кости.

– Значит, я обелила себя? – спросила я.

– Я сниму взыскание. И сама напишу тебе рекомендацию для колледжа. Люди… – она подняла палец, и я хором с ней договорила: – Способны расти и меняться.

Тогда я не думала, что будет дальше с Сарами Джонс. Мы не говорили о роспуске или чем-то таком, но Сарам, которым было тридцать девять и сорок четыре, явно хватало забот, они ведь трудились в школе. Самая старшая из нас организовала кружок вязания и блог, о котором постоянно рассказывала. Тридцатилетняя и Сара Двадцать-Семь стали, типа, лучшими подругами, что меня бесило, ведь Тридцатилетняя казалась мне кем-то вроде старшей сестры, плюс она подтягивала меня по биологии. Однако мне полагалось дружить со сверстниками. После той истории с мемами, из-за которой Мария Тереза заставила меня отбывать наказание, явно стоило начать налаживать социальные связи.

Вот почему, когда мне пришло сообщение от @Rubyyyyyy_13, я так быстро ответила. Сообщение гласило: «Когда я только о тебе услышала, мы с моей няней сошлись во мнении, что у тебя нет друзей и ты странная».

Нормальное такое начало, да? Впрочем, оба определения были точны. Может, друзей и нет. И я странная. Зато осознанная!

Руби продолжила: «Сейчас я рассматриваю ваше дерево, и оно реально выглядит круто. Ты вроде как знаменитость. Не могу поверить, что моя няня тоже принимала участие. Она, кстати, та самая Сара Двадцать-Семь».

Это я уже знала. Начальницу Сары Двадцать-Семь тоже звали Сара Джонс. Так они и познакомились. Почему Сара к нам не присоединилась? Она работала в миннеаполисском отделении самой что ни на есть Федеральной резервной системы, с кучей безумных общественных обязанностей. Как выразилась Сара Двадцать-Семь (и как я точно не могла сказать Марии Терезе, потому что мы не должны говорить плохие слова), у той не было «ни единого, черт возьми, шанса» присоединиться к нашей компании.

А еще мне писали настоящие подростки, заинтересовавшиеся проектом. Заинтересовавшиеся мной!

«Вы принимаете новых участников? – спросила Руби. – То есть я понимаю, меня зовут не Сара Джонс. А подобные акции с пряжей еще будут?»

Я полагала, что история с группой завершена. Ведь я отбыла свое наказание за травлю Серафины Джонс. Сары стали популярнее, и всех это устраивало. Старшая упомянула, что нашла нового спонсора для своего блога про «Она написала убийство». Сестра осталась довольна и результатами проекта, и положительными отзывами в прессе. Она даже разрешила директору по коммуникациям «Святого сердца» разместить мое фото в основном аккаунте школы.

И, хотя мне хотелось наконец подружиться с кем-то из ровесниц, потерять Сар я не могла. Вся моя социальная жизнь вращалась вокруг них.

«Новые участницы не по имени Сара для второго сезона? – написала я в ответ Руби. – По-моему, идея неплохая».

Откуда мне было знать тогда, что всего через четырнадцать дней все перевернется с ног на голову? Я и представить не могла, что мы с Руби и все Сары окажемся втянуты в новый, куда более серьезный проект. Расследование убийства! Верите? Не то чтобы между убийством и вязанием много общего, правда?

Клянусь Богом – Отцом, Сыном и Святым Духом, – ничто из этого не было спланировано заранее.

Глава 3

3 апреля 2023 года

– Ты, должно быть, Найтингейл, – сказала старший специальный агент Вэнс. – Добро пожаловать в Миннеаполис.

Не отрывая глаз от папки на столе, начальница жестом пригласила Джорджа пройти в кабинет.

– Спасибо. – Джордж вдруг осознал, что держит спину неестественно прямо, как на выпускном из академии.

– Я так понимаю, ты – единорог? – Она захлопнула папку.

В глазах Вэнс вспыхнул знакомый огонек. Он уже видел такой у инструкторов из Куантико[3], у людей из академии ФБР, – они могли без предупреждения превратить учебный допрос о мошенничестве в симуляцию вооруженного ограбления. Вспомнив о тренингах, Джордж машинально скользнул рукой по кобуре.

– Единорог?

За последние четыре месяца обучения такого термина он не слышал.

– Миннеаполис предложили тебе в первую очередь, и ты выбрала именно его, – заметила Вэнс и уставилась на новичка.

В первую же неделю в Куантико Джордж посмотрел и оценил все пятьдесят шесть полевых офисов ФБР. Старший агент рассказал курсантам, что зачастую выпускников академии распределяют в города, стоящие на пятом или даже шестом месте в их личном списке. Джордж даже подумывал вписать Миннеаполис на пятое место, но понимал, что бюрократическую систему так просто не обмануть. Во время собеседования специалист по кадрам спросил, зачем Джордж в мае девятнадцатого года закупил оптом патроны для игрушечного пистолета, а также потребовал объяснить нарушение правил дорожного движения, которое он совершил через неделю после получения прав в две тысячи восьмом. На дорогу тогда выскочил олень, хотя до того, как бесстрастный специалист об этом упомянул, Джордж и не вспоминал о происшествии десятилетней давности.

Пришлось усвоить, что от ФБР не ускользнет ничего. Про патроны он объяснил: понадобились для «Соловьиной трели». По вечерам детишки любили играть в войнушку в летнем лагере, который Найтингейлы держали четыре поколения, – по крайней мере, до тех пор, пока Джордж не оставил семейное дело. С первых дней обучения он понял: каким бы медлительным, методичным и на вид неэффективным ни было ФБР, пытаться обыграть систему не стоит.

– Да, мэм, – сказал Джордж новой начальнице.

– Ценю, что следуешь протоколу. – Агент позволила себе улыбку. – Но терпеть не могу, когда мэмкают. Можешь звать меня просто Вэнс.

Она уперлась ладонями в стол.

– Или босс.

– По́нято, – сказал Джордж, употребив любимое слово отца. Как-то летом сотрудники лагеря даже сделали футболки с этой надписью. У Джорджа до сих пор где-то валяется такая, с дыркой под правой подмышкой.

– Определяем тебя в группу по мошенничеству, – заявила Вэнс. – Ты, наверное, в курсе, что назначение не постоянное. Будешь подменять Хаверфорда.

– Хаверфорда не заменит никто, – сказал Джордж.

Джеральд Хаверфорд был старшим специальным агентом в Миннеаполисе больше двадцати лет – срок неслыханный. За это время он раскрыл десятки громких дел.

И, пожалуй, самое громкое из них оставил нераскрытым.

– Да уж, тридцатидвухлетний младший спецагент без опыта полевой работы точно не заменит Хаверфорда, – сказала Вэнс. – Нет, неверно выразилась. – Она покачала головой, и Джордж заметил маленький шрам у правого виска. – Я очень рада, что ты попал к нам, и мне не нужен новый Хаверфорд. Благодаря ему появилось вакантное место.

– Я буду… – Джордж побоялся продолжить. Он хотел взяться за незавершенное дело Хаверфорда, попасть в ту самую группу.

– Ты будешь заниматься мошенничеством, – повторила Вэнс.

– Мошенничеством, – эхом отозвался Джордж.

– Подхватишь следствие, которое начала детектив из полиции Чикаго. Теперь им заниматься нам, потому что преступник пересек границу штата.

Джордж взглянул на папку, но Вэнс снова покачала головой.

– Это твое личное дело, Найтингейл. Лагерь «Соловьиная трель», да?

Она постучала пальцами по картонной обложке. Джордж прикинул толщину. Страниц двадцать? Там, наверное, его академические и полевые отчеты из Куантико (одинаково блестящие), описание процесса отбора… И что еще? Психологическая оценка? Протокол нарушения пятнадцатилетней давности?

– Наверное, вы знаете, что у нас семейный бизнес… был, – пояснил он про лагерь.

– Ага. И благодаря такому опыту у тебя высокие оценки в межличностных отношениях.

На этом акцентировали внимание на собеседованиях и во время обучения. Джордж всегда умел заводить друзей, располагать к себе детей и вожатых. Люди ему доверяли. Такое качество будет полезно в ФБР.

– Через пару лет твои навыки помогут тебе работать под прикрытием.

Вэнс повторила оценки, которые Джордж получил на тренировках. Если он будет раскрывать дела и получит хорошую характеристику, у него появится шанс попасть на курс продвинутой подготовки, который проходят те, кто работает под прикрытием.

– А до тех пор, – продолжила она, – будешь вербовать информаторов. Понадобится для первого же дела. Мошенничество мелкое, раскрыть будет легко. Позвони чикагскому следователю. Возможно, тут замешаны наркотики. Держи меня в курсе.

Преступления, связанные с наркотиками, интересовали Джорджа еще меньше, чем мошенничество. Он мечтал заниматься насильственными преступлениями и особо опасными преступниками.

Вэнс кивнула в сторону двери:

– Детали дела в компьютере.

Джордж вернулся к отведенной ему кабинке, вошел в систему и пробежался по делу, которое включало заметки чикагского детектива и аналитика из миннеаполисского офиса, занимавшихся сбором данных для ФБР. Мошенничество осуществлялось с помощью подменной личности. Женщина использовала псевдоним – то же имя, что и у жертвы, – втиралась в доверие, сближалась настолько, чтобы украсть документы и выудить пароли, а затем присваивала изрядную сумму сбережений. Чикагский детектив передала дело окружному прокурору, но тот вернул его за недостатком доказательств. Для предъявления обвинений не хватало улик, хотя было очевидно, что подозреваемая, Габриэлла Джонсон, виновна. Требовалась конкретика: банковские выписки, номера счетов, история звонков. Работа Джорджа подразумевала методичный подход, – он должен был наблюдать и документировать, что позволило бы закрыть дело. И, как он надеялся, приблизиться к отделу тяжких преступлений.

Джордж делал заметки в абсолютно новом блокноте. Удалось собрать следующую информацию: Габриэлла Джонсон исчезла из Чикаго, потом засветилась в Хадсоне, штат Висконсин. Ошибка? Система, которая использовалась в ФБР для сбора доказательств, зафиксировала номерной знак «Тойоты-Камри» на следующий день, после чего след потерялся недалеко от Сент-Пола. Преступница находилась либо в Сент-Поле, либо в Миннеаполисе, прямо в новой юрисдикции Джорджа.

Он снял трубку и набрал чикагский номер.

– Детектив Саттон, – ответила женщина.

– Детектив Саттон, – повторил Джордж. – Специальный агент Джордж Найтингейл из полевого офиса ФБР в Миннеаполисе.

Плечи Джорджа облегченно опустились – он произнес должность без запинки.

– По́нято, – сказала Саттон, и Джордж не мог отделаться от мысли, что получил знак. – Вы, наверное, по поводу дела Джонсон?

– Мне только что его поручили, хотелось бы разобраться в ситуации.

«Разобраться в ситуации?» Так тоже обычно говорил отец.

Саттон вздохнула.

– Мы почти собрали достаточно доказательств для обвинения, а она смылась из города. Это очень плохо скажется на моих показателях раскрываемости.

– Сожалею. – В академии много говорили об этих самых показателях, о том, как важно раскрывать дела. И общественность, и законодатели ждали чудес.

– Рада, что вы за это взялись, – продолжила Саттон. – Дело не такое уж и значительное, но очень личное. Джонсон лезет в души несчастных женщин.

– Женщин? – Джордж пролистал документы. Он читал только об одной жертве, Грейс Смит, которая потеряла пятьдесят четыре тысячи долларов – всю сумму трастового фонда. Ее украли, использовав учетные данные жертвы, и перевели на счет-однодневку.

– Да, – подтвердила Саттон. – Хотя не уверена на сто процентов, есть только догадки.

Джордж знал, что интуиция решает все. Именно интуиция помогла ему во время контрольного испытания. Он сумел предвидеть, что их заставят отрабатывать ограбление. Так в личном деле Джорджа появилась пометка об «исключительной пригодности».

– Можете рассказать о похожих преступлениях?

– Есть еще одно дело с потерпевшей по имени Аннабет Сильвер, которая сообщила о краже, – объяснила Саттон. – Схожая сумма и схожие обстоятельства. Тоже трастовый фонд. Наследство.

В трубке было слышно, как Саттон перелистывает страницы.

– Она и рассказала нам большую часть подробностей. Ее подруге кто-то угрожал. Подруга – я на девяносто пять процентов уверена, что это и была Габриэлла Джонсон, – говорила, что ей нужно скрыться.

– Сильвер не назвала имя? – Джордж вспомнил ребят из лагеря, которые оказывались в кабинете директора; явно испуганные, они все же не желали сдавать товарищей.

Он чувствовал то же самое, когда его сосед по комнате в Куантико в один из выходных дней нарушил строгий запрет. Джордж гадал, не проверка ли это – посмотреть, выберет ли он дружбу или протокол. Он выбрал первое, а инструкторы так никогда и не упомянули тот инцидент.

– Звонок принимал мой напарник. Сильвер в слезах рассказала, что вор – ее близкая подруга. Коллега. Я немного покопалась и определила, кого она имеет в виду. Габриэлла Джонсон, бывшая учительница, внезапно уволилась примерно два с половиной года назад.

– Мы не знаем, почему она уволилась?

– Нет. Сильвер говорила о какой-то угрозе, но деталей не предоставила. В итоге она вообще не стала сотрудничать: отказалась подавать заявление.

– Она выбрала верность, – кивнул Джордж.

– Джонсон, похоже, мастерски умеет втираться в доверие и заводить друзей, – продолжила Саттон. – Возможно, она попробует то же самое в Миннеаполисе.

– Известно, как она выбирает жертв? – Джордж запросит сведения в базе, найдет машину, пробьет данные сотовых вышек. Скорее всего, подозреваемая пользуется одноразовыми телефонами.

– По словам Грейс Смит, они подружились в прошлом году, вскоре после смерти ее матери. Джонсон появилась в студии пилатеса, куда ходила жертва, и сказала, что недавно переехала в город. Как мы знаем от Аннабет Сильвер, это ложь. Настоящей Грейс казалось чудом найти подругу с точно таким же именем. Теперь мошенница возьмет себе имя, как у следующей жертвы. Кстати, она заставляла Грейс Смит забирать за нее посылки.

– А что в посылках? – поинтересовался Джордж.

Неплохая идея – просить кого-то другого выполнять подозрительные поручения. В сети камер наружного наблюдения, к которой Джордж получит доступ, чтобы попытаться вычислить местоположение Габриэллы, она явно светилась не часто.

– Не знаю. Смит никогда их не открывала.

– Что-нибудь запрещенное? – спросил Джордж. Вэнс упоминала о возможной связи.

– Не исключено, хотя я думаю, что краденые вещи.

– Из дома Грейс Смит что-то пропало?

– Да. И из дома Сильвер тоже. В обоих случаях – фамильные драгоценности.

– Что-то из украденного мелькало в продажах? – Джордж перешел на вторую страницу нового блокнота.

– Ничего конкретного, – признала Саттон. – У нас не было возможности проверить рынок антиквариата, но вы-то – ФБР.

Только вот Джордж понятия не имел, как к этому подступиться.

– Спасибо. Вы мне очень помогли.

– Самые качественные снимки, которые удалось найти, уже в деле, – сказала Саттон на прощание.

Джордж промокнул лоб манжетой сорочки и открыл изображения Габриэллы Джонсон. Первое – школьное фото, молодая учительница с длинными волнистыми каштановыми волосами. Миловидная, со светлыми искрящимися глазами, в прозрачных пластиковых очках и блузке. Фотограф поймал ее прекрасную улыбку.

Следующая картинка – размытое селфи, предоставленное Грейс Смит. Женщины прижались друг к другу щеками, и Габриэлла смотрела куда-то выше камеры. Мало что можно разобрать, но система должна выдать хотя бы несколько совпадений.

Джордж засунул руку в карман и нащупал уголок старой карточки с покемонами Генри О’Нила. Он всегда носил эти карточки в бумажнике. Мелкое мошенничество с парой жертв – не то расследование, на которое он надеялся, хотя едва ли ожидал, что в первую же неделю работы будет составлять портрет похитителя своего друга.

Раскрыть дело Джонсон, безупречно оформить его и представить прокурору – именно такой успех создает репутацию. Джордж будет приближаться к людям, которые занимаются делом О’Нила, шаг за шагом.

Глава 4

7 апреля 2023 года

Джорджу даже не верилось, что система сбора доказательств настолько эффективна. В ней использовался искусственный интеллект, и казалось чудом, что кто-то вообще ухитрялся уйти от правосудия. Система собирала биометрию, финансовые данные и IP-адреса. Уже на пятой минуте первого рабочего дня Джордж получил новый номер, который Габриэлла Джонсон повесила на свою «Тойоту». Благодаря этому удалось отследить ее перемещения. Она дважды была в миннеаполисском «Старбаксе», четыре дня ездила в Университет Миннесоты, а три других – в училище Миллера. К пятнице Джордж решил, что пришло время наружного наблюдения.

Главная страница сайта училища Миллера, одной из самых фешенебельных подготовительных школ, пестрела видео с дрона в высоком разрешении, а в разделе часто задаваемых вопросов, который еще пришлось поискать, указывалась годовая плата за обучение в тридцать пять тысяч долларов.

Габриэлла провела там в совокупности тридцать пять минут в понедельник, вторник и четверг на прошлой неделе. «Притворюсь родителем, который забирает ребенка, – подумал Джордж. – Будем надеяться, в пятницу никто не заметит незнакомца». Когда он припарковал ничем не примечательный «Додж-Чарджер» ФБР в дальнем конце школьной парковки без пятнадцати три, очередь растянулась на шесть машин. Джордж глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Ему уже приходилось работать в поле во время учебы в Куантико, но это была его первая настоящая оперативная задача.

Когда пробило три, к машинам начали подходить родители и няни. Большинство автомобилей были премиум-класса – сплошь «Теслы» и другие электрокары, – и Джордж вздрагивал каждый раз, когда появлялась «Камри». Наконец он заметил темно-синюю машину и настроил бинокль. Женщина за рулем была в солнечных очках, на голове – небрежный хвостик. Две девочки-подростка сели в машину у тротуара перед главным входом.

Джордж завел двигатель и направился к выезду. Он преследовал машину минут пятнадцать, пока та не остановилась перед солидным домом в винтажном стиле возле одного из миннеаполисских озер. Притормозив через два дома, Джордж наблюдал, как троица скрылась за парадной дверью.

Дом уже фигурировал в системе. Согласно записям, ипотеку на него оформили Кейден Кэмпбелл и Сара Джонс – последнее имя было настолько обычным, насколько это вообще возможно. Он вспомнил гипотезу детектива Саттон о следующей жертве Габриэллы.

Джордж понаблюдал за окнами, ничего не увидел и уехал. В офис он прибыл в пятнадцать минут пятого, успев к концу первой недели закончить всю бумажную работу и отчитаться перед Вэнс. Новая информация по делу Джонсон казалась ощутимым прогрессом, и он сгорал от нетерпения, пока собирал досье на домовладельцев. Сара Джонс являлась председателем миннеаполисского отделения Федеральной резервной системы. Очень хорошая должность. Лакомый кусочек для няни-мошенницы.

Джордж кашлянул и постучал в дверь кабинета Вэнс. Она подняла глаза и слегка улыбнулась.

– Первая неделя позади.

– Да, – кивнул Джордж. – В деле есть подвижки.

– Докладывай. – Вэнс сдвинула очки для чтения на лоб.

– Я сверил данные по «Камри» с системой распознавания лиц и зафиксировал Габриэллу Джонсон в трех местах, – сказал Джордж. – В Университете Миннесоты, в «Старбаксе» на окраине города и в училище Миллера.

– В самой крутой частной школе? – Вэнс прищурилась, глядя в потолок. – Так она няня?

– Точно, – согласился Джордж.

– А университет? – задумалась начальница. – Зачем туда ездить?

– Думаю, она придерживается легенды – простая студентка, – предположил Джордж. – Это моя рабочая версия.

Вэнс моргнула.

– Хорошо.

– О! – Джордж забыл упомянуть самое главное. – Кажется, я нашел третью жертву.

Вот он, прорыв. Вэнс захлопала в ладоши.

– Рассказывай!

– Мы начали обзванивать участки на Среднем Западе, и кое-что совпало в Пеории.

Джордж с практикантом разделили между собой полицейские департаменты крупных городов и описали почерк Габриэллы Джонсон. Они искали нераскрытые дела о мошенничестве с участием женщины с самым обычным именем. Кэтрин Андерсон из Пеории познакомилась с тезкой в кафе, где работала над диссертацией. Счастливая случайность!.. А потом наследство Андерсон испарилось.

Временные рамки совпали, и Джордж опросил потерпевшую. Они с Джонсон знали друг друга три месяца. «Три довольно насыщенных месяца, – призналась Кэтрин. – Чтобы пережить потрясение, посещаю психолога». Женщина описала, как Габриэлла однажды попросила пароль от вайфая и, вероятно, увидела, где Кэтрин хранит учетные данные. Когда жертве пришло сообщение о выдаче денег, Габриэллы и след простыл.

– Молодец, Вожатый, – похвалила Вэнс. – Тщательная работа почти всегда к чему-то да приводит. Посредственные следователи называют это везением. Хорошие видят в счастливой случайности награду за то, что предусмотрели все варианты.

Джордж не смог сдержать улыбки.

– А что в Миннеаполисе? Удалось определить следующую жертву?

– Хозяйка дома, где она работает няней, – сказал Джордж. – Сара Джонс. Председатель миннеаполисского отделения Федрезерва.

Брови Вэнс взлетели вверх.

– Такая работа, наверное, хорошо оплачивается?

– Еще бы, – согласился Джордж. – Плюс семья мужа – коренные жители в четвертом поколении. Отец и дед были именитыми партнерами местной юридической фирмы. Членство в загородном клубе, международные поездки – полный набор.

– Семейные деньги… – Вэнс прикусила губу. – Готова на все ради хотя бы малой толики такого богатства.

Джордж мог бы работать в лагере и жить в доме, который его дед построил на берегу озера Белый Крюк. Однако предпочел другую карьеру – ушел в национальную безопасность. Он выбрал одного ребенка – Генри О’Нила, похищение которого так и не было раскрыто, – вместо сотен, что приезжали в «Соловьиную трель» каждое лето.

– Почти уверен, что женщина, за которой я слежу, – та самая, что действовала в Чикаго и Пеории, – сказал Джордж. – Временные рамки, псевдонимы, данные – все сходится. Мы можем ее арестовать?

Вэнс покачала головой:

– Если бы. Вот было бы здорово – взять дело, над которым уже работал полицейский, разложить все по полочкам и получить плюсик в статистику.

Джордж покраснел.

– Прокурор в Чикаго отказался от обвинений, и дело в Пеории тоже заглохло. Нам нужно, чтобы все факты сложились в единую картину. – Вэнс опустила очки и взглянула на монитор, давая понять, что разговор окончен. – Следи за Джонсон, вживую и в сети. Все фиксируй. Когда она сделает перевод со счетов жертвы, немедленно запроси банковские выписки. Чтобы комар носа не подточил.

– Чтобы не подточил, – кивнул Джордж.

– Доказательства должны быть неопровержимыми. Стань свидетелем. Так мы работаем с мошенничеством. – Она щелкнула мышкой. – Что ж. Ущерб не слишком велик. Несколько жертв. Один подозреваемый.

Джордж почувствовал прилив оптимизма. Дело Габриэллы Джонсон – беспроигрышный вариант.

Глава 5

11 апреля 2023 года

– В каком смысле «придется все отменить»? – Сара постучала карандашом по столу в фитнес-клубе, бросив взгляд на часы в правом верхнем углу экрана.

– Мне нужно забрать посылку в Листон-Хайтс, а потом вернуться в университет на встречу с научным руководителем. – Тридцатилетняя представила Сару Двадцать-Семь, ее спокойное лицо с характерной складочкой в левом уголке рта. – Все успеть не получится.

Сара окинула взглядом зал. Ее клиентка, чемпионка по спортивной ходьбе, которой было далеко за семьдесят, уже делала выпады в зоне растяжки. Пятнадцать минут назад она закончила разминку, как и планировалось. Сара любила тех, кто следует правилам. Джойс показала ей большой палец и принялась делать махи ногами.

– Может, удастся что-нибудь придумать? – предложила Сара, уже предвкушая запланированный обед – пиццу из дровяной печи.

Сара Двадцать-Семь на том конце провода рассмеялась.

– Что? – спросила Сара.

– Да так, знаю тебя всего месяц, а уже понимаю, что ради пиццы ты на все готова.

В груди у Сары потеплело. Вообще-то подруга знала не только про любимые блюда. Всего через неделю после знакомства Сара пригласила ее на ужин в свою новую квартиру. Отличный повод наконец обустроить гостиную: купить ковер, расставить на книжной полке коллекцию кристаллов, установить самый энергетически сильный кусок розового кварца прямо напротив фотографии матери. Снимок был сделан на фоне знаменитой скульптуры «Мост-ложка и вишня»[4], украшающей все открытки Миннеаполиса.

Когда Сара нашла эту фотографию в коробке у бабушки Элли, всего за десять дней до того, как ее отношения с Брайаном рухнули, это показалось ей знаком. Таких знаков за годы набралось множество. Сара вела их список в ежедневнике, на странице ближе к концу, под заголовком «ПоМ» – «Привет от мамы». Одним из самых важных знаков была разбитая фамильная фарфоровая чашка во время разговора с Брайаном о том, чего он хочет от жизни. Он быстро перечислил: «трое детей», «бассейн для родов», «экологически чистый огород», – и она разбила чашку. После этого все завертелось, и вот теперь Сара в Миннеаполисе, мечтает о пицце с новой лучшей подругой.

– У меня нет клиентов с двенадцати до двух, – сказала девушка, – так что свободная минутка найдется. Хочешь заберу посылку вместо тебя?

– Там нужен документ… – начала Сара Двадцать-Семь и снова рассмеялась.

– Что? – вновь спросила Сара, пока Джойс послушно выполняла упражнения.

– Собиралась сказать, что для получения посылки нужно предъявить удостоверение личности, но у нас ведь одно имя.

Тренер улыбнулась. ПоМ. Все складывалось как надо.

– Скинь адрес. Я мошенническим путем заберу посылку и встречусь с тобой возле универа ради вкусного-превкусного хлеба с сыром.

– Ты уверена? – уточнила Сара Двадцать-Семь. – Не хочу тебя обременять.

Сара вспомнила разбитую чашку, осколок стекла, на который она наступила, кровь, капнувшую на кухонный пол, и свой обычный в таких случаях обморок. Вот это настоящее обременение. А безобидная просьба? Сделать одолжение настоящей подруге и потом пойти пообедать? Сплошное удовольствие.

– Ты меня очень выручишь! – завершила разговор Сара Двадцать-Семь.

Поручение вызвало странное чувство. Посылка была не для Сары, и в то же время – для нее. Она предъявила документ, и равнодушный клерк протянул небольшую квадратную коробку. Когда Сара зашла в ресторан, подруга уже заняла столик и заказала для Тридцатилетней простую пиццу «Маргарита» с салатом и газировку.

– До сих пор не могу поверить, что ты пьешь эту гадость, – сказала Сара Двадцать-Семь, указывая на жидкость кислотного цвета.

– Во всем нужна умеренность, – усмехнулась Сара.

Подруга открыла хозяйственную сумку, засунула туда посылку и принялась расспрашивать Тридцатилетнюю о ее любимой теме: о потенциальных поклонниках в спортзале. Сара еще не рассказала ей про парня, который по утрам занимается в футболке с надписью «Дартмут»[5]; прядь волос у него постоянно выбивается и закрывает левую бровь.

– Не стоит встречаться с качками, – заметила Сара, вспоминая того парня на тренажере для приседаний.

– Мне и не надо, – согласилась Сара Двадцать-Семь. – Сейчас мы говорим о тебе.

Глава 6

11 апреля 2023 года

Вэнс утверждала, что в таких делах все решает счастливая случайность. И тут как раз возникла организованная школьницей группа Сар Джонс, чьи пятнадцать минут славы начались после того, как они обмотали пряжей восточный тополь, занимавший пятое место в списке самых знаковых деревьев Сент-Пола.

– Целых семь газетных статей! – воскликнул Джордж, сидя в своей кабинке. Фотография Габриэллы Джонсон на фоне дерева была не идеальной – солнцезащитные очки, волосы закрыли лицо. И все же сомнений почти не оставалось.

«Почти уверенность» привела молодого агента ФБР к дому в винтажном стиле и председателю местного отделения Федрезерва. Фотография украшенного пряжей дерева – оно, кстати, выглядело довольно симпатично, ветви, словно пальцы в перчатках, тянулись к небу, – могла помочь ему найти информатора. И снова опыт вожатого подготовил Джорджа к подобной задаче: он знал, что такое уличное вязание. Даже посещал в «Соловьиной трели» тематический кружок и сидел рядом с одинокой девочкой, которая приехала в лагерь впервые и боялась купаться в озере.

– Только представьте, сколько народу узнали про этот проект через соцсети! – сказал Джордж начальнице на очередной планерке.

– Должно быть, приятно располагать временем для встреч с друзьями и планировать арт-проект. – Вэнс махнула рукой в сторону своего компьютера, указывая на систему хранения файлов, где лежали два с лишним десятка ее дел, не считая целевой группы по делу О’Нила.

Расследование похищения, в центре которого оказался друг детства Джорджа, было полноценной работой практически для всего офиса. И тем не менее они его не раскрыли.

Вэнс пробежалась глазами по статье о проекте на служебном телефоне Найтингейла.

– Полагаю, ты уже заглядывал в их аккаунт?

Заглядывал. И даже пробил каждую из Сар.

– Группу основала подросток, которую курирует монахиня из школы. У них тут посыл необычайного единения. И знаете, кто только что написал в чат с просьбой присоединиться к группе?

– Кто? – Вэнс начала что-то печатать.

– Руби Кэмпбелл, – сказал Джордж. – Дочь председателя Федрезерва. Она оставила несколько новых комментариев, все после выхода газетных статей.

– Подростки читают газеты? – спросила Вэнс.

– Газета анонсировала материал в соцсетях. Шесть женщин с одним именем обвязывают дерево пряжей? Такое привлекает внимание.

– Неужели? – Вэнс опустила очки.

– Да. Самый высокий показатель вовлеченности за неделю именно у этого поста.

Начальница закатила глаза.

– Плевать на изменение климата или мир на Ближнем Востоке! Зато дерево в нитках – ого-го!

– Итак, – начал Джордж, стараясь унять сердцебиение. – Мне понадобится информатор, верно? Вы сами говорили. Что, если… какая-нибудь Сара Джонс из их компашки?

– Согласна, – кивнула Вэнс.

Джордж расслабился. Он справится. Он же единорог, отличник, выпустившийся с особыми почестями.

– Джонсон крупно повезло. – Джордж старался не звучать слишком воодушевленно. – Она взяла на прицел председателя Федрезерва – а тут, на ее счастье, нашлась компания женщин-тезок.

– Похоже на удачное стечение обстоятельств, – повторила Вэнс.

Джордж внимательно подмечал такие вещи – любимые конфеты, какие люди выбирают брюки и зависит ли выбор от дня недели, закономерности в том, что едят на обед… Такая наблюдательность казалась излишней, – пока он не попал в ФБР. Он не то чтобы верил в судьбу, но эта работа и вправду будто создана для него.

Найтингейл замер. Начальница взвешивала риски. Пока что он действовал безупречно. Следственная работа, выход на третью жертву, председателя Федрезерва. Дело будет раскрыто в рекордные сроки.

– Следующая жертва – одна из них, – продолжил Джордж. – Если я вычислю ее, то смогу отследить переводы. У нас будут все необходимые доказательства.

– Какую из Сар Джонс ты имеешь в виду? – спросила Вэнс. – Бабушку?

Джордж уловил ее насмешливый тон.

– Вообще-то, самый подходящий вариант – персональный тренер.

– Вот эта? – Вэнс указала на фото. – Ухоженная молодая блондинка?

Начальница явно посмеивалась. И даже закатила глаза. Джордж не хотел соответствовать нелестным стереотипам. Но, в самом деле, у него куда больше поводов встретиться с тридцатилетней спортсменкой, чем с учительницей начальных классов средних лет или бабушкой-блогером.

– Она марафонец. – Джордж заставил себя не краснеть. Несколько занятий в Куантико были посвящены тому, как сохранять хладнокровие, минимизировать физические симптомы стресса. – И я уже записался в спортзал, где она работает. «Спорт – это жизнь» в Сент-Луис-Парке.

Зал был недалеко от квартиры Джорджа и в паре минут от офиса.

– По-моему, я даже видел ее за стойкой.

Еще одна удача.

– Э-э, простите… – В дверях появился специальный агент из отдела по наркотикам.

– Так что, я запишусь на прием к фитнес-тренеру? – не унимался Джордж.

– Ладно, – сказала Вэнс, уже переключаясь на следующее дело. – Жду регулярных отчетов.

Джордж ухмыльнулся. Он считал, что разбил отцу сердце, когда сказал, что уходит из лагеря в бюро. Считал, что подвел целые поколения Найтингейлов и, возможно, лишился семейной земли. А что теперь? Легко раскрываемое дело и перспективный информатор. Джордж явно на своем месте.

Глава 7

29 мая 2023 года

Видеозапись Сары Джонс, семнадцати лет

Позвольте мне вернуться немного назад. Если говорить честно – а я клялась своей матери, сестре Марии Терезе и Пресвятой Деве, что отныне буду совершенно честна, – ничего этого не случилось бы, если бы Серафина Джонс не влетела прямиком в основной состав баскетбольной команды «Святого сердца».

– Я Сера Джонс, – заявила она в первый день летних тренировок год назад. Заявила уверенно, будто именно ей место на центральной площадке спортзала имени Матери Марии.

У меня отвисла челюсть. Потому что я – Сара Джонс. И я в «Святом сердце» целую вечность.

– Перевелась в одиннадцатый класс, – продолжила Серафина. – Легкий форвард.

Из-под спущенной на плечи футболки виднелись трицепсы. И они демонстрировали ту раздражающую рельефность, которая бывает только при наличии отличных генов в совокупности с миллионом отжиманий.

– Забавное совпадение! – Тренер Паттерсон указал на меня. – У нас уже есть Сара Джонс.

Новенькая едва заметно кивнула.

– Да, – сказала она. – В интернете видела.

Я вспомнила свое фото на сайте команды. Скромные статистические данные в таблице под невзрачным снимком. Во втором сезоне я в среднем набирала всего одно целое и семь десятых очка за игру.

– Но я – Серафина, – сказала новенькая, делая акцент на второй половине имени. И затем произнесла по буквам: – Меня зовут С-Е-Р-А.

Буду честна. Она мне сразу не понравилась. Может, дело в снисходительно изогнутой брови? К тому времени, как официально начались отборочные игры в октябре, я ее уже практически ненавидела.

Вы, наверное, уже об этом догадались, так что подтверждаю: проблема была в зависти. С-Е-Р-А нарушала статистику по курсу биологии и отлично делала трехочковые. Четверо девчонок, игнорировавших меня все прошлые годы, чуть ли не кричали о том, как много Серафина для них значит, на выездном тренинге для одиннадцатиклассников. На третьей неделе учебы моя классная руководительница – женщина, которая должна была меня защищать! – спросила, не хочу ли я использовать второе имя, чтобы двух Сар Джонс в одном классе никто не путал.

– Нет, спасибо, – ответила я, вытирая пятно от горчицы с белой форменной блузки. – Я появилась тут раньше.

Так оно и было. Мама записала меня в «Святое сердце» в тот же месяц, когда мой отец ее бросил – больше десяти лет назад. Она думала, что монахини смогут хорошо на меня повлиять.

Поскольку сестра Мария Тереза научила меня молитве «Слава» и Десяти заповедям, а также пришла в ужас, когда на исповеди я призналась, что нарушила кодекс чести, что и привело к этой самой видеозаписи, полагаю, мама оказалась права.

Но вернемся к Серафине Джонс. Не то чтобы я никогда не встречала других Джонс. В «Святом сердце» было шесть никак не связанных между собой тезок. И это, как я узнала в третьем классе на уроке по проекту «Иисус любит меня», пятая по популярности фамилия во всей стране. Согласно переписи населения США, в Америке почти два миллиона людей с такой фамилией, а в Великобритании – еще больше. Мы повсюду, и, предположительно, Иисус любит нас всех.

Сара – не самое уникальное имя. Меня назвали в честь бабушки, а родители Серафины дали ей такое имя, потому что после четырех сыновей икс-хромосома показалась им божественным даром. Ее назвали так из-за созвучия с серафимами.

Однако гораздо важнее та баскетбольная позиция, которую Сера заняла в день нашего знакомства. Именно это и послужило причиной моего не самого лучшего поведения. Третьим номером должна была стать я. Я ждала три года, пока Астрид Нильсон окончит школу. Проводила в зале каждый чертов день. Сидела на скамейке запасных, завороженно смотрела за играми и болела за своих. Мы с тренером обсуждали мое будущее в школьной команде «Феникс». Мы оба представляли меня в стартовой пятерке.

Если бы так и случилось, я никогда бы не создала аккаунт под названием «Феникс фигня». И не стала бы снимать такие видео. Не перестала бы общаться с Элли и Али. И мне не понадобились бы Сары Джонс.

Вот почему я говорю, что все началось с Серафины.

Кроме того, если бы я не выставила Серафину на посмешище, Мария Тереза и моя мама никогда бы не подумали, что мне стоит организовать «проект в социальных сетях с позитивным влиянием». И, хотя я не проявила особого восторга от наказания как такового, думаю, я была благодарна, что есть хоть какой-то способ обелить репутацию. «Проект: Сара Джонс» – целиком и полностью моя идея, вдохновленная самой причиной, из-за которой я попала в переделку. Я сказала маме и сестре, что проект станет «причудливым интернет-представлением, созданным для исследования подлинной дружбы». Я завела новый аккаунт, где выкладывала милый контент о том, как тусуюсь с другими людьми – вполне адекватными взрослыми, которые носят такое же имя.

Теперь мы знаем, что после тополя все пошло наперекосяк. Однако сначала моя идея всем понравилась. Моя мама, директор по рекламе, сказала, что это «прекрасный сторителлинг, который отвечает на потребность в принадлежности в постпандемийный период». Да, идея хороша, несмотря на то что потом она приняла такой опасный оборот.

Глава 8

18 апреля 2023 года

– Значит, ты не умерла. – Нельзя сказать, что в голосе бывшего жениха Сары звучало облегчение.

– Нет, не умерла.

Если бы Брайан позвонил после одиннадцати, она, не задумываясь, отклонила бы вызов, но по утрам чувство вины за разрыв помолвки обладало особой силой.

– Я увидел новости. – Брайан шмыгнул носом. – Сара Джонс в Миннеаполисе недавно скончалась. Вроде бы вчера вечером.

– Что?

Сперва испугавшись, Сара тут же вспомнила, что все пять знакомых ей Сар Джонс отмечались в общем чате вчера в десять вечера. Младшая прислала подборку последних материалов про их акцию с тополем. Все ответили, особенно выразительно высказалась Старшая, заявив, что проект – одно из ее величайших достижений на пенсии. Женщина вышла на пенсию всего шестнадцать месяцев назад.

– Ничего такого не слышала, – сказала Сара Брайану. – Жутковато.

Нужно снова проверить, как дела у подруг.

– Ну, просто решил, что следует позвонить.

– Спасибо. Я с тобой свяжусь…

Он уже положил трубку, и внезапная тишина показалась обидной. Однако у Сары не было времени сомневаться в правильности расставания с возлюбленным. Вместо этого она быстро отправила сообщение в общий чат: «Через пятнадцать минут у меня занятие с новым клиентом, но вы видели новости? Какая-то Сара Джонс умерла. Сара Двадцать-Семь, очень надеюсь, что не твоя начальница».

Умершая Сара Джонс должна быть известной личностью, чтобы попасть в новости. Значит, Сара Джонс из Федрезерва, мать подростков, о которых постоянно рассказывала подруга. Про нее точно написали бы в новостях… Бедные девочки. Сара почти каждый день слышала истории о Руби и Луле.

– Доброе утро.

Сара вздрогнула и подняла глаза.

Это был Брайс, инструктор по кросс-фиту, обтягивающий топ которого выгодно подчеркивал пресс. Он помахал рукой, но не остановился, чтобы поболтать. Большинство сотрудников фитнес-клуба казались какой-то другой породой специалистов по здоровью, нежели в Вермонте. Сара чувствовала себя не в своей тарелке с того момента, как заняла руководящую должность, хотя, как признавала ее новая начальница, она была «исключительно квалифицированна». Даже в модных спортзалах не многие персональные тренеры могли похвастаться степенью магистра по геномике, сертификатом парамедика и шестилетним опытом.

«Спорт – это жизнь» был не чета «Центру фитнеса Эйса Бликсона», ее спортзалу на востоке. Там с Сарой занимались в основном пожилые люди, желавшие получше играть в гольф, и заскучавшие работники на удаленке, искавшие, куда бы сходить днем. Ивонн, например, записывалась к Саре каждую среду в полпервого и все, чего хотела, – лежать в позе трупа под пожелтевшей фотографией основателя зала. Звезда футбольной лиги в семидесятых. Плакат запечатлел его известную фразу: «Умереть лучше накачанным».

Сара в принципе соглашалась с Эйсом. В конце концов, она бегала шесть дней в неделю и даже заглядывала на занятия Брайса по кросс-фиту. А вот мать Сары хорошая форма не спасла. Прошло девятнадцать лет, а Сара до сих пор помнила, как Эйнсли стояла в позе дерева за несколько часов до смерти. Гибкость не предотвратила отслойку плаценты и сильную кровопотерю.

Телефон Сары завибрировал, и она подумала, что пишут подруги, но вместо этого пришло автоматическое напоминание о новом клиенте. Она сунула руку в карман и сжала отполированный кусок габбро – камня с крапинками фиолетового и черного, который выбрала тем утром из унаследованной коллекции кристаллов, как обычно, перед встречей с новым клиентом. Согласно кривоватому почерку матери, этот камень должен был заземлить Сару, помочь в решении проблем. Пока что срабатывало. Начальница впечатлилась ее растущим списком клиентов, а посещаемость бегового клуба выросла за последний месяц на пятнадцать процентов.

«Исключительно квалифицированна», – прошептала Сара самой себе и открыла систему бронирования, чтобы просмотреть профиль новенького. Джордж Найтингейл. Тридцать два года. Намного моложе ее обычных клиентов, к тому же мужчина. Большинство мужчин выбирали Брайса или другого накачанного тренера. Однако в графе «цели» Джордж написал: «Быстро пробежать первый марафон». Сара идеально подходила для подобных тренировок.

Вообще, помимо довольно необычной для тренера учебы в медицинском, Сара получила работу в «Спорт – это жизнь» благодаря беговому опыту. Недавно она установила личный рекорд в марафоне – три часа десять минут. А еще она подготовила онлайн пятьдесят шесть квалифицированных участников Бостонского марафона. Фитнес-клубу требовалась более сильная беговая программа, и Сара чувствовала, что ее место тут. Помогать людям бегать было уж точно лучше, чем лежать в пластиковом домашнем бассейне, который он показывал, прежде чем она разбила фамильную чашку, порезала ногу и упала в обморок.

Сара досмотрела анкету Джорджа Найтингейла. Отличная скорость на дистанции в десять километров, к тому же парень бегал пять дней в неделю. Неплохая подготовка. И все же человек с такими данными скорее скачал бы программу с какого-нибудь сайта и занимался бы сам. За первоначальным возбуждением в мысли Сары закралось легкое подозрение. Хватало странных типов, которые думали, что женщины-тренеры – возможность воплотить в жизнь свои извращенные секс-фантазии.

На заключительный вопрос анкеты «Что еще стоит знать вашему тренеру?» Джордж написал: «Я выбрал Сару Джонс, потому что в ее биографии сказано, что она способна пробежать марафон за три часа десять минут». Также он добавил: «У меня много друзей-бегунов, и я не хочу ударить в грязь лицом. Меня безжалостно засмеют, если я не покажу приличный результат».

Ладно. Он ей уже нравился. Хотя Джордж не походил на сексуального маньяка, она еще проверит, когда тот придет. Сара успела впечатать «Джордж» в строке поиска, как к стойке администрации подошел высокий широкоплечий мужчина с обаятельной улыбкой, одетый в футболку с надписью «Дартмут».

ПоМ. Единственный симпатичный парень, которого она и раньше замечала в зале, оказался ее новым клиентом.

Продолжить чтение