«Танец со смертью» — читать онлайн бесплатно

Глава 1. Балет

🎙️ – Добрый вечер, дорогие слушатели! С вами Radio California FM, а в эфире ваши пятничные ведущие – Остин и Линдси!

🎙️ – За окном вечер пятницы, на студийных часах – семь тридцать, а значит, самое время поговорить о тёмной стороне нашего прекрасного города. Как думаешь, Остин?

🎙️ – И о чём же именно, Линдси?

🎙️ – Конечно же, о маньяках!

🎙️ – О, Линдси! На эту тему можно говорить бесконечно! Но знаешь Я бы сегодня хотел обсудить одну вещь, которая давно меня беспокоит.

🎙️ – И что же это?

🎙️ – Имена. Вернее, прозвища, которые с таким трепетом придумывают серийным убийцам наша доблестная пресса и полиция.

🎙️ – А что с ними не так?

🎙️ – Ну вот смотри. Почему этим уродам вечно дают такие крутые, пафосные прозвища? Джек Потрошитель, Фантом, Кливлендский Мясник, Ночной Сталкер, Зодиак Зачем? Вернее, к чему эта крутость?

🎙️ – Хм А ведь действительно. Как будто они какие-то супергерои из комиксов

🎙️ – Вот именно, Линдси! Называли бы их не так эпично, может, люди меньше романтизировали бы это их хобби, назовём его так. Да и сами будущие маньяки трижды подумали бы, стоит ли начинать карьеру, если потом тебя будут называть не каким-нибудь Ночным Охотником, а, например Куском дерьма из Алабамы или Лексингтонским говноедом.

🎙️ – Фу, Остин! От твоих слов прям какой-то душок неприятный по студии пошёл и осадочек остался – [в эфире раздаётся смех ведущей].

🎙️ – Вот именно! Никакой романтики! Никакой жалости к этим ублюдкам! Или вот, например, как насчёт прозвища «Калифорнийский жирный ублюдок»? А? Ну кто захочет войти в историю с таким имечком?

🎙️ – Или «Техасский импотент»?

🎙️ – О, Линдси! Молодец! Ты поняла правила игры

🎙️ – Конечно! А как тебе «Флоридский ссыкун» или «Вонючка из Огайо номер три»?

🎙️ – Неплохо. Только почему номер три?

🎙️ – Да потому, что так ещё обиднее – когда ты настолько жалок, что у тебя даже уникального имени нет и тебе ещё и номер присвоили

🎙️ – Вот это да! Да ты гений, Линдси!

🎙️ – Это ещё что Я и покруче могу! Как тебе Сакраментский жалкий дрочила?

🎙️ – Линдси!

🎙️ – Что? Не нравится?

🎙️ – Нравится. Просто наш продюсер сейчас за стеклом почему-то хватается за сердце.

🎙️ – Ой Простите, мистер Швиммер

🎙️ – А ещё, Линдси, ты знала, что есть целая армия чокнутых дамочек, которые фанатеют по маньякам? Они пишут им любовные письма прямо в тюрьму, посылают свои трусики, клянутся в вечной верности и даже выходят за них замуж, пока те сидят за решёткой!

🎙️ – Да ты что? Серьёзно?

🎙️ – Абсолютно!

🎙️ – Ужас какой

🎙️ – Это точно. Но вот ответь мне на один вопрос. Стала бы такая дамочка вздыхать по ночам и отправлять любовные послания «Калифорнийскому жирному ублюдку» или «Лексингтонскому говноеду»?

🎙️ – Хм Очень сильно в этом сомневаюсь.

🎙️ – А захотела бы выйти замуж за «Кусок говна из Алабамы номер сорок семь»?

🎙️ – И стать миссис «Кусок Говна»? Точно нет!

🎙️ – Вот именно! Мы сами делаем из маньяков звёзд и кумиров, Линдси. Неудивительно, что у них после всего этого появляются поклонники, последователи и подражатели. А проблема, на самом деле, решается элементарно. Просто не нужно называть маньяков и убийц героическими прозвищами. Никаких больше Потрошителей, Фантомов и Ночных Охотников. Только обидные, унизительные и максимально некрасивые клички.

🎙️ – Да уж Над этим определённо стоит подумать. Возможно, нам даже нужно написать официальное письмо в полицию Лос-Анджелеса или даже создать петицию Ну а пока мы все думаем над идеей Остина, я предлагаю послушать кое-что подходящее к сегодняшней теме. На волнах Radio California FM – группа Talking Heads с их хитом Psycho Killer!

* * *

Я надел свой единственный приличный тёмно-серый костюм, купленный ещё перед благотворительным вечером Хендерсона, и строгую чёрную рубашку без всяких галстуков, бабочек и прочих удавок на шее. А чтобы хоть немного насолить Саре и сбить градус пафоса, натянул на ноги свои любимые потёртые конверсы, с мстительным удовольствием заметив, как брюнетка медленно опустила взгляд к моим ногам, едва заметно поморщилась, но всё же промолчала, сдержав явно рвущиеся наружу язвительные комментарии.

Да пошло оно всё! Удобство – наше всё. Тем более Саре, выглядевшей просто сногсшибательно в своём шикарном, облегающем фигуру тёмном вечернем платье, я бы не соответствовал в любом случае и точно не дотягивал бы до её уровня хоть в самом дорогом костюме, хоть в туфлях из крокодильей кожи. А так Так хоть буду выглядеть, словно артхаусный свободный художник или миллионер со своими причудами. Наверное

Через пять минут мы покинули мою маленькую квартирку, спустились по лестнице на первый этаж, миновав мешки строительной смеси, стремянки и аккуратно сложенные вдоль стен упаковки с паркетом, и вышли на вечернюю улицу.

У самого тротуара под ярким фонарём, словно контрастируя с кучей строительного мусора и лесами, опоясывавшими моё здание, стоял новенький идеально чистый чёрный Lincoln Town Car.

Вышколенный водитель услужливо распахнул перед нами заднюю дверь, мы забрались в прохладный кожаный салон, и тяжёлый седан плавно, почти бесшумно отчалил от обочины, увозя нас прочь от Венис-Бич.

Сара придвинулась ко мне вплотную, взяла под руку, положила голову мне на плечо и с задумчивым видом и лёгкой блуждающей улыбкой на губах уставилась в окно на проносящиеся мимо огни вечернего города.

Пятничный Лос-Анджелес отпускать нас не собирался. Машины ползли плотным потоком, периодически замирая возле съездов и перекрёстков, вокруг непрерывно вспыхивали красные стоп-сигналы, кто-то сигналил, кто-то пытался вклиниться между рядами, а мы медленно пробирались в сторону десятой трассы, понимая, что меньше чем за сорок минут до центра точно не доберёмся.

– Ричард Хадсон, – напомнил я Саре о дяде Мишель через пару минут. – Что тебе рассказала о нём Микки?

– Потерпи, – многозначительно улыбнулась устроившаяся у меня на плече брюнетка. – Скоро всё узнаешь.

– Почему мне кажется, что ты специально тянешь время?

– Потому что я специально тяну время.

– Очень смешно, – я тяжело вздохнул, поняв, что вытянуть из неё что-то сейчас всё равно не получится, и уставился в окно. – А куда мы вообще едем? Кроме того, что на балет.

– В Dorothy Chandler Pavilion.

– Мне это ни о чём не говорит, – честно признался я.

– Music Center в Даунтауне, – терпеливо пояснила Сара. – Сегодня там выступает русская гастрольная труппа. Мы с тобой будем смотреть «Лебединое озеро».

– Чайковского? – хмыкнул я.

– Надо же, – Сара приподняла голову и удивлённо посмотрела на меня. – А я думала, ты совсем безнадёжен.

– Иногда я сам себе удивляюсь, – усмехнулся я.

– Может, ты и Катерину Волкову знаешь? – подозрительно прищурилась моя спутница.

– Первый раз слышу.

– А зря. В Европе за билеты на её выступления буквально дерутся! – усмехнулась брюнетка. – Она танцует Одетту и Одиллию. Белого и чёрного лебедей.

– Ясно, – протянул я.

– Угу, – буркнула Сара, снова положила голову мне на плечо и притихла

Путь от Венис-Бич до Даунтауна по пятничным вечерним пробкам действительно занял у нас около сорока минут. Возле огромного монументального здания концертного зала царила какая-то совершенно самостоятельная и отдельная от остального Лос-Анджелеса жизнь. Один за другим подъезжали дорогие автомобили, парковщики принимали ключи, вокруг сновали люди, хлопали дверцы машин, вспыхивали фотоаппараты, а подсвеченные фонтаны музыкального центра переливались в темноте.

Прямо над центральным входом, в перекрестии мощных лучей прожекторов, висел огромный чёрно-белый плакат с застывшей на нём в изящной позе тонкой темноволосой девушкой в белоснежном сценическом костюме, с поднятыми над головой руками и отстранённым, холодным выражением лица, а внизу плаката виднелась крупная, хорошо читаемая даже издалека надпись:

«TCHAIKOVSKY»

«SWAN LAKE»

«KATERINA VOLKOVA – ODETTE / ODILE»

Наш водитель мягко затормозил у залитой светом огромной площади перед Павильоном Дороти Чендлер, я выбрался из машины, подал руку Саре, помогая ей выйти, и с интересом оглядел толпящуюся вокруг публику. Моя спутница поправила платье, взяла меня под руку, и мы двинулись по высоким ступеням вместе с остальными гостями к широкому входу, через минуту оказавшись в ярком, шумном фойе.

Просторный зал музыкального центра сиял светом огромных люстр, вокруг неспешно перемещались мужчины в дорогих смокингах и дамы в вечерних платьях, и в чересчур стерильной и пафосной атмосфере мои подуставшие кеды с Венис-Бич смотрелись максимально дерзко и неуместно, притягивая к себе неодобрительные взгляды местной элиты. Но чувствовал я себя прекрасно!

Мы с Сарой взяли с подноса у официанта по бокалу ледяного шампанского и неспешно двинулись по фойе, ожидая начала представления

– Ждёшь кого-то? – поинтересовался я у своей спутницы, заметив её внимательно блуждающий по толпе и лицам людей взгляд.

– Что? А, нет – Сара небрежно мотнула головой. – Просто смотрю. Может, будут знакомые лица. Не хочу ненароком нарваться на кого-нибудь из прошлой жизни. Ты же знаешь, мне нельзя слишком сильно светиться на публике

– Тогда нечего шляться по таким мероприятиям, – вздохнул я.

– Ага! – фыркнула Сара, ткнула меня локтем в бок и сделала глоток шампанского из бокала. – Мне же нужно как-то развлекаться. На стройке нашего отеля не так уж много светских развлечений, если ты вдруг не замечал.

– Ладно, раз нужно, значит нужно, – признал я

Мы ещё минут пять походили по фойе, поднялись на ярус выше, нашли скрытую от посторонних глаз за тяжёлой непроницаемой портьерой отдельную ложу на две персоны и зашли внутрь.

– И как тебе только удалось достать такие места? – искренне удивился я, успев оценить открывающийся с нашего небольшого балкончика вид на огромную сцену.

– Уметь нужно, – небрежно отмахнулась Сара и уселась в кресло с мягкой бархатной обивкой, поставив пустой бокал на маленький неприметный столик сбоку. – Всё, садись, – похлопала она по сиденью соседнего кресла. – Сейчас уже начнётся.

Я молча сел рядом с Сарой, ещё раз оглядел постепенно заполняющийся внизу зал, почувствовал, как моя спутница взяла меня за руку и крепко переплела свои подрагивающие от лёгкого волнения пальцы с моими, и ободряюще улыбнулся ей. Да уж, не думал, что бывшую матушку и основательницу культа так легко заставить нервничать

Спустя несколько минут огромные хрустальные люстры под потолком медленно погасли, погружая зал в густую темноту, тяжёлый занавес плавно пополз вверх, и тишину разорвали первые, пронзительные аккорды бессмертной музыки Чайковского, возвещая о начале представления

К своему стыду, за всю свою прошлую жизнь я так ни разу и не побывал на «Лебедином озере». Видел какие-то отрывки, ролики в сети, слышал музыку Чайковского, прекрасно знал саму историю, но вот чтобы добровольно купить билет, надеть костюм и два с половиной часа смотреть, как взрослые люди прыгают по сцене в обтягивающих трико – до такого я как-то не дорос. Ну ничего, зато теперь наверстал. И должен признать, представление оказалось действительно впечатляющим.

Нет, я совершенно не разбирался в балете, но даже мне было понятно, что люди на сцене вытворяют что-то на грани человеческих возможностей. Мужчины взмывали в воздух так легко, будто законы физики на них не распространялись, девушки вставали на носочки и каким-то чудом умудрялись на них не просто стоять, а ещё и бегать, вращаться и изображать при этом глубокие душевные переживания. Да и сами артисты выглядели впечатляюще и, самое главное, сексуально – с идеальными телами, пропорциями, отчётливо выделяющимися под тонким трико мышцами и сухожилиями, словно древнегреческие боги и богини, сошедшие с Олимпа на Землю.

Но среди всего этого сонма богов, ярче всех, конечно, блистала прима – Катерина Волкова. Та самая темноволосая девушка с огромного плаката над входом здесь, на сцене, выглядела совершенно иначе. Не холодной и отстранённой, а живой, хрупкой и одновременно пугающе сильной. А её талант был заметен даже такому толстокожему мужлану, как я

Сара периодически наклонялась к моему уху и шёпотом объясняла, кто есть кто, где принц Зигфрид, где злой колдун Ротбарт и почему герой вдруг начинает плясать с какой-то другой бабой, хотя пять минут назад клялся в вечной любви первой, а я молчаливо кивал и наблюдал за балетом

– Это экспериментальная, современная постановка, – прошептала Сара в очередной раз, наверняка переживая, чтобы я не заскучал и не ушёл в буфет раньше времени. Хотя я, вроде как, и не собирался. – Обычно балет идёт в несколько актов, с антрактами, а здесь постановщик решил всё сделать единым непрерывным действием. Никаких пауз, никаких выдохов, никаких светских разговоров в фойе с шампанским. Это вызов одновременно и для актёров, и для зрителей Но в первую очередь, конечно, для актёров. Они же почти не отдыхают между сценами! – восторженно произнесла она.

– Угу, – в очередной раз тихо буркнул я.

– Всё хорошо, Алекс? Тебе не скучно? – осторожно заглянув мне в глаза, поинтересовалась брюнетка.

– Всё хорошо, – подтвердил я, заметив, как Сара облегчённо выдохнула

Через два с половиной часа от начала представления в зале медленно зажглись массивные хрустальные люстры, оглушительные овации взорвали тишину, а я всё ещё сидел в кресле, завороженно глядя на опускающийся тяжёлый занавес и заваленную цветами сцену.

– Ну что, идём? – раздался рядом со мной голос Сары.

– Куда? – не сразу сообразил я.

– К тебе или ко мне... Шучу! – заметив мой слегка пришибленный вид, шаловливо улыбнулась брюнетка. – Всё, Алекс. Представление закончилось. Все уже расходятся, так что пошли выпьем по бокальчику шампанского, и отвезёшь меня в отель.

– Хм Ну идём, – согласился я, поднялся на ноги и протянул руку своей спутнице, помогая ей встать с кресла.

Сара едва заметно удивилась, улыбнулась, элегантным движением поднялась на свои стройные ножки, неловко зацепилась носком туфельки за складку ковра, оступилась и едва не полетела носом вперёд, заставив меня в последний момент подхватить её за талию и крепко прижать к себе.

– Ой Какая я неуклюжая, – совершенно невинно пробормотала брюнетка, обвив мою шею руками, посмотрела мне в глаза, приподнялась на цыпочки и поцеловала меня в губы, оставляя на них лёгкий привкус своей помады. – Спасибо, мой герой! – театрально пробормотала она, наверняка примеривая на себя образ одной из героинь постановки, невозмутимо отстранилась, поправила платье и завораживающей походкой направилась к выходу из ложи.

Я усмехнулся и через мгновение двинулся следом за брюнеткой, предупредительно отодвинул перед ней тяжёлую портьеру, пропустил её вперёд и вышел в просторный коридор, едва не столкнувшись лоб в лоб с представительным мужчиной, крепко держащим под руку совсем молоденькую девушку с большими наивными глазами.

– Оу! Мистер Хадсон! – картинно всплеснула руками Сара, изображая искреннее удивление. – И вы здесь? Никогда бы не подумала, что вы большой поклонник балета.

– Сара? – ошарашенно пробормотал дядя Мишель, нервно сглотнув и переведя растерянный взгляд на меня. – А вы, молодой человек... Ты же, кажется, работаешь в моей фирме? Ты помощник Мишель?

– Всё верно, мистер Хадсон, – вежливо кивнул я. – Алекс Стоун.

– Сара... – сдержанно процедил Хадсон, нервно поиграв желваками на скулах, быстро потеряв ко мне интерес и посмотрев на мою спутницу.

– Как твои дела, Ричард? Что-то давно тебя не видела, – словно не замечая его недовольства, лукаво улыбнулась Сара.

– Честно признаться, я думал, ты давно сбежала в Аргентину или Бразилию, – мрачно нахмурился Хадсон. – После всего, что произошло

– Как видишь, нет, – невинно похлопала ресницами моя спутница. – У меня и здесь ещё полно незаконченных дел. К тому же у меня всегда было много влиятельных друзей, ты же знаешь. Так что мне совершенно нет смысла куда-то сбегать...

– Хм Да Наверное, – после небольшой паузы произнёс Хадсон.

– Ой! А кто эта прелестная юная леди? – Сара будто только сейчас заметила стоящую рядом с мужчиной девушку. – Какое юное создание... Это твоя дочь? Ей лет шестнадцать, наверное?

– Это... – замялся Хадсон, судорожно подбирая слова.

– Я Мисси... И мне почти восемнадцать, исполнится через две недели! – обиженно вздёрнула подбородок девчонка. – Мы с мистером Хадсоном просто друзья... – добавила она, посмотрев на своего спутника снизу вверх.

– Хм... Понятно – задумчиво протянула Сара, внимательно разглядывая девушку. – Скажи, дитя... а ты верующая? В какую церковь ходят твои родители?

– В церковь? – непонимающе переспросила Мисси, испуганно взглянув на Хадсона.

– Сара у нас бывшая Матушка, – с лёгкой издёвкой пояснил тот.

– Не бывшая, Ричард! Бывших не бывает, – строго глянула на него брюнетка. – Если человек однажды решил посвятить себя Богу и помогать заблудшим душам, это уже на всю жизнь.

– Прости, Сара, – заметно стушевался Хадсон.

– Пойдём, дитя. Расскажешь мне, как тебе сегодняшнее представление – Сара аккуратно взяла Мисси под руку, оттеснив её от Хадсона, и уверенно повела вперёд по коридору, оставив нас с Ричардом плестись следом, что-то нашёптывая на ушко то и дело оглядывающейся через плечо и бросающей на дядю Мишель крайне озадаченные и хмурые взгляды, наивной девочке.

Мы не спеша спустились с верхнего яруса в фойе, Сара остановилась посреди просторного зала, повернулась лицом к Мисси, взяла её за руки, что-то тихо сказала ей, ободряюще кивнула, поцеловала девушку в лобик и выпустила её руки, словно благословив на прощание и отпустив в большой мир.

Мисси одухотворённо улыбнулась в ответ, повернулась в нашу сторону, нахмурилась, молча подошла к напряжённому Хадсону и отвесила ему звонкую, хлесткую пощёчину, эхом разнёсшуюся по залу.

– Урод! – процедила она сквозь зубы, резко развернулась и направилась прочь.

– Ой! Как неловко вышло, – сочувственно пробормотала Сара.

– Это что такое сейчас было?! – возмущённо прошипел Хадсон, потирая горящую красную щёку и испепеляя нас взглядом.

– Наверное, Мисси просто поняла, кто ты на самом деле, Ричард, – невозмутимо пожала плечами брюнетка и тут же радостно воскликнула: – О! Кстати! Я тут совершенно случайно недавно обедала с Мишель...

– С Мишель? – нахмурился Хадсон, переводя недоумённый взгляд с меня на Сару.

– Угу. С твоей родной племянницей, которая до сих пор работает на тебя, – язвительно уточнила бывшая Матушка. – Она выглядела очень расстроенной. Твоя племянница – хорошая девочка, Ричард Мы с ней неожиданно очень крепко подружились. Я вообще последнее время стала очень привязана к некоторым людям Ты присматривай за ней, пожалуйста. Не хотелось бы, чтобы её кто-то обижал или чтобы с ней что-то случилось.

– Это моя племянница, Сара! – недовольно поморщился Хадсон. – Конечно, я буду присматривать за ней и без твоего напоминания.

– Вот и славно! – обезоруживающе улыбнулась брюнетка. – Всего доброго, Ричард, – с намёком посмотрела она в сторону больших стеклянных дверей, дав понять Хадсону, что разговор окончен и ещё больше унизив его.

– Всего доброго – процедил юрист, с трудом взяв себя в руки, коротко кивнул нам обоим, развернулся и торопливым шагом направился к выходу.

Я задумчиво проводил взглядом удаляющуюся от нас фигуру старшего партнёра юридической фирмы и по совместительству своего босса и удивлённо посмотрел на Сару.

– Что ты сделала с бедной Мисси? – усмехнулся я.

– Ничего особенного, – невинно пожала она плечами. – Мы просто поговорили по душам, и я открыла наивному ребёнку глаза на её драгоценного родственничка.

– Родственничка?

– Мисси – племянница его жены. Она приехала погостить к ним из Аризоны, – пояснила Сара, – а этот старый хмырь пытался залезть к ней под юбку, пользуясь её доверчивостью. Пришлось провести небольшую воспитательную беседу и вразумить девочку.

– Ни за что не поверю, что ты вмешалась исключительно из честных и нравственных побуждений, – усмехнулся я.

– Отчасти да, отчасти нет, – призналась брюнетка. – Пусть Ричард хорошенько усвоит, что его яйца находятся в моих руках, и я могу выкрутить их в любой удобный мне момент. Пусть немного понервничает.

– Так ты всё это специально подстроила? – я задумчиво посмотрел вслед давно скрывшемуся в толпе Хадсону. – Наш поход на балет и встречу с ним?

– Угу... – победно улыбнулась Сара. – Микки рассказала, что Ричард сегодня ведёт племянницу жены на балет. Мне только оставалось достать билеты и припугнуть его как следует

– А что-то ещё интересное Микки тебе рассказала о Хадсоне?

– Не-а. Она ничего такого о нём не знает, – вздохнула Сара. – Ничего из того, что мы реально могли бы использовать против него. Говорит, что у него всё в полном порядке, денег куча, связи на самом верху. Он очень скользкий и хитрый тип, Алекс

– Тогда зачем ему понадобилась доля фирмы, принадлежащая Мишель, если у него всё в порядке?

– Банальная жадность, – пожала Сара обнажёнными плечиками. – Это два его главных порока.

– Два?

– Угу. Молоденькие, наивные девушки и чужие деньги, – усмехнулась брюнетка.

– Понятно... Почему сразу не сказала, что мы идём на балет ради встречи с Хадсоном?

– Ну... На то у меня было сразу две весьма веские причины, – загадочно произнесла Сара, взяла меня за руку и уверенно потянула в сторону бара. – Первая заключается в том, что я действительно очень давно хотела сюда попасть и посмотреть эту постановку, а тут подвернулся такой невероятно удачный случай...

– А вторая?

– Мне было интересно, пойдёшь ли ты со мной просто потому, что я тебя об этом попросила, даже несмотря на то, что ты был уставший, выжатый как лимон и наверняка предпочёл бы провести вечер дома. Я хотела узнать, на что ты готов пойти ради меня, – лукаво усмехнулась Сара, остановившись у барной стойки. – Два бокала шампанского, – сделала она заказ бармену.

– Узнала?

– Угу, – она придвинулась ближе, обняла меня за талию и коротко поцеловала в губы. – Спасибо, что согласился. Это действительно было очень важно для меня.

– Спасибо за помощь, – вздохнул я. – Я твой должник

– Алекс! Ну какие могут быть долги между нами? – искренне возмутилась брюнетка, снова надолго прижалась своими губами к моим, нехотя отстранилась через несколько секунд, взяла со стойки бокал с шампанским и сделала небольшой глоток.

– У тебя ведь действительно что-то есть на Хадсона, – заметил я, мысленно прогнав в голове события вечера и придя к единственному логичному выводу, последовал примеру Сары и сделал глоток шампанского.

– С чего ты взял? – невинно захлопала она ресницами.

– Судя по его побледневшему виду, бегающим, испуганным глазкам и по тому, как он боялся что-то сказать тебе в ответ, – перечислил я. – У тебя осталось что-то на него ещё со времён твоей бурной проповеднической деятельности в общине Уэллса?

Сара несколько секунд задумчиво молчала, разглядывая пузырьки в своём бокале.

– Есть, – наконец призналась она. – Прости, что соврала тебе раньше. Но я не могу тебе это отдать, Алекс. Не потому, что не доверяю. Просто это моя единственная страховка на самый крайний случай. Да и не думаю, что это поможет. Это как – она нахмурилась. – Это как стрелять по муравьям ядерной ракетой. Угрожать этим оружием можно, пугать тоже, но лучше не использовать – рванёт так, что заденет и чужих, и своих.

– Ладно, – согласился я. – Проехали. Ты всё равно помогла мне Думаешь, он вообще понял твой намёк насчёт Мишель? Может, нужно было сказать ему всё прямо и в лоб прямым текстом?

– Не нужно, – покачала Сара головой. – Такие люди, как Ричард Хадсон, не любят прямых угроз. Будет гораздо эффективнее, если он сам выстроит логическую цепочку и догадается обо всём. Я общаюсь с тобой и с Мишель, у меня есть его старые секреты, а значит, я могу заступиться и за тебя, и за неё, если в этом возникнет необходимость, – перечислила она. – Неизвестность пугает сильнее, чем прямая угроза.

– Хм Возможно, ты и права, – согласился я. – Угрожать ему прямо слишком примитивно.

– Угу Но ты всё равно присматривай за нашей девочкой, – с серьёзным видом, без тени улыбки произнесла Сара. – Не подпускай её к рисковым сделкам и не давай влипать в авантюры. Даже несмотря на угрозы, Хадсон всё равно может решить рискнуть ещё раз и попытаться подставить её

– Почему мы всё ещё не уходим? – поинтересовался я, покрутив головой по сторонам и разглядывая постепенно редеющую толпу в фойе. – Ты кого-то ещё ждёшь?

– Угу Жду, – призналась Сара, продолжая внимательно высматривать кого-то среди гостей. – Хочу выразить своё восхищение постановщику и приме. О! А вот и они. Идём!

Сара поставила наши пустые бокалы на барную стойку, взяла меня за руку и уверенно потянула за собой.

– Арсьений! – старательно выговаривая имя на русский манер, выдохнула она, остановившись напротив замершей в центре зала парочки. – Как я рада тебя видеть!

– Сара! – удивился мужчина, такой себе типичный представитель богемы лет сорока пяти, нацепивший на себя классический берет, аккуратную эспаньолку, небрежно намотанный на шею лёгкий шарфик и очки в демонстративно толстой чёрной оправе. – Сколько лет, сколько зим

Арсений галантно подхватил протянутую руку Сары, поцеловал кончики её пальцев и с искренней улыбкой покачал головой.

– Я думал, ты исчезла навсегда. Я слышал кое-какие слухи

– О! Это просто слухи! Не стоит обращать на них внимание.

– Я скучал по тебе, Сара Честное слово – польстил мужчина моей спутнице.

– Ой, только не начинай, – небрежно отмахнулась Сара и тут же перевела сияющий взгляд на стоящую рядом с ним девушку. – Катерина! Дитя! Мы так давно не виделись!

Она шагнула вперёд, крепко обняла приму, расцеловала её в обе щёки и тут же отстранилась, восторженно оглядев девушку с головы до ног.

Катерина Волкова, сменившая свой сценический костюм на простенькое, но подобранное с безупречным вкусом короткое платье, вблизи казалась ещё более миниатюрной и хрупкой. А на моём фоне наверняка смотрелась, как школьница. С собранными в аккуратный пучок волосами и практически без косметики, она больше походила на симпатичную девчонку лет семнадцати, чем на женщину, которой ещё совсем недавно стоя аплодировал весь зал.

– Всё хорошо, Сара – с сильным, легко узнаваемым русским акцентом и слишком твёрдой буквой «р» тихо отозвалась балерина, с опаской поглядывая на меня. – Я очень рада тебя видеть.

– Ты так похорошела Стала настоящей красавицей! – восторженно произнесла моя спутница и тут же спохватилась. – Ой! Познакомьтесь, это Алекс. Мой спутник.

Прима, наконец, перестала украдкой разглядывать меня и не таясь посмотрела в мои глаза, удивлённо приоткрыв свой изящный ротик и забавно запрокинув голову вверх.

– Какой же ты огромный, – совершенно искренне пробормотала она и тут же смутилась. – Ой Прости.

– Да ничего, – усмехнулся я.

– А Алекс – это твой?.. – осторожно поинтересовался Арсений, скользнув по мне слегка ревнивым, оценивающим взглядом, отметив мою обувь и не самый дорогой костюм.

– Мой очень близкий друг, – лукаво улыбнулась Сара и крепче прижалась к моей руке.

Мужчина едва заметно поморщился, явно сложив в уме картинку из утончённой богатой дамы и молодого фактурного парня в потёртых конверсах, совершенно не вписывающихся в окружающую обстановку, и наверняка мысленно повесил на меня ярлык обычного жиголо.

– Ну и как вам наше представление, молодой человек? – с лёгкой снисходительной усмешкой поинтересовался Арсений, явно ожидая услышать от меня невнятное мычание. – Было не слишком скучно?

– Нет, – признался я. – Было очень даже интересно. Я, если честно, вообще впервые смотрел «Лебединое озеро» и в балете разбираюсь примерно как и свинья в апельсинах

Сара рядом со мной тихонько хмыкнула, Катерина улыбнулась, а постановщик понимающе кивнул, явно услышав именно то, что и ожидал.

– И я рискую сейчас сказать полную чушь Но мне показалось, что ваш Чёрный лебедь вообще не является антагонистом Белого, как могло бы показаться на первый взгляд, – продолжил я. – Всё несколько сложнее. Одетта и Одиллия – это одна и та же женщина, вернее, две её сущности. Одетта – та, какой её хотят видеть окружающие. Невинная, чистая, правильная, почти идеальная. А Одиллия олицетворяет всё то, что она в себе подавляет. Желания, злость, свободу, сексуальность У них ведь даже имена похожи, будто это тоже какой-то намёк

Снисходительная улыбка на лице постановщика дрогнула и медленно сползла, сменившись выражением крайнего удивления, а стоящая рядом с ним прима слегка прищурилась и с заметным интересом посмотрела на меня.

– И именно финал в вашей трактовке мне понравился особенно сильно, – закончил я, пожав плечами. – В нём ведь Чёрный лебедь, по сути, не побеждает Белого. Он просто вырывается на свободу. И музыка к этому моменту становится настолько тяжёлой и мрачной, что вся эта красивая сказка окончательно превращается во что-то совершенно иное. Почти в трагедию человека, всю жизнь пытавшегося быть тем, кем его хотели видеть остальные, и кем на самом деле никогда не являлся.

Я немного задумался, вспоминая последние минуты представления, и честно добавил:

– Думаю, любители классического балета вас за это с говном смешают.

Катерина удивлённо уставилась на меня, явно не ожидая услышать ничего подобного от парня в потрёпанных кедах, Сара бросила в мою сторону восхищённый взгляд, а Арсений несколько секунд просто молча моргал.

– Простите? – растерянно переспросил он, нервно поправив очки.

– Любители классического балета и критики вас разгромят, – пояснил я. – Скажут, что вы извратили классику, напихали слишком много секса и мрака, а Пётр Ильич Чайковский после такого представления вообще в гробу переворачивается. Но лично мне всё понравилось. В классическом варианте я, наверное, уснул бы минут через двадцать после начала – виновато усмехнулся я.

– Невероятно – поражённо пробормотал постановщик. – Вы... молодой человек, вы практически дословно описали то, что чувствовал и пытался передать зрителю я!

– Да? – я искренне удивился. – Значит, я всё же не чушь сказал – миролюбиво улыбнулся я в ответ.

– Арсени! Арсени! – выкрикнул грузный представительный мужчина в смокинге с противоположного конца зала, целенаправленно двигаясь в нашу сторону. – Арсени!

– Простите, – виновато поморщился постановщик. – Я бы с удовольствием ещё поговорил с вами, но нужно уделить внимание спонсорам. Сами понимаете

– Конечно, – понимающе кивнула Сара. – Надеюсь, мы ещё увидимся.

– Обязательно, – пообещал Арсений, натянул на лицо дежурную профессиональную улыбку и повернулся к торопливо приближающемуся меценату.

– Я очень рада была тебя увидеть, Сара! – торопливо прошептала прима и крепко обняла мою спутницу.

– И я тебя, дитя, – тепло улыбнулась Сара, поцеловав девушку в щёку. – Береги себя.

Моя спутница тяжело вздохнула и неторопливо повела меня к выходу из музыкального центра. Мы вышли из здания, вдохнули прохладный ночной воздух и двинулись вниз по широким каменным ступеням.

– Такой чудесный вечер – со счастливой улыбкой на лице произнесла Сара. – Спасибо тебе за него, Алекс

– Откуда ты вообще знаешь постановщика и приму? – поинтересовался я, провожая взглядом подъезжающий к нам чёрный Lincoln.

– Да так – неопределённо отмахнулась брюнетка, но, заметив мой взгляд, через несколько секунд всё же сдалась. – Когда я была Матушкой, я часто жертвовала деньги на организацию гастролей через подставные фонды. Вот так мы и познакомились, ещё года три назад. Я правда очень люблю балет – пожала она плечами. – Отвезёшь меня домой? Я что-то устала за сегодня

– Да, конечно, – кивнул я, открыв перед своей спутницей дверь, помог ей сесть на заднее сиденье, забрался следом, и через мгновение наш автомобиль плавно тронулся с места

Я отвёз Сару в её шикарный отель, ответил отказом на её скромный и весьма прозрачный намёк подняться в номер, дождался, пока брюнетка скроется за стеклянными дверями, и поехал обратно к себе на Венис-Бич.

Домой я добрался уже около полуночи, кое-как разделся, рухнул на матрас, уткнулся лицом в подушку и практически сразу отключился

– Алекс! Алекс!.. – кто-то настойчиво и довольно бесцеремонно потряс меня за плечо буквально через секунду.

– Чёрт Андрюха? – недовольно простонал я, с трудом разлепив глаза и сфокусировав взгляд на нависшей надо мной темной фигуре русского. – Ты что здесь делаешь? Который сейчас час?

– Четыре утра.

– Уже? Я думал Ладно, не важно. Ты чего здесь?

– У нас проблемка – мрачно буркнул мой сосед.

– Какая ещё проблемка?

– Мишель

– Что с ней? – я проснулся за долю секунды, резко уселся на матрасе и тряхнул головой, окончательно прогоняя остатки сна и чувствуя, как в кровь впрыскивается ледяной адреналин. – Андрюха! Что с Мишель?!

Глава 2. Проблемка

Андрей бросил взгляд на циферблат часов на приборной панели своего фургончика, механически отметил для себя перевалившую за два часа ночи стрелку и снова внимательно посмотрел сквозь лобовое стекло на тёмную улицу.

Место для наблюдения за домом подружки Алекса он выбрал отличное. Фургон стоял между двумя пальмами, почти полностью скрытый в густой тени их широких листьев, отсюда прекрасно просматривались и дом Мишель, и приличный кусок улицы в обе стороны.

Райончик, конечно, здесь был тот ещё… Очень богатый, даже по лос-анджелесским меркам. Каждый час, словно по расписанию, по улице проезжал полицейский патрульный автомобиль, а каждые полчаса курсировал здоровенный новенький внедорожник с эмблемой местной охранной конторы. Сплошь и рядом простирались ухоженные газоны, подстриженные словно под линеечку, во дворе каждого дома стояли дорогие автомобили, да и сами домики тянули как минимум на суммы с шестью нулями. Неплохую всё-таки девчонку нашёл себе Алекс…

Андрей невольно усмехнулся, испытав лёгкую, искреннюю дружескую зависть и порадовавшись за пацана, отвинтил крышку зажатого между ног термоса, с наслаждением вдохнул терпкий, вырвавшийся вместе с паром аромат, налил в кружку горячий чёрный кофе и сделал осторожный глоток.

Двух своих парней Андрей отпустил ещё около полуночи, подробно проинструктировав их и показав им район, а завтра собирался оставить их дежурить вместо себя. Сегодня же почему-то решил остаться сам. Почему именно – он и сам толком не понимал. Наверное, поддавшись старой, въевшейся под кожу чуйке, не раз выручавшей его в прошлой жизни. Хотя, возможно, он просто боялся подвести Алекса и всё никак не решался передать это дело кому-то другому…

Автомобиль, медленно катившийся по улице с выключенными фарами, Андрей заметил сразу. Он сделал ещё один глоток, проглотив обжигающую рот жидкость и даже не почувствовав горького вкуса, и невольно прищурился, пытаясь разглядеть, а скорее даже угадать, за тёмным лобовым стеклом лицо водителя…

Чёрный седан бесшумно проехал мимо нескольких особняков, сбросил скорость до минимума, свернул с полосы и приткнулся с противоположной стороны дороги примерно в двух сотнях футов от дома Мишель.

Андрей поставил чашку с кофе на приборную панель, подался вперёд и выжидающе замер…

Минута…

Две…

Пять…

Десять…

Кофе на приборной панели успел остыть, а из машины так никто и не вышел даже спустя пятнадцать минут.

Андрей задумчиво поскрёб щетину на подбородке, откинулся на спинку сиденья, мысленно определил водителя седана в категорию людей без определённого места жительства, любящих ночевать в богатых кварталах, но всё же не переставал поглядывать в сторону подозрительной тачки.

Он проводил равнодушным взглядом неторопливо проехавший по улице полицейский патруль, а ровно через три минуты водительская дверь седана распахнулась. Из автомобиля выбрался мужчина в тёмной одежде, прикрыл дверь и лёгкой походкой двинулся по тротуару. Прошёл один дом, второй… и уверенно свернул к дому подружки Алекса…

Андрей восхищённо цокнул языком, оценив выдержку незнакомца, нырнул в кузов фургона, натянул на голову чёрную вязаную шапочку, в нужный момент легко трансформирующуюся в глухую маску с двумя прорезями для глаз, и осторожно потянул ручку боковой двери, без единого скрипа и шума открыв её настежь. Не зря он вчера почти два часа провозился с проклятым арендованным фургоном, приводя его в порядок, смазывая петли, заменяя уплотнители, регулируя замки и убирая всё, что могло издать хоть какой-то звук в самый неподходящий момент.

Он непринуждённо глянул по сторонам, сунул за пояс короткую дубинку с утяжелённой свинцом сердцевиной, натянул на кисти рук чёрные перчатки из тонкой кожи, осторожно прикрыл за собой дверь и двинулся следом за незнакомцем, держась пальм и соблюдая безопасную дистанцию. Заметил, как мужчина обогнул дом Мишель и через секунду скрылся в его тени с обратной стороны.

Андрей ускорил шаг, лёгкой трусцой преодолел открытое пространство от пальмы к стене особняка, и осторожно выглянул за угол. С трудом нашёл взглядом тёмный силуэт незнакомца, копошащегося у задней двери дома, понаблюдал за тем, как он профессионально вскрыл замок и бесшумно исчез в дверном проёме, отсчитал семь секунд, одним заученным движением раскатал свою вязаную шапочку в глухую балаклаву, полностью скрыв лицо, и скользнул следом за мужчиной…

Оказавшись внутри, Андрей сделал шаг в сторону, прижался спиной к стене и быстро пробежался взглядом по внутренностям дома, готовясь в любой момент вступить в схватку с противником.

В длинном тёмном коридоре дома было тихо и спокойно. Большие матовые стёкла парадной двери светились холодным лунным светом, выхватывая из темноты очертания мебели, картины на стенах и светлый ковёр под ногами, с кухни едва слышно гудел холодильник, а под потолком мерно тикали большие механические часы.

Мужчину, аккуратно и бесшумно переступающего по деревянным ступеням лестницы, Андрей заметил сразу. Дождался, когда тот поднимется достаточно высоко, вынул из-за пояса дубинку и словно тень двинулся следом за ним, не отлипая от стены и наступая на те же ступени в том же порядке.

Поднявшись на второй этаж, незнакомец на миг остановился, прислушался к звукам в доме и к шуму проехавшего по улице автомобиля, и спустя мгновение медленными шажками направился вперёд. Подошёл к двери спальни, осторожно приоткрыл дверную створку и заглянул внутрь. Обвёл сосредоточенным взглядом комнату, внимательно посмотрел на мирно спящую на большой кровати симпатичную женщину лет тридцати пяти, на миг залюбовавшись ею чуть дольше положенного, прикрыл дверь и так же бесшумно двинулся дальше по коридору…

Преодолел десяток шагов, остановился напротив очередной комнаты, заглянул внутрь и замер на пороге. Сунул руку во внутренний карман куртки, достал заполненный жидкостью медицинский шприц и каким-то звериным чутьём всё же понял, что в этом коридоре он не один. Незаметно опустил свободную руку к поясу и потянулся пальцами к рукоятке тактического ножа, стараясь ничем не выдать себя…

Увидев шприц в руке незнакомца, Андрей бесшумно двинулся вперёд, рассчитывая закончить всё быстро и без лишнего шума. Успел сделать несколько шагов и тут же мысленно выругался, заметив обращённый к нему хладнокровный взгляд и инстинктивно отметив стойку противника, его экономные движения и слишком уж правильный, профессиональный хват на рукояти ножа с чёрным лезвием…

Незнакомец атаковал быстро и стремительно, практически не раздумывая. Коротко, уверенно и выверенно. Без эмоций, сомнений и колебаний. Шаг вперёд, удар в живот без замаха и подсечка в то место, где Андрея уже не было. Ещё шаг за отступающим противником и серия скупых ударов, не дающих ему разорвать дистанцию…

Андрей успел отскочить назад, почувствовал, как лезвие скользнуло в нескольких сантиметрах от груди и живота, и покрепче сжал дубинку в руке, мысленно выстраивая стратегию боя.

В тёмных и тесных помещениях сражаться ему приходилось не раз, но вот сталкиваться с противником такого уровня доводилось лишь трижды за всю жизнь – в катакомбах Афгана с бойцом из «Чёрных аистов», в Анголе с наёмником из южноафриканского спецназа и со своим бывшим инструктором, переметнувшимся на другую сторону. И каждый он раз выживал не потому, что двигался быстрее или умел больше, а потому, что первым заставлял противника ошибиться.

Андрей отступил на шаг, уходя от очередного удара, замахнулся дубинкой, взяв слишком большую для профессионала амплитуду, и едва не поплатился за это ударом лезвия ножа по запястью, успев отвести руку в самый последний момент.

Незнакомец самоуверенно усмехнулся, заметив слишком уж любительские и неуклюжие движения противника, и снова атаковал.

Андрей в последний момент убрал голову, позволив лезвию пройти в нескольких сантиметрах от лица, умышленно подставился, приняв на предплечье удар кулака и ощутив, как едва не онемела левая рука, ушёл от очередной подсечки, снова отступил, заставляя незнакомца окончательно поверить в собственные силы, и через мгновение резко взвинтил темп до предела.

Перехватил руку с ножом за запястье, рванул противника на себя, прижался к стене, пропуская его перед собой, и одновременно коротко ударил тяжёлой дубинкой сбоку, слегка промазав по дёрнувшемуся в последний момент в сторону незнакомцу и угодив ему не в плечо, как планировалось, а в основание черепа.

Раздавшийся в тишине глухой хруст заставил его мысленно поморщиться, тут же подхватить под руки мгновенно обмякшего мужчину и бережно уложить его на ковёр…

Андрей быстро глянул по сторонам, прислушался к звукам в доме и опустился на одно колено рядом с неподвижным телом. Нащупал на шее пульс, вернее его отсутствие, проверил дыхание и тихо, сквозь зубы выругался.

– Твою мать… – едва слышно выдохнул он.

Быстро поднялся на ноги, прикрыл дверь в спальню девушки, вернулся к трупу, проверил карманы, нашёл шприц и фантик от жвачки, сунул за пояс лежащий рядом с трупом нож, схватил тело за лодыжки и потащил его к лестнице.

– Дерьмо! – снова выругался он, почувствовав весь немаленький, под центнер, вес мертвеца. – Горазд же ты был жрать при жизни, братишка…

До лестницы Андрей дотащил его относительно быстро, но дальше пришлось повозиться, придерживая тело, чтобы оно не загрохотало по ступенькам и не перебудило весь дом. Через несколько минут, вспотев и прокляв всё на свете, он наконец выволок покойника через заднюю дверь, усадил на газон, прислонил к стене дома и остановился, переводя дыхание.

Отдышался, быстро огляделся, ненадолго оставил своего подопечного без присмотра и снова вернулся в дом.

Прошёл заново весь путь от спальни Мишель до заднего выхода, внимательно осматривая пол и стены, подобрал слетевшую с куртки мертвеца застёжку молнии, разгладил рукой взъерошенный ворс ковра, стирая отпечатки ботинок и борозды от волочения тела, и снова вышел наружу. Тяжело вздохнул, поднял труп с земли, рывком закинул его себе на плечо, крякнул под тяжестью ноши и быстрым шагом направился к своему фургону…

* * *

– Да всё нормально с твоей девчонкой… – поморщился Андрюха. – Просто… У меня там труп в фургоне.

– Труп… Мишель? – пробормотал я, видимо, всё ещё не до конца проснувшись и слегка подтормаживая.

– Нет, – качнул он головой. – Пошли, покажу.

– А так сказать нельзя? Или ты думаешь, я трупы не видел?

– А ты видел? – удивился Андрей.

– Угу. По телику, – хмыкнул я.

– А! Ну по телику это не то. Пошли на живого глянешь. В смысле… – он нахмурился. – На настоящего…

– Нет, ты лучше расскажи, что произошло и почему ты по городу с трупами катаешься. А я пока кофе заварю, – я поднялся с матраса, натянул на голую задницу трусы и шорты и двинулся к кофеварке. – Ты будешь?

– Не откажусь… – вздохнул у меня за спиной Андрюха.

* * *

– Хм… Занятная история… – пробормотал я, глядя на ночную набережную со своего небольшого балкончика, выслушав рассказ Андрея и сделав глоток горячего кофе. – Ты проверил его автомобиль?

– Да. Ничего.

– Оставил кого-то из парней у дома Мишель?

– Нет, – нахмурился он. – Не думаю, что ей что-то угрожает.

– Уверен?

– Уверен. Выдохни, Алекс! К ней послали одного исполнителя. Никто не будет посылать к ней убийц пачками. Выдохни! – повторил он.

– Хорошо, – я задумчиво кивнул и внимательно посмотрел на стоящего слева от меня парня. – Одного не пойму. Нахрена ты его завалил?

– А что я должен был делать? – недовольно поморщился Андрей.

– Ну, как минимум допросить, а потом валить!

– Ну прости, я как-то не подумал… – с сарказмом произнёс он. – Не было у меня другого варианта.

– Да уж… Что вы за кровожадный народ такой – русские? Вы только и делаете, что катаетесь по Сибири на медведях, пьёте водку, играете на балалайках и кого-нибудь убиваете. Поэтому вас никто и не любит!

– Про шапку-ушанку забыл упомянуть, – проворчал Андрюха.

– Угу… Я думал, вас там учат безопасно обезвреживать противников, не убивая их, – покачал я головой.

– Где там? – прищурился Андрюха.

– Ну-у-у… – неопределённо протянул я и не удержался, чтобы ещё раз не поддеть его. – В советском КГБ.

– Я не из КГБ, – снова поморщился русский.

– Был бы из КГБ, сказал бы точно так же, – скептически хмыкнул я.

– Иногда я начинаю жалеть, что связался с тобой, – устало вздохнул Андрюха.

– Сказал человек, разъезжающий по городу с трупом в фургоне, – усмехнулся я и уже более серьёзным тоном добавил: – Что было в шприце, как думаешь?

– Скорее всего, какой-то наркотик или сильное успокоительное. Думаю, ей планировали устроить передоз.

– Смертельный?

– Не обязательно. Может, просто хотели вывести её из игры и отправить надолго в клинику. Но может и смертельный, – признал Андрей. – Лаборатории у нас под рукой нет, дозу и состав мы определить не сможем, так что остаётся только гадать.

– Мишель тебя не видела?

– Нет, она спала. Я всё сделал тихо.

– Что собираешься делать с трупом?

– Хотел избавиться, – пожал он плечами.

– Нет, – покачал я головой.

– Нет?

– Поступим иначе… Оставим труп на пороге дома дяди Мишель… – ухмыльнулся я и торопливо добавил, заметив скептическое выражение на лице Андрюхи. – Да, я знаю, что ты скажешь. Что это непрофессионально, грязно и слишком демонстративно. Но нам как раз и нужна демонстрация. Если человек просто исчезнет, Хадсон решит, что тот сбежал или кинул его, и пришлёт следующего. А нам нужно оставить понятное и доходчивое послание…

– В духе итальянской мафии, – поморщился Андрей.

– Да пофиг, в каком духе! Главное, чтобы он понял намёк.

– А если заказчик не он?

– Значит, он просто обнаружит у себя на пороге неопознанный труп, – пожал я плечами и протянул к Андрею руку. – Давай ключи от фургона. Нужно успеть, пока на улице ещё не рассвело.

– Нет, – покачал он головой.

– Нет? – удивился я.

– Я сам всё сделаю! – твёрдо произнёс русский.

– Уверен?

– Уверен. Ты будешь мне только мешать.

– Хорошо, – коротко произнёс я, не став тратить время на бессмысленные споры, вернулся в комнату, взял карандаш, нацарапал на клочке бумаги адрес Хадсона и передал Андрюхе. – Точно сам справишься?

– Справлюсь, – ухмыльнулся он, пробежал глазами написанный адрес, запомнил его, разорвал клочок на несколько частей и утопил их в своём недопитом кофе.

– Хорошо. Действуй.

Андрей кивнул, поставил чашку из-под кофе на стол, развернулся и без лишних слов направился к выходу из моей комнаты.

– Андрюха, – окликнул я его.

– Да? – обернулся он в дверях.

– Спасибо!

– Сочтёмся, – усмехнулся русский и через секунду исчез в тёмном коридоре.

Я вздохнул, посмотрел на часы и постепенно светлеющее небо над океаном, понял, что сегодня уже не усну, переоделся в спортивную одежду, сунул ноги в кеды и направился на пробежку…

* * *

С пробежки и уличной спортивной площадки я вернулся в начале восьмого. Принял контрастный душ, выпил очередную чашечку утреннего кофе и набрал номер Мишель, напряжённо сжимая трубку в руке и с лёгким, непонятно откуда взявшимся мандражом вслушиваясь в длинные телефонные гудки.

– Да? – проворчал недовольный и сонный голос блондинки спустя двенадцать долбаных гудков.

– Доброе утро, Мишель! – бодро откликнулся я, окончательно убедившись, что она жива, здорова и наверняка сейчас мечтает убить именно меня.

– Алекс? – удивлённо переспросила девушка. – Ты чего звонишь в такую рань?

– Да я хотел отпроситься сегодня на пару часов…

– Сегодня? – ещё сильнее удивилась она. – Сегодня же суббота. Выходной.

– Да? – почти искренне растерялся я. – То есть отпрашиваться не нужно?

– Не смешно, Алекс! – сердито проворчала юристка и сбросила звонок.

Я усмехнулся, кинул телефон на матрас и с облегчением выдохнул. Обвёл комнату голодным взглядом, надеясь обнаружить хоть что-нибудь съедобное, и слегка приуныл, так ничего и не обнаружив. Накинул на плечи рубашку, вышел из номера, спустился по лестнице на первый этаж и отправился на поиски приличной закусочной, которая уже работала в такую рань и была способна похвастаться не только чистотой и отсутствием тараканов, но хотя бы приемлемым обслуживанием и неплохим меню…

Несмотря на раннее время, Венис уже понемногу просыпался. Владельцы фургончиков с едой поднимали металлические ставни, из распахнутых дверей магазинчиков пахло моющими средствами, по пляжу брели ранние сёрферы с досками под мышками и редкие отдыхающие, а газетчики уже вовсю торговали свежей прессой…

Подходящий под моё настроение и скромные требования дайнер я нашёл минут через пять. Зашёл внутрь под звон колокольчика над головой, приветливо кивнул официантке за стойкой, занял столик в самом дальнем углу зала с видом на океан, заказал огромную порцию скрэмбла с хрустящим беконом, картофельными хашбраунами и двойным эспрессо, дождался заказа и принялся уплетать горячую еду за обе щеки…

С завтраком я расправился минут за двадцать. Допил третью за утро чашку кофе, расплатился с официанткой, оставил чаевые, поднялся из-за столика, вышел из закусочной на залитую солнцем улицу и неспеша двинулся вдоль пестрых магазинных рядов…

Чёрт! А у меня ведь сегодня законный выходной, а значит, нужно провести его с максимальной пользой… Только как именно, я ещё не решил…

Я растерянно замер на тротуаре, покрутил головой по сторонам, заметил на противоположной стороне дороги магазинчик, торговавший пляжными принадлежностями, туристическим барахлом и всем тем, что может пригодиться нормальным людям для нормального отдыха, и решительно двинулся к нему.

Зашёл внутрь, пробежался взглядом по витринам и стеллажам с надувными кругами, полотенцами, дешёвыми солнцезащитными очками, зонтиками, складными стульями, переносными холодильниками и ещё десятком совершенно бесполезных вещей, прикинул, чего мне не хватает для счастья, и принялся за покупки.

Купил вместительный пляжный холодильник с ручками, пару пакетов льда, упаковку пива, солёные орешки, чипсы и несколько бутылок воды. Взял два… хм, ладно… четыре неплохих складных шезлонга, потому как при покупке трёх четвёртый шёл в подарок, оплатил покупки на кассе, нагрузился, аки верблюд и направился обратно к своему будущему отелю…

Поднял всё это добро на пятый этаж, затащил на крышу, расставил шезлонги так, чтобы с них было видно океан, засыпал лёд в холодильник, сунул туда же пузатые бутылки пива и бутылки с водой, скинул рубашку, оставшись в одних шортах, удобно устроился на самом шикарном шезлонге, откупорил бутылку пива, сделал большой глоток и с наслаждением откинулся на мягкую спинку, вслушиваясь в мерный шум океана и подставив лицо утреннему калифорнийскому солнцу.

Вот теперь мой выходной действительно начинал становиться полезным…

– Вот ты где, Алекс! – нарушил моё так толком и не успевшее начаться уединение хорошо знакомый мне женский голосок. – Ты снова от меня прячешься?

– Если тебя это утешит, я прячусь от всех, а не только от тебя, – отозвался я. – Как ты меня вообще нашла?

– Сердцем! – усмехнулась Сара.

Я приподнял голову и посмотрел в сторону выхода на крышу. Брюнетка в лёгком летнем платье осторожно перебралась через небольшую преграду из сваленных в кучу досок и кирпичей, чудом не зацепившись подолом за торчащие гвозди, поправила широкополую соломенную шляпку на голове и уверенной походкой направилась в мою сторону.

– Понятно… – хмыкнул я. – Ты по делу или просто так заглянула?

– Хотела доложить тебе о наших делах.

– Ясно. Ну, докладывай, – обречённо вздохнул я, сделал глоток пива из горлышка бутылки и снова откинул голову на шезлонг, продолжая краем глаза наблюдать за управляющей моего будущего отеля.

Сара по-хозяйски достала из моего холодильника мою бутылку пива, ловко сорвала металлическую крышку, сделала глоток, глянула по сторонам, оценивающе посмотрела на меня и хмыкнула. Поставила бутылку на бетонный парапет, скинула босоножки, сняла шляпку и легко стянула платье через голову, продемонстрировав мне идеально ровный загар и крошечные, толком ничего не скрывающие трусики. Поправила солнечные очки на своём лице, натянула шляпку обратно, взяла бутылку и с невозмутимым видом уселась в шезлонг справа от меня, закинув ногу на ногу и посасывая моё пиво…

– Слушай, а почему ты здесь? – поинтересовалась брюнетка, ничуть не смущаясь своей практически полной наготы. – Тут же до пляжа идти десять шагов.

– Здесь вид лучше, к солнцу ближе, да и идти никуда не нужно, – перечислил я и через секунду добавил: – И людей нет… Вернее, не было до твоего появления.

– Хм… Понятно, – протянула Сара, сделала глоток пива, поставила бутылку на пол и закинула руки за голову, нежась под лучами солнца.

– Ты, кажется, о делах хотела поговорить? – напомнил я, стараясь не слишком откровенно пялиться на её грудь.

– Угу. Хотела. Есть хорошие новости и не очень, – обрадовала она меня. – С каких начать?

– С хороших, – рискнул я.

– Правый корпус будет готов примерно через неделю. Осталось покрасить стены в номерах, вкрутить лампочки, расставить мебель и разобраться с пожарной инспекцией. Комнаты готовы, вода есть, канализация работает, кондиционеры тоже. Так что теоретически через неделю мы уже можем начать принимать первых постояльцев.

– Пока не нужно, – покачал я головой. – Давай сначала доделаем всё до конца, а потом уже откроемся нормально, с шариками, торжественными ленточками и салютом. Только без салюта – на это у нас денег нет. Да и пафос нам лишний не нужен.

– Открытие хотя бы одного корпуса позволило бы нам начать зарабатывать и отбивать часть расходов прямо сейчас, – заметила Сара. – У нас будет готово двадцать стандартных номеров и три люкса на пятом этаже. Мы уже можем работать и…

– Вокруг будут греметь леса и перфораторы, а в окна будет лететь пыль и известь, – не дал я ей договорить. – Отличная реклама для нового отеля.

– Можно сделать небольшую скидку, – предложила Сара.

– Можно. Но первый отзыв всё равно будет: «Неплохой отель, если вы любите просыпаться под звук дрели и завтракать среди мешков с цементом». Нет, Сара. Откроемся один раз и нормально. Когда всё будет готово.

– Окей, босс, – легко согласилась со мной брюнетка. – Тогда продолжаем в том же направлении. Я постараюсь ускорить ремонтников.

– Что с персоналом?

– Почти всех наняла. Есть управляющий рестораном, два повара и помощники на кухню, шесть официантов, четыре человека на ресепшен, консьержи, горничные, уборщики, прачки и пара рабочих для мелкого ремонта. Старика Мэйсона тоже не забыла, как ты и просил – он будет следить за хозяйственной частью. За охрану ты, наверное, и сам знаешь…

– Угу, – подтвердил я. – Эндрю что-то такое говорил.

– Договора со всеми заключены, документы оформлены, – подытожила моя управляющая. – Нужно ещё найти хорошего бармена для бара на крыше, но это не горит. Бар всё равно откроется последним.

– А бассейны?

– Во дворе почти готов. На крыше пока только чаша и трубы, но по срокам всё успеваем.

– Что там с новостями «не очень»?

Сара шумно вздохнула и потянулась на шезлонге, ещё сильнее выставив на обозрение свою и без того роскошную грудь.

– Деньги на счету почти закончились, – произнесла она.

– Насколько почти?

– Настолько, что мне пришлось расплачиваться с мойщиками окон из своих сбережений.

– Я думал, деньги на счету закончатся гораздо раньше, – усмехнулся я. – Ты ещё долго протянула.

– Я умею экономить, – хвастливо хмыкнула брюнетка. – Ещё нам нужны деньги на бельё, посуду, стиральные машины, форму для персонала и ещё кучу мелочей, которые по отдельности стоят ерунду, а вместе почему-то превращаются в небольшое состояние.

– Сколько?

– Тысяч пятьдесят. А лучше сто, – ни на секунду не задумавшись, выпалила Сара.

– В понедельник положу на счёт сто тысяч. Только больше не проси!

– Оки-доки, босс! – озорно улыбнулась Сара, проследив за моим взглядом, который нет-нет, но всё же соскальзывал к её груди. – Постараюсь растянуть их подольше. А! – вспомнила она. – Ещё мне нужен бюджет на рекламу.

– На рекламу? – удивился я. – Не рано? Отель ещё не готов.

– Как раз! Публику нужно заранее приучить к названию, да и рекламная кампания не за один день запускается.

– Хм… Сколько?

– Двадцать пять тысяч.

– И что ты предлагаешь на эти двадцать пять тысяч?

– В обычной ситуации я бы предложила связаться с турагентствами, увеличить их комиссию с десяти до двадцати процентов, отсыпать бонусов, наделать брошюрок и буклетов и раздать наши визитки таксистам. Но у нас не обычная ситуация.

– Угу, – подтвердил я.

– Нам не нужны случайные туристы. Как ты и говорил, мы ориентируемся на другую публику. А для этого нам нужно имя! Имя, которое будет на слуху у киношников, музыкантов, продюсеров и бизнесменов.

– Ты хочешь развесить по городу билборды? – догадался я.

– Именно! – улыбнулась Сара. – Три билборда. Первый – на Сансет-Стрип, в Западном Голливуде. Его будут видеть агенты, продюсеры, режиссёры, актёры и люди, работающие в студиях. Это наш главный имиджевый щит. Второй – возле 405-й. Он будет рассчитан на приезжающих в Лос-Анджелес актёров, бизнесменов, представителей студий и киношников, которых встречают в аэропорту. Третий – ближе к Санта-Монике и Венису, чтобы связать уже увиденное название с конкретным местом – океан, пляж, крыша, приватность. Понимаешь?

– Угу, – кивнул я.

– Один и тот же человек несколько раз увидит наше название в разных концах города, потом наткнётся на статью в журнале и решит, что мы модное место, о котором почему-то знает уже весь Лос-Анджелес, кроме него, – всё же пояснила Сара мне свою стратегию.

– В журнале? – удивился я.

– А я разве не сказала? – нахмурилась она.

– Да что-то не припомню…

– Я знаю пару смышлёных девочек – одна пишет для модного журнала, вторая ведёт светскую колонку. И есть у меня один знакомый редактор. За символическую плату и ужин в дорогом ресторане они сделают нам несколько репортажей на разворотах с красивыми картинками и загадочной историей. Что скажешь?

– Скажу… – я на миг задумался.

Что-то такое я и сам планировал, только чуть позже, да и обошлось бы мне это без нужных знакомств заметно дороже. Так что, Сара меня снова выручила. По крайней мере, сэкономила немного денег, времени и нервов.

– Продано! – подвёл я итог. – Занимайся.

– Окей, босс! – снова радостно улыбнулась мне Сара. – Кстати, я тут потенциальные расходы и доходы от нашего бизнеса посчитала, – загадочно сообщила мне моя управляющая. – Хочешь услышать?

– Алекс! Вот ты где! – донёсся со стороны выхода с крыши ещё один знакомый женский голос. – Я тебя уже четверть часа ищу!

– Давай в следующий раз закончим этот разговор. Без посторонних ушей, – коротко шепнул я Саре.

– Оки-доки, – легко согласилась она, а я обречённо закатил глаза и мысленно выругался.

Чёрт! Какой-то проходной двор, а не крыша, честное слово… Такое впечатление, что в Лос-Анджелесе никто не слышал о таких понятиях, как «частная собственность» и «личное пространство»…

Симпатичная блондинка в узких джинсах, белой облегающей фигурку майке и с большой кожаной сумкой на плече обошла небольшую кучку из досок и кирпичей, приблизилась к нам и замерла напротив меня, излучая недовольство, лёгкое раздражение и заслонив от меня солнце.

– Сара, – сдержанно поприветствовала она брюнетку, пройдясь по её фигурке скептическим взглядом.

– Мишель, – не менее сдержанно отозвалась Сара.

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовалась юристка, выразительно посмотрев на обнажённую грудь моей управляющей.

– А ты?

– Я пришла по делу.

– Я тоже пришла по делу, – хмыкнула бывшая Матушка. – Но так получилось, слово за слово… У нас тут, кстати, строгий дресс-код. Топлес! – брюнетка кивнула на мой голый торс. – Алекс требует…

– Я ничего не требовал, – на всякий случай уточнил я.

– Подумаешь, – хмыкнула Мишель, опустила сумку возле свободного шезлонга, одним движением стащила через голову майку, разулась, расстегнула джинсы и легко стянула их со своих стройных ног, оказавшись перед нами в одних легкомысленных розовых трусиках. Аккуратно и педантично сложила свои вещи, уселась на шезлонг слева от меня и невозмутимо откинулась на спинку.

– Как спалось? – небрежно поинтересовался я у блондинки, покосившись в её сторону.

– Нормально… – нахмурилась Мишель и с лёгкой опаской посмотрела на меня. – А почему ты спрашиваешь?

– Да так. В какой-то утренней газете прочитал, что в вашем районе промышляют то ли воры, то ли грабители, – легко соврал я. – Ночью проникают в дома, выносят деньги, драгоценности и… иногда надругаются над беззащитными и одинокими женщинами.

– Я ничего такого не слышала, – озадаченно пробормотала блондинка.

– Ну, может, газеты врут или высасывают очередную сенсацию из пальца, – пожал я плечами. – Но ты на всякий случай закрывай все замки, проверяй двери перед сном и сигнализацию обнови. У тебя задний вход вообще нормально защищён?

– Задний вход, – усмехнулась Сара, наверняка подумав о чём-то своём.

– Вроде да… – задумчиво произнесла юристка, проигнорировав смешок брюнетки. – Кстати! – оживилась она. – Сегодня утром возле дома дяди нашли труп неизвестного.

– Труп? – ужаснулся я. – Да ты что?!

– Угу, – подтвердила Мишель. – Дядя звонил Микки рано утром, был жутко злой, беспокоился и спрашивал, всё ли у нас хорошо. Полиция у его дома перекрыла половину улицы, расспрашивала соседей и выясняла, как этот человек вообще оказался у него на пороге.

– Да уж… Неприятная история, – сочувственно произнесла Сара, подозрительно покосившись в мою сторону. – Эти трупы вечно находятся в самых неподходящих местах…

– Чёрт, как жарко! – пробормотала Мишель через несколько секунд.

– Есть холодное пиво, – предложила Сара.

– А воды нет?

– Есть где-то на дне, – брюнетка поднялась с шезлонга, прошлась мимо меня, склонилась над холодильником, ничуть не смущаясь того факта, что её задница оказалась всего в метре от моего лица, и принялась перебирать бутылки. – Может, всё же пиво? – подняла она взгляд на Мишель.

– Ну давай, – вздохнула блондинка.

Сара достала бутылку, с тихим пшиком сорвала крышку и протянула запотевшую бутылку Мишель. Усмехнулась, глядя на то, как девушка жадно присосалась к горлышку, развернулась и через секунду вернулась в свой шезлонг.

– Так и зачем ты меня искала? – поинтересовался я у блондинки.

– По работе, – сделав ещё несколько глотков пива, Мишель приложила прохладную бутылку к щеке и облегчённо выдохнула.

– Ты же сама сказала – сегодня суббота и у нас выходной, – напомнил я.

– Сказала, – согласилась юристка. – Потом передумала. Ты и так в последнее время слишком много отдыхаешь и часто отпрашиваешься, – проворчала она, поставила бутылку на бетонный пол, потянулась к сумке, достала толстую папку, вытащила из неё несколько скреплённых листов и протянула их мне. – Держи. Изучи и скажи, что ты по этому поводу думаешь…

Я посмотрел на бумаги в своей руке, на холодильник пива у моих ног, глянул на лежащую справа от меня практически обнажённую Сару, перевёл взгляд на устроившуюся слева в одних тонких розовых трусиках Мишель и озадаченно почесал затылок.

– И ты всерьёз думаешь, что я смогу работать в такой обстановке? – пробормотал я.

– А что не так? – невозмутимо поинтересовалась Мишель, оглядела крышу, океан и холодильник с пивом, но так и не поняла, о какой именно обстановке я говорю.

– Да, Алекс, что не так? – лукаво усмехнулась Сара справа от меня.

– Да всё так… – обречённо вздохнул я. – Солнце, океан, холодное пиво, две практически голые дамочки и банковские выписки за три года. Обычная рабочая суббота…

Глава 3. Подбросить?

Избавиться от парочки девчонок, бесцеремонно вторгшихся в моё личное пространство в мой законный выходной и нагло оккупировавших мою крышу, мне удалось лишь ближе к вечеру. Правда, до этого мне пришлось ещё пару раз сбегать в магазин за льдом, пивом, кремом от загара и пиццей, а потом ещё натаскать воды в небольшой детский надувной бассейн, который две спевшиеся между собой дамочки тоже заставили меня купить, потому что им, видите ли, стало слишком жарко.

Да и о работе, если честно, мы толком больше не говорили. Болтали ни о чём, веселились, пили пиво, загорали, валяли дурака и обливались водой… А! Ну и я всё же устроил им маленький субботник и заставил их немного поработать на благо моего будущего отеля.

Под моим чутким и справедливым руководством две полуголые девицы разобрали тот завал из досок и кирпичей, перегораживающий выход, и привели мой кусок крыши в относительный порядок. Не, ну не зря же я кормил их целый день пиццей и поил пивом за свой счёт. Пускай отрабатывают…

В итоге часов в семь вечера я наконец усадил двух счастливых и заметно разморённых солнцем и количеством выпитого пива девушек в такси, назвал водителю два адреса, по которым их следовало доставить, расплатился заранее и с чистой совестью отправился заканчивать уборку на крыше.

Подмёл, поскрёб щёткой пол и выволок пять здоровенных пакетов мусора, пустые коробки из-под пиццы и целую гору бутылок, в которой только две были мои. Чёрт! И как только влезло столько пива в два изящных и хрупких на вид женских организма? Загадка…

Покончив с уборкой, я спустился на свой этаж, принял душ, переоделся и двинулся к Джимми узнать, что там с моим байком…

Санчеса я обнаружил на привычном месте за барной стойкой. Он заметил меня ещё от входа, почему-то тяжело вздохнул, покачал головой и молча махнул мне рукой, двинувшись к выходу из бара…

Мы вышли на стоянку, забрались в его пикап и минут через пятнадцать уже въезжали на территорию одной из его мастерских. Джимми отворил ворота бокса, пропустил меня внутрь и зашёл следом за мной. А я с интересом покрутил головой по сторонам…

Внутри пахло маслом, бензином и жжёным металлом. Под потолком горели длинные лампы дневного света, на бетонном полу виднелись тёмные жирные разводы, у стен стояли верстаки, ящики с инструментами, рамы от мотоциклов, а в дальнем конце мастерской виднелись подъёмники и пара стареньких тачек…

– Починили? – удивился я, следуя за Джимми. – Так быстро?

– Починили, – саркастично хмыкнул Джимми и кивнул на груду разложенных по полу внутренностей от мотоцикла. – Ты что с ним делал, Малой?

– Ездил, – задумчиво поскрёб я затылок.

– Ездил, – проворчал байкер. – Я заметил. Компрессия в заднем цилиндре почти ушла, клапан подгорел, кольца залегли, сцепление ты добил окончательно, цепь можно вешать на стену как сувенир, а в масле полно металлической стружки…

– Чёрт… Всё настолько серьёзно? – заметно расстроился я, глянув на кучку железа, которая ещё совсем недавно была моим байком.

– Угу. И даже серьёзнее. Если хочешь мой совет… – Джимми слегка поморщился. – Проще купить новый и не мучить этот труп. Но если ты всё же хочешь его реанимировать, то недели две-три на это точно уйдёт…

– Ясно… – обречённо вздохнул я. – Можешь дать мне пока что-нибудь взамен? Временно…

Джимми задумчиво посмотрел на меня, потёр ладонью бороду и несколько секунд молча что-то прикидывал в уме.

– Что-нибудь? – пробормотал он, глянув в сторону стоящей на улице тачки.

– Желательно с двумя колёсами… Пикап мне не нужен.

– Ладно… Пойдём.

Он развернулся, вышел из мастерской, подошёл к воротам соседнего бокса, поколдовал с замком и дёрнул роллет вверх. Клацнул выключателем на стене, зажигая замерцавшие холодным светом лампы под потолком, и шагнул внутрь.

Подошёл к стоящей в центре мастерской и накрытой серым брезентом кучи, остановился рядом, дождался меня, ухватился за край ткани и одним резким движением сдёрнул её вниз.

– Ого! – выдохнул я.

Под брезентом стоял абсолютно чёрный Harley-Davidson, но выглядел он совсем не так, как большинство тяжёлых неповоротливых монстров, которые я привык видеть возле бара Джимми.

Низкий, вытянутый и собранный. Глянцево-чёрный бак без лишних рисунков, чёрные крылья, короткое сиденье, много хрома на двигателе и выхлопе, широкий руль и какие-то хищные, почти спортивные пропорции и черты, от которых мотоцикл даже неподвижным казался готовым сорваться с места в любой момент.

– Собрал на базе FXR, – с плохо скрываемой гордостью сообщил Джимми, заметив выражение моего лица. – Немного подшаманил, убрал лишнее, но самое главное оставил. Это самая правильная рама, которую когда-либо делал Harley.

– Почему?

– Потому что он едет, Малой! – загорелись глаза байкера. – Он не просто красиво гремит возле бара, а нормально едет. И рулится он совсем не так, как обычный большой Harley. Стоит сесть на него разок, и ты сам поймёшь, о чём я говорю…

– Прямо спортбайк? – усмехнулся я.

– Не говори при мне таких мерзких слов, – поморщился Джимми. – Но да, почти.

Он присел рядом с мотоциклом и любовно хлопнул ладонью по чёрному баку.

– Восемьдесят кубических дюймов, Evolution, пятиступка. Но от заводского здесь даже и половины не осталось. Карбюратор другой, выхлоп, сцепление, подвеска, тормоза… двигатель тоже я перебирал сам. Всё делал под себя, не торопясь, почти год.

Я обошёл мотоцикл по кругу, рассматривая его со всех сторон.

– Красивый…

– Красивый?! – возмутился Джимми. – Малой, это не баба, чтобы просто красивой быть. Это произведение искусства!

– Ну извини, – пожал я плечами.

– Могу дать на время покататься, – великодушно разрешил он. – Мне сейчас всё равно некогда даже задницу на него посадить. И всё из-за тебя, между прочим… Подкинул ты мне проблем…

Я усмехнулся и с каким-то почти детским трепетом провёл ладонью по мягкому кожаному сиденью, хромированному рулю и лакированному боку бензобака. Байк действительно выглядел потрясающе.

– А если он мне понравится и я захочу купить его? – осторожно поинтересовался я.

– Малой, во-первых, никаких «если понравится», – поморщился Джимми. – Он не может не понравиться. Это лучшее, что придумали люди после пива и голых женщин. А во-вторых, это ручная сборка, для себя. Не на продажу. Понимаешь?

– То есть он не продаётся? – печально вздохнул я, уже мысленно представив себя хозяином этого красавца.

– Не продаётся, – подтвердил байкер.

– А если бы продавался? Просто ради интереса, – торопливо добавил я. – Сколько бы он стоил?

Джимми на мгновение задумался, почесал бороду и нехотя пожал плечами.

– Сам мотоцикл обошёлся мне где-то в восемь с хвостом. Ещё тысяч десять-одиннадцать я всадил в железо, двигатель, тормоза, подвеску и всякую мелочёвку. И это без учёта работы и времени, которое я на него потратил.

– Двадцать тысяч?! – присвистнул я. – Охренеть! Это же колоссальная сумма за два колеса!

– Угу… Но я ещё раз повторю, он не продаётся, Малой!

– Даже за тридцать? – усмехнулся я.

– Иди ты нахрен! – обиженно отмахнулся от меня Джимми, заметил улыбку на моём лице и насупился ещё сильнее, совсем как обиженный ребёнок, родители которого не оценили его рисунок. Он ещё несколько секунд смотрел на байк, затем неожиданно посерьёзнел. – Хотя если наше дело с охранной фирмой действительно выгорит так, как ты говорил, и босс не подвесит нас за яйца через шесть месяцев, я тебе его подарю.

– Ого! – в очередной раз за этот вечер удивился я. – Умеешь ты мотивировать.

– Это точно, – хмыкнул байкер. – А пока пользуйся. Всё равно стоит без дела. Только учти, Малой, если ты сделаешь с ним то же самое, что с прошлым…

– Да понял я, понял! Буду беречь его, как девственность своей младшей сестрёнки, которой у меня никогда не было.

– Вот именно! – Джимми снял со стены связку ключей и кинул мне. – Бак полный. Шлем возьми вон там, на полке. И попробуй хотя бы первые десять миль не проверять, сколько он может выжать.

– Ничего не обещаю, – пожал я плечами.

– Алекс!

– Да шучу я, шучу…

– С тобой никогда не поймёшь, – проворчал Джимми. – Всё, езжай! Мне ещё в бар нужно возвращаться…

Я забрал шлем, устроился в седле и вставил ключ в замок зажигания. Мотоцикл оказался удивительно удобным, словно собирали его не под Джимми, а каким-то чудом именно под меня. Нажал стартер, и двигатель почти сразу отозвался глубоким ровным рокотом, по раме прошла едва заметная дрожь, а я невольно улыбнулся. Натянул шлем на голову, показал Джимми большой палец, осторожно выехал из бокса и покатил в сторону автострады…

Через пять минут я выбрался к Санта-Монике, свернул на Pacific Coast Highway и погнал дальше на север, оставляя за спиной огни ночного города, наслаждаясь свободой, солёным ветром и бесконечной тёмной лентой дороги под колёсами байка…

Чёрт… А ведь иногда человеку для счастья действительно нужно совсем немного…

Катался я, наверное, с час или полтора. На обратном пути заехал в центр в ресторанчик к Изи, узнал у старика, как идут дела, перекусил и около десяти вышел из заведения на пустынную в это время улицу Даунтауна.

Запрыгнул в седло своего новенького байка, собираясь ехать домой, надел шлем и с удивлением заметил метрах в ста на противоположной стороне улицы знакомую девичью фигурку.

Худенькая невысокая темноволосая девушка в чёрной кожаной куртке, наброшенной на лёгкое платье, стояла возле старой пятиэтажки, держа одной рукой за крючок вешалки чехол для одежды и нетерпеливо поглядывая по сторонам…

Я завёл двигатель байка, поправил зеркала и тронулся с места, неторопливо покатив по широкой пустой улице. Проезжая мимо одиноко замершей на тротуаре девушки, снова зацепился взглядом за её стройную фигурку на высоких каблуках, преодолел ещё метров десять, заложил крутой вираж на перекрёстке, заставив шины коротко взвизгнуть по асфальту, развернулся на сто восемьдесят градусов и через три секунды резко остановился напротив ничуть не испугавшейся моего манёвра брюнетки.

– Вас подвезти? – без задней мысли, просто стараясь помочь, предложил я.

– Слышь, парнишка! – с заметным русским акцентом произнесла она, нахмурилась, смерила меня высокомерным взглядом и лопнула большой розовый пузырь жвачки. – Езжай куда ехал.

– Ого! Чего так грубо?

– Я предпочитаю не ездить с незнакомцами неизвестно куда. Тем более на байках.

– Так то ж с незнакомцами, – хмыкнул я и снял шлем. – Алекс. Вы меня не помните, Катерина?

– Алекс! А-а-а… Конечно помню! – улыбнулась балерина. – Тот самый молодой человек, который так сильно поразил нашего постановщика, что он потом весь вечер ставил тебя нам в пример и говорил, что мы бестолочи и ничего не понимаем в его великом замысле, а какой-то парень, далёкий от сцены и балета, всё понял с первого раза. Тебя сложно не запомнить…

– Прям так и сказал, про бестолочей? – искренне удивился я.

– Это я ещё заметно смягчила формулировки. Там были словечки и похлеще… – не переставала улыбаться мне девушка.

– Простите меня. Я не специально, – я усмехнулся и кивнул на старую пятиэтажку за её спиной, с облупившимся фасадом, маленькими окошками и ржавой пожарной лестницей. – Вы здесь живёте?

– Угу. С подругой снимаю на двоих квартиру на пятом этаже, – проследив за моим взглядом, кивнула Катерина.

– Странно. Я почему-то думал, что приме-балерине полагаются личные апартаменты как минимум в «Ритц-Карлтоне».

– Ну да, конечно, – фыркнула девушка. – А ещё лимузин с водителем, личный повар и толпа поклонников с цветами возле подъезда.

– Понятно… – сочувственно протянул я. – Так вас подвезти? Мы же вроде как знакомы.

Катерина посмотрела вдоль улицы, забавно наморщила носик, глянула на свои наручные часы и недовольно поджала губы.

– Даже не знаю… Меня должны были забрать. Но мне кажется, про меня забыли… Блядь! – тихо выругалась она по-русски.

Я едва удержался от улыбки, услышав родное русское слово, да ещё в исполнении такой хрупкой девушки, похожей на школьницу, и изобразил максимально озадаченное выражение на своём лице.

– Блядь? – удивлённо переспросил я. – А что такое «блядь»?

– Ну-у-у, это… – она заметно смутилась и задумчиво наморщила лоб. – В данном контексте это выражение огорчения и сильных эмоций. А вообще... Блядь – это раскованная, симпатичная, сексуальная молодая женщина.

– О! – я с интересом оглядел её с ног до головы. – Вы блядь, Катерина!

– Нет. Я не блядь, – усмехнулась девушка. – Ну… если только чуть-чуть. Иногда…

– Нет-нет! – торопливо помотал я головой. – Вы очень сильно блядь!

– Да откуда тебе знать-то, америкосик… – вздохнула она по-русски, совершенно невинно улыбнулась мне и на английском добавила: – Ладно, поехали. До океана подбросишь?

– Подброшу. Точный адрес есть?

– Марина-дель-Рей, недалеко от Вениса. Знаешь, где это?

– Примерно…

– Ну и отлично. Будем подъезжать, я покажу точнее, – она обошла байк, с сомнением посмотрела на короткое сиденье и почти полное отсутствие свободного места и нахмурилась. – И куда мне здесь садиться?

– Сюда… – я чуть отодвинулся назад и похлопал рукой по небольшому, освободившемуся краю кожаного треугольника сидушки перед собой.

– Оки… – легко согласилась балерина, вытащила изо рта жвачку, прилепила её к фонарному столбу, ловко запрыгнула на байк спереди, поёрзала немного, устраиваясь поудобнее и практически вжавшись в меня своей задницей, аккуратно сложила свой чехол с костюмом в несколько раз, сунула его под курточку и застегнула молнию. – Я готова…

– Рулить умеешь? – поинтересовался я.

– У моего отца был мотоцикл с коляской, – гордо заявила девушка.

– Тогда клади руки сюда и сюда… – скомандовал я, положил её кисти на резиновые ручки и накрыл сверху своими.

– Чёрт! А ноги куда ставить? – возмутилась моя пассажирка. – У тебя тут даже подножек лишних нет.

– Ставь на мои. Да, прямо на кеды… Да не бойся – я не сломаюсь.

– А скорости ты как переключать будешь, умник?

– Вот сейчас и посмотрим…

Я усмехнулся, завёл двигатель и немного поддал газу. Байк резво сорвался с места, а я ощутил, как сидящая передо мной миниатюрная девушка ещё сильнее вжалась спиной в мою грудь и задрожала то ли от восторга, то ли от страха, и мы помчали вперёд по ночной улице, оставляя Даунтаун позади…

Минут через двадцать я сбросил скорость, перестроился вправо и съехал с 405-й на Marina Freeway. Впереди замелькали указатели на Lincoln Boulevard, я свернул на следующем перекрёстке, проехал ещё несколько кварталов и через пару минут добрался до Марины-дель-Рей, медленно покатив вдоль причалов и всматриваясь в торчащие справа мачты и покачивающиеся на тёмной воде яхты и прогулочные судёнышки.

– Куда дальше? – поинтересовался я у своей пассажирки.

– Туда! – уверенно ткнула девушка пальцем перед собой. – Вот к той яхте…

Мы проехали ещё метров сто, я свернул на отдельный причал и остановился напротив стоящей на приколе большой белой яхты с несколькими открытыми палубами, тёмными тонированными окнами и большой надписью на корме, выполненной золотистыми буквами – «LADY LUCK».

– Неплохо, – оценил я чужой кораблик, заглушил двигатель байка, поставил мотоцикл на подножку и снял шлем.

– Угу, – усмехнулась Катерина, легко соскользнув с сиденья и одёрнув слегка задравшееся платье. – Слушай, Алекс… – замялась она, глянув в сторону яхты и переведя задумчивый взгляд на меня. – А ты не хочешь немного подзаработать?

– Смотря что нужно сделать. Убить кого-нибудь? – усмехнулся я.

– Нет! – рассмеялась девушка. – Всё гораздо проще. Нужно просто поработать моим телохранителем пару часов. Меня вообще должны были сюда привезти и сопровождать… Но, как ты уже догадался, меня кинули. Плачу пять сотен! – торопливо добавила она, заметив, как я колеблюсь и бросаю взгляд на наручные часы.

– Пять сотен долларов? – удивился я. – За пару часов работы?

– Именно! – подтвердила девушка.

– Это что же такое происходит на этой яхте, если обычному телохранителю платят такие бешеные деньги за пару часов работы?

– Да ничего там не происходит! – возмутилась балерина. – Меня пригласили потанцевать. Частная вечеринка, богатые люди, ничего особенного. Ты просто побудешь рядом, чтобы мне было спокойнее. Пятьсот долларов! – напомнила она, наверняка думая впечатлить меня этой суммой.

Да уж, было бы это пару месяцев назад, я бы действительно впечатлился. А сейчас мне просто было интересно, что там за вечеринка такая, и почему русская прима-балерина готова платить пять сотен за охрану…

– Хм… Ну ладно, – вздохнул я. – Уговорила.

– Отлично! – заметно обрадовалась Катерина и потянула меня за руку. – Тогда идём! Они не любят, когда к ним опаздывают.

Глава 4. Яхта

Мы поднялись по широкому трапу на кормовую палубу яхты и упёрлись в перегородивших нам проход двух здоровенных амбалов в одинаковых строгих чёрных костюмах. Бритые, суровые, молчаливые, заметно выше среднего роста, с одинаковыми каменными рожами и едва заметными проводами наушников, уходящими куда-то под воротники.

Один из здоровяков шагнул вперёд и положил мне ладонь на грудь, не пуская на яхту.

– Мисс Волкова, вас ожидают, – коротко произнёс он, мельком глянув на мою спутницу. – Ваш сопровождающий может остаться здесь.

– Нет, – категорично отрезала Катерина. – Он идёт со мной!

– Это невозможно, – покачал амбал головой.

– Тогда я тоже никуда не иду, – равнодушно пожала плечами балерина и демонстративно развернулась к трапу. – Передайте своему боссу… – бросила она через плечо, – что выступление отменяется.

– Подождите… – недовольно буркнул охранник, переглянулся с напарником и отошёл на пару шагов в сторону. Что-то негромко сказал в микрофон на манжете рукава, молчаливо выслушал ответ в наушнике и через несколько секунд вернулся к нам. – Хорошо. Вы можете пройти вместе, мисс Волкова. Но вашего сопровождающего придётся досмотреть.

– Да хоть раздевайте, – фыркнула Катерина. – Только быстрее.

Один из амбалов сделал мне знак рукой, подзывая к себе, дождался, когда я подойду, и принялся за обыск. Похлопал по карманам, проверил складки под курткой, ощупал джинсы, удивлённо нахмурился и только после этого отступил в сторону.

– Проходите, – коротко произнёс он.

Катерина прошла мимо мужчин и уверенно повела меня за собой по широкой, натёртой до зеркального блеска палубе. Мы спустились по узкой лестнице вниз и двинулись по длинному неширокому коридору с обшитыми панелями из дорогого лакированного дерева стенами и мягким ковром под ногами.

– Ты уже здесь бывала? – поинтересовался я у балерины, пригибаясь и стараясь не задеть потолок макушкой.

– Пару-тройку раз, – кивнула девушка, остановилась возле одной из дверей, дёрнула ручку и заглянула внутрь. – Нам сюда, – сообщила она мне и через секунду исчезла внутри каюты. – Заходи, не стой там столбом.

Я пригнулся, зашёл в дверной проём и с интересом огляделся. Каюта больше всего напоминала небольшую театральную гримёрку, а не полноценную корабельную комнату. Слева у стены стояла узкая двухъярусная кровать, рядом с кроватью находился встроенный в нишу небольшой шкаф, а перед шкафом гостиничная передвижная вешалка на колёсиках с целым рядом висевших на ней платьев, костюмов и женских шарфиков.

Справа располагался туалетный столик с ящичками, большим зеркалом, горящими по бокам круглыми лампочками и хаотично разбросанными по столешнице пудрами, губными помадами, тюбиками с тушью для ресниц и пузырьками с лаком для ногтей.

Перед столиком стоял низкий пуфик, на противоположной от входа стене виднелось круглое окошко иллюминатора, а потолок казался настолько низким, что моя макушка едва не упиралась в него.

Катерина расстегнула куртку, достала аккуратно сложенное платье, несколько раз встряхнула его и повесила на вешалку, расправив рукой мягкую многослойную юбку. Небрежно кинула куртку на кровать, уселась перед зеркалом и принялась наводить макияж.

– Дверь закрой, – бросила она мне. – Да не с той стороны! С этой, – заметив, что я дёрнулся в сторону коридора, недовольно поморщилась она и принялась подкрашивать губы ярко-алой помадой.

Я прикрыл дверь, сунул руки в карманы джинсов и лениво замер на пороге каюты, честно отрабатывая свои пять сотен баксов.

– Чёрт! Какой же ты всё-таки здоровый, – не оборачиваясь и разглядывая меня в зеркале, покачала балерина головой. – И где вас только таких бройлеров выкармливают?

– На ферме, – тяжело вздохнул я.

– Угу… Я так и подумала, – хмыкнула Катерина, обвела контур губ карандашом, подкрасила глаза, собрала свои длинные тёмные волосы в тугой аккуратный пучок и несколько секунд придирчиво рассматривала в зеркале получившийся результат. – Я уже слишком стара для всего этого дерьма, – недовольно поморщилась она, вздохнула и поднялась с пуфика. – Так… Мне нужно переодеться.

– Мне выйти?

– Что? – девушка недоумённо глянула на меня. – А! Нет, не нужно. Ты мне не мешаешь…

Она повернулась ко мне спиной, сбросила свои туфли на высоком каблуке, стянула через голову платье, избавилась от нижнего белья, небрежно кинув трусики и бюстгальтер на нижнюю койку, натянула на ноги пуанты… или как там эти тапочки у них называются… присела на корточки, завязала ленты на щиколотках, поднялась обратно на ноги и голышом покрутилась перед зеркалом на цыпочках.

– Хватит пялиться, – усмехнулась Катерина, поймав мой внимательный, оценивающий взгляд в зеркале.

– Да я и не пялюсь, – пожал я плечами. – Просто пытаюсь понять, сколько ты вообще весишь и сколько тебе лет.

– Серьёзно? – удивлённо обернулась она ко мне. – Я стою перед тобой практически голая…

– Практически? – хмыкнул я.

– А это что? – кивнула она на свои ноги.

– Тапочки.

– Не тапочки, а пуанты. И я не голая! Так вот – я стою перед тобой практически голая, а всё, о чём ты думаешь, так это сколько я вешу?

– И сколько тебе лет, – напомнил я.

– Что за парни пошли?! – демонстративно закатила она глаза под лоб. – В моё время такого не было…

– Так всё же, сколько тебе лет? – не сдавался я.

– Я уже слишком стара для тебя, мальчик… – насмешливо нахмурилась балерина. – А сколько ты дашь? – тут же поинтересовалась она.

– Восемнадцать, – не раздумывая, предположил я.

– Я прима! – с гордостью в голосе произнесла балерина. – В восемнадцать и прима? Ну да, конечно…

Катерина презрительно хмыкнула, сняла с вешалки балетное платье и принялась облачаться в него.

– Ты вообще представляешь, что такое статус примы? – принялась неторопливо рассуждать она, выравнивая складки на платье и пытаясь втиснуть свою небольшую грудь в тесный корсет. – Это настоящий марафон на выживание. В восемнадцать девочки только выпускаются из училища. Потом несколько лет кордебалета, сольные партии, конкуренция… Если танцовщица талантлива, вынослива и удачлива, то к годам двадцати пяти она доберётся до примы. Есть, конечно, исключения из правил, но я не одно из них…

– То есть, тебе двадцать пять?

– Мне двадцать семь, – Катерина поморщилась и вздохнула. – По меркам балета, я уже древняя старуха, которой двадцатилетние ссыкухи дышат в спину.

– Тоже бляди? – проявил я невиданную осведомлённость.

– О! Ты даже не представляешь насколько! – радостно подтвердила брюнетка. – А вешу я сорок три килограмма. Это… это… – она нахмурилась, пытаясь что-то посчитать в уме. – Сто фунтов по-вашему.

– Девяносто пять фунтов, – машинально поправил я.

– Да? – задумчиво протянула она. – Ну, наверное. Тебе виднее. А ты?

– Что я?

– Возраст, вес? – по-деловому перечислила она. – С ростом и так всё понятно. Метра два, не меньше. А вот с твоим возрастом я до сих пор не могу угадать. То мне кажется, что тебе слегка за двадцать, то я готова поручиться, что ты лет на пять, а то и десять старше меня. Взгляд у тебя какой-то слишком усталый и серьёзный…

– Мне девятнадцать, – усмехнулся я. – А вес примерно двести сорок фунтов. Это где-то сто десять килограммов по-вашему…

– Сто десять?! – удивлённо вытаращилась она на меня, расправившись наконец со своей грудью и упаковав её в корсет.

– Угу.

– Охренеть! Почти как три меня… – она покачала головой и через секунду недоумённо нахмурилась. – Погоди. Тебе девятнадцать лет?

– Девятнадцать, – подтвердил я.

– А я случайно сейчас никаких законов не нарушаю, притащив несовершеннолетнего в каюту и показывая ему то, что не должна? У вас же совершеннолетие с двадцати одного считается? Мне проблемы с вашей полицией не нужны… – испуганно помотала головой девушка.

– Расслабься, – усмехнулся я. – Совершеннолетие у нас считается с восемнадцати, как и у вас. Так что полиция нравов за тобой точно не приедет. А до двадцати одного просто запрещено покупать алкоголь.

– То есть, ходить в стриптиз-клубы, смотреть на голых женщин и заниматься сексом тебе уже можно, а пить пиво ещё нельзя целых два года? – удивлённо фыркнула девушка.

– Можно ходить только в некоторые стриптиз-клубы. В те, где не продают алкоголь, – уточнил я.

– Ох и странные же у вас законы, – покачала Катерина головой, взяла свою куртку, достала из внутреннего кармашка маленький православный крестик на тонкой серебряной цепочке и застегнула его на своей шее, бросив кожанку обратно на нижнюю койку. – Меня в нём крестили. Мама говорит, он приносит удачу и охраняет меня, – пояснила она, заметив мой вопросительный взгляд, и повернулась ко мне спиной. – Помоги застегнуть платье… Там сзади есть застёжки, я не дотягиваюсь сама…

Я подошёл к ней, аккуратно застегнул два десятка маленьких крючков, поправил пару складок на юбке и снова отступил к двери.

Катерина несколько раз поднялась на носочки, покрутилась перед зеркалом, изобразила парочку тренировочных «па» и повернулась ко мне.

– Ну как я тебе?

– Отлично… Только, мне кажется, ты кое-что забыла, – склонив голову набок и глядя на девушку сверху вниз, произнёс я.

– Да? – удивилась она, оглядев себя с ног до головы. – И что же?

– Трусы.

– А! Ты об этом, – отмахнулась балерина. – Я знаю. Так и задумано, не переживай, – снисходительно усмехнулась она. – Это одно из условий выступления. У меня даже платье специально сшито именно для такого случая. На настоящей сцене я бы в нём выступать не смогла. Или ты думаешь, мне такие деньги платят за то, чтобы я в трусах танцевала?

– Да я вообще без понятия, сколько тебе платят, – равнодушно пожал я плечами. – И ничего не думаю…

– Вот и правильно, – довольно улыбнулась девушка. – Меньше знаешь – крепче спишь!

– Или трусы надень, или крестик сними, – усмехнулся я, обменявшись с ней народными мудростями.

– Что? – непонимающе нахмурилась она.

– Да нет, ничего, – отмахнулся я.

– Этот ваш американский юмор я не совсем понимаю, – недовольно проворчала она. – Ладно, идём. Мы и так задержались.

Она ещё раз глянула в зеркало, поправила юбку, натянула на лицо дежурную улыбку, глубоко вздохнула и указала мне взглядом на дверь.

Я дёрнул дверную ручку, вышел в коридор, пропустил девушку вперёд и двинулся следом за ней вверх по лестнице, стараясь лишний раз не поднимать голову и не натыкаться взглядом на обнажённую женскую задницу под юбкой танцевального платья, покачивающуюся прямо перед моим лицом.

Мы вышли на палубу, свернули направо, прошли ещё десяток шагов и по широкой винтовой лестнице поднялись на второй ярус.

Здесь всё выглядело ещё богаче. Пол из тёмного полированного дерева, мягкая подсветка вдоль бортов и начищенные до золотого блеска латунные поручни. Буквально в пяти шагах перед нами располагалась роскошная крытая лаунж-зона с открытыми стенками, полукруглыми светлыми диванами, глубокими креслами и солидным баром, а спиной к нам сидело шестеро солидных мужчин, мирно беседуя между собой, попивая из бокалов шампанское и закусывая маленькими канапе с чёрной икрой.

Пятерым из них было явно хорошо за шестьдесят, и только один выглядел заметно моложе остальных – лет сорока, не больше.

Первым нас заметил один из двух скучающих охранников. Он скользнул по фигурке балерины внимательным взглядом, неторопливо приблизился к сидящему в центре седому мужчине, склонился перед ним и что-то тихо шепнул на ухо. Старик обернулся в нашу сторону, приветливо улыбнулся девушке, бросил охраннику пару фраз и раздражённо махнул рукой.

Крепыш в костюме с топорщащейся под мышкой кобурой пистолета коротко кивнул, отошел в сторону, передал распоряжение хозяина в микрофон на манжете рукава и замер неподвижной статуей в паре метров от отдыхающих мужчин.

А буквально через десяток секунд из скрытых под потолком динамиков полились первые звуки классической музыки.

Девушка слева от меня поднялась на цыпочки, вздёрнула подбородок и лёгкой походкой ворвалась на просторную свободную площадку перед сидевшими в креслах гостями и хозяином…

Балерина блистала своим… я хотел сказать мастерством и талантом, но блистала она сейчас в основном совсем другим местом, и, кажется, ничуть не смущалась этого. Танцовщица кружилась на одной ноге, зависала в длинных прыжках и приземлялась бесшумно, будто снежинка, а её короткая юбка взлетала при каждом повороте, демонстрируя зрителям её миниатюрную упругую задницу…

Судя по довольным улыбкам и тому, как внимательно стариканы следили за каждым движением русской примы, такой балет им очень нравился…

– Это наша русская звезда, – хвастливо сообщил седой хозяин яхты на плохом английском, наклонившись к сидевшему рядом с ним пожилому мужчине. – Катя Волкова.

– Фолкофа? – удивился тот. – Та самая?

– Да…

– Это действительно удивительный сюрприз, Пётр! – мужчина одобрительно цокнул языком, покачал головой, что-то сказал на певучем итальянском молодому мужчине слева, и они оба рассмеялись, не сводя с балерины жадных, внимательных взглядов.

Хм… Сыны Рима. Значит, русские и итальянцы? Интересная компания…

Танцевала Катерина минут двадцать. Когда музыка наконец смолкла, на палубе повисла тишина, а через мгновение на замершую у блестящих поручней танцовщицу обрушились громкие аплодисменты.

Пожилой итальянец поднялся с кресла, подошёл к девушке, вручил приготовленный букет цветов и поцеловал её в обе щеки. Что-то негромко сказал ей на ушко, взял за руку и задержал ладонь балерины в своей чуть дольше, чем того требовали приличия.

Русский старик оказался скромнее. Он подошёл без поцелуев, поблагодарил приму за выступление и протянул ей небольшой бордовый бархатный футляр.

– Это вам, Катя. Лично от меня, – произнёс он на чистом русском. – И запомните, я всегда буду рад видеть вас гостьей на своей яхте. В любое время дня и ночи.

– Спасибо, Пётр Сергеевич, – поблагодарила хозяина и вежливо улыбнулась девушка.

– Сколько я вам должен за выступление? – поинтересовался он.

– Со мной уже расплатились, не переживайте.

– Ну тогда хорошо, – довольно кивнул хозяин яхты. – Ступай, деточка, отдыхай…

Катерина ещё раз поблагодарила русского, попрощалась с остальными гостями, коротко махнула мне рукой и направилась к лестнице.

Мы спустились на нижнюю палубу, прошли по коридору и через пару минут вернулись в каюту-гримёрку. Моя нанимательница небрежно бросила букет цветов на кровать, кинула футляр на стол, уселась на пуфик, развязала ленты пуантов на щиколотках, сняла обувь и зашвырнула её в угол, с заметным облегчением помассировав ступни и пальцы на ногах.

Вспомнила о подарке спустя минуту, с заметным любопытством раскрыла бархатную коробочку и заглянула внутрь.

– Чёрт! – разочарованно выдохнула она, повертев в руках две золотые серёжки с крупными красными камнями. – Я серьги вообще не ношу. Мог бы цепочку подарить или колье, старый хрыч…

– Как я понял, это подарок сверх оговоренного прайса, – отозвался я. – Можно сказать, от чистого сердца, признание твоего мастерства.

– Угу. От чистого сердца, – буркнула Катерина, ещё раз осмотрела серьги и захлопнула футляр. – Ладно, сестрёнке подарю…

В дверь негромко постучали.

Девушка заметно вздрогнула и с испугом посмотрела на меня.

– Да? – отозвалась она. – Входите!

– Мисс Волкова… – произнёс заглянувший в каюту молодой итальянец, пять минут назад наблюдавший за выступлением примы на палубе.

В дорогом костюме, ещё более дорогих туфлях, высокий, с густыми чёрными волосами, небрежной щетиной, тонкими аккуратными усиками под породистым носом и ослепительно белыми ровными зубами.

– Пусть твой телохранитель выйдет, – бросил он на почти безупречном английском. – Я хочу поговорить наедине…

Катерина посмотрела на меня, секунду поколебалась и указала мне взглядом на дверь.

– Алекс, подожди меня снаружи.

– Не могу, – вздохнул я – Мне платят за то, чтобы я был рядом с тобой.

– Алекс! Выйди! – прорычала Катерина, сжав губы в тонкую нить.

Я молча пожал плечами, вышел в коридор, услышал щелчок закрываемого замка у себя за спиной, отошёл на пару шагов от двери каюты и прислонился плечом к стене.

Кто я такой, чтобы ослушиваться заказчика? Да и к тому же, я примерно уже догадывался, зачем они заперлись и чем собрались заниматься, наверняка отрабатывая дорогие подарки…

Сначала из-за двери каюты до меня доносились тихие голоса, даже на таком расстоянии. Слов я не разобрал, но говорили они вроде бы спокойно. Затем голос Катерины стал громче, итальянец что-то резко ответил, послышался хлёсткий звук пощёчины, тяжёлый удар, будто кто-то упал на пол, и на несколько секунд всё стихло.

Но уже спустя мгновение за дверью каюты послышался короткий придушенный вскрик, хрип и звуки возни…

Чёрт!

Вот я так и знал, что этим всё закончится.

Я приблизился к каюте, уперся ладонью в противоположную стену и надавил плечом на дверь. Язычок замка со скрипом вырвало из алюминиевой планки, и дверь с сумасшедшим ускорением распахнулась внутрь, ударившись о перегородку.

Итальянец разложил девушку на полу каюты, раздвинув ей коленом ноги, нетерпеливо дёргал пряжку ремня на собственных брюках и одной рукой сжимал горло задыхающейся и покрасневшей от недостатка кислорода танцовщицы, судорожно цеплявшейся побелевшими пальцами за его запястье.

Я сделал два шага вперёд, рывком сорвал его с девушки, вытащил за шкирку в коридор и коротко, вполсилы впечатал кулак в его челюсть. Итальянца заметно повело, он нелепо взмахнул руками, не удержался на ногах, рухнул задницей на пол и непонимающе тряхнул головой…

– Ты как? – заглянув в каюту, поинтересовался я у сидящей на пятой точке посреди комнаты девушки, жадно глотающей воздух ртом.

– Чёрт! Дерьмо! – выдохнула она, массируя рукой горло.

Посмотрела на меня разъярённым взглядом, поднялась на ноги, схватила лежащие на кровати сотенные купюры, смяла их в кулаке, оттолкнула меня в сторону и наполовину высунулась из каюты в коридор, швырнув деньги в лицо итальянца.

– Урод! Пошёл нахер! И деньги свои вонючие забери! Я не шлюха! – выкрикнула Катерина и вернулась в каюту.

Нашла какую-то сумку среди вещей на вешалке, не глядя запихнула в неё свою разбросанную по комнате одежду, пуанты и подарочный футляр и торопливо сунула ступни в туфли. Накинула куртку прямо поверх сценического платья, закинула сумку себе за спину и быстро оглядела каюту в последний раз.

– Всё, валим отсюда! Быстро! – слегка охрипшим голосом произнесла она, выскочила в коридор, безжалостно пнула все ещё сидящего на полу и приходящего в себя итальянца ногой в лицо, схватила меня за руку и потащила за собой.

Мы поднялись по лестнице, бегом пересекли нижнюю палубу, заметили спины охранников у трапа и сбавили шаг.

Моя спутница выпрямилась, снова нацепила дежурную улыбку на лицо и, как ни в чём не бывало, повиливая бёдрами, продефилировала между двумя амбалами.

– Уже уходите, мисс Волкова? – поинтересовался один из них.

– Да. Выступление окончено, – кивнула Катерина, нервно глянув через плечо.

– Всего доброго.

– И вам.

Мы неторопливо спустились по трапу, едва почувствовали твёрдую почву под ногами, девушка снова сорвалась на быстрый шаг и потащила меня к мотоциклу.

– Я в этот раз сзади. Спереди было неудобно, да и ты нормально передачи переключать не мог, – скороговоркой выпалила она. – Всё! Поехали, поехали!

Я запрыгнул в седло, натянул шлем, поднял байк с подножки и почувствовал, как сзади меня устроилась девушка, прижалась к моей спине и крепко сцепила руки у меня на животе. Повернул ключ, нажал стартер и крутанул ручку газа. Задняя покрышка коротко взвизгнула по асфальту, и через секунду мы уже неслись вдоль ночной набережной как можно дальше от злополучной яхты…

Глава 5. Балерина

Через пару минут мы свернули с набережной, я оглянулся, убедился в том, что за нами нет погони, сбросил скорость и неторопливо покатил в сторону Даунтауна через город…

Через пару кварталов на красном сигнале светофора с нами поравнялся старенький кабриолет с компанией весёлых, изрядно подогретых алкоголем подростков. Парни шумно загалдели, заулюлюкали, один из них громко свистнул, второй одобрительно поднял большой палец вверх, а третий что-то восторженно заорал в адрес балерины и захлопал ладонью по двери автомобиля.

Дождавшись зелёного, я резво стартанул с места, оставляя шумных подростков позади, и через сотню метров свернул на очередном перекрёстке. А спустя несколько минут мимо нас, громко сигналя, промчался ещё один автомобиль.

Сидевший на переднем пассажирском сиденье парень послал моей пассажирке воздушный поцелуй, широко улыбнулся и завистливо покосился на меня…

– Твои поклонники? – недоумённо поинтересовался я через плечо у прижавшейся ко мне сзади девушки.

– Да нет… Вроде бы… – помотала она головой, ненадолго замолчала и через мгновение выдохнула, суетливо заёрзав у меня за спиной: – Чёрт! Дерьмо! Я… Я без белья!

– То есть ты уже минут десять светишь голой задницей на половину Лос-Анджелеса? – поинтересовался я.

– Алекс!

– Что? Я просто уточняю причину внезапно возникшей популярности.

– Останови где-нибудь! Мне нужно переодеться.

– Сейчас… – вздохнул я, свернул с дороги к небольшому тёмному скверу, проехал вдоль пустой парковки и остановился под одиноким потухшим фонарём. Заглушил двигатель, поставил байк на подножку и снял шлем.

– Можешь отвернуться? – буркнула Катерина, спрыгнула на землю, бросила сумку на заднее крыло байка и принялась торопливо рыться в ней.

– Серьёзно? Зачем? – удивился я. – Я уже всё видел.

– Просто отвернись! Что сложного? – раздражённо бросила она.

– Да ничего… – я сложил руки на груди и повернулся вперёд, глядя перед собой.

– Чёрт… Да где же они… – донеслось до меня тихое бормотание.

– Потеряла? – поинтересовался я.

– Сейчас потеряешься ты, если не заткнёшься! Чёрт… Наконец-то! – у меня за спиной зашуршала ткань, раздался звук хлопнувшей по коже резинки и сбоку от меня возникла довольная жизнью балерина. – Всё. Теперь можем ехать, – сообщила она мне, одёрнула платье и с облегчением выдохнула. – И ты это… Прости. Я иногда бываю той ещё засранкой…

– Проехали, – отмахнулся я.

– Слушай, Алекс… – девушка закинула сумку на плечо и задумчиво наморщила нос. – А тут поблизости есть какая-нибудь ночная забегаловка? Жрать хочу – просто сил нет!

– Найдём, – пожал я плечами и кивнул себе за спину: – Ну? Чего стоишь? Поехали!

Катерина ловко запрыгнула позади меня, обхватила меня руками за талию и крепко прижалась к моей спине грудью. Я натянул шлем, завёл двигатель, выкатился с парковки, развернулся на широкой четырёхполосной дороге в противоположную сторону и покатил обратно к Венису…

Минут через десять мы добрались до набережной, не спящей даже в этот поздний час. Из открытых дверей баров доносилась музыка, возле стены какого-то магазина трое чернокожих парней играли на гитарах и барабанах, по пешеходной дорожке носились роллеры, а у редких торговых фургончиков толпились ночные гуляки, туристы и местные бездельники.

Я припарковал мотоцикл позади ярко раскрашенного фургона с едой, пахнущего жареным мясом, специями и горячими лепёшками, заглушил двигатель, слез с байка, подал руку девушке, помогая выбраться с высокого сиденья, и последовал следом за ней к окошку забегаловки…

– Мне четыре тако с мясом, – сделала Катерина заказ, бегло изучив написанное мелом на чёрной доске меню. – Нет, лучше пять. И побольше острого соуса. И колу. Большую. Ты что-то будешь? – обернулась она ко мне.

– А ты это только себе заказала? – удивился я, переглянувшись с не менее моего удивлённым продавцом.

– Угу, – подтвердила девушка. – У меня хороший метаболизм, не переживай.

– Ясно. Мне два тако с мясом и колу, – выбрал я, получил от явно сочувствующего мне продавца утвердительный кивок и в ожидании нашего заказа облокотился на прилавок фургончика…

– Семь девяносто пять, – объявил продавец спустя пару минут.

– Заплати, – небрежно распорядилась девушка, отвернувшись к океану.

Я расплатился, взял поднос и двинулся к одному из высоких круглых столиков. Поставил на него поднос, сделал глоток колы и откусил кусок горячего тако…

– М-м-м! Вкусно! – уминая тако за обе щёки быстрее меня, промычала Катерина. – Давно такой вкуснятины не ела…

Я успел сделать ещё один укус и глоток колы, заметил, как стремительно со столика один за другим исчезают тако и удивлённо покачал головой.

– Куда в тебя столько влезает?

– Значит, есть куда, – с набитым ртом отозвалась девушка и потянулась за четвёртым.

– Слушай, Катерина…

– Можно просто – Катя. Так проще…

– Понял, – кивнул я. – Катя, а ты не боишься, что тот мужик с яхты вызовет полицию и обвинит тебя в нападении? Или вообще заявит, что ты у него украла деньги, например?

Катерина фыркнула и промокнула губы салфеткой.

– Не боюсь. Никого он не вызовет, – категорично заявила она.

– Откуда такая уверенность?

– Хозяин яхты не обрадуется, если кто-то притащит на его яхту полицию и начнёт жаловаться на какую-то девчонку.

– Хм… Логично.

– Думаешь, такое впервые произошло? – она усмехнулась и откусила половину очередного тако. – После каждого частного выступления находится один или два умника, которые решают, что если я показала им задницу, то теперь обязана продолжить знакомство поближе.

– И чем обычно всё заканчивается?

– Обычно их останавливает отказ и суровый вид моего телохранителя. Думаешь, для чего я тебя наняла?

– Зачем тогда выставила меня из каюты? – недоумённо хмыкнул я.

– Не хотела накалять обстановку. Думала, он как всегда предложит деньги, получит отказ и уйдёт…

– Но ситуация слегка вышла из-под контроля?

– Угу, – согласилась со мной девушка.

– А если он захочет отомстить лично? Без копов…

Катерина на секунду задумалась и равнодушно пожала плечами.

– Ну, захочет – значит, захочет. Кто вырос в Орехово, того какой-то итальянский пижон в дорогом костюмчике не запугает. Да к тому же, я через месяц уезжаю домой. Как-нибудь месяц продержусь, – она сделала ещё несколько глотков колы и принялась за последний тако.

– А если не секрет, сколько тебе платят за то, что ты показываешь богатым старикам свою кормилицу? – поинтересовался я.

– Кормилицу? – рассмеялась девушка. – Смешно… Нужно запомнить. Пять тысяч долларов…

– Ого!

– Ага… Только ты не подумай, – неожиданно посерьёзнела брюнетка. – Я не шлюха. И я ни с кем не сплю за деньги…

– Просто показываешь, – усмехнулся я.

– Ну показываю. И что? – с вызовом произнесла она. – Для меня это действительно огромные деньги. Ты даже не представляешь, насколько!

– Ты же прима, – непонимающе нахмурился я. – Главная звезда балета, собирающая полные залы по всему миру.

– Прима… – криво усмехнулась балерина. – Дома мне вообще платят копейки! Если перевести на ваши деньги, то получается что-то около пятидесяти долларов.

– За выступление? – удивился я.

– За месяц, Алекс. Пятьдесят долларов в месяц!

– Ого… А на гастролях за границей? Здесь ведь должны платить больше.

– Должны. И платят, конечно, – признала она. – Здесь я получаю около полутора тысяч в неделю. Только часть уходит моему агенту, часть забирает организатор гастролей, плюс я сама плачу за квартиру, еду, всякую мелочь… В итоге на руках остаётся долларов восемьсот, иногда тысяча, если повезёт.

– В неделю всё равно неплохо.

– Неплохо, – согласилась она. – Только гастроли длятся шесть недель. За полтора месяца я в лучшем случае заработаю около пяти тысяч. А тут я за полчаса на яхте заработала столько же, ну… если вычесть твою часть, то чуть меньше, но неважно…

– Для тебя это действительно большие деньги? Я просто не знаю, какой у вас в стране уровень цен.

– Пф-ф-ф! Это очень огромные деньги, Алекс! – Катя выразительно закатила глаза. – За пять тысяч долларов в Москве можно купить небольшую однокомнатную квартиру. Ну или в том же Ленинграде, например… Тьфу! В Петербурге. Никак не привыкну…

– Тогда действительно неплохо…

– Вот именно! Гастроли и вот такие выступления на частных вечеринках – единственный для меня способ нормально заработать. А я всего-то показала этим озабоченным богатеям свою Маруську. Пусть смотрят, мне не жалко. Теперь понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я.

Пять тысяч долларов за полчаса стыда против пятидесяти в месяц за ежедневные репетиции до изнеможения, разбитые ноги, кровавые мозоли, травмы и увечья. Тут даже сравнивать не нужно…

– Ух! Вкусно… – Катя дожевала последний кусок, пальцем собрала с бумажной тарелки оставшийся соус, слизнула его и счастливо выдохнула. – Ладно, меня мы обсудили и перемыли мне все косточки. Теперь давай поговорим о тебе, – она взяла стакан с колой, сделала несколько глотков и с хитрым прищуром уставилась на меня. – Вот ты кем вообще работаешь? Или не работаешь и живёшь за счёт богатеньких дамочек?

– Я помощник юриста.

– Ты? Помощник юриста? – недоверчиво переспросила девушка. – Уверен?

– Уверен, – усмехнулся я.

– Прости. Просто твоя внешность больше подходит какому-нибудь вышибале в баре или охраннику. Ну или парню по вызову. Без обид.

– Без обид, – легко согласился я.

– А Сара? Ты был с ней на премьере… – осторожно покосилась на меня Катерина. – Она связана с какой-то религиозной деятельностью, если я не ошибаюсь. Ты на неё работаешь? Она твой босс?

– Можно и так сказать… – неопределённо дёрнул я плечами.

– Только не говори, что ты с ней не спишь! – фыркнула балерина.

– Ну… – протянул я. – Не буду…

– Вот чёрт! Спишь?! – Катя удивлённо округлила свои и без того большие глаза. – Я так и знала! И после этого ты ещё меня осуждаешь? – хмыкнула она.

– Я тебя не осуждаю. Я просто спросил, сколько тебе платят.

– Да? – девушка внимательно посмотрела на меня. – Хм… Ну ладно тогда…

Катерина допила свою колу, скомкала пустой стаканчик, отправила его в стоявшую возле столика урну, поставила локти на стол, положила подбородок на ладони и задумчиво уставилась в сторону тёмного океана.

– Тебя куда отвезти? – поинтересовался я. – Обратно в Даунтаун?

– Не… Не хочу я домой, – Катя мотнула головой и нахмурилась. – Хочу просто напиться… Давай лучше к тебе? – явно обрадовавшись пришедшей на ум гениальной мысли, она счастливо улыбнулась. – У тебя дома есть что-нибудь выпить? Только сразу предупреждаю! Секса не будет – даже не думай! Во-первых, ты слишком молод для меня, а во-вторых, вообще не в моём вкусе. Я просто не хочу сидеть одна в пустой квартире…

– Взаимно, – усмехнулся я. – Ты тоже не особенно в моём вкусе. Не с твоим ростом и комплекцией.

– Ну да, ну да… – недоверчиво протянула она. – Так у тебя дома есть что-нибудь выпить?

– Кофе.

– Кофе? Фи! – скривилась Катя. – А что-нибудь покрепче?

– Эспрессо.

– Ясно… – вздохнула брюнетка. – Совсем всё печально… А ночные магазины у вас здесь вообще есть?

– Есть.

– Ну так идём! Чего стоишь?

– Ну идём, – обречённо вздохнул я и потянул девушку за собой, в сторону светящейся на противоположной стороне дороги вывески круглосуточного магазина. – Только покупать будешь ты, – добавил я через секунду.

– Это ещё почему? – Катя удивлённо посмотрела на меня, тут же просияла и понимающе ухмыльнулась. – А-а-а! Ты же у нас ещё маленький. Тебе не продадут.

– Именно… – подтвердил я, пропустил перед собой проезжающий мимо нас автомобиль, по привычке посмотрел по сторонам и двинулся через дорогу. – Чёрт! – опомнился я на полпути и скептически глянул на девушку. – Тебе тоже могут не продать…

– Это ещё почему? – возмутилась балерина.

– Да ты выглядишь как пятнадцатилетний тинейджер. У тебя документы есть какие-нибудь с собой?

– Не-а, – помотала она головой.

– Замечательно, – пробормотал я, остановившись перед дверью магазина.

– Может, прокатит? – Катерина с надеждой во взгляде посмотрела на меня снизу вверх, с таким жалобным выражением на лице став ещё сильнее похожей на несовершеннолетнюю школьницу. – А если нет, я в качестве аргумента им грудь покажу, – решительно заявила мне школьница.

– Боюсь, тогда у нас проблем только прибавится… – я вздохнул и кивнул на дверь. – Ладно, пошли. Может, и правда прокатит…

Мы переступили порог и вошли в небольшой магазин. Скучающий за кассой продавец скользнул по нам равнодушным взглядом и снова уткнулся в лежащий перед ним глянцевый журнал. Катя глянула на ровные ряды с табличками и уверенно двинулась к стеллажам с алкоголем.

Мы миновали длинные холодильники с пивом и вином, прошли мимо полок с дешёвыми тониками и сладкими винными напитками, оставили позади ряды со шведским «Абсолютом» и «Смирноффом», виски и пузатые бутылки со сладкими ликёрами вроде Baileys и Malibu, и остановились в отделе с элитным алкоголем.

– О! Вот это я всегда хотела попробовать, – обрадовалась Катя и сняла с полки бутылку Hennessy VSOP в подарочной коробке.

– Может, возьмём что-нибудь попроще? – с сомнением протянул я, глянув на ценник с надписью «$39.99».

– Зачем?

– Я думал, ты хочешь просто выпить, а не вложить свою месячную зарплату во французскую экономику.

– Не будь занудой, – отмахнулась она, прижала коробку к груди и направилась к холодильникам. – Один раз живём.

Через пару минут к коньяку добавились две бутылки колы, пакет льда, пачка мятного Wrigley's, две плитки горького шоколада, и мы двинулись к кассе…

Катя выложила покупки, не переставая счастливо улыбаться, продавец меланхолично пробил товар и вопросительно посмотрел на нас.

– Сиськи не покажу! – на опережение выпалила Катя.

– Пакет нужен? – слегка опешил парнишка за кассой.

– Нам нужен пакет? – повернулась ко мне брюнетка.

– Нужен, – кивнул я.

– Нужен, – озвучила Катя парнишке.

– Презервативы, сигареты? – предложил продавец, наверняка оценив нашу продовольственную корзину.

– Не? – Катя снова вопросительно глянула на меня. – Ты же не куришь?

– Не курю, – подтвердил я.

– Тогда ничего не нужно, – повернулась она к парню за кассой.

– С вас пятьдесят четыре доллара семьдесят пять центов, – произнёс продавец, сложил наши покупки в пакет и выжидающе замер.

– Держите, – мило улыбнулась ему Катя, протянув сотенную купюру.

Парнишка звякнул кассой, отсчитал сдачу, Катя взяла деньги, я прихватил пакет, и спустя минуту мы уже были за порогом магазина.

– Вот видишь? – самодовольно заявила девушка. – Я выгляжу достаточно взрослой. Уж точно повзрослее тебя.

– Он просто хотел поскорее от тебя избавиться. Подумал, что ты местная сумасшедшая.

– Завидуй молча! – фыркнула балерина и направилась к моему байку. – О! Кстати… – она на ходу сунула руку во внутренний карман куртки, порылась там и протянула мне несколько смятых купюр. – Держи. Как договаривались – тут твои пять сотен. Почти.

– Почти? – удивился я, пряча деньги в задний карман джинсов.

– Ну, четыреста сорок пять долларов, если быть точной.

– Почему четыреста сорок пять?

– Я же только что в магазине расплатилась. Ты уже забыл? – осуждающе покачала она головой.

– А почему это ты с моих денег платила? – задал я логичный вопрос.

– Ой, не будь таким жлобом! – возмутилась Катя. – Ты сегодня, между прочим, видел голую русскую приму. Бесплатно! Некоторые за такое сумасшедшие деньги отдают, да и то не каждому доступно такое удовольствие. А ты жмотишься из-за каких-то пятидесяти пяти долларов.

– Я не жмотюсь, просто такое ощущение, будто меня поимели…

– Вот, держи ещё, – она порылась в боковом кармане, нашла смятую пятёрку и сунула её мне. – Пятьдесят буду должна. Теперь доволен?

– Очень! – с сарказмом произнёс я.

– Ну и прекрасно! – Катерина забралась на мотоцикл, взяла у меня сумку с продуктами и похлопала по сидушке перед собой. – Садись и поехали! Уже полночь, наверное, а я до сих пор трезвая…

Я тяжело вздохнул, запрыгнул в седло, завёл двигатель и плавно тронулся к видневшемуся метрах в пятистах от нас зданию моего будущего отеля…

Три минуты езды, я припарковался у входа в бывший кондоминиум, слез с мотоцикла, забрал у своей пассажирки бумажный пакет и на всякий случай объявил, указав кивком головы в сторону дома:

– Приехали.

Катя ловко спрыгнула на тротуар, запрокинула голову, осмотрела тёмное здание с заколоченными фанерой окнами первого этажа и строительными лесами, и недоверчиво нахмурилась.

– Ты здесь живёшь? – с сомнением протянула она.

– Угу.

– Ты что, бездомный?

– Могу отвезти тебя домой, если что-то не устраивает, – предложил я.

– Э-э, нет! – торопливо помотала головой девушка. – Теперь мне даже стало интересно посмотреть на то, что внутри. Но учти, если завтра мой изнасилованный труп найдут на этой стройке…

– То что?

– То я буду являться тебе по ночам до конца твоей жизни, пока не сведу тебя с ума!

– Голая? – на всякий случай уточнил я. – Если голая, то я согласен.

– Я подумаю, – Катя задумчиво посмотрела на меня и через секунду уверенным шагом двинулась к высоким ступеням. – Идём уже…

Мы вошли через парадный вход, прошли по тёмному фойе и двинулись по подсвеченной тусклыми дежурными лампами лестнице на пятый этаж. Я провёл свою гостью длинным коридором, вывел через пожарный выход на крышу и приглашающе махнул рукой перед собой.

– Добро пожаловать на нашу вечеринку, – усмехнулся я.

– Ого… У тебя тут прямо всё оборудовано для приёма гостей, – восхитилась она, заметив тщательно очищенный участок крыши, шезлонги и маленький детский бассейн с водой в углу. – А мы вообще можем здесь находиться? Это законно?

– Вполне.

– Точно? – с сомнением глянула на меня девушка, подошла к невысокому бетонному ограждению по периметру крыши и посмотрела вниз.

– Я же юрист. Ты забыла?

– Помощник юриста, – напомнила она, легко оттолкнулась от пола, запрыгнула на бетонный парапет и прошлась взад-вперёд по самому краю, балансируя с расставленными в сторону руками.

– Значит, не забыла, – усмехнулся я, поставил пакет между шезлонгами и на секунду залюбовался брюнеткой.

– Чёрт… Какой отсюда вид! – восторженно выдохнула она. – Пальмы, океан, цепочка огней и малюсенькие люди… А какая отсюда луна огромная! Я бы душу продала, чтобы жить в таком месте.

– Осторожнее там! – предупредил я и сделал пару шагов в сторону девушки, готовясь в случае чего кинуться следом за ней.

– Ой! – вскрикнула балерина, нелепо взмахнула руками, пошатнулась, качнулась назад, вперёд и… и рухнула прямо в мои объятия.

– Чёрт! – выругался я.

– Расслабься, мальчик… – Катя довольно улыбнулась, обвила меня руками за шею и посмотрела мне в глаза. – Ты забыл? Я же прима! Я идеально владею своим идеальным телом.

– Ну да, конечно, – скептически хмыкнул я, ставя её на твёрдую землю, вернее, крышу.

– В смысле «ну да, конечно»? – угрожающе прищурилась балерина. – Ты хочешь сказать, у меня не идеальное тело?

– Идеальное, идеальное... – не стал я спорить с русской женщиной. Говорят, они страшны в гневе.

– То-то же! – хмыкнула брюнетка, плюхнулась в шезлонг, закинула ногу на ногу и посмотрела на меня. – Ладно, давай уже напьёмся как следует. А то ночь уже в самом разгаре, а тётя Катя ещё даже не пьяна…

Глава 6. Воскресенье

🎙️– Доброе утро, Лос-Анджелес! На часах ровно восемь ноль-ноль, за окном потрясающее воскресное утро, а с вами на волне «Radio California FM» ваши любимые ведущие – Остин и Линдси!

🎙️– И для начала давайте узнаем, что творится за окном. Спойлер: там жарко! Очень жарко! Сегодня днём солнце прогреет воздух до классических для начала августа девяноста градусов по Фаренгейту. На небе ни единого облачка, а лёгкий спасительный бриз с океана достанется лишь тем, кто прямо сейчас мчится на пляж. И такая духота продержится всю неделю, так что запасайтесь кремом от загара, льдом и холодными напитками. И желательно, в промышленных масштабах. Ближайшие семь дней будут дьявольски жаркими!

🎙️– Звучит как идеальный план на выходной, Остин. Ну а я предлагаю поговорить сегодня не только о погоде, но и об искусстве!

🎙️– Ого… Об искусстве? Кто ты и что сделала с Линдси?

🎙️– Очень смешно, Остин! Между прочим, в нашем городе сейчас гастролирует русская балетная труппа, а вместе с ней – знаменитая русская прима Катерина Волкова. Сегодня вечером, в семь часов, в Dorothy Chandler Pavilion состоится очередное представление «Лебединого озера».

🎙️– На которое невозможно купить билеты.

🎙️– Практически невозможно, Остин! Но вдруг у кого-нибудь из наших слушателей есть влиятельные друзья, богатые родственники или знакомый билетёр… А если серьёзно – тем, у кого есть хоть малейшая возможность попасть сегодня вечером в зал, я действительно советую это сделать.

🎙️– Хм… А ты знаешь, Линдси… Мне ведь довелось видеть Катерину Волкову вживую. Вот прямо как тебя сейчас. И я тебе скажу – она действительно просто чудо! Абсолютно волшебная девушка. Такая изящная, хрупкая, невероятно грациозная… Но при этом в ней ощущается просто колоссальная внутренняя сила и неистовая страсть. Настоящая русская загадка! Если бы кто-то когда-то решил создать эталон идеальной женщины, то это однозначно была бы русская балерина Катерина Волкова.

🎙️– Остин, я начинаю ревновать.

🎙️– Поздно, Линдси… Моё сердце уже давно и крепко принадлежит русскому балету и одной обворожительной русской танцовщице…

🎙️– Ого, Остин! Это можно считать официальным признанием в любви?

* * *

– О-о-о! – застонала лежащая справа от меня обнажённая миниатюрная брюнетка, запустив одну из моих подушек в сторону висящего на стене старенького радиоприёмника. – Выключи эту хрень!

– Так о тебе же говорят.

– Вот именно! – проворчала она. – Не люблю, когда меня обсуждают у меня за спиной. Бесит!

Катя перевернулась на другой бок, спряталась под мою вторую подушку и затихла.

Проснулись мы, ожидаемо, в одной постели… Обычно, я не имею привычки затаскивать пьяных дамочек в свою кровать, но вчера, вернее, сегодня ночью, я и сам был прилично пьян. Так что – туше…

Как там она говорила? Я идеально владею своим идеальным телом, мальчик? Ну-ну… Сегодня ночью я владел идеальным телом примы, а не она...

Я скользнул взглядом по упругой, выглядывающей из-под пледа, обнажённой заднице балерины, закинул руки за голову и прикрыл глаза, пытаясь вспомнить детали наших ночных посиделок на крыше…

Сначала мы прикончили чуть больше половины бутылки дорогущего коньяка на двоих… Причём, пили прямо из горлышка, по очереди, запивая колой, потому что стаканов у меня на крыше не было. И большую часть коньяка, кажется, выпил я.

Потом мы на спор целовались… А вот что именно было предметом спора, я толком не помнил. Может, кто из нас лучше целуется? Или Катька решила преподать мне урок, как правильно целоваться, или решила показать, как целуются русские девушки… Хм, как будто я этого и так не знал…

А потом она решила пойти ва-банк и спровоцировать меня самым примитивным приёмчиком из женского арсенала. Хотя, если честно, я был настолько пьян, что и не заподозрил поначалу провокацию и принял всё за чистую монету…

– Слушай, Алекс… – произнесла заметно пьяненькая балерина ночью на крыше моего будущего отеля. – Я всё хотела спросить… А правду говорят, что чем больше тело, тем меньше… ну, ты сам понимаешь… – она выразительно указала взглядом мне ниже пояса и продемонстрировала свой скрюченный мизинчик на правой руке, наверняка намекая на размер.

– Врут, – попытался я развеять её заблуждения.

– То есть, если вдруг, когда-нибудь, ну мало ли, мы с тобой, например, теоретически, – слегка заплетающимся языком пытаясь сформулировать свою мысль, пробормотала Катя, усевшись на бетонный парапет в паре метров от меня, – останемся последними людьми на земле и решим продолжить человеческий род, я не обнаружу у тебя в штанах маленький корнишончик? Ты не подумай неправильно… – тут же торопливо добавила она. – Просто мне нужно понимать, к чему готовиться в случае конца света.

– Если наступит конец света и мы с тобой решим продолжить род, – обречённо вздохнул я, – боюсь, я разорву тебя пополам. Мы с тобой точно не совместимы в размерах.

– О! Ты даже не представляешь, мальчик, на что способно моё тело! – самоуверенно заявила мне балерина.

– Мальчик, – усмехнулся я.

Она померилась со мной взглядом, аккуратно поставила почти опустевшую бутылку рядом с собой, легко спрыгнула с бетонного парапета и через мгновение так же легко запрыгнула на меня, не обратив внимания на жалобно скрипнувший под весом наших двух тел деревянный шезлонг.

Нависла надо мной, с хитринкой посмотрев в мои глаза, и совершенно невинно поинтересовалась:

– А ты знал, что русские девушки целуются лучше всех?

– Я думал, это француженки…

– Пф-ф! Француженки! – презрительно фыркнула Катерина. – Спорим, поцеловавшись с русской, ты уже никогда не сможешь целоваться ни с одной другой?

А! Так вот что за спор у нас был…

– Спорим! – принял я вызов.

Она наклонилась ко мне, прижалась к моим губам своими, обдав приятным хмельным дыханием, и впилась в мою нижнюю губу своими острыми жемчужными зубками. Через секунду отстранилась, шаловливо глянув мне в глаза, и снова приникла ко мне, в этот раз гораздо дольше…

* * *

– Алекс, привет! Слушай, я тут хотел быстро отчитаться по поводу ночного дежурства и убежать по делам… – вырвал меня из воспоминаний вломившийся без стука в мою комнату Андрюха. – Чёрт! Прости. Я не знал, что ты не один… – поморщился он, заметив лежащую на моей постели девушку. – Хотя, зная твои привычки, я мог бы догадаться.

– Это точно, – признал я. – И стучаться бы ещё не помешало научиться. Так ты гарантированно убережёшь свою психику от моего пагубного влияния.

– Боюсь, после знакомства с тобой мою психику уже ничего не убережёт, – вздохнул Андрей.

– Чёрт! Поспать не дадут. Шляются тут с утра пораньше. Идиоты! – на русском проворчала Катерина, перелезла через меня, выбралась из постели и в чём мать родила двинулась в противоположный угол комнаты. Долила воду в резервуар кофеварки, засыпала молотый кофе в фильтр и клацнула кнопку включения на корпусе.

– Ты русская? – удивлённо пробормотал Андрей, стараясь не слишком откровенно пялиться на обнажённую пятую точку брюнетки.

– Какая поразительная наблюдательность! – фыркнула Катя, из вежливости ко мне, наверное, продолжив разговор на английском, повернулась, лениво опёрлась задницей о столик и оценивающе оглядела Андрея с ног до головы. – Тебе бы в КГБ работать с такими талантами…

Я тихо рассмеялся, заметив озадаченный взгляд Андрюхи, подсунул подушку под голову и поправил слегка сползший плед.

– Кофе будешь, Алекс? – поинтересовалась у меня Катя.

– Давай, – легко согласился я.

– А ты чего вылупился? – снова недовольно буркнула девушка на Андрюху. – Голых балерин никогда не видел?

– Да как-то не доводилось… Алекс? – удивлённо глянул он на меня, словно в поисках помощи.

– Андрей – это Катя, Катя – это Андрей, твой соотечественник, – представил я их друг другу.

– Приятно познакомиться, – ехидно проворчала Катя и сделала достаточно язвительный реверанс. – Но если вы думаете, что я на соотечественников не насмотрелась и меня можно этим впечатлить, то зря стараетесь. Мне от них уже тошно, как от горькой редьки. Ничего личного, Андрей. Ты вроде парень ничего, – хмыкнула она. – Но наши уже меня достали…

– Да без проблем, – пожал Андрюха плечами, не переставая задумчиво разглядывать девушку.

– Ну и долго ты пялиться будешь? – не выдержала Катя.

– Простите… Просто… Вы Катерина Волкова? – недоумённо пробормотал Андрюха.

– О, боже! – закатила Катя глаза под лоб. – Очередной фанат…

– Да я не фанат… – попытался оправдаться Андрей. – Просто смотрю, лицо знакомое…

– Лицо? – фыркнула Катя. – Что-то я ни разу не заметила, чтобы ты на моё лицо смотрел.

– Я смотрел. В смысле, и сейчас смотрю…

– Ну вот и отлично… – равнодушно пожала девушка плечами, разлила кофе по чашкам, невозмутимо прошлась по комнате голышом, протянула одну чашку мне и вышла со своей чашкой на балкон, оставив нас с Андрюхой наедине.

– Алекс… – Андрей покосился на меня. – Это же та самая Волкова? Прима-балерина?

– Не знал, что ты интересуешься балетом.

– Да я особо и не интересуюсь... Просто её сложно не знать... А что она делает здесь?

– Э-э-э… – растерялся я. – Как тебе сказать… Начать с пестиков и тычинок?

– Да пошёл ты, идиот! – фыркнул Андрюха. – Я же не об этом. Откуда ты её знаешь?

– Долгая история, – отмахнулся я.

– Понятно.

– Так а ты чего хотел? – напомнил я ему.

– А! Точно. Хотел тебе доложить о ночном дежурстве… Всё хорошо, парни присматривают за твоей подругой. Попыток влезть в дом больше не было.

– Хорошо. Спасибо! А что за сумка? – кивнул я на небольшую спортивную сумку в его левой руке.

– А, это… Да я в спортзал иду.

– Меня возьмёшь?

– Хм… – смерил он меня задумчивым взглядом. – Ну пошли…

– Кать, я отлучусь ненадолго, – выкрикнул я в сторону балкона. – Часа на два или три… Ты домой или как?

– Не, я посплю ещё немного… – не оборачиваясь, глядя в сторону океана и попивая кофе из чашки, откликнулась балерина. – Как раз тебя дождусь…

– Окей, – согласился я, рывком поднялся из постели, оделся, кинул в небольшой рюкзак спортивную одежду и полотенце, кивнул Андрюхе на дверь и через пару секунд вышел следом за своим соседом в коридор…

В девять утра мы уже были на Санта-Моника-бульваре в Западном Голливуде, в спортзале, скромно втиснутом между маленьким русским гастрономом и какой-то конторой с облезлой вывеской на английском и русском.

Мы с Андрюхой спустились по ступеням в просторное полуподвальное помещение с высокими потолками, облупившимися от времени стенами с плакатами, старенькими силовыми тренажёрами, стойками со штангами и двумя большими борцовскими коврами в дальнем углу, и я с интересом покрутил головой по сторонам.

Пахло здесь, как и в любом спортзале моей необъятной Родины – мужским потом, старой кожей, резиной и деревянным паркетным полом, а под потолком то и дело разносился эхом крепкий русский мат.

Андрюха познакомил меня с хозяином заведения, сухим жилистым мужиком лет шестидесяти по имени Семён Маркович, бывшим тренером из Одессы по тяжёлой атлетике, уехавшим из Союза ещё в конце семидесятых. Семён Маркович перекинулся с нами парочкой фраз, мы с Андреем переоделись в спортивную одежду и двинулись по залу в поисках свободного уголка…

Публика здесь тоже оказалась соответствующей. Крепкие мужики с перебитыми носами, сломанными ушами и толстыми шеями таскали железо, месили друг друга на матах и время от времени поглядывали на нас с плохо скрываемым любопытством.

– Знаешь их? – поинтересовался я у Андрюхи, указав взглядом на группу крепких парней, громко обсуждающих что-то между собой на русском.

– Знаю. Но мы не общаемся, – пожал Андрей плечами. – Тот, со шрамом на брови, – незаметно кивнул он в сторону широкоплечего мужика возле стойки со штангой, – бывший омоновец, приехал год назад. А вон тот здоровый, в спортивном костюме «Адидас» – мастер спорта по вольной борьбе из Киева. Теперь долги выбивает для местных авторитетов... Тот длинный раньше в милиции работал. В Ростове, кажется. А тот, со сломанным носом… угу, который на тебя недружелюбно поглядывает, – хмыкнул Андрюха, проследив за моим взглядом, – бывший самбист. В Союзе за какой-то клуб выступал, потом сел за драку. Теперь у местных русских что-то вроде вышибалы.

– Хорошая компания.

– Нормальная, – поморщился Андрей. – Если к ним не лезть, то и они не полезут к тебе.

Мы дошли до конца зала, заняли половину большого борцовского ковра и принялись за разминку. Сделали растяжку, поотжимались, поприседали, пробежали по пять кругов и отработали кувырки…

– Ну что, показать тебе пару приёмов дзюдо? – с лёгкой полуулыбкой на лице произнёс Андрюха.

– Давай попробуем, – согласился я.

– Только сразу предупреждаю – твоя масса тебе здесь не особенно поможет. Скорее наоборот.

– Это ещё почему?

– Дзюдо как раз и придумано для того, чтобы использовать силу и массу противника против него самого. Так что твои габариты скорее будут помогать мне, а не тебе.

– Звучит обидно, – вздохнул я. – Но это ещё нужно проверить.

– Хочешь проверить? – усмехнулся Андрюха. – Только учти, я тебя щадить не буду.

– Это ещё кто кого щадить не будет, – усмехнулся я в ответ, принимая борцовскую стойку в центре ковра и сделав характерный подманивающий жест Морфеуса кистью правой руки. – Иди сюда, русский. Сейчас я покажу тебе, чему учат бойскаутов в американских школах…

Андрюха усмехнулся ещё шире и плавной кошачьей походкой двинулся в мою сторону…

Ну что сказать… Спарринг я с треском продул. Хотя попотеть Андрюху всё равно заставил. Через пять минут я понял, что зря выпендривался, через десять – что зря подкалывал его, а через пятнадцать – что вообще нужно было больше заниматься в своё время. Андрей оказался действительно хорош.

Я был намного тяжелее, сильнее и быстрее, чем он ожидал, пару раз заставил его серьёзно напрячься и даже умудрился довольно глупо поймать на встречном движении, едва не завалив его на спину. Но в итоге завалили на спину меня, а не его.

Хотя, даже в таком положении Андрюхе пришлось со мной повозиться – руки и шею я отдавать категорически не собирался, а когда он всё-таки пытался вытянуть меня на болевой на ахиллесовом сухожилии, я тупо проигнорировал боль, вырвался за счёт своей силы и ненадолго оказался сверху. Угу, именно что ненадолго. Через пару секунд я уже летел вверх тормашками в противоположный конец ковра, а ещё через секунду уже наблюдал над собой ухмыляющуюся рожу Андрюхи, протягивающего мне руку…

– Всё? – довольно поинтересовался он.

– А ты чего радуешься? Я тебя тоже почти поймал, – хмыкнул я, взяв его за руку и поднявшись рывком на ноги.

– Ключевое слово – «почти».

– И на болевой ты меня так и не взял.

– Потому что ты, скотина, здоровый как бык! Кстати об этом. Ты что боли не чувствуешь?

– Чувствую… – поморщился я. – У меня просто сухожилия растянуты хорошо.

– Хм… Учту на будущее, – задумчиво покивал Андрей, протягивая мне непонятно откуда взявшуюся поллитровую бутылку воды. – Держи.

– Спасибо!

Я открутил пробку, сделал несколько глотков и уселся на ковёр, переводя дыхание.

– Ты точно раньше дзюдо или самбо не занимался? – плюхнулся рядом со мной Андрюха, последовав моему примеру и сделав несколько глотков из своей бутылки.

– Да вроде нет, – легко соврал я.

– Странно, – нахмурился русский. – Если бы я тебя не знал, сказал бы, что тебя учил какой-нибудь русский тренер. Движения иногда проскакивают знакомые. Особенно когда ты в партере начинаешь выкручиваться.

– Может, у меня талант.

– Может, – недоверчиво протянул он. – Но если подвести какой-то итог, то скажу, что силушки у тебя ого-го, реакция хорошая, но техники пока не хватает. Это тот самый случай, про который говорят – сила есть, ума не надо.

– Это я и сам знаю, – вздохнул я.

– Будем заниматься с тобой. Если хочешь, конечно.

– Хочу.

– Ну и отлично, – бодро произнёс Андрюха и как бы ненароком поинтересовался: – Ты мне, кстати, так и не сказал, откуда русский язык знаешь.

– Разве? – удивился я. – Вроде, говорил же…

– Не-а, – покачал он головой. – К тому же, ты не просто язык знаешь в идеале, Алекс. Ты понимаешь наш жаргон, маты, крылатые выражения. Иногда такие слова используешь, которые американец даже после десяти лет курсов не выучит.

– Отец у меня военный. Пришлось поскитаться с ним по миру.

– Хм... Ясно, – хмыкнул русский. – Значит, не скажешь.

– Не веришь? – обиженно возмутился я.

– Нет, – усмехнулся Андрей.

– Ладно. Раскусил. Я учился в школе с углублённым изучением русского языка.

– Ну, в эту байку ещё можно поверить, хоть и с трудом, – скептически хмыкнул Андрюха. – Только зачем вас обучают русскому? Да ещё и настолько углублённо.

– Ну мало ли, – пожал я плечами. – Вдруг вы однажды решите поработить весь свободный мир? А мы уже тут как тут – будем знать ваш язык, повадки и привычки. Америка будет стоять на страже мирового порядка.

– Угу, конечно, – усмехнулся Андрюха. – Ладно, защитник свободного мира. Передохнул?

– Передохнул.

– Продолжим?

– Продолжим… – обречённо вздохнул я, поднимаясь на ноги…

Закончили тренировку мы часа через полтора. Потные, уставшие и довольные друг другом. Договорились о следующем занятии, сходили в душ и поехали каждый по своим делам. Я – домой, Андрей – в ресторанчик Изи, проведать своего дядюшку…

В Венис я вернулся около полудня. По дороге остановился возле небольшой кофейни, купил два больших стакана кофе и пару свежих булочек с корицей, и двинулся к себе…

Интересно, балерины вообще едят булочки, или у них за такое сразу отбирают пуанты и выгоняют из профессии?

Я поднялся на пятый этаж, осторожно толкнул дверь своей комнаты и обнаружил Катю практически там же, где оставил несколько часов назад – русская прима сладко спала поперёк моего матраса, закутавшись в плед лишь наполовину и бесстыже выставив наружу свою голую задницу.

Я поставил кофе на пол у постели, присел на край матраса и легонько шлёпнул свою гостью ладонью по ягодице.

– Подъём, звезда мирового балета.

– М-м-м… Пошёл нахер… – раздражённо дёрнула она ножкой.

– Я тебе поесть принёс.

– Мне? – выбралась на белый свет сонная мордашка, подслеповато щурясь и пытаясь сфокусировать недоверчивый взгляд на моём лице. – Алекс?

– Угу, – ответил я сразу на оба вопроса, продемонстрировав брюнетке бумажный пакет из кофейни.

– О, чёрт! Так вот откуда это так вкусно пахнет! Давай сюда! – Катя выхватила у меня из рук пакет, взяла с пола стаканчик с кофе, села на постели, достала булочку и жадно впилась в неё своими жемчужными зубками. – М-м-м… Вкусно! Спасибо! – она наклонилась ко мне, чмокнула в щёку и снова вернулась к булочке с корицей…

Хм… Значит, едят…

Через пару минут от простенького завтрака остались только бумажки. Катя допила кофе, поднялась с постели и потянулась, встав на цыпочки и не стесняясь демонстрируя мне свою стройную фигурку во всей красе при ярком дневном свете.

– Чёрт! А где моё платье? И куртка… И сумка… – она недоумённо завертела головой по сторонам. – Алекс, нас что, обокрали? У тебя половину комнаты вынесли!

– Нас не обокрали. Здесь всегда так было.

– А мои вещи?

– Остались на крыше. Мы ночью слегка торопились и нам было не до одежды…

Катя на несколько секунд нахмурилась, пытаясь вспомнить события минувшей ночи.

– Точно… – наконец признала она. – Чёрт! Принесёшь?

– А сама что?

Брюнетка молча развела руки в стороны, демонстрируя полное отсутствие на себе хоть какой-нибудь одежды.

– Я голышом не пойду!

– Надень мою футболку.

– Ну Алекс! – состроила она жалобную мордашку.

– Ладно, сейчас принесу, – сдался я, встал на ноги и двинулся к выходу.

Поднялся на крышу, собрал наши разбросанные по всем шезлонгам вещи, прихватил сумку балерины и через несколько минут вернулся обратно в комнату.

– Держи.

– Спасибо!

– Тебя домой отвезти? – предложил я.

– Не надо. Такси возьму.

– Душ по коридору направо. Полотенце в шкафу, – коротко произнёс я, проводил взглядом стройную фигурку девушки до самой двери и плюхнулся в свою постель, закинул руки за голову и уставился в потолок, раздумывая о превратностях жизни…

Катя вернулась из душевой минут через пять. Тщательно промокнула мокрые волосы полотенцем и принялась одеваться прямо посреди комнаты. Натянула нижнее бельё, своё простенькое платье, застегнула застёжки на туфлях и задумчиво замерла у окна…

– Чёрт… – выдохнула она спустя несколько секунд. – Ты и правда здесь живёшь?

– Угу.

– Квартирка, если честно, убогая… Но вид из окна… За один вид можно простить все недостатки… – мечтательно вздохнула балерина.

– Катя… А тебе нравится твоя жизнь? – произнёс я неожиданно даже для самого себя.

– Ну… – задумчиво нахмурилась брюнетка. – А почему нет? – пожала она плечами. – Жизнь как жизнь…

– Был бы у тебя второй шанс начать жизнь заново, как бы ты им воспользовалась? Снова пошла в балет?

– Ну уж нет! В балет – никогда! – Катя фыркнула и принялась собирать волосы на голове в простенькую причёску. – Я, может, стала бы юристом, как ты. Только настоящим, а не помощником. Здесь, у вас – в Америке. Или врачом. Хотя, нет. Врачом – нет, – помотала она головой. – Не выношу вида крови. Только второго шанса мне всё равно никто не даст, так что нечего тут сопли распускать… Слушай, Алекс! – повернулась она ко мне. – А как насчёт поужинать вместе? Сегодня вечером, например?

– Поужинать? – задумчиво переспросил я.

– Я плачу! – тут же добавила девушка, явно приняв моё молчание за нежелание снова тратить на неё деньги. – Ты же меня накормил вчера и сегодня утром. Я хочу вернуть долг.

– Ты мне вообще-то пятьсот долларов заплатила.

– Ну, деньги – это одно, а ресторан – совсем другое. Хочу сводить тебя в настоящий русский ресторан. Ты когда-нибудь ел настоящие русские щи, окрошку или пельмени? Вот! – не дождавшись моего ответа, хмыкнула она. – Нужно обязательно попробовать!

– Ну, если ты настаиваешь… можно.

– Отлично! – обрадовалась балерина. – Тогда заедь за мной после десяти. Помнишь дом, возле которого ты меня вчера подобрал?

– Помню.

– Второй подъезд, пятый этаж, квартира пять-G. Запомнишь? – подозрительно прищурилась она.

– Запомню.

– Ну и славно, – Катя подхватила сумку, огляделась, проверяя, ничего ли не забыла у меня, и через мгновение двинулась к двери. – До вечера, ковбой, – обернулась она на пороге.

– До вечера, матрёшка.

– Придурок, – беззлобно фыркнула балерина и скрылась в коридоре.

Дверь за девушкой захлопнулась, а через минуту снова распахнулась без приглашения…

– Алекс, привет! – бодро поприветствовала меня вломившаяся в моё скромное жилище Мишель. – А что это за симпатичная девушка только что от тебя вышла?

– От меня? – на всякий случай переспросил я.

– Ну… может, не от тебя, – неуверенно нахмурилась блондинка. – Я встретила её на лестнице.

– А! Тогда без понятия.

– Хм… – подозрительно посмотрела на меня Мишель. – Ну ладно. Собирайся давай. У нас дело.

– Дело? – удивлённо повторил я.

– Да.

– Сегодня?

– А я разве не по-английски сказала?

– Сегодня воскресенье, Мишель!

– Вот именно. Людей меньше, пробок меньше. Собирайся поживее.

– Ты же в курсе, что рабство отменили почти сто тридцать лет назад, да? – проворчал я, не двинувшись с места.

– Технически, – Мишель поморщилась, – не совсем. Тринадцатая поправка запрещает рабство и подневольный труд, кроме случаев, когда они являются наказанием за преступление, за которое человек был должным образом осуждён. Улавливаешь юридическую тонкость? – довольно улыбнулась она. – Если это наказание, то всё законно. Так что считай, что ты наказан, а я имею полное право использовать тебя как своего личного раба.

– И за что же я наказан, интересно?

– Не важно! – отмахнулась блондинка. – Повод всегда можно найти.

– Когда-нибудь я обязательно пожалуюсь на тебя в профсоюз по поводу эксплуатации сотрудников, – проворчал я, поднимаясь с постели.

– Да-да. Когда-нибудь обязательно, – нетерпеливо протараторила Мишель. – Но не сегодня. Давай пошевеливайся! Мы попусту теряем драгоценное время…

Глава 7. Прослушка

– Так и что у нас за дело такое важное, которое можно решить именно в воскресенье? – я машинально двинулся к шкафу с одеждой, на полпути вспомнил, что вообще-то и не раздевался после того, как вернулся с тренировки, и развернулся к выходу.

– Там… – Мишель поморщилась. – Нужно собрать компромат на одного нечистого психолога и выручить нашу клиентку.

– Хм… А почему именно мы с тобой? – поинтересовался я, открыв дверь и пропустив блондинку вперёд.

– Потому что в пятницу один из старших юристов скинул это дело на меня, и я весь день пыталась понять, как с ним разобраться…

– Поняла?

– Поняла, что оно абсолютно бесперспективное, – Мишель недовольно поджала губы и двинулась вниз по ступеням. – Такое ощущение, что мне специально пытаются подсунуть всякое дерьмо, чтобы потом ткнуть носом в плохие результаты и испортить послужной список.

– Дядя? – хмыкнул я.

– Без него точно не обошлось… – вздохнула юристка.

– А почему ты решила заняться этим именно сегодня? Завтра нельзя было?

– Завтра утром уже назначено слушание по этому делу, и времени у нас практически не осталось. А вчера, как ты помнишь, мы весь день занимались ерундой у тебя на крыше. Кстати, спасибо! – хмыкнула она.

– За что? – удивился я.

– Если бы не это, я бы сегодня утром не проснулась со свежей головой и не придумала, как всё провернуть.

– Хм… Всегда пожалуйста, – усмехнулся я. – А от меня-то что нужно? Ты так и не объяснила.

– Да там сущая мелочь, – отмахнулась Мишель. – Расскажу на месте, когда приедем. И давай уже быстрее, – цокая каблучками по фойе первого этажа, недовольно глянула она на меня, неторопливо плетущегося следом за ней. Знала бы она, как у меня ныли все мышцы и каждая косточка после занятий с Андрюхой, так бы не говорила… – Нам ещё нужно доехать до места, получить инструкции от детективов и надеть прослушку.

– Прослушку? – поравнявшись с Мишель, удивлённо посмотрел я на профиль блондинки.

– Да.

– Настоящую?

– Алекс… – поморщилась юристка.

– Ну мне просто интересно. Там будет целая машина с аппаратурой?

– Фургон, если тебе от этого станет легче.

– Круто! – восторженно произнёс я. – Тогда я в деле.

– Как будто у тебя был выбор, – фыркнула блондинка, бросив мне ключи от своего автомобиля.

Мы вышли из центральных дверей здания на залитую ярким калифорнийским солнцем улицу, выбравшись из приятной прохлады кондоминиума прямо на раскалённое летнее пекло, уселись в беленький «Мерседес» Мишель, стоявший напротив входа, и покатили в сторону даунтауна…

Воскресный Лос-Анджелес без привычных пробок и гудков нетерпеливых водителей действительно казался куда приятнее обычного, если не считать жары, духоты и дрожащего над асфальтом воздуха, и до Финансового квартала мы добрались минут за двадцать с небольшим.

Свернули к одному из дорогих офисных зданий неподалёку от Саут-Гранд-авеню, и я неторопливо покатил по забитой до предела многоуровневой парковке, выискивая свободное место для машины. Проехал первый ярус… второй… третий… заприметил незанятое парковочное место, увидел так же целенаправленно нарезающий круги по парковке и заметно ускорившийся патрульный автомобиль, и прибавил газу, пытаясь опередить конкурентов…

– Алекс! Даже не думай! – вжавшись в спинку сиденья и схватившись рукой за поручень на потолке, вскрикнула Мишель.

Я резко крутанул руль, заставив чёрно-белый полицейский автомобиль затормозить буквально в паре метров от нашего бампера, втиснулся между двумя седанами и с чистой совестью заглушил двигатель.

– Алекс! – возмущённо зашипела на меня юристка.

– Что? Мы первые приехали. Я не собираюсь ещё два часа нарезать здесь круги, – проворчал я, выбираясь из авто. – Да и вообще, по правилам я не обязан уступать обычное парковочное место полицейской машине. Пусть ищут себе другое…

Дверь патрульной машины резко распахнулась, выпуская наружу здоровенного, явно чем-то недовольного и расстроенного копа с шикарными чёрными усами, зеркальными очками на полморды и испариной на лбу.

– Ты совсем охренел?! – зарычал он на меня. – Ты видел, кого только что подрезал?

– Ой, простите, офицер! – извинился я, совсем не ощущая свою вину и не думая что-то менять. – Я вас даже не заметил…

– Переставь свою тачку!

– Через полчасика переставлю. Мы ненадолго.

– Да я тебя…

– Донни! – окликнул копа знакомый женский голос, с пассажирской стороны полицейского автомобиля выбралась симпатичная темнокожая патрульная, мельком глянула на меня, обречённо вздохнула и повернулась к своему напарнику, уже вытащившему резиновую дубинку из-за пояса и явно замыслившего сделать с ней что-то непотребное. – Я сама разберусь, Донни.

– Ты знаешь этого придурка? – недовольно посопел полицейский.

– К сожалению…

Донни что-то недовольно буркнул себе под нос, сунул дубинку обратно за пояс, развернулся и, хлопнув дверью и бросив машину прямо на проезжей части, направился в противоположный конец парковки.

– Стоун… – Дениз неторопливо приблизилась ко мне, остановилась в паре шагов и подозрительно прищурилась. – Ты что здесь делаешь?

– Работаю, офицер Уокер, – пожал я плечами.

– Хм… – Дениз перевела взгляд на Мишель, потом снова на меня. – Ну ладно. Только ты бы в следующий раз так не подрезал полицейские машины. А то это иногда чревато последствиями…

– Это угроза, офицер Уокер?

– Это дружеский совет, Стоун, – усмехнулась девушка, кивнула Мишель, развернулась и двинулась вслед за напарником.

– Ты её знаешь? – остановилась рядом со мной юристка, проводив патрульную взглядом.

– Помнишь, когда меня взяли по делу маньяка?

– Такое сложно забыть.

– Это та самая патрульная, которая должна была взять у меня отпечатки в участке…

– Хм… И всё? – подозрительно взглянула на меня блондинка. – Мне почему-то показалось, что вы знакомы гораздо дольше и ближе…

– Ну мы потом ещё пару раз пересекались с ней… – поморщился я. – Она то рёбра мне хотела пересчитать дубинкой, то в изнасиловании обвиняла…

– В изнасиловании? – удивлённо вздёрнула брови Мишель. – И кого ты хотел изнасиловать в тот раз?

– Долгая история, – поморщился я.

– Ясно, – скептически хмыкнула юристка. – Умеешь ты заводить нужные знакомства…

– Это точно, – признал я. – Так ты наконец расскажешь, что мы здесь делаем? Только уже нормально и с подробностями.

Мишель вздохнула, покрутила головой по сторонам, и через секунду едва заметно кивнула.

– Идём… – потянула она меня за собой. – В общем, наша цель – доктор Мартин Келлер. Пятьдесят четыре года, семейный психолог, работает в Los Angeles Family Counseling Center. Очень уважаемый специалист, дорогой, с хорошей репутацией и кучей дипломов на стенах. Семейные конфликты, разводы, дети, всё такое. Кроме обычной практики, он ещё занимается психологической оценкой в семейных спорах и регулярно выступает экспертом в суде.

– Угу… – буркнул я, просто чтобы поддержать разговор.

– Наша клиентка разводится с мужем. Дело грязное, они уже несколько месяцев пытаются отобрать друг у друга ребёнка. Келлер работал с семьёй и написал заключение, согласно которому она эмоционально нестабильна, манипулирует дочерью и вообще желательно серьёзно ограничить её участие в воспитании.

– Клиентка утверждает, что он врёт? – догадался я.

– Ага. Она говорит, что ранее на сеансах Келлер никаких серьёзных проблем у неё не видел, а потом вдруг написал вот это. И ещё она уверена, что муж ему заплатил.

– И ты ей веришь?

– Скажем так… я никому не верю. Но тут точно что-то нечисто.

– Доказательства есть какие-то против доктора?

– Никаких. У него безупречная репутация.

– Отличное дело тебе дали, – хмыкнул я.

– Я же говорила.

– И почему ты всё же решила, что с доктором что-то не то?

– Я весь вечер пятницы провела на телефоне. Звонила друзьям, знакомым, знакомым друзей… Келлер ведь работает с людьми нашего круга…

– И что ты узнала?

– То, что на Келлера уже жаловались раньше. Очень похожие истории – неприятный развод, внезапно появившееся заключение в пользу одной стороны и подозрения, что доктору отдельно занесли денег. Но всё это в узком кругу – никто об этом не распространяется, и за пределы, скажем так, стен дорогих особняков, эти слухи и обвинения не выходят. Слишком много там грязного белья.

– Хм… Интересно… – задумчиво пробормотал я и посмотрел в сторону серого фургона, стоящего на самом краю парковки. – И ты каким-то образом уговорила полицию устроить из-за этого целую операцию с прослушкой и слежкой?

– Уговорила, – кивнула Мишель, но через мгновение поморщилась и покачала головой из стороны в сторону. – Использовала кое-какие старые связи и выпросила провести контролируемую проверку. Ты бы знал, чего мне стоило организовать это всё за одно только утро! К тому же, нам дали фургон и детективов всего на пару часов…

– И что нам нужно сделать?

– Тебе нужно, – виновато улыбнулась мне Мишель.

– Мне? – удивился я.

– Да. Я думаю, на контакт с мужчиной Келлер пойдёт охотнее, чем с женщиной. Во всех историях, которые я нашла, он всегда был на стороне мужей. Всё, что требуется от тебя, – торопливо продолжила она, не дав мне открыть рот для возражений, – это добиться того, чтобы Келлер нарушил профессиональную этику. То есть, дать ему взятку в размере двух тысяч мечеными купюрами и сделать так, чтобы он выполнил твою просьбу.

– Хм… Ну не знаю. Как-то всё это внезапно. Без подготовки и легенды…

– Легенда есть, не переживай. Я всё продумала. Мы идём к нему на приём, вернее, ты идёшь к нему, а я якобы опоздаю минут на десять. За это время ты поговоришь с ним и сделаешь ему предложение. Через десять минут приду я, и мы вместе проведём обычный семейный сеанс. Детективы будут слушать каждое наше слово, не переживай, и всё записывать. Ну? – вопросительно глянула на меня блондинка, остановившись и повернувшись ко мне.

– А копы возьмут его сразу, как только он примет деньги, или мне нужно будет потянуть время? – решил прояснить я для себя пару непонятных деталей.

– Нет. Если он просто примет твои две тысячи, этого будет мало. Он сможет выкрутиться и сказать, например, что ты нёс какую-то чушь, а он решил не спорить с психически неуравновешенным пареньком и для успокоения взял у тебя деньги, чтобы потом вернуть их его родителям. Нам нужно, чтобы по записи было однозначно понятно – Келлер услышал условия сделки, согласился и начал делать то, за что ему заплатили.

– Ладно, я понял. И что именно я должен попросить его сделать?

– Он должен убедить меня съехать из дома хотя бы на месяц. Скажешь, что у нас постоянные скандалы, я во всё лезу, отец из-за меня с тобой ругается и вообще семейная жизнь превратилась в кошмар. Пусть Келлер объяснит мне, что проблема во мне, а тебе с отцом необходимо какое-то время пожить вдвоём и восстановить отношения.

Я задумчиво почесал подбородок.

– Я пока всё равно что-то не пойму. Мы по легенде кто с тобой? И почему живём вместе? И откуда взялся отец в этой истории?

– Я твоя молодая мачеха, ты мой пасынок… – вздохнула Мишель, словно устала объяснять мне элементарные вещи уже в сотый раз.

– А! Понял… Погоди! – взглянул я на блондинку, осознав сказанное. – Ты моя мачеха?

– Да.

– Что за странные девиации, Мишель?

– Алекс! Я тебя прибью! Это не девиации, это наша легенда!

– Как-то слишком просто, грубо, примитивно…

– Ничего примитивного! – фыркнула юристка, покосившись на часы на своём запястье. – Это как раз его профиль – семейные конфликты и споры.

– Да я про саму просьбу, за которую я ему заплачу. Не вижу в этом ничего криминального.

– А это и не важно, – отмахнулась Мишель. – Просьба как раз и не должна быть откровенно криминальной, иначе он и не пойдёт на это. Нам важен сам факт сделки и получения денег. Есть такое преступление – коммерческий подкуп. Это когда сотрудник тайно получает деньги от постороннего человека за использование своего служебного положения в его интересах. Если Келлер возьмёт деньги, поймёт, за что именно ты ему платишь, а потом начнёт убеждать меня съехать только потому, что ты ему заплатил – этого уже достаточно. Понял?

– Угу.

– Отлично. Тогда пошли, – Мишель развернулась и направилась к серому фургону, который я заприметил пару минут назад.

Мы обошли автомобиль, я с удивлением заметил стоящих возле распахнутой боковой двери двух мужчин в гражданском и парочку патрульных, которых совсем недавно подрезал на парковке, и мельком глянул внутрь фургона, увидев тянущийся вдоль противоположной стены стол с аппаратурой, магнитофонами и наушниками.

– О! А вот и наши добровольцы, – усмехнулся крепкий седоватый мужик лет сорока пяти. – Детектив Харрис. Это детектив Коул, – представился он и представил своего напарника.

– Мишель Хадсон, – произнесла юристка. – А это мой помощник – Алекс Стоун, – кивнула она на меня.

Мы обменялись рукопожатиями с детективами, я поймал насмешливый взгляд Дениз и отступил на шаг назад.

– Итак, вы готовы? – нетерпеливо произнёс Харрис.

– Готовы, – подтвердила Мишель.

– На всякий случай, я вас ещё раз проинструктирую, – вздохнул детектив. – Никакого давления. Предлагаете деньги один раз. Если Келлер отказывается – не уговаривайте его, не настаивайте и уж точно не угрожайте. Нам нужно зафиксировать его добровольное согласие. Всё ясно, мисс Хадсон?

– Абсолютно.

– Легенду придумали? – поинтересовался второй детектив.

– Да, – кивнула Мишель. – Я молодая жена состоятельного мужчины лет пятидесяти. Алекс – его девятнадцатилетний сын от первого брака. Мы постоянно ругаемся, муж устал разнимать нас и настоял на семейной терапии.

– Фамилия?

– Уоллес. Имена я решила не менять, чтобы не запутаться во время разговора.

– Разумно, – кивнул детектив, достал из-за пояса небольшой жёлтый конверт и протянул его Мишель. – Здесь две тысячи долларов. Купюры переписаны. Вы должны передать ему именно их.

Мишель взяла конверт из рук детектива и сунула его мне. Я пересчитал деньги, насчитав двадцать стодолларовых купюр, сложил пополам и сунул в свой бумажник. Передавать конверт Келлеру было бы слишком демонстративно и подозрительно.

– А если он попросит больше? – поинтересовался я у детективов.

– Можешь пообещать в разумных пределах, но скажи, что расплатишься позже, – усмехнулся Коул. – Свои деньги не предлагай.

– Понял.

– Осталась последняя мелочь, – детектив Харрис достал из небольшой коробки крохотный микрофон с проводком. – Прослушка…

Через несколько минут микрофон уютно пристроился под моей рубашкой, а за поясом приткнулся передатчик. Харрис проверил звук, попросил меня произнести пару фраз и удовлетворённо кивнул.

С Мишель всё оказалось немного сложнее, учитывая её тонкую майку и явное отсутствие бюстгальтера, но тут нам на выручку пришла офицер Уокер. Дениз забрала у растерянно мнущегося детектива второй комплект прослушки, завела блондинку в фургон, прикрыла ненадолго дверь и через минуту вернула нам юристку в целости и сохранности.

– Готово! – объявила Дениз.

Мы ещё раз сверили часы, Мишель объяснила мне, как найти кабинет Келлера, я сунул руки в карманы джинсовых шорт и непринуждённым шагом двинулся к выходу с парковки, насвистывая себе под нос песню Eagles «Hotel California» и всем своим видом изображая избалованного сынишку богатеньких родителей.

Los Angeles Family Counseling Center занимал почти весь третий этаж офисного здания. За стеклянными дверями меня встретили прохлада кондиционеров, толстый бежевый ковролин, приглушённый свет и улыбающаяся секретарша лет тридцати в строгой блузке. На стенах висели дипломы, фотографии каких-то благотворительных мероприятий и несколько совершенно непонятных мне абстрактных картин…

Я усмехнулся, оценив дизайн интерьера, остановился напротив ресепшена и глянул на секретаршу поверх своих тёмных очков, даже не подумав их снять.

– Добрый день. Я Алекс Уоллес. У меня встреча с доктором Келлером.

Девушка улыбнулась мне милой дежурной улыбкой, сверилась с журналом и подтверждающе кивнула.

– Да, мистер Уоллес. Доктор вас ждёт. А миссис Уоллес?

– Опаздывает, как всегда, – поморщился я.

– Тогда можете проходить. Последняя дверь справа, – указала она рукой вдоль длинного коридора.

– Спасибо…

Я прошёл до нужной мне двери, постучал, потянул за ручку и через секунду вошёл в кабинет психолога.

Доктор Мартин Келлер оказался аккуратным мужчиной лет пятидесяти с небольшим, с начинающими седеть висками, тонкими очками в золотистой оправе и спокойным, умиротворённым выражением лица настоящего профессионала, которому так охотно верят судьи и адвокаты.

– Алекс? – он поднялся мне навстречу. – Проходите, пожалуйста. Рад познакомиться.

– Взаимно, док… – улыбнулся я в ответ, пожал мягкую и тёплую ладонь доктора, уселся в глубокое кресло напротив его стола и мельком осмотрел кабинет.

Большое окно, пара комнатных цветов, книжные шкафы, ещё несколько дипломов на стене, фотографии семьи, кофейный столик и массивный письменный стол из тёмного дерева.

– Вы один? А где миссис Уоллес? – поинтересовался Келлер, посмотрев на часы.

– Жена отца, – брезгливо бросил я, – опаздывает, как всегда. Наверняка снова тратит деньги старика в каком-нибудь торговом центре и совершенно забыла о встрече, которую сама же и организовала. Не удивлюсь, если эта шлюха и вовсе здесь не объявится…

– Ну-ну, молодой человек, – психолог недовольно поджал губы. – Давайте всё-таки без подобных выражений.

– Простите, док… – смутился я и поёрзал в кресле. – Просто… Ну вы же сами должны понимать, что означает, когда молоденькая девица выскакивает замуж за обеспеченного пожилого мужчину… И чем это всё заканчивается…

– Понимаю, – вздохнул Келлер. – Но давайте всё же не будем оскорблять людей за их спинами. Это выглядит слегка незрело…

– Окей, док… – легко согласился я.

– Может, выпьем чаю или кофе, пока ждём жену вашего отца?

– Кофе…

Следующие несколько минут он осторожно расспрашивал меня об отце, наших отношениях, о том, давно ли Мишель появилась в семье и почему мы настолько плохо ладим. Я отвечал коротко, временами добавляя к заготовленной легенде немного отсебятины, и постепенно начал понимать, что доктор Келлер действительно умеет производить впечатление человека спокойного, внимательного и вполне профессионального. Даже как-то обидно будет, если Мишель ошиблась…

Я дождался небольшой паузы в нашем разговоре, извлёк из кармана бумажник, демонстративно отсчитал из него десять стодолларовых купюр, ненадолго задумался и отсчитал ещё столько же. Поднялся с кресла, положил пачку денег на стол перед Келлером и вернулся обратно.

– Что это? – недоумённо нахмурился хозяин кабинета, не спеша брать мой подарок.

– Док… Давайте не будем ходить вокруг да около. Мне нужна ваша помощь…

– Что вы имеете в виду? – осторожно произнёс он. – Консультация?

– Не совсем… Я хочу попросить вас об одной маленькой услуге. Мне нужно, чтобы старик наконец понял, на ком женился.

– И как он это должен понять?

– Ну… например… – я задумчиво глянул в потолок. – Например, если эта дура изменит ему, их браку конец.

– И что нужно от меня?

– Чтобы вы убедили мою мачеху переспать со мной, – я улыбнулся.

– И вы думаете, после этого ваш отец прозреет?

– Уверен в этом.

– Почему вы не хотите просто нанять частного детектива на эти деньги, чтобы он проследил за вашей мачехой и достал нужный компромат?

– Она почти целыми днями торчит дома у бассейна. Раз в неделю выбирается по магазинам, раз или два приглашает к нам своих подруг. Дохлый номер, док, – поморщился я. – Детектив ничего на неё не нароет.

– Хм… – задумчиво хмыкнул Келлер. – Необычная просьба… Но если честно, я вообще не представляю, как я могу убедить вашу мачеху в подобном.

– Вы же психолог. Придумайте что-нибудь научное. Мы постоянно ругаемся, цепляем друг друга, скандалим. Может, это подавленное сексуальное напряжение. Вы же профессионал, вы знаете, как это правильно обернуть в красивую медицинскую обёртку…

– Юноша, вы же понимаете, что я ничего не могу гарантировать?

– Мне и не нужна гарантия, – отмахнулся я. – Мне нужно, чтобы вы убедили её, что это ваша профессиональная рекомендация. А дальше уж как получится.

Келлер протянул руку, раздвинул пальцем лежащую на его столе пачку денег, пересчитал купюры и нерешительно наморщил лоб.

– Для такой серьёзной просьбы это довольно смехотворная сумма, мистер Уоллес, – хмыкнул он.

– Считайте это невозвратным авансом, который останется вашим при любом исходе. И я добавлю ещё десять, если всё сработает так, как мне нужно.

«Knock-knock»

До нас донёсся осторожный стук в дверь кабинета.

– Войдите, – произнёс Келлер, быстрым движением смахнул купюры в верхний ящик своего стола и принял невозмутимое положение в кресле.

– Простите за опоздание! – виновато затараторила возникшая на пороге Мишель. – Парковка забита, мне пришлось кружить пару кварталов, прежде чем нашлось свободное место. Откуда тут вообще столько машин в воскресенье? – возмутилась она.

– В соседнем отеле на этих выходных проходит какая-то научная конференция, – улыбнулся блондинке Келлер. – Народу сегодня действительно много. Добрый день, миссис Уоллес!

– Ой, простите! – смутилась блондинка. – Добрый день, доктор Келлер. Алекс, – сдержанно кивнула она мне.

– За опоздание не переживайте, миссис Уоллес, – поднялся навстречу девушке Келлер. – Мы как раз успели немного познакомиться с вашим пасынком.

– Да? – удивлённо похлопала глазками блондинка. – Ну и славно…

Мишель устроилась в соседнем от меня кресле, закинула ногу на ногу и всем своим видом изобразила женщину, которой присутствие пасынка действует на нервы, а я раздражённо скривился и отвернулся от неё к окну.

– Итак… – Келлер открыл лежащий перед ним блокнот и щёлкнул ручкой. – Давайте начнём с нескольких простых вопросов. Мишель, сколько вам лет?

– Двадцать три.

– А вам, Алекс?

– Девятнадцать.

Психолог приспустил очки и посмотрел на нас с профессиональным интересом.

– Четыре года разницы… – задумчиво протянул он. – И как давно вы замужем за отцом Алекса?

– Полтора года.

– Алекс, а как вы отнеслись к женитьбе отца на женщине практически вашего возраста?

– Прекрасно, – буркнул я.

– Алекс… – добавил он в голос укоризненные нотки.

– Что? Вы спросили – я ответил.

– Насколько я понимаю, это был сарказм?

– У вас глаз-алмаз, док.

Мишель шумно выдохнула и демонстративно поморщилась.

– Вот видите? – произнесла она.

– Угу… Хорошо, – Келлер что-то записал в блокнот. – Значит, отношения не сложились практически сразу?

– Я прекрасно отношусь к людям, которые не пытаются командовать мной в моём же доме, – пожал я плечами.

– В доме твоего отца! И я не командую! – огрызнулась Мишель и повернулась ко мне вполоборота, приняв агрессивную позу. – Я просто пытаюсь добиться, чтобы ты хотя бы иногда вёл себя как нормальный человек!

– Вот видите? – усмехнулся я доктору, кивнув в сторону блондинки. – Пассивная агрессия так и рвётся наружу.

– Я вижу, – спокойно кивнул Келлер и снова сделал какую-то пометку. – А в чём именно заключается основная проблема, Мишель? Как вы считаете?

– Мы постоянно ругаемся. Из-за любой мелочи. Он меня не слушает, всё делает назло, отец постоянно оказывается между нами и в итоге ругается то со мной, то с Алексом, – принялась перечислять блондинка. – Последние несколько месяцев дома вообще невозможно находиться. Собственно, поэтому муж и настоял на семейной терапии.

– А как вы узнали обо мне? – невзначай поинтересовался Келлер, не отрывая взгляда от блокнота.

– Вас посоветовал один из знакомых моего мужа. Ричард Беннетт. Сказал, что вы замечательный специалист.

– Ричард… – лицо Келлера заметно потеплело. – Да, конечно. Мы давно знакомы с ним. Я помогал ему с очень тяжёлым разводом.

Доктор заметно расслабился, откинулся в кресле и принялся задавать очередные вопросы.

Следующие минут двадцать всё действительно выглядело как совершенно обычный семейный сеанс. Келлер расспрашивал нас о том, из-за чего чаще всего начинаются ссоры, как реагирует отец, пытались ли мы разговаривать спокойно, не вмешивая его, и что именно каждый из нас хочет изменить в поведении другого.

Мишель старательно изображала раздражённую молодую мачеху, а мне даже особенно напрягаться не приходилось.

И лишь ближе к концу сеанса Келлер отложил ручку и блокнот, и незаметно перешёл к тому, о чём я его просил…

– Мишель, позвольте задать вам довольно интимный вопрос, – осторожно произнёс он.

– Какой? – насторожилась блондинка.

– У вас с отцом Алекса в интимном плане всё хорошо?

– Какое отношение это имеет к нашим с Алексом ссорам? – насупилась девушка.

– Самое непосредственное, – парировал хозяин кабинета.

– Ну… У нас всё хорошо…

– Вы когда-нибудь испытывали сексуальное влечение к Алексу?

– Что? – переспросила Мишель и несколько секунд безмолвно смотрела на психолога, словно пыталась понять, не ослышалась ли она. – Простите? – наконец произнесла она.

– Вопрос может показаться странным, но ответ важен, – совершенно невозмутимо продолжил Келлер. – Иногда постоянная агрессия между двумя взрослыми людьми бывает связана не только с борьбой за семейные роли. Причиной может быть подавленное влечение, особенно если границы между этими ролями изначально размыты.

Мишель посмотрела на меня, а в её глазах я отчётливо прочёл: «Что ты ему наговорил, сволочь?»

– Нет, – наконец осторожно ответила она. – Я никогда не испытывала к Алексу влечение.

– Хорошо, – преувеличенно бодро отреагировал доктор. – Тогда ещё несколько уточняющих вопросов. Вы когда-нибудь видели Алекса полностью обнажённым?

– Это тоже имеет отношение к делу? К ситуации… – тут же поправилась блондинка.

– Конечно!

– Ну… да. Видела… Несколько раз…

– И это не вызвало у вас никакой эмоциональной или сексуальной реакции? – скептически поморщился Келлер. – Алекс достаточно симпатичный парень.

– Нет, – буркнула Мишель и заметно покраснела. – Он не в моём вкусе…

– А Алекс видел вас без одежды?

– Да…

– Вы когда-нибудь целовались?

– Ну… Я не понимаю, к чему эти вопросы! – Мишель недовольно посопела.

– Значит, да?

– Да, – сквозь зубы подтвердила она.

– Были между вами другие прикосновения, которые можно было бы назвать интимными?

– Не совсем…

– Что значит «не совсем»?

– Значит, ничего такого, что вы сейчас себе придумали.

– Я пока ничего не придумываю, Мишель. Я собираю информацию, – по-отечески добро улыбнулся Келлер. – Мишель, поверьте – я вам не враг. Я на вашей стороне. Скажите, а вы не вторгаетесь в личное пространство Алекса? Например, часто входите в его комнату без разрешения?

– Нет! – вскинулась блондинка.

– Нет, – хмыкнул я и принялся перечислять: – Вчера утром, я даже штаны не успел надеть, сегодня заявилась без стука и предупреждения… Ну, сегодня я хотя бы в штанах был…

– Вчера ты тоже был в штанах! Ты загорал, – фыркнула Мишель, бросив в мою сторону гневный взгляд. – А вот твоя подружка трясла голыми сиськами и, кажется, её это ничуть не смущало!

– Подруга Алекса? – ухватился за новую информацию Келлер. – Звучит так, будто вы ревнуете Алекса к другим девушкам.

– Ничего я не ревную!

– Возможно, вы просто пытаетесь контролировать его и его окружение? Вы указываете, куда ему идти, с кем встречаться, что делать?

– Я не пытаюсь его контролировать.

– Пытаешься, – подсказал я.

– Замолчи! – огрызнулась блондинка.

– Вот сейчас было интересно! – док поднял указательный палец. – Вы заметили, что именно произошло?

– Что? – Мишель нахмурилась.

– Вы только что отдали Алексу прямой приказ. Причём совершенно автоматически.

– Потому что он меня раздражает.

– Именно, – спокойно произнёс Келлер.

– И потому, что я старше!

– У вас были сны с участием Алекса? – не переставал сыпать вопросами хозяин кабинета.

– Один раз, – нехотя призналась Мишель. – Ещё в самом начале нашего знакомства.

– Эротический сон? – не выдержал и поинтересовался я.

– Заткнись! – рыкнула девушка.

– Алекс! – осуждающе покачал головой док.

– Я просто участвую в терапии, – пожал я плечами.

– Миссис Уоллес, – вздохнул Келлер, сняв очки. – Я считаю, что уже могу дать определённую оценку вашим отношениям с Алексом и предложить несколько рекомендаций. Вы готовы их услышать?

– Хм… Готова, – поёрзала в кресле Мишель.

– Между вами практически отсутствуют нормальные границы, характерные для отношений мачехи и пасынка. Разница в возрасте минимальна. Вы видели друг друга обнажёнными. Между вами были поцелуи. Вы регулярно вторгаетесь в его личное пространство, пытаетесь контролировать его поведение, постоянно конфликтуете и при этом демонстрируете очень сильную эмоциональную вовлечённость друг в друга.

– Вы сейчас серьёзно? – нахмурилась Мишель.

– Совершенно. Иногда то, что человек воспринимает как неприязнь, оказывается формой подавленного влечения. Особенно когда социальная роль создаёт внутренний запрет на саму возможность признать такое влечение.

Охренеть! Доктор действительно решил отрабатывать деньги.

– У вас сформировались нарушенные семейные границы, – продолжал Келлер всё тем же спокойным профессиональным тоном. – Алекс воспринимает вас не как мать, что вполне естественно при вашей разнице в возрасте, а скорее как молодую женщину, которая незаконно получила над ним власть. Вы, в свою очередь, пытаетесь занять материнскую позицию, хотя психологически сами её не принимаете. Я бы даже сказал, позицию босса, начальника. Отсюда раздражение, борьба за контроль, взаимные провокации…

– И… что вы предлагаете нам делать? – робко произнесла Мишель. – Разъехаться?

– Нет. Если вы ненадолго отстранитесь друг от друга – это, скорее всего, сделает только хуже. В вашем случае я бы не исключал контролируемый опыт, направленный на снятие внутреннего запрета.

– Опыт? – непонимающе нахмурилась Мишель. – Какой опыт?

– Сексуальный. Сексуальный опыт с Алексом, – пояснил Келлер.

Мишель бросила озадаченный взгляд в мою сторону, наверняка пытаясь понять, что тут происходит и как моё задание со взяткой и просьбой переселения выдуманной мачехи трансформировалось в секс с этой самой мачехой.

– Звучит разумно, – с вполне серьёзным видом согласился я с доктором.

– Мишель, – осторожно продолжил Келлер. – Я понимаю вашу реакцию и ваши чувства. Подобная мысль сейчас кажется вам абсурдной и даже оскорбительной… Но я ни в коем случае не предлагаю вам строить отношения с пасынком или разрушать ваш брак. Речь идёт лишь о единичном контролируемом опыте, который мог бы помочь определить истинную природу вашей взаимной агрессии.

– Вы предлагаете мне заняться с ним сексом? – дошло до Мишель.

– Я не могу назначить сексуальный контакт как лекарство, – аккуратно поправил её Келлер. – Но при обоюдном согласии единичный интимный опыт действительно способен дать важную информацию. Главное в вашем случае – не отвергать саму возможность исключительно из-за социальных табу и семейных ролей.

Мишель несколько секунд молча переваривала услышанное.

– Доктор Келлер… – медленно произнесла она. – Давайте без красивых формулировок. Вы сейчас действительно советуете мне переспать с собственным пасынком?

Келлер выдержал короткую паузу.

– Да. В вашем конкретном случае я считаю это потенциально полезным терапевтическим экспериментом. За двадцать пять лет практики мне неоднократно приходилось сталкиваться с ситуациями, когда подавленное влечение маскировалось под агрессию. В вашем случае я считаю, что такой опыт способен окончательно подтвердить или исключить эту гипотезу.

– И что потом? После этого эксперимента? – поинтересовалась блондинка.

– Потом мы встретимся снова. Например, через неделю, – глянул он на меня, получил лёгкий утвердительный кивок и продолжил: – Вы подробно расскажете мне о своих ощущениях, реакции, о том, изменилось ли ваше восприятие Алекса. И уже исходя из этой информации мы будем решать, как и куда двигаться дальше.

– Понятно… – вздохнула Мишель.

– Главное – воспринимать это не как измену, не как начало отношений и не как нечто постыдное, – мягко добавил Келлер. – Только как контролируемый опыт. Ничего больше.

– Угу… – медленно кивнула Мишель.

– Вот и отлично! – радостно улыбнулся хозяин кабинета и поднялся со своего места. – Рад, что мы поняли друг друга. Тогда на сегодня наш сеанс окончен. Жду вас в следующее воскресенье. Моя секретарша запишет вас на свободное время…

В этот раз дверь кабинета распахнулась уже без всякого стука.

– Доктор Келлер? – первым внутрь вошёл Харрис, следом за ним Коул, за спинами детективов показались Дениз и её усатый напарник, а на заднем плане в коридоре мелькала испуганная секретарша. – Не двигайтесь и не делайте резких движений. Руки держите на виду.

– Что происходит? – возмутился Келлер, застыв у своего стола.

– Вы задержаны по подозрению в коммерческом подкупе и мошенничестве.

– Это какая-то ошибка…

– У нас записано каждое ваше слово, доктор.

Лицо психолога за несколько секунд прошло путь от полного непонимания до осознания происходящего, он с ненавистью посмотрел на меня и скрипнул зубами. Через несколько секунд к нему подошёл патрульный, развернул его и защёлкнул наручники на запястьях. Один из детективов выдвинул верхний ящик стола, извлёк оттуда меченые купюры, осторожно сунул их в пакет для улик, запечатал, поставил свою подпись, дату и точное время изъятия, и кивнул патрульному на дверь.

– Мисс Хадсон, мистер Стоун, – немногословно произнёс детектив Харрис, прощаясь с нами, двинулся следом за своими коллегами к выходу, и через несколько секунд мы с Мишель остались в кабинете психолога одни.

– Всё! – удовлетворённо выдохнула юристка, поднявшись с кресла. – Завтра его заключением можно будет подтереться.

– Очень юридическая формулировка, – усмехнулся я.

– Алекс! – вспомнив о моём существовании, зашипела Мишель, резко развернувшись и гневно посмотрев на меня. – Что ты такого наговорил Келлеру?! Почему он настойчиво уговаривал меня заняться с тобой сексом?

– А что не так? – возмутился я.

– Я сказала предложить ему две тысячи за то, чтобы он убедил меня съехать из дома!

– Мне пришлось импровизировать, – пожал я плечами. – Твой план был слишком простым. Келлер мог отказаться. Да и если честно, я вообще не уверен, что совет пожить отдельно месяц выглядит настолько уж неэтично. К тому же, мне пришлось повысить ставки – Келлер явно сомневался, стоит ли рисковать ради пары тысяч.

– Сколько ты ему предложил и за что конкретно? – угрожающе нависло надо мной Мишель.

– Я предложил ему две тысячи сразу и ещё десять тысяч потом за то, чтобы он уговорил тебя переспать со мной. Ну, то есть, не тебя – тебя, а мою выдуманную мачеху. В общем, ты поняла.

– Алекс! Я сейчас тебя убью!

– Ну сработало ведь, – заметил я.

– А если бы этот придурок решил, что терапия требует практической демонстрации прямо здесь, на кушетке?! Это Лос-Анджелес! Тут каждый второй либо извращенец, либо маньяк!

– Хм… Об этом я как-то не подумал, – признал я. – Но есть и хорошая сторона. Тогда мы бы точно выяснили, насколько далеко ты готова зайти ради клиента и выигрышного дела.

– Я тебя когда-нибудь точно убью! – с шумом выпустив воздух через ноздри, произнесла Мишель. – Я тебе это обещаю!

– Твоя агрессия сейчас выглядит как форма подавленного влечения, – с умным видом заметил я.

– Алекс! – Мишель сжала кулачки, наверняка мысленно представляя, как вырвет мне печень и растопчет её своими каблучками, несколько раз глубоко вздохнула, взяла себя в руки и уже более спокойным тоном добавила: – И вообще, тебе совершенно необязательно было рассказывать этому типу, как мы купались голышом, как я строю тебя на работе, про поцелуи, мои сны и про то, что я вваливаюсь к тебе без приглашения! Я твой босс – мне это вообще положено по статусу!

– Да я ему этого и не рассказывал, – удивлённо пожал я плечами.

– Конечно, – с сарказмом хмыкнула блондинка. – Он сам обо всём догадался. Ты бы ему ещё про ранчо рассказал и как мы с тобой едва не…

– Мишель, – прервал я её на полуслове. – Я серьёзно! Я ничего ему о нас не говорил.

– Ничего? – удивилась она.

– Ничего.

– Чёрт… – выругалась блондинка.

Из коридора донёсся откровенный женский смех, и мы с Мишель одновременно повернули головы на звук.

– Простите, мисс Хадсон… – виновато произнесла Дениз, с трудом беря себя в руки и возвращая своему лицу серьёзное выражение. – Мне нужно забрать микрофоны.

– Запись до сих пор идёт? – Мишель слегка побледнела и медленно опустила взгляд на свою майку.

– Угу.

– Дерьмо! Снимайте скорее!

Дениз снова не сдержалась и прыснула от смеха. Зашла в кабинет, отвела Мишель в сторону и быстро освободила её от прослушки. Подошла ко мне, расстегнула рубашку, сняла микрофон, вытащила из-за пояса передатчик и незаметно провела ладонью по моей груди. Шаловливо подмигнула мне, попрощалась с нами и через несколько секунд исчезла в коридоре.

– Ладно, пойдём пообедаем, что ли, – вздохнула Мишель и двинулась к выходу из кабинета. – Потому что вечером у нас ещё одно дело…

Мы прошли мимо секретарши, испуганно замершей за стойкой ресепшена и боявшейся пошевелиться лишний раз, свернули к лестнице и начали спускаться вниз.

– У нас ещё одно дело? – переспросил я у Мишель. – Сегодня?

– Да. Помнишь то собеседование в юридической фирме, на которое я ездила в среду? И корпоративную вечеринку, куда меня пригласил Гейтс?

– С тайными мессами, оргиями и жертвоприношениями девственниц? – хмыкнул я.

– Алекс! – обречённо вздохнула блондинка. – Обычная корпоративная вечеринка!

– А она разве не через неделю должна была быть?

– Должна. Но сегодня утром мне позвонила секретарь мистера Гейтса. Что-то у них изменилось с графиком, и вечеринку перенесли на сегодняшний вечер. И ты, если помнишь, идёшь со мной.

– Понятно, – задумчиво протянул я. – Во сколько?

– Нужно быть там к восьми.

– И надолго это всё затянется?

– Откуда я знаю? – пожала плечиками Мишель. – Часа на два-три, наверное. Может, чуть дольше.

– Чёрт…

Мишель замедлила шаг и внимательно посмотрела на меня.

– Что? Погоди, у тебя были какие-то планы на сегодня? – догадалась она.

– Можно и так сказать, – признал я.

– Прости, – смутилась девушка и вымученно улыбнулась. – Я иногда забываю, что у других людей может быть личная жизнь кроме работы. Ладно, ничего страшного. Я сама съезжу. Отдыхай, занимайся своими делами…

– Да ладно, – отмахнулся я, надеясь, что одна русская балерина не сильно обидится на меня за то, что я пропущу ужин с ней в русском ресторане. – Нет у меня никакой личной жизни. Я пойду с тобой, раз обещал.

– Точно? – недоверчиво переспросила Мишель.

– Точно.

– Отлично! – заметно обрадовалась блондинка. – Так куда мы пойдём обедать?

– Сама выбирай… – вздохнул я…

Глава 8. Вечеринка юристов

Пообедали мы в небольшом итальянском ресторанчике на Беверли-бульваре. Мишель заказала себе салат и пасту, а я без особых угрызений совести расправился с огромным стейком и порцией картошки. После обеда и бокала вина блондинка вспомнила, что ехать вечером на корпоративную вечеринку в повседневной одежде категорически неприемлемо, а дома у неё нет ничего подходящего, и мы сделали небольшой крюк до бутиков Беверли-Хиллз.

Выбор подходящего наряда занял почти час. Перемерив пару десятков вариантов, Мишель остановилась на коротком тёмно-синем вечернем платье, легко отвалила за него кругленькую сумму в две тысячи долларов, и мы покатили в сторону Вениса.

Уже знакомый мне серый «Форд Таурус», державшийся машинах в четырёх позади нас, не приближаясь и не отставая, я увидел снова минут через пять. В первый раз я заметил его ещё по дороге от офиса Келлера к ресторану. Тогда ничего особенного я не подумал, просто сделал отметку у себя в голове – мало ли машин едет из даунтауна в ту же сторону, что и мы… Но когда эта же тачка пару раз мелькнула за витриной бутика на противоположной стороне улицы, и в итоге через пару часов снова пристроилась у нас на хвосте, это перестало казаться обычным совпадением.

Хм… Я проехал нужный поворот, хотя прекрасно видел его заранее, и резко перестроился в левый ряд, пропустил пару машин, свернул на следующем перекрёстке и ещё через квартал неожиданно ушёл направо, безжалостно подрезав водителя ржавенького пикапа и выслушав от него раздражённую порцию автомобильных гудков…

– Ты водить разучился? – недовольно проворчала Мишель, схватившись за ручку над дверью. – Или решил показать мне все улицы Лос-Анджелеса?

– Да просто задумался, – буркнул я, глянув в зеркало заднего вида и снова заметив там знакомый номерной знак серого «Форда».

Я сделал ещё один лишний круг вокруг квартала, вернулся на прежнюю улицу и закончил с экспериментами. Всё было понятно и так. Вернее, почти всё…

Слежка. Интересно только за кем – за мной или за Мишель? Первый вариант мне нравился ничуть не больше второго. Хотя я бы, конечно, предпочёл его – пусть уж лучше следят за мной… Но вот кто? Снова дядя Мишель? Это вряд ли. Зачем ему устраивать слежку за собственной племянницей, если он и так знает о ней больше, чем кто-либо другой.

Или это очередные наёмники, подбирающие подходящий момент для устранения блондинки? Ну это если только выкрутить мою паранойю на максимум – сомневаюсь, что Хадсон пойдёт на такое сразу после того, как прошлого исполнителя недвусмысленно подкинули к двери его дома. Он же не полный идиот…

Тогда кто это может быть? Непонятно…

Нужно будет сказать Андрюхе, чтобы смотрел внимательнее по сторонам и усилил охрану дома Мишель. Хотя возможности Андрюхи не безграничны – он и так делает больше, чем может и чем обязан. Ладно, придумаю что-нибудь. Чёрт! Вот в такие моменты современного мобильника мне действительно не хватает...

Через пару минут мы добрались до моего будущего отеля, я припарковал «Мерседес» у входа и вместе с Мишель поднялся на пятый этаж в свой номер…

Пока я пытался подобрать в своём небогатом гардеробе что-нибудь, что не заставит компанию богатых юристов выставить меня за дверь ещё до начала вечеринки, Мишель валялась на моей постели, от скуки почитывая мои учебники по праву…

– Ого! – донёсся через пару минут до меня восторженный возглас блондинки. – Ты пишешь стихи?

– Стихи? – удивился я, обернулся, увидел в руках девушки свою исписанную почти до самого конца тетрадку и мысленно поморщился. – Это песни.

– Песни? – заинтересовалась Мишель ещё сильнее.

– Угу… И это не мои, просто делать было нечего, вспомнил, решил записать… – соврал я.

Ну не говорить же ей, что этим я преследовал сразу несколько целей – тренировал свой английский, правописание и вспоминал хиты, которые ещё не вышли в этом времени…

– Хм… – хмыкнула блондинка, перелистнула пару страниц и задумчиво нахмурила лобик…

Угу... Почему-то раньше я не сильно помнил песни. Ну так, пару строк, особо прилипчивый и въевшийся в память куплет – это да, но не целиком... Но чем лучше становился мой английский, тем чаще в голове начали складываться давно забытые тексты целиком.

Я уже восстановил большую часть будущей «It's My Life» Bon Jovi и почти полностью записал «Californication» Red Hot Chili Peppers. В последней оставалось несколько мест, в которых я не был уверен на сто процентов, но зато я точно помнил, что сами «Перцы» выпустят свой хит лишь в конце 90-х, так что время у меня ещё было.

Это даже забавно. При желании, я хоть сейчас мог выпустить альбом песен и стать богатым и знаменитым. Тем более, деньги у меня на это были, а нужные связи я нашёл бы через Мишель... Проблема была не в текстах, а в музыке – я не был профессиональным музыкантом и воспроизвести аранжировки, партии инструментов я не смогу… Могу только примерно насвистеть мелодию.

Хотя это тоже была не особо серьёзная проблема – я просто могу найти людей, которые помогут мне и в этом…

Самая главная проблема была в том, что не лежала у меня душа к этому. Нет, не к песням, а к присвоению чужого. Одно дело вложить деньги в фильм, акции или компанию, другое дело – написать сценарий и выдать его за свой. Или песню… Или «изобрести» и открыть книжный интернет-магазин чуть раньше одного ушлого паренька из Альбукерки, или нанять парочку гиков, дать им задание написать код для поисковика с названием «Шмугл» и заставить весь мир «шмуглить» поисковые запросы. Вот только присваивать чужие идеи было как-то противно…

– Чёрт… А вот это прям очень ничего! – удивлённо пробормотала Мишель.

– Что именно? – снова обернулся я, переодевшись наконец в свой деловой костюм, в этот раз решив надеть его без пиджака. Только не в такую жару…

– Вот этот кусок о Голливуде, продающем людям красивую пластиковую мечту, – постучала она пальцем по странице и вопросительно взглянула на меня. – Кто это исполняет? Я такого не слышала.

– Да какая-то группа, – пожал я плечами. – Не помню уже.

– А песня как называется?

– Тоже не помню.

– У тебя просто потрясающая память, – язвительно хмыкнула Мишель. – Если вспомнишь, дай мне знать – хочу послушать в оригинале.

– Угу, – буркнул я. – Ну, я готов. Едем?

– Едем, – согласилась Мишель, отложила мою тетрадку с заметками и неохотно поднялась с моей постели. Вернее, матраса. Нормальную кровать я так и не купил…

Через несколько минут мы спустились вниз, забрались в «Мерседес» Мишель, я глянул по зеркалам, завёл двигатель и неторопливо тронулся, отъезжая от тротуара…

Серый «Форд» объявился у нас на хвосте, едва мы отъехали от моего будущего отеля, и всю дорогу держался на пару машин позади нас, стараясь не отставать, и при этом не сильно мозолить глаза, пока я не сбросил его на очередном светофоре…

Через двадцать минут я припарковался напротив дома Мишель, вышел из машины вслед за блондинкой и задержался возле водительской двери, делая вид, что копаюсь с замком. Проводил взглядом неторопливо проехавший мимо серый «Форд», успев рассмотреть двух мужчин на передних сиденьях, закрыл авто и двинулся в дом вслед за Мишель.

Хм… Выходит, они знают, где живёт юристка, и, потеряв меня на дороге, всё равно приехали сюда? Всё страньше и страньше…

Пока Мишель переодевалась и приводила себя в порядок, мы с Микки мило поболтали на кухне и выпили по чашечке кофе. Матушка моей начальницы предложила поужинать на днях и пообщаться, а я пообещал подумать, решив сразу не отказывать…

Минут через пятнадцать со второго этажа спустилась Мишель, одетая в своё новенькое идеально сидящее на фигурке платье, подчёркивающее тонкую талию и длинные ноги блондинки, и мы, наконец, поехали на вечеринку юристов…

Чёрт! В последнее время мне начинало казаться, что этот город вообще состоит из одних вечеринок, деловых ужинов и светских раутов. Или это просто мне так везло…

Минут через тридцать мы забрались в холмы над Малибу, петляя между крутыми склонами и редкими домами за высокими заборами, а ещё через пару минут впереди возникла высокая каменная стена и массивные, приветливо распахнутые кованые ворота.

Мы въехали на территорию загородного дома и метров через сто подъехали к огромной двухэтажной вилле в испанском стиле с журчащим перед входом круглым фонтанчиком, белыми стенами, черепичной крышей и широкими арками больших окон.

Я передал ключи от автомобиля парню в белом пиджаке, проводил взглядом исчезнувший за углом здания «Мерседес» и вместе с Мишель двинулся по широким ступеням к парадному входу виллы…

– Мишель Хадсон, – представилась блондинка двум стоящим в дверях и облачённым в строгие тёмные костюмы мужчинам. – Плюс один. Алекс Стоун, он со мной.

– Да, мисс Хадсон. Проходите, – быстро пробежавшись пальцем по списку гостей, кивнул один из мужчин.

– Только сначала подпишите здесь и здесь, – протянул девушке раскрытую папку второй.

Мишель взяла ручку из его рук, пробежала текст глазами и нахмурилась.

– Что это?

– Соглашение о конфиденциальности и запрет на фото и аудиозапись.

– Зачем?

– Сами понимаете, юристы, – равнодушно пожал мужчина плечами. – Напьются, наговорят лишнего, а в понедельник начинают угрожать друг другу исками. Это просто страховка, чтобы избежать ненужных проблем. Формальность… Как говорится, всё, что происходит на вечеринке у мистера Гейтса, остаётся на вечеринке у мистера Гейтса, – улыбнулся он.

– Хм… – заинтересованно протянул я за спиной Мишель. – Интересно…

Блондинка недобро покосилась на меня, тяжело вздохнула, покрутила ручку в пальцах, ещё раз пробежала бумаги глазами и расписалась напротив своего имени.

– Ваш спутник тоже должен подписать.

Я легко подмахнул документ, поставив свою подпись ниже подписи Мишель, и вернул ручку.

– Что-то ещё? – ехидно поинтересовалась блондинка.

– Нет, мисс Хадсон. Приятного вечера, – кивнул мужчина и отступил в сторону, пропуская нас внутрь.

– Не нравится мне это, – буркнула Мишель, переступив порог виллы и глянув по сторонам.

– А мне наоборот – только что стало гораздо интереснее… – усмехнулся я и через секунду ощутил толчок острого женского локотка по своим рёбрам.

– Ладно, пошли познакомимся с нашими будущими коллегами и немного пообщаемся с людьми для приличия, – вздохнула блондинка, и мы двинулись в центр просторного зала…

В огромной гостиной человек пятьдесят мужчин и женщин в дорогих костюмах и вечерних платьях разбились на небольшие компании, вышколенные официанты сновали между гостями с подносами, в углу играл небольшой джазовый ансамбль, через распахнутые стеклянные двери виднелась подсвеченная терраса с бассейном.

Минут через пять Мишель встретила нескольких знакомых, обменялась парой дежурных фраз, представила меня, а ещё через пару минут мы наконец добрались до бара, уселись на высокие барные стулья, заказали по бокалу шампанского и принялись небрежно поглядывать на гостей…

Ничего необычного. Всё вокруг действительно выглядело как обычный дорогой светский раут. Девушки и женщины заигрывали с мужчинами, те в ответ шутили и пытались казаться остроумнее и умнее, чем были на самом деле. Кто-то обсуждал музыку, кто-то какое-то спорное дело в суде или неприятного клиента… Ничего необычного…

Минут через десять я обратил внимание на молоденькую секретаршу, устроившуюся на коленях у седого толстяка лет шестидесяти, незаметно толкнул локтем Мишель и указал взглядом на необычную парочку. Одной рукой старикашка держал бокал с шампанским, второй непринуждённо рылся под подолом платья девушки, и никого вокруг это особенно не смущало.

Ещё через несколько минут какая-то парочка юристов, до этого довольно откровенно целовавшаяся возле бассейна, взялась за руки и исчезла на лестнице, ведущей на второй этаж, а в противоположном углу гостиной я заметил двух откровенно флиртующих с серьёзным мужчиной девушек, которые были явно не прочь продолжить общение в более неформальной и тихой обстановке, и покосился на недовольно хмурящуюся Мишель, тоже начавшую замечать такие небольшие мелочи, постепенно складывающиеся в одну единую картинку…

Мы допили шампанское, отошли от бара и направились с небольшой экскурсией по вилле. Вышли ненадолго на террасу, прошлись в соседний зал и заглянули в небольшую уютную комнатку то ли для переговоров, то ли для каких-то неформальных встреч, с большим окном, камином, парочкой кресел и стеклянным столиком, с аккуратно расчерченными на столешнице белыми дорожками какого-то порошка… Хм, какого-то…

Минут через пятнадцать мы вернулись в большую гостиную и столкнулись с хозяином вечеринки…

– О! Мисс Хадсон! – обрадовался блондинке остановившийся рядом с нами высокий подтянутый мужчина лет пятидесяти со слегка поседевшими висками и приветливой улыбкой на лице. – Рад, что вы всё-таки приехали.

– Спасибо за приглашение, мистер Гейтс, – улыбнулась Мишель. – Это Алекс Стоун, – представила она меня. – Мой помощник.

– Очень приятно, – Гейтс пожал мне руку и снова переключился на блондинку. – Как вам вечер?

– Необычно.

– Это ещё самое начало, – с лёгкой самодовольной усмешкой заметил он. – Вы уже встретили знакомых? Или может успели с кем подружиться?

– Встретила несколько старых друзей по учёбе…

– Прекрасно… Прекрасно… Кстати, хотел вас о кое о чём попросить, Мишель… – Гейтс небрежно оттеснил меня, взял девушку под руку и указал взглядом на скучавшего возле большого камина грузного мужчину с лысиной, огромным золотым перстнем на мизинце и бокалом виски в руке. – Видите того джентльмена?

– Вижу, – подтвердила блондинка.

– Это мистер Хьюз. Один из наших крупнейших клиентов. Очень влиятельный человек…

– Угу, – осторожно произнесла Мишель.

– Он слышал, что племянница Хадсона может присоединиться к нашей команде, и эта новость его очень заинтересовала, – Гейтс выдержал короткую паузу. – И, насколько я понимаю, вы сами тоже произвели на него хорошее впечатление.

– Мы с ним знакомы? – недоумённо нахмурилась Мишель.

– Кажется, он встречал вас пару раз на каких-то благотворительных вечерах…

– Понятно…

– Составьте ему компанию, – спокойно продолжил Гейтс. – Сделайте так, чтобы сегодняшний вечер ему запомнился, а завтра утром мы обсудим ваши перспективы в нашей компании, включая отдельный кабинет, как я и говорил…

– Простите… – ещё больше нахмурилась блондинка, посмотрев на своего собеседника. – Что именно вы имеете в виду под «составить компанию»?

– Мишель, – Гейтс улыбнулся уголками губ, – вы очень умная девушка. Не заставляйте меня объяснять вам очевидные вещи.

Он покровительственно похлопал блондинку по тыльной стороне ладони, отпустил её руку и через пару секунд растворился среди гостей.

– И ты мне ещё говорила о том, что Джимми мутный тип, и чтобы я с ним не связывался? – поинтересовался я. – Твой мир ничем не лучше, Мишель.

– Дерьмо… – тихо выругалась блондинка и затравленно огляделась по сторонам. – Почему всегда так? Всё ведь так хорошо начиналось… Прекрасное собеседование, взрослый разговор… Никаких намёков на непристойные предложения и секс с клиентами. Всё! Поехали отсюда, – решительно развернулась она к выходу.

– А как же мистер Хьюз? – огорчился я за толстячка с перстнем, двинувшись следом за девушкой.

– Обойдётся! – буркнула блондинка.

– О! Мишель! – возник у нас на пути заметно пьяненький молодой мужчина лет тридцати с бокалом мартини и плавающей в нём оливкой.

– Гарри? Ты тоже здесь? – остановившись напротив парня, удивилась Мишель.

– Ну… Где веселье, там и я. Ты же знаешь… – пожал он плечами, не переставая улыбаться. – Ты уже уходишь?

– Да.

– Я бы не советовал, – покачал он головой, выловил зубочисткой оливку и отправил её в рот.

– Почему?

– Просто поверь, – усмехнулся Гарри и сделал глоток из бокала, запивая оливку.

– Приятного вечера, Гарри! – фыркнула блондинка, обогнула своего знакомого и продолжила свой путь к выходу…

Мы вышли на порог виллы через центральные двери и остановились на широких ступенях. Я машинально глянул на часы, отметил начало десятого, прикинул, что как раз успею завести Мишель домой и поужинать с одной русской балериной, и вопросительно повертел головой по сторонам, всматриваясь в темноту и прислушиваясь к звуку журчащего фонтана.

– Чёрт! И где этот парковщик?! – раздражённо фыркнула Мишель, озвучив мои мысли.

– Может, за машинами ушёл, – предположил я.

– Дерьмо! Ладно, я сама найду этот гараж… Идём, – решительно произнесла блондинка, сделав шаг в сторону лестницы.

– Погоди! – схватил я девушку за локоть и осторожно задвинул её себе за спину, вспомнив слишком уж самодовольную ухмылку паренька с мартини и услышав какой-то непонятный шорох в тёмных кустах слева от фонтана.

– Что?! – недовольно засопела у меня за спиной Мишель.

– Помолчи! – коротко распорядился я, заметив, как тёмные кусты слегка раздвинулись, а на дорожку перед домом один за другим неторопливо вышли три мускулистых поджарых добермана. Псы дёрнули ушами и медленно двинулись в нашу сторону, опустив головы и внимательно следя за каждым нашим движением. – Назад, – тихо произнёс я, вталкивая Мишель обратно в вестибюль особняка, через мгновение нырнул следом и торопливо закрыл за собой тяжёлую входную дверь.

– Что за хрень?! – выдохнула блондинка.

– Хороший вопрос, – признал я.

– Я же советовал вам не уходить, – усмехнулся Гарри, стоявший у стены явно в ожидании нашего возвращения, помешивая остатки мартини в своём бокале.

– Ты знал?! – зашипела на своего знакомого Мишель. – Почему сразу не сказал?!

– Я же сказал, что не советую уходить, – пожал он плечами.

– Там три грёбаных пса размером с телёнка!

– Угу.

– А если бы они на нас напали?!

– Ну не напали же, – пьяненько усмехнулся Гарри, сделал глоток мартини и через мгновение добавил: – Вы же подписывали бумаги. Там всё написано. После начала вечеринки никто не покидает территорию виллы до самого утра. Такие правила.

– Там ничего такого не было… – растерянно пробормотала Мишель.

– Было, – хмыкнул Гарри и, видимо по памяти, процитировал: – «Гость обязуется соблюдать установленный владельцем режим безопасности на территории и ограничения доступа к отдельным зонам в период проведения мероприятия в соответствии с пунктом 1.2.1 приложения к настоящему соглашению»…

– Ты издеваешься? – разъярённо сжала кулачки Мишель. – Это незаконное лишение свободы. Я могу отозвать своё согласие в любую секунду. И могу прямо сейчас вызвать сюда полицию!

– Ну да… Наверное, – равнодушно пожал Гарри плечами и кивнул на небольшой столик у противоположной стены. – Телефон вон там. Можешь звонить. Только я бы не советовал этого делать – такие вещи здесь не любят.

– Это угроза, Гарри? – нахмурилась блондинка.

– Это очередной бесплатный совет, Мишель… – он залпом опрокинул в себя остатки мартини, развернулся и заметно нетрезвой походкой двинулся вглубь гостиной.

– И что будем делать? – растерянно глянула на меня Мишель.

– Позвоним в полицию? – предложил я. – Ты же это собиралась сделать.

– Я блефовала, – поморщилась блондинка. – Не хочу я сейчас устраивать скандал на ровном месте, тем более, никто нас ни к чему не принуждает и не заставляет участвовать во всём этом дерьме. Представляешь, как это будет выглядеть со стороны, если я вызову полицию на частную вечеринку одной из крупнейших юридических фирм Лос-Анджелеса?

– Как?

– Как будто я психованная, неуравновешенная истеричка, готовая испортить людям отдых только из-за того, что ей вовремя не отдали машину. Да после этого со мной больше никто в жизни работать не согласится…

– А доберманы во дворе?

– Гейтс скажет, что это обычная охрана территории, я сама подписала соглашение, что-то не так поняла, никто меня не удерживал, а мне просто следовало обратиться к начальнику охраны… Ну или что-то в этом духе, – Мишель раздражённо дёрнула головой. – Они за пять минут придумают десяток объяснений – это же юристы…

– Ладно. Тогда пойдём, – я взял её за руку и потянул за собой в сторону лестницы на второй этаж.

– Куда? – следуя за мной и ничуть не сопротивляясь, поинтересовалась блондинка.

– Искать место для ночлега.

– Алекс…

– Есть предложения получше? – хмыкнул я, получив в ответ лишь сердитое сопение рядом с собой.

Мы поднялись на второй этаж и двинулись исследовать тянущиеся вдоль длинного коридора закрытые комнаты…

Первую дверь даже не пришлось открывать, чтобы понять, занята комната или нет. Судя по доносящимся звукам – она была занята очень даже всерьёз. Впрочем, как и вторая, и даже третья…

А вот возле четвёртой двери я ненадолго остановился, прислушался и осторожно потянул дверную ручку на себя.

– Ой! Простите, – совершенно искренне произнёс я и чуть пошире раскрыл дверь. – О! А как это вы так? – удивился я забавной и немного нестандартной позе, в которой переплелись обнажённая молоденькая девушка и мужчина.

– Алекс! – одёрнула меня Мишель.

– Что? Я просто вежливый! – возмутился я, извиняюще улыбнулся незнакомой парочке за поведение Мишель, пожелал им приятного вечера и двинулся дальше по длинному коридору…

На свободную комнату мы наткнулись почти в самом конце наших поисков. Я быстро оглядел просторную спальню с большой кроватью, окном и небольшим балкончиком, затолкал Мишель внутрь, зашёл следом, придвинул кресло к двери, заблокировав спинкой дверную ручку, и с чистой совестью двинулся в сторону постели, на ходу скидывая обувь.

– Если ты думаешь, что этот долбаный психолог промыл мне мозги и я теперь действительно собираюсь с тобой переспать… – донеслось мне в спину.

– Не думаю, – усмехнулся я, завалившись на мягкую кровать. – Я просто собираюсь поспать. Раз уж представился такой случай, хоть высплюсь нормально…

Мишель недовольно посмотрела на меня, тяжело вздохнула, клацнула выключателем на стене, разулась и через несколько секунд упала рядом со мной, буркнув «Подвинься!».

– Сраная фирма… Сраная вечеринка… Сраные юристы… – донеслось до меня её милое ворчание.

Несколько минут мы просто молча лежали в темноте, слушая приглушённую музыку снизу и доносящиеся из соседних комнат звуки. Потом Мишель повернулась на бок, устроила голову у меня на руке и грустно вздохнула.

– Я ведь действительно думала, что всё получится. Гейтс разговаривал со мной как с равноправным юристом, а не как с девчонкой, которую можно подложить под клиента. Обещал личный кабинет, неплохой оклад, бонусы… интересные дела… Твоим наставником должен был стать…

– И всего-то нужно было обеспечить приятный вечер мистеру Хьюзу… Ай! За что?! – вскрикнул я скорее от неожиданности, чем от боли, и потрогал раненные девичьим кулачком рёбра.

– За твой длинный язык! – хмыкнула Мишель и снова улеглась на мою руку.

Так мы и провалялись ещё какое-то время, болтая обо всём подряд – о работе, о планах на будущее, о Джимми и о Саре, которая почему-то ходит ко мне как к себе домой и чуть ли не голышом загорает на крыше кондоминиума…

Через какое-то время Мишель начала отвечать на мои вопросы всё реже, пару раз что-то поддакнула не в тему, а спустя ещё несколько минут тихонько засопела у меня под боком. День был слишком длинным…

Ночь, на удивление, прошла тихо и спокойно. Я проснулся около семи утра, осторожно разбудил Мишель, вылез из постели, привёл себя в относительный порядок, безуспешно попытавшись разгладить напрочь измятые за ночь брюки и рубашку, и с сочувствием глянул на такую же взъерошенную блондинку в дорогущем помятом платье, неприлично задравшемся чуть ли не до пояса и бесстыже демонстрирующем мне её белоснежное кружевное бельё.

Разобрал простенькую баррикаду у двери и выглянул в коридор, выглядевший утром так, словно по нему ночью прошёл небольшой ураган – на полу валялись бокалы и пустые бутылки из-под шампанского, поднос, сигаретные окурки и две совершенно разные женские туфли, а на настенных светильниках висели мужской галстук и женские трусики.

Я сделал знак Мишель, мы выбрались из спальни, спустились на первый этаж и через пару минут уже стояли на ступенях, наблюдая за отъезжавшими от центрального входа один за другим автомобилями.

Ещё через минуту мы сели в подогнанный «Мерседес» Мишель, и я неторопливо повёл авто по длинной подъездной аллее к воротам виллы.

– Куда сейчас? В офис? – поинтересовался я у сидевшей справа от меня блондинки.

– Мне бы помыться, переодеться и выпить чашечку кофе для начала… – задумчиво наморщив лоб, произнесла Мишель. – Заедем ко мне? – вопросительно глянула она на меня. – Примешь душ у меня, позавтракаем, а потом вместе поедем в офис. Ты не против?

– Идёт, – легко согласился я, выехал за распахнутые ворота и прибавил скорость…

Глава 9. Прогнозы

Следующие пять рабочих дней пролетели как один. Работа, учёба, какие-то мелкие дела, две тренировки в зале с Андрюхой… Ничего особо интересного. Новых неприятностей на горизонте не наблюдалось, как ни странно, и тот странный серый «Форд» мне больше не попадался на глаза. То ли слежка прекратилась, то ли наблюдатели наконец поняли, что ездить на одной и той же машине – не самая гениальная идея, и стали работать аккуратнее.

В любом случае я не расслаблялся, машинально поглядывал в зеркала своего байка чуть чаще обычного и внимательнее смотрел по сторонам, особенно вечером…

В субботу утром я встретился с Сарой. Моя управляющая радостно сообщила о том, что ремонт правого крыла наконец закончен, рабочие перебрались в центральный корпус, а мне захотелось глянуть, что там получилось в итоге… Получилось, в принципе, неплохо.

Из сорока дешёвеньких квартир вышло двадцать три номера – двенадцать просторных студий метров по тридцать, расположившихся на первом и втором этажах, восемь двухкомнатных номеров, или как назвала их Сара – «one-bedroom suites», апартаменты с одной спальней, находящиеся на третьем и четвёртом этажах. И ещё три больших премиальных люкса, «premium suites», на пятом этаже – каждый метров под восемьдесят, с огромными окнами и шикарным видом на океан.

На самом деле придраться было практически не к чему. Хорошая мебель, ковры, строгие двери с массивными хромированными ручками, неяркий ненавязчивый свет в коридорах, сантехника, плитка и стеклянные душевые кабины в каждом номере. Всё выглядело так, будто тут даже не пытались экономить на каждой мелочи и использовали если и не самые премиальные, то очень достойные материалы. Саре можно было смело идти в прорабы на крупную стройку – её бы там с руками оторвали за такие таланты.

Мы неторопливо прошли всё крыло, проверили несколько номеров, кладовые и служебные помещения, поднялись на крышу, обошли по кругу небольшой бассейн, заглянули в пока ещё пустой бар и снова спустились на пятый этаж.

В конце коридора Сара остановилась возле двери, отличавшейся от остальных отсутствием трёхзначного номера и чуть большим размером, и загадочно посмотрела на меня.

– Глянешь? – предложила она.

– Ещёодин номер? – задумчиво поинтересовался я.

– Почти.

Брюнетка хитро усмехнулась, распахнула дверь, пропустила меня внутрь и зашла следом. Я переступил порог, дошёл до середины комнаты и с интересом огляделся.

Небольшая гостиная с диваном, креслами и обеденным столом, отдельная спальня, ванная, большие окна с видом на океан… Номер был похож на люксы, располагавшиеся на этом же этаже, только в отличие от них, он уже был обжит – на диване лежало несколько женских сумочек, на столике стояла чашка, на спинке кресла висела чья-то кофточка, за дверью у вешалки стояли два чемодана, а через небрежно прикрытую дверь в спальню виднелась неубранная кровать со смятыми простынями.

– Ты уже кого-то заселила сюда? – непроизвольно нахмурился я. – Мы же говорили об этом – до окончания ремонта никаких постояльцев.

– Да никого я не заселяла, – небрежно фыркнула Сара. – Это номер твоей управляющей.

– Моей? – не сразу понял я. – В смысле, твой?

– Угу, – радостно кивнула брюнетка. – Мне же нужно где-то жить. Да и управлять отелем гораздо проще, если я нахожусь здесь двадцать четыре часа в сутки. Но если ты считаешь, что я слишком наглею…

– Да нет, всё правильно, – покачал я головой, ещё раз оглядев номер. – Так действительно будет лучше. И сотрудники всегда будут начеку под твоим постоянным контролем…

– Вот-вот! – довольно подтвердила Сара.

– Когда ты вообще успела переехать сюда из своего дорогущего отеля?

– Вчера. Перевезла вещи и даже переночевала уже здесь, – Сара слегка поморщилась. – Обслуживания номеров, конечно, пока заметно не хватает, полотенца сами не меняются и завтрак никто не приносит… Но это всё временно, – пожала она плечами.

– Жить можно, – усмехнулся я.

– Ага… Ладно, идём, это ещё не всё… – Сара взяла меня за руку и потянула к неприметной боковой двери справа от окна. – А это мой кабинет, – похвасталась она, распахнув дверную створку и прошмыгнув мимо меня в смежную комнату.

– Не жирно? – скептически хмыкнул я, зайдя в кабинет следом за брюнеткой. – Зачем тебе ещё и отдельный кабинет нужен?

– А где мне, по-твоему, сотрудников отчитывать? В спальне? – проворчала Сара. – Проводить собеседования, хранить документацию по отелю, заключать договоры и работать?

– Ладно-ладно. Может, ты и права, – сдался я под её напором, неторопливым шагом пройдясь по кабинету.

Кабинет действительно получился неплохим. Большой рабочий стол, пара кресел напротив, шкаф для документов и огромное окно, располагавшееся за спиной сидящего за столом хозяина кабинета, с широкими вертикальными полосками белоснежных жалюзи.

– Ладно, – вздохнул я, усаживаясь в гостевое кресло. – Ты, кажется, в прошлый раз хотела обсудить потенциальные расходы и доходы от нашего бизнеса?

– О, точно! Хорошо, что напомнил… – заметно оживилась Сара, уселась за своё рабочее место, достала из ящика стола папку с бумагами и с восторгом глянула на меня. – Наше с тобой первое настоящее рабочее совещание! Значит, так…

Сара открыла папку, перелистнула несколько страниц и придвинула к себе первый лист.

– Смотри. Когда мы закончим реконструкцию всех трёх корпусов, у нас получится семьдесят номеров. Нормальных номеров, – подчеркнула она. – А не собачьих будок с кроватью у стены и туалетом через коридор. Красиво ведь получилось?

– Красиво, – признал я.

– Хорошо. Рада, что тебе понравилось. Идём дальше. Обычные номера можно будет сдавать примерно по сто – сто десять долларов за ночь. Большие – по сто сорок, сто пятьдесят. Люксы – двести двадцать, двести пятьдесят, а в сезон можно попробовать и дороже. Если правильно всё раскрутим, средняя цена проданного номера должна получиться где-то сто сорок – сто пятьдесят долларов.

Я ненадолго задумался, пытаясь перемножить цифры в голове и получив кругленькую сумму на выходе.

– Это сколько выходит в год? – поинтересовался я у Сары, намереваясь сверить наши результаты.

– Не торопись, миллионер, – рассмеялась брюнетка. – Сначала нужно, чтобы в эти номера кто-то заселился. Если ты думаешь, что мы откроемся первого числа, а второго у нас будет стоять очередь до Санта-Моники из желающих переночевать в нашем непревзойдённом отеле, то у меня для тебя плохие новости.

– А я уже собрался себе яхту выбрать на эти деньги, – притворно вздохнул я.

– Можешь пока каталог посмотреть, – разрешила Сара. – В первый год я рассчитываю на пятьдесят, максимум пятьдесят пять процентов загрузки.

– Почему так мало?

– Потому! В хорошие месяцы можем доходить до семидесяти-восьмидесяти, зимой и в мёртвый сезон загруженность может проседать до сорока. Если по итогам первого года удержим среднюю где-нибудь около пятидесяти процентов, я буду очень довольна.

– Откуда цифры? – поёрзал я в кресле.

– Я изучила рынок. Цены конкурентов, сезонность, загрузку, отчёты…

– Отчёты конкурентов? – я подозрительно посмотрел на Сару.

– Угу, – беззаботно кивнула она.

– И откуда у тебя отчёты наших конкурентов? Это же не та информация, которую можно узнать на каждом углу?

– Просто нужно знать правильных людей, – хмыкнула Сара, изобразив самое невинное выражение на своём лице и уткнувшись в бумаги на столе с занятым видом. – Или знать, кому заплатить, – чуть тише добавила она через секунду.

– Ты купила внутренние отчёты чужих отелей?

– Ну почему сразу внутренние? – возмутилась Сара. – Не только внутренние. Ты будешь меня слушать или нет?! – недовольно глянула она на меня.

– Буду, – обречённо вздохнул я.

– Вот и молодец.

– Угу… Хорошо… В общем, смотри… – брюнетка положила на стол перед собой какой-то график с цифрами. – В Оранж-Каунти за первое полугодие средняя загрузка была около шестидесяти трёх процентов. Даже Beverly Hills Hotel сейчас держится примерно в районе шестидесяти, хотя лет десять назад там вообще было под девяносто. Говорят, его собираются серьёзно перестраивать и будут закрывать на реконструкцию из-за падения посещаемости и жалоб клиентов.

– Значит, пятьдесят процентов для нас звучит вполне реально, – сделал вывод я.

– Именно. Да, никто о нас не знает, постоянных клиентов пока нет. Но зато у нас всё новое, отличное расположение, цены ниже, чем у основных конкурентов, пусть и ненамного, и мы усиленно работаем над рекламой, вернее, я над этим работаю… Так что частично одно компенсирует другое. А если реклама сработает как надо, то есть шанс, что наши показатели будут ещё выше. Но не будем сильно загадывать – пока ориентируемся на стандартные показатели.

– Угу, – задумчиво кивнул я.

– В общем, если средняя цена проданного номера будет около ста пятидесяти долларов и загрузка получится такой, как я рассчитываю, одни номера должны приносить нам примерно два миллиона долларов в год…

Я присвистнул.

– Вот теперь мне снова захотелось посмотреть каталог яхт.

– А теперь закрывай каталог, – усмехнулась Сара. – Потому что два миллиона – это выручка, Алекс, а не чистая прибыль.

– Я знаю, чем отличается выручка от прибыли, – поморщился я. – Что ты объясняешь всё так, будто мне двенадцать? Я вообще-то твой босс.

– Ну да… босс, – хмыкнула моя управляющая и снова уткнулась в бумаги. – Идём дальше, босс… Персонал обойдётся нам минимум в полмиллиона в год. И это если я не стану нанимать каждому гостю отдельного лакея и двух девственниц с опахалами.

– Девственниц вычёркиваем, – вздохнул я. – Жаль. Хорошая рекламная фишка была бы.

– Коммуналка, – продолжила Сара. – Электричество, вода, кондиционеры, бойлеры, бассейны, прачечная – тысяч сто пятьдесят, а скорее больше. Клининг, расходники, текущий ремонт, мебель, которую гости обязательно будут ломать, полотенца, которые обязательно будут воровать, сантехника, которую обязательно будут забивать каким-нибудь дерьмом… Ещё тысяч двести.

– Дорого…

– Угу… – согласилась со мной брюнетка. – Но и это ещё не всё. Если ты думаешь, что я швыряюсь деньгами налево и направо, то нет. Я считаю самый базовый минимум.

– Да я ничего такого и не думал.

– Ну и отлично. Идём дальше… Страховки, лицензии, бухгалтерия, юристы…

– Юристов вычёркивай. Я сам справлюсь.

– Точно? – внимательно посмотрела на меня Сара.

– Точно. Если что-то не получится, попрошу Мишель – она поможет.

– Оки, босс! Ещё нужны деньги на маркетинг, рекламу и резервный фонд на непредвиденные расходы – это ещё тысяч двести.

– И сколько у нас останется с этих несчастных двух миллионов? – печально вздохнул я.

Сара довольно улыбнулась, будто только и ждала этого вопроса.

– Когда отель выйдет на нормальный рабочий режим, после учёта всех основных расходов будет оставаться тысяч восемьсот-девятьсот в год.

– Неплохо для начала, – хмыкнул я. – И это при загрузке в пятьдесят-шестьдесят процентов?

– Угу.

– А если будет восемьдесят?

– Если предположить, что ты волшебник и каким-то чудом удержишь восемьдесят процентов в среднем за весь год… – Сара быстро что-то посчитала на бумаге. – Тогда только номера дадут больше трёх миллионов выручки. После вычета всех расходов останется около полутора миллионов. Может, чуть побольше.

– Хм… Уже лучше.

– Не спеши радоваться, – скептически усмехнулась Сара. – Первый год я вообще буду считать удачным, если мы закончим его без убытка. Первый год самый сложный, – пояснила она. – Ошибки, которые мы обязательно допустим, обучение персонала, скидки и бонусы постоянным клиентам, мелкие переделки и ремонт. Ты обязательно обнаружишь, что где-нибудь дверь открывается не туда, где-то не работают замки, унитазы не смывают, розетки не работают или установлены не там, в душе слабый напор, а вода не уходит из душевой кабинки и льётся прямо на пол…

– Очень оптимистичный прогноз.

– Реалистичный, – поправила она меня. – Но есть и хорошая новость.

– Какая?

– Я пока вообще не учитывала ресторан, бар, конференц-комнаты и музыкальную студию. Всё это сложно просчитать заранее. Тот же ресторан может приносить хорошие деньги, а может первые полгода сосать их из нас как голодный младенец. Будем смотреть уже в процессе, после запуска отеля.

– Понятно, – вздохнул я. – Значит, придётся пока пожить на хлебе и воде ради экономии.

– Придётся, – согласилась со мной Сара. – Но если подвести предварительный итог… Твоя идея с отелем оказалась не такой уж идиотской.

– Спасибо.

– Нет, я серьёзно. Я сначала очень сомневалась в этой затее, но если Венис продолжит дорожать, отель покажет нормальную прибыль, а район будет развиваться, через пять лет всё это вполне может стоить миллионов десять-пятнадцать. Если всё совсем хорошо сложится – может, и все двадцать. Даже если сам гостиничный бизнес будет приносить меньше, чем мы рассчитываем, недвижимость всё равно останется. Так что как инвестиция это выглядит вполне разумно. Ты оказался не таким уж безнадёжным…

– Дурачком? – подсказал я.

– Не таким уж безнадёжным и наивным богатеньким парнишкой, – закончила Сара и с любопытством посмотрела на меня. – Кстати, откуда у тебя вообще деньги на это всё? Родители одолжили?

– Можно и так сказать.

– Ясно… – хмыкнула брюнетка.

– Значит, – я задумчиво откинул затылок на спинку кресла и посмотрел в потолок, пытаясь подвести какой-то итог нашему разговору. – Первый год мы ничего не заработаем, а во второй можно рассчитывать на прибыль в восемьсот тысяч в год? Правильно я тебя понял?

– Ну… – помялась Сара. – На бумаге – да. Ну и исходя из документации наших конкурентов. Но в реальной жизни может быть всё несколько сложнее. Есть ещё разные форс-мажоры… И о налогах я тебе ещё не говорила… – вздохнула она.

– С налогами у нас, кстати, всё нормально, – отмахнулся я.

– В смысле? – удивлённо нахмурилась брюнетка.

– Я выбил у города налоговые льготы на пять лет.

– Ты что сделал? – слегка ошарашенно выдохнула Сара, не моргая уставившись на меня.

– Я договорился с мэром, когда покупал здания.

– Алекс… – осторожно произнесла она.

– Что?

– От каких именно налогов ты выбил налоговые льготы?

– Понятия не имею, – честно признался я. – Документы у меня в номере лежат. Потом отдам, сама посмотришь. Ты в этом разбираешься?

– Ещё бы я в этом не разбиралась! – фыркнула Сара. – Погоди… То есть, ты договорился с мэром о налоговых льготах и даже не знаешь, от каких налогов тебя освободили?

– Угу… Зато на пять лет сразу.

– Хм… Ну если договорённость была с мэром, то… – Сара задумалась. – То это наверняка Городской гостиничный налог, равный 12,5%. При выручке в два миллиона мы должны были бы перечислять городу около двухсот пятидесяти тысяч ежегодно. Выходит, у нас есть солидная экономия на налогах… – удивлённо закончила она.

– Неплохо, – усмехнулся я. – Хоть одна радостная новость.

– Чёрт… – Сара покачала головой, а через секунду неожиданно рассмеялась. – Да ты ушлый парень, Алекс! Ладно, покажешь потом документы. Как ты вообще это сделал?

– Да там случайно получилось. Мы начали торговаться за стоимость, ну я и ляпнул сгоряча, а мэр согласился.

– Это очень хорошо! – подтвердила Сара. – Нам останется лишь заплатить налог штата Калифорния и федеральный корпоративный налог на прибыль. Но это уже легче, их мы платим с чистого дохода, да и то, там можно немного схитрить – списать часть на амортизацию недвижимости, ремонт и реконструкцию. Выйдет по итогу не так уж и много, тысяч сто – сто пятьдесят в год. Это уже, можно сказать, мелочь…

– Ну и отлично! – поднялся я с кресла. – Глядишь, мы что-то и заработаем. На этом наше первое рабочее совещание можно считать законченным?

– Угу, – подтвердила управляющая моим будущим отелем, поднялась со своего места и двинулась следом за мной в сторону выхода. – Алекс, кстати… Ещё кое-что, – выйдя в коридор и закрыв за собой дверь кабинета, Сара взяла меня под руку, задумчиво нахмурилась и вместе со мной направилась в сторону лестницы. – Последние пару дней возле отеля какие-то мутные типы крутятся.

– Мутные? – переспросил я.

– Угу. Двое мужчин. Иногда трое. Приезжают на машине, стоят через дорогу или чуть дальше по улице, наблюдают…

– Что за машина?

– Серый «Форд Таурус».

– Хм… – задумчиво хмыкнул я.

– Но это не федералы, – торопливо добавила Сара, наверняка испугавшись, что я подумаю, будто проблемы пришли за ней. – Федералы так не работают.

– Уверена?

– Если это федералы, то самые ленивые федералы в стране, – фыркнула брюнетка. – Два дня подряд одна машина, те же номера, те же рожи. Нет. Они так не работают. И это точно не мои бывшие приятели. Это точно не за мной, Алекс! – уверенно заявила она.

– Интересно…

– Может, конкуренты? – предположила Сара, проводив меня до ступеней и остановившись у края лестницы. – Хотя какие у нас конкуренты? Мы ещё даже не открылись…

– Ладно, я разберусь… Ты молодец! – похвалил я её. – Хорошая девочка!

Брюнетка фыркнула, показала мне средний палец, развернулась и направилась обратно к своему номеру. А я пошёл по своим делам…

Вышел из здания, запрыгнул на байк и поехал в ресторанчик Изи, наблюдая в боковом зеркале пристроившийся за мной серый «Форд»… Дерьмо!

В ресторане Изи я провёл пару часов. Разобрался с накопившимися делами и бумагами, пообедал и остаток дня решил посвятить учёбе. Вернулся к себе, захватил из номера несколько учебников по праву, спустился к пляжу и устроился у океана, подальше от людей. Если уж забивать голову американскими законами, то хотя бы с видом на океан и тёплым песком под ногами…

А вот воскресенье не заладилось с самого утра. Я сделал привычную пробежку вдоль набережной, немного позанимался на спортплощадке, вернулся к себе, успел скинуть промокшую от пота футболку… А через минуту дверь в мою комнату по привычке распахнулась без стука, и внутрь ввалился хмурый и явно не выспавшийся Андрюха, с тёмными мешками под глазами и трёхдневной чёрной щетиной на лице…

– Алекс, у нас проблемы.

– И тебе доброе утро, – буркнул я.

– Да, доброе, – поморщился он и оглядел комнату. – Кофе есть?

– Не успел ещё сварить.

– Жаль… Ладно. В общем, приехал я вчера вечером на дежурство пораньше и видел возле дома Мишель ту тачку… Ну, которую ты мне несколько дней назад описывал. Серый «Таурус». Он вроде как просто мимо проезжал, но нихрена не просто и не мимо.

– И? – буркнул я, залив воду в кофеварку и клацнув кнопкой на пластиковом корпусе.

– Я срисовал рожи двух русских спереди… Ещё один сзади сидел, но его я не разглядел…

– Русских? – замер я у кофеварки. – С чего ты решил, что это русские?

– Видел их раньше, – пожал Андрей плечами.

– Где?

– У нас в зале. Приезжали несколько раз с одним и тем же мужиком, сами не тренировались, но за ним присматривали. С ним даже местные здоровались очень уважительно.

– Кто-то из воров?

– Скорее всего, – поморщился Андрюха. – Но я не уверен. Он недавно у нас, может с месяц… или чуть больше. Могу поспрашивать аккуратно, если нужно…

– Не нужно, – покачал я головой. – Не хочу, чтобы кто-то догадался, что ты им интересуешься.

– Да никто ни о чём не догадается, – скривился Андрей.

– Всё равно не надо…

Хм… Значит, всё-таки русские. Вот только кого именно они пасут? Меня? Мишель? Отель? Или вообще пытаются разобраться, кто входит в мой круг общения? Почему они появились сразу после моего знакомства с русской балериной? Или это простое совпадение? А может быть такое, что Катя специально в ту ночь встретила меня на дороге и попросила проводить её? Хотя, нет – это уже точно бред. Я ведь сам к ней подъехал и предложил подвести…

– Ладно, – задумчиво протянул я, разлив кофе по чашкам и протянув одну из них Андрею. – Пока ничего не делай. Просто будь внимательнее. Особенно возле дома Мишель.

– Понял, – кивнул Андрюха, сделал несколько больших глотков, вернул мне пустую чашку, развернулся и двинулся к двери. – Я пойду посплю хоть пару часов…

– Давай, – бросил я ему в спину…

Я сходил в душевую, переоделся, прихватил сумку с наличкой, спустился вниз и неторопливой походкой направился в сторону бара Санчеса, краем глаза поглядывая за тронувшимся от бордюра серым «Фордом», пристроившимся чуть позади меня со скоростью пешехода…

Минут через десять я свернул к бару, вошёл в центральную дверь и махнул рукой скучающему за барной стойкой Джимми.

– О! Здаров, Малой! – обрадовался моему появлению байкер. – Как жизнь?

– Замечательно, – буркнул я.

– Чего такой грустный и задумчивый?

– Да за мной какие-то мудаки ездят уже неделю…

– Бывает, – усмехнулся Санчес. – Хочешь, гляну, кто такие?

– Да я и так примерно догадываюсь…

– Ещё одно экспертное мнение точно не помешает! – не сдавался Санчес.

– Ну глянь, – я едва заметно кивнул в сторону окна. – Серый «Таурус» через дорогу.

– Отлично! – преувеличенно бодро усмехнулся Джимми, выбрался из-за стойки и уверенной походкой двинулся к выходу. – Сейчас проверим, что это за упыри не дают жизни моему малышу…

Вернулся он минут через пять, с сигаретой в зубах и всё в таком же приподнятом настроении. Встал за стойку, налил себе пива в бокал, сделал глоток и крякнул от удовольствия.

– Ну? – не выдержал я.

– Не наши, – помотал он головой.

– Это я и без тебя знаю, – усмехнулся я.

– В смысле не американцы. Акцент у одного странный. Восточная Европа какая-то. Русские, поляки, а может и немцы – хрен их разберёт.

– И как ты это выяснил? – удивился я.

– Закурить у них попросил. Парой слов перекинулся.

– Да ты у нас эксперт по лингвистике. Не знал.

– У меня много талантов, Малой, – с гордостью произнёс Джимми, затянулся в последний раз, затушил сигарету о край барной стойки и протянул мне окурок. – Вот, смотри…

– Хм… – задумчиво хмыкнул я, взяв из рук Джимми сигаретный окурок и разглядев у самого фильтра знакомые русские буквы, нанесённые тонким синим шрифтом и складывающиеся в слово «КОСМОС».

– Это точно не наши… Все наши марки сигарет я знаю – а такие вижу впервые. Ну так что? Расскажешь, кому это ты успел так насолить, Малой?

– Да если бы я сам знал… – вздохнул я, выбросил окурок в урну под барной стойкой и поставил перед Джимми сумку с деньгами. – Держи, здесь триста кусков, как ты и просил.

Джимми расстегнул молнию, увидел внутри аккуратные пачки денег и уважительно присвистнул.

– Точно расписка не нужна? Мы можем через твою девчонку всё оформить.

– Нет.

– Боишься быть официально повязанным со мной? – прищурился байкер. – Боишься замараться?

– Не боюсь. Просто я тебе верю. Но если хочешь, можем позвать Мишель и всё оформить, – пожал я плечами.

Джимми смерил меня изучающим взглядом и через секунду широко ухмыльнулся.

– Ну и хитрый ты, Малой! Ладно, раз ты уже здесь, давай я тебе кое-что покажу. У тебя же дел никаких нет?

– Да вроде нет…

– Ну и отлично! – обрадовался он, прихватил сумку и вышел из-за стойки. – Поехали…

– Куда?

– Скоро узнаешь…

Мы вышли из бара через заднюю дверь, забрались в старенький пикап Джимми, выехали с парковки с другой стороны, оставив «Форд Таурус» куковать напротив бара, и поехали вдоль набережной…

Минут через десять наш пикап подрулил к одной из мастерских Джимми, в которой я совсем недавно забирал байк, Санчес заглушил двигатель, выбрался из машины и двинулся к дальнему боксу, не переставая жаловаться мне на жизнь…

– Я вообще не думал, что эта ваша легальная жизнь столько денег жрёт. Офис, вывески, телефонные линии, мебель, девчонки на телефоне, форма, рации, машины, оружие, страховка… Людей ещё обучать надо, лицензии оплачивать. Половина парней сейчас эти грёбаные анкеты заполняет, вторая половина сдаёт отпечатки… Я уже все свои сбережения на это спустил… – тяжело вздохнул он. – А мы ещё даже работать не начали. Думаешь, мне твоих трёхсот тысяч надолго хватит?

– Ну, основные траты уже позади, ты сам говорил это в прошлый раз, – припомнил я ему наш разговор в пятницу, когда он точно так же жаловался мне на жизнь.

– Ну это да… – согласился он. – Но всё равно…

Санчес остановился возле широких металлических ворот бокса, загадочно усмехнулся, распахнул створки и с интересом покосился на моё удивлённое лицо.

– Фу-и-ить! – невольно присвистнул я, уставившись на два новеньких, блестящих чёрных Chevrolet Suburban. – Охренеть!

Они были не просто большие – огромные. Массивные прямоугольные кузова, затемнённые толстые стёкла, широкие внедорожные колёса, усиленная и заметно поднятая над дорогой подвеска. Ни хрома, ни лишних украшений – только чёрный металл, чёрные бамперы и тяжёлый, почти военный вид.

Даже стоя на месте, машины выглядели так, словно могли спокойно протаранить стену и поехать дальше.

– Вижу, впечатлён? – усмехнулся Джимми.

– Не то слово! – признал я.

– Пойдём, покажу поближе…

Джимми вошёл внутрь бокса, остановился возле одной из машин, дождался меня и с лёгким усилием открыл тяжёлую водительскую дверь, демонстрируя мне тёмный кожаный салон автомобиля.

– Сталь в дверях и бортах, кевлар внутри, усиленные стойки, – принялся перечислять он с ноткой гордости в голосе. – Стекло пришлось заказывать отдельно – вот с ним больше всего трахались. Подвеску усилили, тормоза поменяли, колёса переделали. Не танк, конечно, но что-то очень приближённое. Жаль, что пушки на них нельзя поставить. А ты спрашиваешь – куда я деньги потратил…

– Да я и не спрашивал вроде… – хмыкнул я, постучал костяшками пальцев по двери, услышал тяжёлый, глухой звук и уважительно покачал головой. – Неплохо…

– Неплохо?! – взвился Джимми. – Да я… да мы… – захлебнулся он от возмущения. – Да пошёл ты в жопу, Малой! Мы две штуки за две недели собрали! Ни одна супермодная мастерская за такой срок ничего подобного тебе не соберёт даже близко! Да даже за два месяца не соберёт!

– Ладно, ладно… – признал я. – Вы всё сделали круто! Это настоящее произведение искусства.

– Правда? – недоверчиво уставился на меня Джимми.

– Да… Как вы вообще успели всё за такой короткий срок?

– Я же говорил – мои парни шарят в тачках, – с гордостью хмыкнул байкер. – Половина из них всю жизнь либо мотоциклы собирала, либо машины ковыряла. Нужные детали заказали, дальше ничего сверхъестественного. Ну, и так ещё по мелочи добавили пару своих разработок…

Тачки и правда были классные. Для перевозки денег, сопровождения клиентов или быстрой группы реагирования – самое то. А уж если из двух таких чёрных сараев одновременно вылезет десяток здоровых мужиков в одинаковой форме и с оружием, желание спорить с ними у большинства людей закончится ещё до начала разговора.

– А что там у тебя с клиентами? – вспомнил я.

– С мелкими всё нормально… – улыбка Джимми стала немного менее радостной. – Бары, магазины, клубы в районе – с ними уже договорились. Пока подписываем бумаги и берём предоплату, работать начнём, когда лицензии придут. Они и так по факту платили нам за «безопасность», – хмыкнул байкер, – так что с ними проблем не было…

– А с крупными?

– А вот с крупными голяк… К ним так просто не сунуться – у них уже либо есть охрана, либо они не воспринимают нас всерьёз. Всё сложно, – вздохнул Джимми.

– Вам нужен хотя бы один жирный контракт для портфолио, потом будет проще… Ладно, придумаем что-нибудь, – отмахнулся я, захлопнув тяжёлую дверь «Субурбана». – Кстати, организуй нормальную фотосессию для рекламного баннера, раз у тебя уже и тачки есть. Ты никого подходящего не нашёл для съёмки?

– Нашёл. И твоя подружка мне пару контактов дала…

– Ну и хорошо. Действуй.

– Завтра займусь, – поморщился байкер. – Сегодня же у нормальных людей выходной…

У Джимми я проторчал ещё около часа. Послушал его рассказы о тачках и байках, о том, как он проводил собеседование девчонок в офис, и как сложно было выбрать из дюжины красоток всего троих, выслушал детальную информацию о начинке «Субурбанов», посидел за рулём одного из них и сделал пару кругов вокруг мастерской. И только после этого мы поехали обратно.

Джимми высадил меня на перекрёстке, чуть не доехав до бара, и я неторопливым шагом побрёл в отель, раздумывая, что делать с русскими, сидевшими у меня на хвосте…

Кажется, я начинал догадываться, кто это такие и почему они мной интересуются. Но почему так робко? Зачем эта слежка? Почему сразу не взяли в оборот? Не решаются, или… Или есть какие-то другие причины на это?

Ладно, пора с этим разобраться, пока не стало поздно… Осталось придумать, как именно. Лезть на рожон – значит выдать себя. Может этого они и ждут? А если и дальше изображать из себя наивного девятнадцатилетнего парнишку, то это может кончиться плохо, да ещё и в самый неподходящий для меня момент…

Значит, нужно заставить их действовать первыми и как-то спровоцировать на это…

Глава 10. Съёмки

Весь остаток воскресенья я специально слонялся по всему Венису, стараясь лишний раз быть на виду и предоставляя русским кучу возможностей начать действовать – пляж, отель, бар, потолкался по кафешкам, заскочил в пару магазинчиков пополнить свой запас кофе. Но даже это не помогло.

Никакой слежки за мной больше не было. То ли русские сняли наблюдение, то ли они, наконец, решили оставить меня в покое. Хотя во второе я верил с большим трудом…

К себе я вернулся ближе к восьми вечера. Постучался к Андрюхе, попросил его лично подежурить этой ночью у дома Мишель, а сам остался в отеле присматривать за Сарой… Плохо, когда у тебя есть столько слабых мест, которые нужно прикрывать…

Я принял душ, переоделся в свежее и направился в гости к бывшей Матушке, заметно обрадовавшейся моему неожиданному и спонтанному визиту. Мы поужинали, поболтали с ней о том о сём и Сара в очередной раз показала мне планы и чертежи будущего отеля, гордясь им, словно лично строила его и закладывала каждый кирпичик в фундамент…

А потом непонятно как… хотя ладно, понятно на самом деле… мы оказались в её постели…

Да уж… Если честно, мне было немного стыдно – этой ночью между Мишель и Сарой я выбрал Сару. Хотя, возможно, подсознательно я просто старался держаться подальше от Мишель, чтобы лишний раз не навлекать на неё неприятности. Да и Андрюха в любом случае справился бы с охраной её дома куда лучше меня…

Хм… Получается, о Мишель я всё-таки беспокоился сильнее?

Да уж… Очень своеобразная забота.

Мысленно махнув рукой и решив больше не забивать себе голову всякой чепухой и размышлениями о том, за кого я больше переживаю и о ком сильнее забочусь, я осторожно выбрался из постели спящей Сары, натянул одежду, перебрался из правого корпуса обратно в левый и вернулся к себе.

Выпил свежесваренный кофе, сбегал в душ, решив сегодня забить на утреннюю пробежку, и принялся собираться на работу. А через десяток секунд удивлённо покосился в сторону донесшегося со стороны двери совсем нехарактерного звука.

Ого! В мои двери наконец научились стучаться?

– Войдите! – откликнулся я на стук.

– Ты один? – осторожно поинтересовался заглянувший ко мне Андрюха.

– Один, – усмехнулся я. – Заходи. Как прошло дежурство?

– Всё тихо и спокойно. Никто не появлялся.

– Странно… – я задумчиво нахмурился, застёгивая на запястье ремешок своего старенького «Ролекса».

– Угу, – подтвердил Андрей, войдя в комнату и прикрыв за собой дверь. – Мне это тоже не нравится.

– С чего они вообще решили снять наблюдение? Есть мысли?

– Были бы, если бы ты дал мне побольше информации. Например, почему они вообще за вами следят, – хмыкнул мой сосед.

– Да если бы я сам знал, – соврал я. – Ладно, я на работу побежал…

– Давай, – кивнул Андрюха и направился к моей кофеварке. – А я пока кофе бахну.

– Ну бахни, – усмехнулся я, завязал шнурки на конверсах, поправил рубашку, прихватил со стола шлем и двинулся к выходу из комнаты.

– А, слушай! – окликнул меня в спину Андрей, по-хозяйски засыпая в кофеварку молотый кофе. – Забыл сказать. Тебя Катя тут искала.

– Катя? – глупо переспросил я, остановившись в дверях и так и не успев открыть их.

– Ну, русская балерина, – пояснил Андрюха.

– Да знаю я, кто такая Катя, – буркнул я. – Когда это она меня искала?

– Вчера днём. Просила передать, что ты засранец.

– Хм… Ну, это я и без неё знаю.

– Ещё мудак, козёл, сволочь и…

– Да понял я уже! – прервал я слишком уж разошедшегося в эпитетах Андрюху.

– И ещё она сказала, что её предложение всё ещё в силе. Я понятия не имею, о чём речь, но Катя сказала, что ты поймёшь. И что ты знаешь, где её искать, если что.

Хм… Чёрт! С Катей действительно как-то неловко получилось. Конечно, мы друг другу ничего не обещали, в вечной любви не клялись и никаких планов на совместную старость не строили, но всё равно я чувствовал себя немного засранцем – поматросил девушку и бросил.

Хотя… Это ещё большой вопрос, кто там кого поматросил.

– И ещё какая-то темнокожая девица заглядывала, – прервал мои размышления Андрюха, явно наслаждаясь слегка растерянным выражением моего лица.

– Дениз?

– Откуда я знаю? Мы с ней не знакомились.

– А она что просила передать? – вздохнул я.

– Слушай, Алекс, я тебе в секретарши не нанимался, – проворчал Андрей, дождался окончания шипения кофеварки, налил себе чашку горячего кофе и сделал глоток, на мгновение прикрыв от удовольствия глаза.

– Ну прости, – хмыкнул я. – Так что она хотела?

– Не знаю. Не сказала. Только передала, что заглянет ещё раз на неделе.

– Ясно… – вздохнул я, повернулся к двери и взялся за ручку.

– А! И ещё Сара… – снова произнёс у меня за спиной Андрюха.

– Тоже меня искала? – удивился я, обернувшись к невозмутимо попивающему мой кофе русскому.

– Да нет, – поморщился Андрей. – Просто просила, чтобы мы комнаты освободили. Ремонтники через несколько дней здесь стены сносить начнут.

– Чёрт!

Вот ведь хитрюга! Мне ночью ни слова не сказала. Решила передать через Андрюху, чтобы я с ней не спорил?

– Угу… Да не переживай ты так, – попытался успокоить меня Андрей, наверняка решив, что я задумался о срочном поиске нового жилья. – Сара сказала, что мы можем пока занять пару готовых номеров в правом крыле. Если пообещаем не сильно засирать их и убирать за собой, – хмыкнул он.

– Хм… Я подумаю. Мне и здесь неплохо было, – проворчал я.

– Ну это да, – согласился со мной Андрей. – Есть здесь какая-то своя романтика… Но это временно.

– Временно?

– Ну, переселение. Сара сказала, что после ремонта выделит нам уже постоянные комнаты. Может, даже эти самые нам и достанутся, только с новенькой мебелью и свежим ремонтом.

– Ладно, посмотрим ещё, – вздохнул я, глянул на часы и потянул за дверную ручку. – Всё, я побежал. А ты чашку за собой не забудь вымыть, – бросил я Андрюхе на прощание. – Я тебе в уборщицы не нанимался.

– Да вымою я, – донеслось мне вслед недовольное ворчание Андрюхи.

Через секунду дверь за моей спиной захлопнулась, и я двинулся по квадратному коридору в сторону лестницы…

Да уж… Понедельник с самого утра выдался каким-то беспокойным.

В офис я приехал около восьми и ещё с парковки заметил у входа две полицейские машины. Внутри тоже творилась непривычная суета – по коридорам ходили несколько копов, секретарши перешёптывались между собой, а возле ресепшена топтался какой-то незнакомый детектив с блокнотом в руках.

Я поздоровался с Софи за стойкой, на ходу кивнул одному из знакомых юристов и направился в кабинет Мишель.

– Доброе утро, босс!

– Доброе, – рассеянно отозвалась блондинка, не отрываясь от каких-то бумаг на своём рабочем столе.

– Что случилось? – я кивнул в сторону двери. – Откуда у нас столько копов? Кого-то из старших партнёров наконец посадили?

– Не смешно, Алекс, – поморщилась Мишель. – Джек Дэниэлс, начальник нашей службы безопасности… Ну, ты знаешь его, вы пару раз с ним мерялись сам знаешь чем…

– Угу, – подтвердил я. – Было дело.

– Он в пятницу не вышел на работу. Никого не предупредил, на звонки из офиса не отвечал… А сегодня утром приехала полиция и сообщила, что его нашли дома привязанным к стулу. Со следами пыток…

– Он жив?

– Нет, – Мишель медленно покачала головой.

– Дерьмо… – я выругался и задумчиво потёр подбородок.

Вот это уже совсем плохо. Если они добрались до начальника службы охраны – это плохо. И если они ничего от него не узнали, а они, скорее всего, и не узнали, значит, будут искать дальше. Это ещё не конец…

– О чём задумался? – насторожилась Мишель.

– Твои кузины, Мия и Мари, сейчас где? – вопросом на вопрос ответил я.

– Что? – непонимающе нахмурилась блондинка. – При чём тут девочки? Как они связаны с убийством Джека?

– Я думаю, это может быть связано с той старой историей с их похищением.

Мишель нахмурилась ещё сильнее.

– Почему? Прошло уже несколько месяцев.

– Долго объяснять. Просто поверь мне.

– Алекс! – строго произнесла Мишель, наверняка надеясь надавить на меня своим авторитетом и грозным голосом.

– Джек же тогда ездил разговаривать с русскими и вёл с ними переговоры, – напомнил я. – Потом те русские куда-то делись, твои кузины вернулись в целости и сохранности, а уже после этого приезжали другие русские и интересовались своими пропавшими товарищами. Ты забыла?

– Дерьмо! – выдохнула она через секунду, наверняка выстроив цепочку событий у себя в голове.

Мишель резко вскочила из-за стола, едва не опрокинув кресло, промчалась мимо, обдав меня потоком воздуха и запахом дорогих духов, и решительно дёрнула ручку входной двери кабинета.

– Я к дяде, – бросила она, не оборачиваясь, и спустя мгновение исчезла в коридоре, оставив меня в кабинете одного.

Вернулась она минут через пятнадцать, заметно побледневшая, злая и явно раздражённая.

– Ты был прав, – хмуро произнесла юристка.

– В смысле?

– Я рассказала всё дяде. Он сначала сказал, что я накручиваю себя, но потом связался с женой и со школой… Алекс, возле школы действительно видели какие-то подозрительные машины. Директор школы ещё в пятницу обращался по этому поводу в полицию – после прошлого случая с похищением они стали более внимательны к такому… Приезжали патрульные, покружили по району, ничего подозрительного не обнаружили и уехали, пообещав усилить патрули…

– Твои кузины сейчас где?

– В школе. Но дядя уже отправил туда дополнительную охрану и приказал никуда девочек из школы не выпускать без его людей, – Мишель подошла к столу, но садиться не стала. – Алекс, что происходит?

– Пока не знаю.

– Не ври мне!

– Я не вру. Я действительно пока не знаю точно.

– И что нам теперь делать? – блондинка растерянно посмотрела на меня.

– Могу я взять на сегодня выходной?

– Ты что-то задумал? – нахмурилась она и тут же твёрдо добавила: – Я с тобой!

– Нет, – качнул я головой.

– Алекс!

– Мишель!

Какое-то время мы молча мерились упрямыми взглядами.

– Скажи хотя бы, что ты собираешься делать, – первой сдалась Мишель.

– И ты отстанешь?

– Посмотрим…

– Хочу поговорить с Джимми. Может, он сможет что-нибудь узнать по своим каналам.

Мишель ненадолго задумалась, и через несколько секунд нехотя кивнула.

– Ладно. Иди. Если что-нибудь узнаешь – сразу мне звони.

– Хорошо.

– И даже если ничего не узнаешь – всё равно позвони. Я жду твоего звонка.

– Мишель… – вздохнул я.

– Пожалуйста, Алекс… – умоляюще произнесла Мишель, сложив брови домиком.

– Хорошо, – кивнул я, развернулся и через секунду вышел из её кабинета. Прошёл по коридору мимо двух копов, спустился на лифте на первый этаж и через несколько минут уже выруливал с парковки в сторону Вениса…

К бару Джимми я подъехал минут через сорок, оставил байк возле входа, глянул по сторонам, надеясь заметить уже хорошо знакомый мне серый «Форд», разочарованно поморщился и вошёл внутрь заведения.

За стойкой скучал один из барменов, ещё несколько знакомых мне байкеров сидели за дальним столиком в полупустом зале, лениво потягивая пиво и негромко перебрасываясь подколками и шуточками…

– Парни, Джимми не видели? – поинтересовался я с порога.

– С утра вроде в мастерской был, – пожал плечами бармен.

– Да нет его там, – возразил один из парней за столиком. – Умотал куда-то часа два назад.

– Джимми с какой-то актрисулькой встречаться собирался, – добавил второй.

– С актрисулькой? – удивился я.

– Да он на съёмке, – подсказал ещё один байкер, оторвавшись от пива. – Кажется, в боксе у пирсов. Они там рекламу какую-то снимают.

– Что за рекламу? – поинтересовался я.

– Ну эту… – байкер нахмурился, старательно изображая усиленную работу извилин в своей черепной коробочке. – Для этой его новой охранной конторы. Билборды, плакаты, хрен его знает, что там ещё…

– Понятно. Спасибо! – поблагодарил я парней, догадавшись, о какой рекламе идёт речь, развернулся, сделал шаг к выходу и едва не столкнулся в распахнувшихся перед моим лицом дверях с двумя здоровенными мужиками в потёртых кожанках.

– О! Малой! – радостно оскалился Бак, сграбастав меня в крепкие мужские объятия и похлопав по спине. – Ты где пропадал?

– Я-то как раз нигде не пропадал, – усмехнулся я. – Это вы где-то шляетесь…

– Да где… – тяжело вздохнул Бак. – У меня же малой… По ночам орёт так, будто его взвод узкоглазых пытает. Хрен его знает, когда у меня вообще нормально отоспаться получится…

– Отоспишься, когда дитя в колледж пойдёт, – усмехнулся я.

– Ну не, на такое я не подписывался… – недовольно буркнул байкер.

– А меня Джимми задолбал уже, – пожаловался мне Джо. – Ни минуты свободной нет. То обучение какое-то, то анкеты, отпечатки, проверки эти… Вчера два часа сидел и слушал лекцию какого-то хрена о том, чем частный охранник отличается от копа со значком, какие у нас права и обязанности, когда и как мы можем кого-то задержать и прочую хрень. Вот скажи мне, Алекс, нахрена Джимми вообще понадобилось это сраное охранное агентство?! Нормально ведь жили…

– Нормально? – удивился я. – Это когда вы ходили по барам, выбивали долги и надеялись, что очередной коп не решит закрыть вас лет на пять или не пустит пулю в ногу?

– Тоже скажешь… – Джо недовольно скривился. – В меня копы всего пару раз стреляли…

– Если у Джимми всё получится, – продолжил я, – вы будете работать официально. Получать официальную зарплату, страховку, отпуск у вас тоже будет. И если какой-нибудь коп захочет вас загрести просто потому, что ваши рожи ему не понравились, сможете показать ему свою лицензию. А если и этого будет мало, и вас всё же загребут, то через час к отделению примчит парочка корпоративных адвокатов в костюмчиках, и вас выпустят с извинениями и поцелуями в задницу от сержанта. Всё же есть свои плюсы в том, чтобы быть частью крупной корпорации…

– Поцелуй в задницу – это, конечно, неплохо, – вздохнул Бак. – Но всё равно раньше всё было как-то проще.

– И понятнее, – добавил Джо.

– Никто вас придурков не держит. Если соскучились по старой жизни, можете пойти к латиносам, – кивнул я сквозь дверной проём на группу мексиканцев на противоположной стороне улицы на углу здания. – Они наверняка найдут вам работёнку. Траву развозить, кокс продавать… С копами в догонялки играть…

– Да пошёл ты, – беззлобно буркнул Джо.

– Пусть сами свою дурь толкают, – поддержал его Бак. – Я теперь, между прочим, отец. Мне нельзя всякой хернёй заниматься…

– Вот видишь. Уже взрослеешь, – похвалил я его. – Чувствуешь свою ответственность перед семьёй.

– Да пошёл ты! – повторил Бак фразочку своего друга.

– Ладно, парни, я побежал, – рассмеялся я, протиснувшись между преграждавшими мне выход байкерами. – У меня ещё дела.

– Даже пива с нами не выпьешь? – разочарованно протянул Джо.

– Некогда, правда. В следующий раз.

– Смотри, Малой! Мы запомним, – погрозил мне пальцем Бак. – В следующий раз не отвертишься…

Я махнул им рукой на прощание, выскочил из бара, натянул шлем, запрыгнул на свой байк и задумчиво посмотрел в сторону промзоны. Кажется, я даже знал, о каком боксе речь…

Минут через десять мой байк свернул с основной дороги между складами и мастерскими возле пирсов, а ещё через пару минут впереди показался знакомый промышленный бокс Джимми с широкими металлическими воротами и большой бетонной площадкой перед ним.

Съёмку было видно издалека. На площадке стояли два чёрных «Субурбана», вокруг суетилась небольшая толпа людей, вдоль стен тянулись кабели, на высоких стойках торчали несколько огромных ламп и отражатели, а какой-то худой мужик с фотоаппаратом командовал остальными так, словно снимал как минимум нового «Терминатора».

Я въехал в ворота, приткнул байк в тени забора, заглушил двигатель и повесил шлем на руль. Заметил стоящего около бокса Джимми, встретился с ним взглядом и махнул ему рукой.

– О! Малой! – обрадовался он, преодолев разделяющее нас расстояние и пожав мою руку. – Какими судьбами?

– Купи себе наконец мобильник. Или хотя бы пейджер. Я пол-Лос-Анджелеса объехал, пока тебя нашёл… – проворчал я, слегка преувеличив масштаб поисков.

– Ну нашёл же, – хмыкнул Санчес. – Не люблю я всю эту электронную хрень, – отмахнулся он. – Когда любой мудак может дозвониться до тебя где угодно – это как-то неправильно. Да и вообще, Малой, ты знал, что сигнал сотового легко пеленгуется по вышкам, а разговоры перехватываются обычным радиосканером, купленным за сто баксов в любом магазине RadioShack? Оно мне надо?

– Нахрена кому-то тебя слушать? – вздохнул я. – Ты же не конкурент Буша на предстоящих выборах.

– Ну мало ли… – неопределённо пожал Джимми плечами. – Конкурент – не конкурент… Но я не хочу, чтобы мои разговоры слушали все, кому не лень, и я точно не собираюсь таскать с собой радиомаяк и добровольно сливать своё местоположение федералам.

– А если понадобится срочно позвонить кому-то?

– А если понадобится, то позвоню, – сунул он руку в карман и через секунду продемонстрировал мне горсть двадцатипятицентовых монет. – Таксофоны, слава богу, у нас ещё никто не запрещал. И стоят они на каждом углу.

– Звучит логично, – усмехнулся я. – Джимми, я вообще-то поговорить хотел…

– Срочно? – заметно посерьёзнел байкер и оглянулся на съёмочную площадку, на которой один из байкеров с пеной у рта спорил о чём-то с раздражённым фотографом, наверняка планируя пустить в ход свой последний весомый аргумент – сжимаемый в руке за спиной обрезок трубы.

– Срочно.

– Чёрт! – выругался Санчес. – Дай мне полчаса закончить здесь, потом нормально поговорим. Подождёшь? А то мне ещё придётся платить за испорченную аппаратуру и оплачивать больничку этим умникам из съёмочной группы.

– Подожду, – согласился я.

– Вот и отлично, – облегчённо выдохнул Джимми, хлопнул меня по плечу, развернулся и быстрым шагом направился усмирять двух стоящих каждый на своём противников, на ходу выкрикнув пару угроз в их сторону…

Я приметил стоящие стопкой в тенёчке у стены бокса никому не нужные деревянные поддоны и ящики, неторопливым шагом прошёлся по краю импровизированной съемочной площадки, устроился на одном из деревянных ящиков и принялся от скуки наблюдать за действиями съемочной группы и актёров…

Главной звездой рекламы и лицом компании оказался невысокий, но крепкий жилистый латинос лет пятидесяти с хмурым лицом, длинными тёмными волосами, шикарными усами и татуированными руками, затянутый в новенькую чёрную форму «Sanchez Security».

Дэнни Трехо собственной персоной. Значит, Джимми всё-таки умудрился где-то откопать своего старого друга и сумел с ним договориться. Неплохо…

Дэнни стоял перед одним из «Субурбанов», скрестив руки на груди и глядя в объектив так, будто фотограф задолжал ему крупную сумму денег. По бокам от него замерли ещё двое здоровых парней в такой же форме, а позади них тяжёлыми чёрными коробками возвышались две новенькие, блестящие бронированные машины.

Смотрелось это всё, надо признать, неплохо. Никаких улыбающихся красавчиков, голых девиц и дешёвого пафоса. Просто две тачки и три суровых мужика, навевающих мысли о том, что объект под их охраной точно будет в полной безопасности…

Я заметил справа от себя какое-то движение, чуть повернул голову, приветливо кивнул подошедшей к моему укромному месту симпатичной брюнетке и отвернулся в сторону площадки.

– Фотограф – настоящий мудак! Он за два часа уже успел вынести мозги всей группе, – произнесла девушка с сильным латиноамериканским акцентом, обхватила губами тонкую трубочку и потянула через неё коктейль из небольшого бумажного стаканчика в своих руках. – Я даже немного удивлена, что ему ещё не начистили рожу…

Я снова глянул на настырную незнакомку, в этот раз чуть дольше задержав взгляд на её фигурке.

Ещё совсем молоденькая, лет двадцати пяти, латиноамериканка с бронзовой кожей, длинными чёрными волосами и фигурой, напоминающей по форме гитару, одетая в лёгкое короткое платье и туфли на высоком каблуке.

Заметив мой взгляд, девушка улыбнулась и игриво закусила кончик трубочки своими ровными зубками.

– Ты тоже сниматься пришёл? Говорят, это какая-то новая крутая охранная фирма. Мне полторы тысячи заплатили.

– Ого! – восхитился я. – Неплохо за день работы.

– Угу… Пятьсот за саму съёмку и ещё тысячу за то, что мои фотографии смогут использовать в наружной рекламе сколько захотят, – пояснила брюнетка и задумчиво покосилась на стоящие неподалёку машины. – Хотя могли бы заплатить и больше. Ты видел их тачки? Каждая, наверное, тысяч пятьдесят стоит. А фотограф, я слышала, вообще около пяти получил. Получается, я тут дешевле всех стою, – усмехнулась она и обиженно надула губки.

– Зато твоё лицо будет висеть на куче билбордов по всему Лос-Анджелесу, – заметил я.

– Это точно, – усмехнулась брюнетка. – Если честно, даже просто ради этого я бы и бесплатно согласилась сняться. А тебе сколько заплатили? – подозрительно прищурилась она, потянув очередную порцию коктейля через свою многострадальную трубочку.

– Мне? Да не, я вообще не сниматься. Я к Джимми приехал.

– А! К мистеру Санчесу?

– Угу.

– Ты его друг?

– Мы работаем вместе.

– Ясно… – произнесла девушка и протянула мне свою руку. – Кстати, меня Сальма зовут.

– Алекс.

– Очень приятно, Алекс.

– Взаимно, – я пожал её маленькую ладонь и кивнул в сторону площадки. – А кого ты здесь играешь?

– Играешь… – фыркнула Сальма. – Скажешь тоже… Скорее, изображаю. Богатенькую дамочку из Лос-Анджелеса, которую охраняют суровые парни из «Sanchez Security». Мистер Санчес говорит, что рядом со мной они будут выглядеть особенно грозно и профессионально.

– В этом есть логика.

– Угу… – она снова глянула в сторону ругающегося на своих парней Джимми, немного помолчала и как бы невзначай поинтересовалась: – Слушай, а мистер Санчес вообще женат?

– Вроде нет, – я едва удержался от улыбки.

– Хм… Ясно.

– Так ты уже отснялась? – поинтересовался я просто для поддержания разговора.

– Ещё нет. Сейчас отснимут мужчин на фоне автомобилей фирмы, потом уже меня с мистером Трехо, – Сальма приблизилась ко мне и понизила голос. – Говорят, он раньше был бандитом и даже состоял в какой-то банде. Это правда?

– Правда. Но это было давно. Сейчас он помогает людям завязывать с наркотиками.

– А! Ну это хорошо, – заметно успокоилась девушка, покосившись в сторону Дэнни. – Но я его всё равно немного побаиваюсь. Он так смотрит… аж дрожь пробирает. Да и вообще я волнуюсь, – вздохнула она. – Вдруг у меня ничего не получится…

– Ты волнуешься? – усмехнулся я. – Ты же, кажется, в Мексике настоящая звезда.

– О! Ты меня знаешь? Откуда? – Сальма удивлённо повернулась ко мне.

– Видел тебя по телевизору. По какому-то мексиканскому каналу, вроде…

– Ясно. Ну да – звезда… В Мексике, может быть, – улыбнулась девушка. – Там меня знают. В Мексике у меня осталась довольно обеспеченная жизнь – два дома, прислуга, личный шофёр. А здесь… – она тяжело вздохнула и пожала плечами. – Здесь я никто.

– Поэтому ты согласилась сниматься в рекламе?

– И поэтому тоже. Ты даже не представляешь, сколько у меня уходит на репетиторов английского, курсы актерского мастерства, жилье и агентов… Жизнь в Лос-Анджелесе охренеть какая дорогая! Так что лишние полторы тысячи мне совсем не помешают.

– Я думаю, скоро всё наладится, – ободряюще улыбнулся я брюнетке. – С такой внешностью, как у тебя, это просто вопрос времени.

– Спасибо! – кокетливо усмехнулась девушка.

– Сальма! – донёсся со стороны съёмочной площадки раздражённый голос фотографа. – Ты где шляешься?! Кто-нибудь видел, где шляется эта…

– Я здесь! – вздрогнув от неожиданности, отозвалась моя новая знакомая. – Всё, я побежала. Может, ещё увидимся, Алекс, – Сальма торопливо сунула мне в руки свой стаканчик, поправила платье, подмигнула мне и поспешила на съёмку…

Я проторчал там ещё час. Фотограф переставлял машины, менял свет, заставлял Трехо и охранников по десять раз принимать одни и те же позы, возмущался Сальмой, с его слов, возомнившей себя знаменитой голливудской актрисой, и пару раз даже что-то грубо сказал ей, пока Санчес не отвёл его в сторону и не объяснил, как следует разговаривать с девушками.

После этого дело пошло быстрее, а Сальма стала поглядывать в сторо

Продолжить чтение