«Любимый плут» — читать онлайн бесплатно

Автор: Кэролайн Линден

Цвет текста

Цвет фона

Шрифт

Серия «Шарм» основана в 1994 году

Caroline Linden

ABOUT A ROGUE

В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Печатается с разрешения HarperCollins Publishers и литературного агентства Andrew Nurnberg.

* * *

Пролог

Новость о безвременной кончине викария прихода Святой Марии в Китлестоне распространялась на волне смятения, вызывая искреннюю скорбь среди прихожан. Ему было всего сорок пять, и он пользовался всеобщей любовью – выдержанный, приветливый, готовый поддержать добрым словом, протянуть руку помощи и выслушать с сочувствием любого, кто в том нуждался.

Приходские дамы собрались, чтобы подержать невесту покойного – мисс Калверт, тоже любимицу города. Ее безутешные рыдания мало у кого из соседок не вызвали собственных слез. Дамы тихо рассуждали о том, как это чудовищно прискорбно и для бедной мисс Калверт, и для всего прихода, потому что разве можно найти замену такому человеку?

В двадцати милях от них, в ветшающем великолепии замка Карлайл, эта новость вызвала совсем другую скорбь, а также дрожь отчаяния, от которой, казалось, содрогнулся весь огромный дом. Стивен Сент-Джеймс был не только уважаемым викарием церкви Святой Марии, но также и младшим братом его светлости герцога Карлайла.

– Все из-за раны от ржавой косы, – сказал мистер Эдвардс, семейный поверенный в делах. Получив известие об ухудшающемся состоянии здоровья лорда Стивена два дня назад, он тут же приехал в замок. – Лорд Стивен пользовался ею, чтобы удалять дикий виноград, и случайно порезал ногу. К тому времени когда послали за врачом, рана уже основательно воспалилась. Мне сказали, что он почти не мучился, слава богу.

Ее светлость герцогиня Карлайл смотрела в окно. Глаза у нее хоть и были сухими, а подбородок гордо вздернут, волнение выдавали руки, комкавшие носовой платок.

– Благодарение Господу и за это. Мой дорогой мальчик, – проговорила она едва слышно. – Ему так нравился его сад…

– Когда это случилось, мисс Калверт была рядом с ним. Она предложила послать за доктором, но ему показалось, что порез несерьезный, – сообщил мистер Эдвардс с неохотой, поскольку пообещал сделать это.

Эмили Калверт была на грани истерики, когда умоляла, чтобы он попросил для нее прощения и милости у герцогини, считая себя убийцей из-за того, что не настояла на немедленном вызове врача.

– Бедная девочка, – откликнулась герцогиня, все так же глядя в окно. – Она не должна винить себя. Никто не смог бы заставить Стивена проявить беспокойство. Это было не в его характере. – Голос у нее на этот раз дрогнул, и она сделала глубокий вдох. – Отправьте кого-нибудь: пусть посмотрят, не нуждается ли мисс Калверт в помощи.

Мистер Эдвардс откашлялся:

– Ей хотелось бы навестить его могилу.

Герцогиня помолчала, потом со вздохом заметила:

– Сначала нам нужно положить его в могилу, а потом, разумеется, она может ее навестить. Вряд ли я могу запретить ей это.

Мистер Эдвардс сделал для себя какую-то запись, сверившись с фарфоровыми часами на столе, которые продолжали мерно тикать.

– Есть ли какие-нибудь пожелания насчет похорон, ваша светлость?

– Хейвуд знает, что нужно делать, – упомянула она величественного дворецкого Карлайлов. – Пусть все будет так, как с… леди Джессикой.

Речь шла о единственной любимой дочери герцогини, которую похоронили семь лет назад, но голос у герцогини все равно дрогнул, когда она упомянула ее имя.

– Да, мадам. – Перо нацарапало еще несколько слов. – Полагаю, его светлости уже сообщили.

Лицо герцогини исказилось.

– Нет. Я сделаю это потом. Утром он не очень хорошо себя чувствовал.

– Разумеется, – пробормотал мистер Эдвардс.

Как ни трудно ей было сейчас, после потери младшего сына, но герцогине предстояло сказать последнему своему оставшемуся в живых ребенку о том, что нужно снова вскрывать двери семейного склепа, чтобы похоронить его брата. Весьма сомнительно, что такой разговор будет коротким или легким. Ум герцога не был ни быстрым, ни острым, а его восприятие и вовсе полно неопределенности.

Но с этим поделать он ничего не мог. Мистер Эдвардс помедлил, прежде чем вернул перо на подставку.

– Есть еще один вопрос, который мы должны обсудить…

– Да-да, – резко проговорила герцогиня, опять отвернувшись к окну. – Я знаю.

Поверенный подождал, но не услышал ничего в ответ, а поскольку дело было срочным (герцогиня согласилась бы с ним, если бы горе не навалилось на нее сейчас), неохотно продолжил:

– Я взял на себя смелость отследить записи (всегда лучше получить как можно больше информации, полагаю), хотя искренне сожалею, что пришлось прибегнуть к этому…

– В самом деле? – Герцогиня сделала заметное усилие, чтобы внутренне собраться, и мистер Эдвардс отвел глаза, стараясь не показаться назойливым. – Тогда поговорим об этом, – твердо произнесла герцогиня. – Кто он?

Лорд Стивен был не только младшим братом герцога, но и единственным наследником. В результате жуткого несчастного случая, который произошел с герцогом несколько лет назад, он превратился в несмышленого младенца. Герцог никогда не был женат, у него не было и не могло быть детей, и смерть лорда Стивена означала, что поместье и вся недвижимость отойдет к какому-нибудь дальнему кузену.

Все обитатели замка Карлайл молились, чтобы лорд Стивен женился и обзавелся наследником. Мисс Калверт не была юной девушкой, но совершенно определенно еще не перешла тот возраст, когда еще можно выносить и родить ребенка. Кроме того, их с лордом Стивеном связывало искреннее чувство. Теперь все надежды пошли прахом. И это означало, что где-то бродит предполагаемый наследник, который даже не представляет, что скоро унаследует огромное состояние.

Из портфеля мистер Эдвардс вытащил лист бумаги. Тридцать лет назад второй сын Карлайлов, лорд Уильям, был убит в американских колониях незадолго до несчастного случая с герцогом. Годы шли, но лорд Стивен так и не обзаводился женой, и процесс наследования становился все более неопределенным. Не поднимая шума и ничего не афишируя, мистер Эдвардс начал проводить проверку в отношении трех человек, исходя из мрачной возможности, что такой день может наступить.

И даже так, несмотря на срочную необходимость, все должно было быть осуществлено с исключительной деликатностью. Эдвардс служил Карлайлам уже больше двадцати пяти лет – этого вполне достаточно, чтобы узнать о семейных тайнах и скелетах в шкафу. Он решил начать издалека.

– Капитан его величества шотландского полка Эндрю Сент-Джеймс. Его дед был младшим братом его светлости четвертого герцога.

– Да, – откликнулась она. Выражение лица герцогини было невозможно понять при упоминании о ее покойном муже. – Я помню. Он, должно быть, внук Адама. Этот молодой человек хоть в чем-то напоминает своего деда?

Мистер Эдвардс откашлялся. Лорда Адама все считали очень добрым, мягким и чувствительным, и тем не менее это не уберегло его от жестокой ссоры со старшим братом, четвертым герцогом, и лорду Адаму пришлось покинуть родные пенаты, но произошло это давным-давно.

– Даже не представляю, ваша светлость. По моим данным, капитан Сент-Джеймс – человек благородный и уважаемый.

Герцогиня хмыкнула:

– Сколько ему? Он женат?

– Ему около тридцати, мадам, и он не женат, насколько мне известно.

Она вздохнула:

– Тут должен быть военный.

Ее второй сын ушел в армию и не вернулся. Герцогиня была невысокого мнения об армии.

– Полагаю, нам нужно радоваться, что он дожил до таких лет. Это может означать только одно: или он очень умен, или исключительно глуп. Даже не знаю, что предпочла бы я. Кто еще?

Эдвардс вытащил следующий лист:

– Мистер Максимилиан Сент-Джеймс.

– Судя по вашему тону, этот молодой человек не слишком респектабелен.

Поверенный взглянул на нее:

– Вы правы, ваша светлость, он игрок. Мне не удалось обнаружить других источников его доходов, но его хорошо знают в игорных домах. Ведет происхождение от второго герцога, ему двадцать семь, и тоже не женат.

– Молодые современные британцы сплошь беспутные идиоты, – буркнула герцогиня и сурово нахмурилась. – Есть кто-нибудь еще?

– Э… возможно. – Мистер Эдвардс заколебался, поскольку вступал на зыбкую почву. – У его светлости четвертого герцога было два младших брата.

– О да, – произнесла леди после паузы не без удивления. – О боже! Я совсем забыла о нем.

Поверенный кивнул. Не только герцогиня: о нем не помнил почти никто, потому что так приказал герцог. Лорд Адам попал под запрет, но его имя все-таки упоминалось в Карлайле, а вот лорд Томас Сент-Джеймс исчез в пятилетнем возрасте, и так, словно его никогда не существовало. Он был любимчиком матери, причем таким, что та забрала его с собой, когда сбежала от мужа – третьего герцога, и вернулась в родную Францию. Сплетничали, что она воссоединилась там со своим французским любовником, виконтом, и, по слухам, отцом лорда Томаса.

Скандал разразился чудовищный, и третий герцог объявил, что жена и сын умерли для него, а вдобавок и половину слуг выкинули за дверь из-за сплетен на ее счет. После этого в Карлайле ни слуги, ни персонал никогда не упоминали сбежавшую герцогиню и ее сына. Четвертый герцог так и не простил матери ее побег, и со временем Анна-Луиза и ее сын Томас были полностью вычеркнуты из памяти.

– Я предпринял несколько попыток, чтобы хоть что-то о них узнать, но все оказалось безуспешно. – Мистер Эдвардс помолчал. – Прошло столько времени. Кто знает: может, их уже и в живых нет.

Герцогиня фыркнула:

– Разве что внуки. Ему, должно быть, уже лет восемьдесят, а то и больше. Мужская часть Карлайлов не живут так долго. – Ее лицо вновь исказилось от горя, но потом она продолжила: – И внуки, даже если они у него есть, должно быть, французы.

– Скорее всего, – пробормотал мистер Эдвардс. – Мне хотелось бы основательно заняться поисками лорда Томаса и его потомков.

– А вам это зачем? – спросила она резко.

Поверенный заколебался:

– Если у лорда Томаса остался сын или внук… Его претензии будут превалирующими, ваша светлость.

Минуту герцогиня посидела с выражением горестного неодобрения на лице, затем ядовито заметила:

– Военный, карточный игрок или француз. Ее взгляд поднялся к потолку, покрытому роскошной росписью, затем переместился в сторону высоких сияющих окон, обежал изысканную мебель, картины в позолоченных рамах. – И один из них получит Карлайл. – Дама опять повернулась к Эдвардсу. – Пошлите за всеми, но эти двое должны быть здесь, и как можно скорее. Я не могу позволить, чтобы какой-нибудь круглый дурак или бессердечный мерзавец заняли место моего сына.

– Да, мадам.

– Навестите меня на следующей неделе, – продолжила герцогиня. – У меня будут кое-какие распоряжения на счет этого безрадостного набора наследников и, кроме того, есть несколько вопросов, касающихся поместья, которые должны быть улажены как можно скорее.

Мистер Эдвардс вздохнул:

– Ваша светлость, я не могу заниматься всеми делами поместья, даже если бы поселился в замке. Вы должны позволить мне нанять нового управляющего. Мистер Граймс заверил меня, что он ни в коем случае не вернется на свой пост, и боюсь, что так и есть.

Герцогиня нетерпеливо отмахнулась.

– Хорошо-хорошо. Но только с испытательным сроком! – Поверенный выдохнул с облегчением, а она добавила: – Граймс меня вполне устраивает, и я не оставляю надежды на его возвращение.

Мистеру Граймсу было почти семьдесят, и он серьезно страдал от болезни легких, так что на свой пост он не вернется. Мистер Эдвардс уже решил вопрос с его пенсией, осталось только получить согласие герцогини, а также решить вопрос с заменой. Пока все заботы лежали на плечах мистера Эдвардса, и после полугода такой жизни он был сам готов подать в отставку.

– Я наведу необходимые справки, как только окажусь в Лондоне, мадам.

– Хм… – Мрачно взглянув на поверенного, герцогиня погрозила ему пальцем. – Нужен здравомыслящий, надежный человек с большим опытом управления подобным поместьем, а не один из этих голодных молодых людей, которым хочется поэкспериментировать, чтобы улучшить то, что и так прекрасно работает и не требует улучшения!

– Естественно, мадам.

– Можете идти, – объявила герцогиня, и мистер Эдвардс поднялся, собрал бумаги и, кланяясь, вышел из комнаты.

София Констанс Сент-Джеймс, когда-то самая завидная наследница в Англии, сидела в своем обтянутом шелком кресле, безучастно смотрела в высокое многостворчатое окно, за которым виднелся идеально подстриженный газон, а на дальних холмах там и сям тучные стада овец, и ее унизанные перстнями пальцы стискивали носовой платок из тончайшего ирландского полотна. Это все был Карлайл, акры земли, которые лежали в поле зрения, а еще и те, которых взглядом не охватишь.

Почти шестьдесят лет назад она приехала сюда молодой женой Джорджа Фредерика, четвертого герцога, который был старше ее вдвое. В день свадьбы мать прошептала ей на ухо, чтобы она сразу поставила себя, иначе будет уступать всю жизнь. Вот София и решила «поставить». Она была единственным ребенком и наследницей богатого банкира, который дал за ней целое состояние, поэтому потребовала от мужа признать ее достоинство. И он, несмотря на свое высокомерие и замашки тирана, смирился с этим, потому что молодая жена не оставила ему выбора.

Когда он умер, София ожидала, что жить станет проще и комфортнее, но тут навалились мучения из-за сокрушительной потери одного сына, потом произошло фатальное ранение ее старшего ребенка, затем смерть единственной дочери. Однако она не падала духом, оставаясь верной своему долгу. Почти тридцать лет она продолжала защищать все, что было у нее перед глазами, вместо сына, в яростной надежде на то, что Карлайл в целости и сохранности перейдет к следующему поколению.

Теперь поместье перейдет к кому-то другому, у кого есть сын, а ей предстоит похоронить своего – нежного, умного, любимого Стивена, усладу ее сердца. Горло перехватило от душевной боли. Трое ее детей мертвы. Ушли все мечты, канула вся любовь. Оставался, правда, в живых ее старший сын Джонни, но он больше ей не принадлежал и не будет жить так, как ей мечталось. Бескрайняя зелень за ее окном не радовала глаз – должно быть, мираж.

Легкое движение возле юбок отвлекло ее от мрачных мыслей.

– О, это ты, Персиваль! – воскликнула герцогиня, когда рыжий кот вскочил ей на колени.

– Простите меня, ваша светлость, – сказала Филиппа Киркпатрик, входя в комнату. – Он лежал у двери и ждал, пока откроют.

Герцогиня улыбнулась, подняв кота так, чтобы мордочка оказалась перед лицом.

– Не желаешь оставаться в стороне, мое великолепное животное, да?

Она опустила кота, и тот тут же свернулся у нее на коленях, прикрывшись хвостом.

– Выгнать его? – спросила Филиппа.

– Нет-нет, Пиппа, пусть остается, – сказала герцогиня и пальцами взъерошила, а потом пригладила кошачью шерстку. – От него веет теплом и уютом.

Девушка молча села на стул рядом с ней, сложила руки на коленях и стала ждать, за что герцогиня была ей очень признательна. Несмотря на юность, Пиппа не принадлежала к тем нынешним взбалмошным девицам с нарумяненными щеками, которые охочи до танцев, игры в карты и флирта. Это была добрая и всегда чуткая, с нежным и верным сердцем, милая девочка, с первого момента, когда герцогиня увидела ее: это произошло в день бракосочетания Джессики с отцом Пиппы – Майлзом. Устроившись у него на руках, малышка Пиппа посмотрела на нее большими карими глазами, улыбнулась, чем тут же и покорила герцогиню.

«Смотри, мама, – сказала тогда Джессика с ясной улыбкой, погладив девочку по голове. – Я получила вместе с мужем и дочку!»

Они обе сразу же полюбили Пиппу как собственного ребенка. Девочка выросла очень похожей на Джессику, и в глубине души герцогине хотелось, чтобы Пиппа действительно была ее внучкой.

Она тихо вздохнула: ею вновь овладела печаль. Теперь у нее никогда не будет внуков.

– Миссис Хамфрис привезла креп?

– Да, мадам. Служанки завешивают зеркала.

Взглянув на нее, герцогиня обратила внимание на цвет ее платья:

– Я вижу, ты уже переоделась.

Пиппа разгладила черные юбки:

– Лорд Стивен всегда был добр ко мне, мадам. Это неправильно, что он ушел таким молодым.

– Да, – тихо подтвердила герцогиня. – Абсолютно неправильно! Эдвардс хочет поговорить насчет наследника.

Девушка удивленно распахнула глаза:

– Так поспешно? О, мадам, это неправильно, бестактно!

Рука герцогини резко дернулась, потревоженный Персиваль мяукнул, и она опять погладила его.

– Нет тут никакой спешки! Нужно было заняться этим еще годы назад, если бы я не была так уверена в Стивене… – Герцогиня закрыла глаза, неожиданно вспомнив мальчишескую улыбку сына, голос, когда он заверял ее, что прекрасно понимает свой долг перед Карлайлом. «Не бойся, мамочка, – пообещал он ей, когда пришел сообщить, что обручился с мисс Калверт. – Я тебя не подведу».

С усилием герцогиня оттолкнула воспоминание. Сегодня она окружена призраками.

– Вероятные кандидаты уже взрослые мужчины со своими целями в жизни, по всей вероятности, и, конечно, не соответствуют той мере ответственности, которая ляжет на них. – Она помолчала. – У меня нет никакого желания отдать Карлайл в руки невежественного болвана. Возможно, что я не смогу указать на того, кто станет наследником, но непременно воспользуюсь всеми рычагами, которые имеются в моем распоряжении, чтобы заставить их быть достойными титула. Я послала за ними.

– Да, мадам, – кивнула Пиппа после короткой паузы.

Герцогиня продолжала:

– Мне нужна твоя помощь. Они быстро поймут, в чем заключается моя роль, начнут льстить мне и ублажать, но ты… Тебя они не станут обхаживать. Ты должна стать моими глазами и ушами, чтобы понять их истинные чувства и намерения.

– Конечно, мадам. Если пожелаете.

Повернувшись к ней, герцогиня печально улыбнулась.

– Я так надеюсь на тебя, Пиппа.

Девушка улыбнулась в ответ:

– Сделаю все, что в моих силах, ваша светлость.

– Знаю, ты постараешься, потому я и прошу об этом тебя, бедное дитя.

– Ничуть я не бедная! Для меня радость поддержать вас.

Герцогиня похлопала ее по руке:

– Ты всегда была такой отзывчивой, девочка.

Какое-то время они обе молча смотрели в окно, наконец герцогиня произнесла:

– Самый подходящий наследник – армейский офицер. Я надеюсь на него. Надежда, конечно, слабая, но ты тут, рядом. Мистер Эдвардс сказал, что он уважаемый человек, чтобы это ни означало в армии. А вот другой… – Она недовольно прищелкнула языком. – Игрок! И родственная связь очень дальняя. Нет, от него я не жду ничего хорошего.

– Такие способны удивить вас, мадам.

– А могут и не удивить! – отрезала герцогиня. – Но любой из них предпочтительнее француза. Мой муж в гробу перевернется при мысли, что Карлайл отошел французу. – Она задумалась на мгновение, потом оживилась. – Игрок – это самый безнадежный вариант. Игрок – он всегда игрок. Это как зараза в крови. А что касается француза… – Она вздохнула. – Надеюсь, что его даже не существует, ну или его не удастся разыскать. Нет, нам нужно молиться в надежде на лучшее, а это означает, что мы должны возложить наши чаяния на капитана Сент-Джеймса.

Глава 1

Максимилиан Сент-Джеймс быстро убедился, что репутация обогнала его. Это стало понятно по поведению дворецкого в парике, который с каменным недовольным выражением лица распорядился отнести его багаж наверх, в комнату для гостей. Также это распознавалось в настороженном недоброжелательном взгляде, которым окинул его поверенный при их знакомстве, что сразу напомнило ему учителей, которые оценивали его, прежде чем попытаться – заведомо напрасно! – вложить в него какие-то знания в греческом или теологии.

Но отчетливее всего это читалось в лице самой герцогини Карлайл, которая восседала в своем похожем на трон кресле и пристально, не мигая, рассматривала его, словно ожидала, что он сунет серебряный прибор за манжету, а потом умыкнет.

Что ж, Макс к этому привык, и ему было все равно.

В конце концов, если герцогине не хотелось видеть его здесь, не надо было присылать ему письмо, которое больше походило на королевский указ с повелением прибыть сегодня лично в замок, словно он какой-то слуга или же собачка, готовая мчаться по щелчку к хозяйке.

Увы! Письмо разбудило в нем острое любопытство, и поэтому он откликнулся на послание герцогини, вместо того чтобы просто разорвать его на глазах у стоявшего с поджатыми губами слуги, который его доставил, и выбросить. В нем содержался некий намек на выгоду, который Макс не мог оставить без внимания. Он никогда не проходил мимо чего бы то ни было, если оно сулило выгоду. А этот вызов, несмотря на его таинственность и высокомерный тон, был многообещающим.

Пока, судя по всему, интуиция его не подвела ни в том ни в другом. Он решил осмотреться вокруг после завтрака в полном одиночестве. Замок представлял собой каменные развалины, но содержался в полном порядке. На стенах висели старинные гобелены, на каминной полке стояли бесценные антикварные безделушки. Никаких следов банкротства аристократов, только богатство и еще… власть.

И раз уж он здесь… Макс решил воспользоваться возможностью, чтобы посмотреть на того, о ком он слышал всю свою жизнь. Преследуемый по пятам лакеем с каменным выражением лица, он шел по коридорам замка, пока наконец не оказался в галерее.

Вот она, его добыча в дальнем конце: портрет второго герцога Карлайла. Длинные вьющиеся пряди парика волнами спадали на сияющие доспехи. Лицо узкое, можно сказать, утонченное, несмотря на полоску усиков над верхней губой. Шея обвязана тонким полотном или кружевом на манер галстука. За спиной герцога расстилались и уходили вдаль угодья поместья.

Макс был прекрасно осведомлен, что принадлежит к старинному роду и герцог там присутствовал. Это был любимый повод для гордости его отца и главный источник надежд матери. Лично он использовал этот факт в корыстных целях при любом удобном случае, временами даже испытывая нежность при мысли о древнем Фредерике Августе, кем бы тот ни был. Упоминание этого имени и прозрачные намеки на то, что Макс по-прежнему имеет тесное отношение к герцогской ветви семьи, не один раз помогли ему избежать катастрофы, хотя ни разу по-настоящему так и не улучшили его финансовые обстоятельства.

Он внимательно вглядывался в изображение своего прапрадеда. Было ли сходство между ними? Он в этом сомневался. Тот, кто изображен на портрете, имел надменное право командовать и самоуверенность, которые обеспечивали ему богатство и власть. А вот Макс… Слишком много мерзавцев и настоящих исчадий ада без единой монеты за душой разделяли их родство во времени.

– Поздравляю! – тихо сказал он предку, коротко кивнул и двинулся прочь.

А теперь Макс сидел в богато украшенном и обставленном салоне, под подозрительными взглядами хозяйки дома, и ждал. Герцогиня восседала на кресле, покрытом искусной резьбой, которому могла бы позавидовать сама королева. Хозяйка оказалась дородной старой леди, лет семидесяти, совершенно седой, но с элегантной высокой модной прической. Несмотря на утренние часы, на ней было платье из черного шелка, а перстни на ее руках могли бы обеспечить безбедную жизнь в течение года даже самому расточительному вертопраху. Макс мог видеть часть ее туфель, выглядывавших из-под юбки на украшенной золотом скамеечке для ног. Алмазное сияние пряжек на них буквально слепило.

Возле ее локтя сидел поверенный: серьезный дядька, одетый в нечто безысходно черное. При утреннем свете были видны тонкие редкие волоски на его голове, похожей на голый череп. Он что-то деловито черкал в лежавших перед ним бумагах, и только когда поднимал глаза и Макс ловил оценивающий взгляд, было ясно, что заметки касаются его персоны.

Прибыл еще один гость – скорее всего, недавно: его не было на завтраке двумя часами раньше. Следы от пыли все еще виднелись у него на брюках, словно, не переодеваясь, он лишь прошелся по ним щеткой. Новый гость был выше Макса и явно тяжелее на несколько стоунов, с обычной, даже грубоватой внешностью. Военный, лениво предположил Макс, хоть и одет был мужчина в гражданское платье. По манере сидеть на стуле можно было представить, что он привык носить саблю на бедре. Должно быть, его тоже сюда вызвали: он сел на стул рядом с Максом лицом к герцогине, – но представить их друг другу никто не потрудился.

– Доброе утро, – неожиданно заговорила герцогиня, не дожидаясь, пока мужчины хотя бы кивнут друг другу в знак приветствия. – Хочу надеяться и верить, что ваша дорога сюда прошла нормально и обошлось без происшествий.

Макс скривился, вспомнив, как добирался унылой почтовой каретой, пока не додумался очаровать дочку хозяина какого-то трактира, и та позволила ему воспользоваться лошадью в кредит. Дороги были жуткие, вдобавок накануне целый день лил дождь, так что, если бы не уступчивость девицы, он бы прибыл сюда в грязи с головы до ног, на своих двоих и с поклажей в руках, как бродячий торговец.

– Да, ваша светлость, – вежливо произнес военный.

– Это было просто восхитительно! – протянул Макс, закинув ногу на ногу и положив руку на колено – как ему показалось, лихо и дерзко.

Герцогиня отреагировала на это молча – только поджала губы.

– Чудесно! Вне всякого сомнения, вам не терпится узнать, зачем я пригласила вас в Карлайл. – Она повернулась к поверенному. – Мистер Эдвардс сейчас вам все объяснит.

Тот приладил очки и начал:

– В минувшем апреле, четырнадцатого дня, лорд Стивен Сент-Джеймс, младший брат его светлости герцога Карлайла после болезни скончался.

Взгляд зеленых глаз военного, обращенный на герцогиню, можно было бы назвать пронзительным.

– Примите мои соболезнования и глубочайшее сочувствие, мадам.

– Благодарю вас, капитан, – откликнулась дама. – Весьма признательна вам за внимание.

– К сожалению, – продолжил поверенный, – лорд Стивен был ближайшим наследником его светлости из ныне живущих. У самого Карлайла нет ни детей, ни жены.

Военный двинул стулом, шумно выдохнув при этом. Макс мельком посмотрел на него, но ничего в выражении лица не увидел.

Где-то в глубине сознания у Макса возникла странная мысль. Но нет, этого не может быть! Они с герцогом были всего лишь дальними кузенами, и если в Карлайле хоть одна душа и помнила о нем, то никто и никогда этого не выказывал. Многие годы назад, еще когда Макс был несмышленышем, его мать обратилась в Карлайл за помощью, после того как отец бросил их ради очередной пассии, оставив совсем без средств к существованию. Он до сих пор помнит трагическое выражение лица матери, когда та получила короткий ответ с приложенными к нему пятью фунтами. Той зимой они жили впроголодь и в конце концов были вынуждены переехать к родственникам матери. Весной отец вернулся: пьяный, с пустыми карманами, без малейшего раскаяния.

Он опять взглянул на военного: тот, казалось, понимал, что к чему, – сидел напряженный, как пойнтер, только что не трясся из желания угодить.

Макс поерзал на стуле. Капитан, должно быть, тоже родственник Сент-Джеймса, но, интересно, более близкий или дальний? Это могло для них обоих иметь значение лишь по одной причине – умер наследник герцога Карлайла.

И тут герцогиня подтвердила его мысль.

– У лорда Стивена тоже не было ни детей, ни жены. Получается, что за неимением их герцогство после смерти моего сына перейдет к одному из дальних кузенов. – Она без восторга оглядела молодых людей. – Чтобы быть краткой, к одному из вас.

Благословен Христос и все ангелы! Сердце подскочило в груди Макса, прежде чем он смог обуздать свои реакции. Герцогство! И не абы какое, а Карлайл – огромное и процветающее, – но он взял себя в узду, тем более что слова военного остудили вспыхнувшую эйфорию.

– Самое неожиданное известие, ваша светлость, – произнес он своим низким рокочущим голосом. – Можно узнать почему…

– Разумеется, – решительно заявила герцогиня. – Мистер Сент-Джеймс – праправнук второго герцога. – Она приподняла брови, взглянув на Макса, и тот наклонил голову в знак согласия. – А вы, капитан, правнук третьего герцога.

Значит, солдат обошел его. Макс тихо выдохнул. Это слишком невероятно, чтобы быть правдой.

– Совершенно потрясающее известие, мадам, – заметил его конкурент. – Если новость и потрясла его, то он быстро пришел в себя. – Но есть ли еще?..

Откашлявшись, поверенный открыл было рот, но герцогиня отрезала:

– Нет, из более близких нет никого!

Обменявшись с хозяйкой мрачными взглядами, слово взял поверенный:

– Возможно, вам неизвестно, но его светлость пережил трагический несчастный случай несколько лет назад. В результате был признан недееспособным, то есть он стать отцом наследника по прямой не может. – Он вытащил из-под локтя большой лист бумаги и разложил перед ними на столе. – Я взял на себя смелость составить родословную Карлайлов. Этот документ станет бесценным, когда наступит время заявить претензии, и прежде всего потому, что ни один из вас не является прямым потомком нынешнего или предыдущего обладателей титула.

В первый раз Макс смог прямо посмотреть в глаза капитану. Тот был поражен не меньше его. Герцог Карлайл не в состоянии обеспечить рождение наследника, его единственный наследник мертв, а ему… Макс бросил короткий взгляд на аккуратно изображенное фамильное древо. А герцогу было уже почти шестьдесят.

Ему стало понятно, какой насущной была проблема.

– Я вижу, что известие явилось для вас полной неожиданностью, – заметила герцогиня в гробовой тишине. – Для меня это не менее тревожно.

Макс ощетинился, совершенно точно сообразив, что она имела в виду. Для них все это не было бы настолько ужасным, если бы они проявили хоть малейшую заинтересованность в нем несколько лет назад.

– Я бы не назвал это тревожным, – протянул он. – Удивительным, пожалуй.

Выражение лица герцогини могло бы повергнуть его в прах. Поверенный недовольно вздохнул, и капитан бросил на него неодобрительный взгляд. Только Макс просто улыбнулся.

– Правила наследования непреклонны, – заявила герцогиня, продолжая неприязненно разглядывать его. – Титул и неотчуждаемые земли должны передаваться по мужской линии Сент-Джеймсов. И так будет впредь. Один из вас станет следующим герцогом. Капитан Сент-Джеймс, скорее всего, либо мистер Сент-Джеймс, если какая-нибудь трагическая случайность произойдет с капитаном.

Судя по выражению ее лица, решил Макс, она считает переход наследства к нему бедой, сравнимой с апокалипсисом.

– К недвижимости прилагается значительное состояние, естественно, – продолжила герцогиня. – Это налагает огромную ответственность на будущего владельца, но никто из вас совершенно не готов возложить ее на себя.

– Естественно, – пробормотал Макс.

– Я провела кое-какое расследование в отношении вас обоих, – заметила дама, не обращая на него внимания. – Нельзя сказать, что результаты обнадежили, но нам придется иметь дело с тем, что есть. Вы оба пока не женаты.

– Да, мадам, – подтвердил капитан.

Макс и себя-то с трудом мог прокормить, не говоря уж о жене и детях, которые обычно появляются в семье. Герцогиня, с ее драгоценностями и обшитой атласом подушечкой для ног, не имела ни малейшего представления о том, что это такое.

– Оно и ни к чему, – вяло отреагировал на ее замечание Макс.

Эти слова произвели оглушительный эффект. Первым пришел в себя поверенный: поджав губы, уставился в пол, капитан откашлялся, прочищая горло, а в глазах герцогини сверкнули кинжалы.

– Кроме того, вы не предпринимаете никаких усилий, чтобы обрести респектабельность, сэр! – отрезала она в ответ. – Это меня и беспокоит. Именно поэтому я послала за вами. Поскольку герцог Карлайл обладает огромной властью, надлежит пользоваться ею с достоинством и с непременным соблюдением внешних приличий.

Макс вспомнил, что последним герцогом, которого он видел вживую, был молодой Умбертон. За одну ночь юноша проиграл одиннадцать тысяч фунтов, а потом от обиды стянул бриджи и помочился на карточный стол. Достоинство и внешние приличия – вот уж действительно!

– Это вызывающая трепет ответственность, – сурово, как судья, произнес капитан, впитывая ее слова, словно они были выбиты на скрижалях. – Надеюсь, я смогу стать достойным титула и ответственности, которую он налагает.

Его манеры, подобострастные на взгляд Макса, тем не менее растопили лед в герцогине.

– Ожидаю этого от вас, капитан, – приветливо кивнула ему дама, а когда опять стала холодной, повернулась к Максу. – И от вас, мистер Сент-Джеймс.

Он чуть склонил голову, подтверждая, что принял к сведению.

– Я понимаю, что это может быть сложно – как морально, так и материально, – поэтому готова оказать вам помощь. Мистер Эдвардс выделит каждому из вас по пять сотен фунтов, немедленно. Я верю, что вы с умом воспользуетесь ими, и через полгода вернетесь в поместье Карлайл настоящими джентльменами: серьезными, благородными и воспитанными. Если я буду довольна вашими успехами, то будете получать по полторы тысячи фунтов ежегодно, чтобы поддерживать свое стремление оставаться респектабельными.

О господи! Пятьсот сейчас и полторы тысячи на год! Какое-то мгновение Макс не верил своим ушам, но некое «если» в ее заявлении все же услышал и понял, что это совсем не манна небесная, как могло показаться.

– А если вы не будете довольны? – поинтересовался он вежливо.

Герцогиня вздохнула, но все же ее порадовал этот вопрос: мозги у него варят.

– Если у вас ничего не выйдет, тогда от меня больше не получите ни фартинга. Вы что, действительно настолько не верите в себя, чтобы пренебречь таким шансом, мистер Сент-Джеймс?

«Нет, ну что вы! Конечно, нет!» Он почтительно склонил голову:

– Просто захотелось уточнить.

– Я буду наблюдать за вашими успехами все это время, но знайте: я вам не враг. Это предложение направлено на то, чтобы помочь вам. Не обольщайтесь, что дела в поместье идут сами по себе или что нанятый управляющий способен все сделать сам. Вы оба даже не мечтали о наследстве, вам будет трудно свыкнуться с этим, но вы должны воспользоваться представившейся возможностью. Я настоятельно советую вам принять это предложение и отнестись к нему со всей серьезностью.

Капитан опять прочистил горло, и герцогиня бросила ему предостерегающий взгляд.

– Да, конечно, ваша светлость. Это исключительная щедрость с вашей стороны.

– Это не так, – возразила дама. – У меня нет ни малейшего желания наблюдать, как рушится замок и хиреет поместье. Я хочу убедиться, что наследие рода переходит в достойные руки того, кто станет заботиться о сохранении его величия для будущих поколений. С этой целью вам даются полгода, чтобы упрочить свое положение в обществе и доказать, что вы способны управлять поместьем. И не беспокойтесь о том, что деньги перестанут поступать, если я вдруг, не дай бог, умру, – добавила герцогиня, и ее темные глаза опять остановились на Максе. – Будет составлено завещание со всеми необходимыми распоряжениями. Ежегодные выплаты будут продолжаться до тех пор, пока соблюдаются мои условия.

У Макса пропало желание дерзить. Господи, он мечтать не мог о таком шансе. Именно это она подразумевала. Когда удача идет сама в руки, только идиот может отмахнуться от нее, а потому он спросил:

– А что это за условия, ваша светлость?

– Респектабельность, – решительно заявила герцогиня. – Никаких возмутительных выходок. Трезвость и рассудительность. Герцоги Карлайл долгое время занимали прочные политические позиции в Вестминстере, так что постарайтесь проявить интерес к политике, чтобы быть готовыми оправдать себя, когда займете место в палате лордов. Если нет, тогда кто-нибудь другой будет счастлив отобрать у вас это преимущество рано или поздно. – Она помолчала. – По моему ощущению, именно жена привносит порядок в жизнь мужчины. И следующему герцогу потребуется законный наследник. Необходимо подобрать пригодную для этой цели невесту, поэтому советую сосредоточить ваше внимание на поисках таковой.

– Мы должны жениться? – уточнил капитан, слегка нахмурившись.

– Герцогу Карлайлу потребуется наследник, – повторила дама. – Если вы не обеспечите этого, капитан, тогда герцогом, вероятно, станет мистер Сент-Джеймс.

Претенденты на наследство обменялись короткими взглядами. «Это уж черта с два!» – оценил свои шансы стать наследником герцогства при таком сопернике Макс. Капитан относился к тем, кто всегда поступает так, как от него ожидали. Можно не сомневаться, что он прямо сейчас перебирает в уме всех знакомых женщин и пытается понять, которая ухватится за шанс стать будущей герцогиней.

Нельзя сказать, что Макс его осуждал. Все, кто находился сейчас в этой гостиной, понимали, что из него самого не получится правильный герцог.

– На все дальнейшие вопросы вам ответит мистер Эдвардс, – объявила герцогиня, когда раздался тихий звон часов.

Она поднялась, а из-под ее кресла, зевая и потягиваясь, вылез здоровенный рыжий кот.

– Если позволите, ваша светлость…

Военный подскочил, чтобы помочь ей, заботливо наклонился и предложил руку. Макс перехватил несколько тихо сказанных слов, пока они направлялись к двери, сообразив, что капитан особо сосредоточился на вопросе, касавшемся будущей жены. Наверняка попросит герцогиню подыскать ему подходящую кандидатуру.

Слава богу, у Макса таких проблем не возникнет! Он повернулся к поверенному Эдвардсу, спокойно сидевшему, сцепив руки поверх бумаг.

– Ежегодная рента за хорошее поведение.

Очки мистера Эдвардса сверкнули.

– Таково пожелание ее светлости.

– А вы тот самый, кто будет судить, выполнено ли данное условие?

– Именно.

– Женитьба, – задумчиво произнес Макс. – Трезвость. Ну ладно – это абсолютно объективно. Мужчина либо женат, либо нет, либо пьет, либо нет. Респектабельность… – Он сделал неопределенный жест рукой. – Тут мало объективности.

– Мне понятна ваша озабоченность. – Мистер Эдвардс снял очки. – Советую вам учитывать вот что: будет ли вас задевает то, что говорят о вас или ваших поступках. Если вы сможете гордиться ими, тогда, не сомневаюсь, вам не стоит опасаться репрессий со стороны ее светлости.

Макс так не думал. Вне всяких сомнений, герцогиня будет в шоке от значительного количества его поступков, достойных осуждения, не говоря уж о том, что он постоянный посетитель игорных притонов и им подобных заведений, увеселительных садов. С другой стороны, ее светлость даже понятия не имела, что собой представляла его жизнь.

– Я понял, – вежливо ответил он поверенному.

Капитан продолжал едва ли не интимно беседовать с герцогиней, то и дело поднимая плечи, когда наклонялся к ней, в то время как Макс барабанил пальцами по бедру. От этой его постоянной нервной привычки бархат в этом месте основательно вытерся. Интересно, что с таким пылом капитан пытается выведать у старухи?

Макс не мог избавиться от ощущения, что этот вояка намерен перебежать ему дорогу. Но зачем? Ведь герцогиня сказала несколько минут назад, что капитан стоит ближе в ряду родственников, чем Макс, и это ничем не изменить, он уже в обойме. Так зачем напрягаться.

Впрочем, если герцогиня одобрит выбор капитана для женитьбы, тогда это добавит ему преимущества. Именно этого он добивается? Полторы тысячи в год – весьма существенный куш, целое состояние, по меркам Макса, – но для хозяйки Карлайла это просто мелочь.

– Она что, намерена нам и жен подобрать? – пробормотал Макс так, чтобы слышал только поверенный.

Мистер Эдвардс воспринял эти слова болезненно:

– Вообще-то нет, конечно… Но вы ведь не собираетесь жениться на актрисе или на куртизанке?

– Не собираюсь, – усмехнулся Макс, дабы успокоить беднягу: ведь тот именно этого от него и ожидал.

Его взгляд опять переметнулся к капитану. Тот с таким отчаянием хотел добиться одобрения герцогини, что уже не скрывал этого.

Макс инстинктивно отказывался следовать его примеру. Герцогиня уже решила для себя, что он ни на что не годен и принимать правильные решения не способен. Если капитан, который явно нравился ей больше, позволит герцогине сесть ему на шею, тогда она станет думать, что и Макс поддается дрессировке.

Только Макс не из тех, кто позволяет им манипулировать, дергать, как куклу, за ниточки.

Но, возможно, – кто знает?.. – есть шанс избавиться от таких ниточек раз и навсегда.

Глава 2

Вот уже почти шестьдесят лет на гончарной фабрике у подножия Марслип-Хилла семья Тейт занималась производством фарфора. Это было уважаемое семейное дело. Каждое новое поколение детей знакомили со всеми особенностями производства, чтобы они могли понять, где использовать себя с большей эффективностью. В жены брали девушек из соседних семейств, которые понимали, что их ожидает в будущем, и гордились возможностью породниться с Тейтами.

Как и на других семейных предприятиях, каждое поколение Тейтов желало, чтобы их сыновья принимали участие в работе, а потом в конце концов брали производство на себя. Именно так и происходило в течение трех поколений, но у нынешнего владельца, Сэмюела Тейта, сыновей не было, только две дочери. И пусть он всем сердцем любил их обеих, ему никогда не хотелось иметь сыновей так, как сегодня, в середине горячего спора и не с одной из дочерей, а с двумя одновременно.

– Папа! – Бианка была вне себя от злости. – Ты сходишь с ума!

– Ничуть, – возразил он. – Это прекрасная идея, которая понравится нам всем.

– Понравится тебе! – отрезала дочь. – Но не Кэти! Ты пытаешься разрушить ее жизнь!

Они вместе повернулись к старшей сестре, которая, надувшись, молча сидела на всем протяжении спора. Под их взглядами ее большие голубые глаза наполнились слезами, которые потекли вниз по розовой щечке, словно ведомые кистью художника.

– Нет, Би, – запротестовала она голосом, дрожавшим от слез. – Это все-таки слишком…

У Бианки слез не было.

– Разрушить! – повторила она с жаром. – Разбить ей сердце, подавить ее волю.

Их отец поморщился, а потом взмахнул рукой.

– Избавь меня от театральности. Это прекрасная партия! Она сама сказала, что на разрушение это не похоже.

У Бианки руки зудели от желания запустить в него чем-нибудь. Тут на углу стола как раз стояла компотница, дожидаясь, чтобы ее одобрили и приняли в производство. К сожалению, она была из новых изделий: фарфоровые листья земляники образовывали чашу, вьющиеся стебли – ручки, а прелестные гроздья ягод по кругу украшали основание. Ее создал их самый лучший дизайнер, и это было настоящее произведение искусства, так что ей пришлось отказаться от своего настойчивого желания, пусть и с большой неохотой.

– Кэти и не должна ничего говорить. Это именно она должна была прийти к тебе и сообщить о своем намерении выти замуж, и никак иначе.

– Послушай, Би. – Сэмюел примирительно выставил вперед руки. – Ты хочешь заставить меня отказаться от величайшей перспективы, которая открывается перед вами обеими? Сент-Джеймс – джентльмен, но главное – он наследник герцога. – Отец погрозил ей пальцем. – Твоя сестра будет герцогиней! А ты хочешь, чтобы я тихо посидел в сторонке, а потом сказал ему «нет», даже не обдумав предложение?

Бианка скрестила руки на груди:

– Значит, ты просто обдумываешь, а решать будет Кэти – свободно и самостоятельно?

Он отвел глаза:

– Ну… я дам ей совет, конечно…

– Ты уже убедил себя! – воскликнула Бианка, шагая по комнате так, что ее развевающиеся юбки угрожали безопасности рядам рюмок для яиц, выставленных на нижней полке, потом неожиданно остановилась перед сестрой и спросила ровно и, насколько ей это удалось, спокойно: – Кэти, ты хочешь выйти за мистера Сент-Джеймса?

Глаза сестры снова наполнились слезами, и она нерешительно произнесла:

– Это… это ведь завидная партия. И получить такое предложение большая честь…

– И тебе хочется стать его женой, жить рядом с ним, рожать ему детей, подчинить свои желания его прихотям, терпеть его ужасный характер и потворствовать его тщеславию, начиная с этого дня вплоть до смерти? – разошлась Бианка.

– И ты еще говоришь, что это я давлю на нее! – воскликнул их отец, вскакивая со своего места.

Слеза опять покатилась по щеке Кэти.

– Бианка…

– Так как? – не отставала сестра.

Взгляд Кэти метнулся к отцу, сердито наблюдавшему за ними из угла комнаты.

– Я… я не хочу огорчать папу.

– Поняла? – Сэмюел подошел к дочери и взял за руку. – Мое дорогое дитя, я хочу, чтобы ты была счастлива. А такой человек, как Сент-Джеймс, сможет полностью обеспечить тебе спокойствие и благополучие.

– Но не на собственные его деньги! – парировала Бианка.

– Он кузен герцога Карлайла, – напомнил Сэмюел, сосредоточив все свое внимание на старшей дочери. – Ты только представь: будешь вращаться в высшем свете, общаться с герцогинями и графинями. Может, даже и с принцессами. А кроме того, вдруг вспышка оспы или еще чего-нибудь: и ты сама станешь герцогиней.

– Пожалуй, стоит попросить викария добавить твои слова в венчальную службу, – лицемерно предложила Бианка. – «Господь всемилостивый, покарай нижеследующих людей, наградив их оспой…»

У Сэмюела зардели уши, он демонстративно повернулся к дочери спиной.

– А кроме того, он ведь очень красив, разве не так? Все девчонки болтали о нем не переставая, после того как он пришел на ужин в прошлом месяце.

– Возможно, одну из них он и заполучит, – пробормотала Бианка. «А скорее всех их: от него так и разит распущенностью…»

– Молодой и умный, красивый и достойный, – проворчал Сэмюел, метнув полный злости взгляд на младшую дочь, но та в ответ только передернула плечами. – Если бы ты привела его ко мне, я бы тут же дал благословение. Это действительно важно, кто представил его тебе?

– Это действительно важно, кто делит с ним постель и принадлежит ему? – Бианка побарабанила себя пальцами по щеке, словно пребывала в глубокой задумчивости.

– Хватит! – взорвался Сэмюел, его терпению пришел конец. – Замолчи!

– И ты замолчи! – выпалила она. – Мама пришла бы в ужас!

Обвинение повисло в воздухе. Кэти тихо ахнула в испуге. Сэмюел сорвал с себя парик и, швырнув на стол, рыкнул, едва грубо не выругавшись:

– Прекратить! Достаточно!

Потом он обошел стол и, подбоченившись, остановился – верный признак, что пора им убраться прочь: разговор окончен.

Продолжая всхлипывать, Кэти бросилась к двери, но вдруг остановилась и принялась мять фартук. Ее безукоризненно гладкие щеки покрылись красными пятнами, а глаза были полны слез.

– Бианка, – тихо позвала она. – Пойдем, Би.

Девушка заколебалась, но выхода не было. Нет, но ведь должно быть что-то, как-то же можно достучаться до отца и открыть ему глаза на варварство его действий. Нет, похоже, ничего другого не оставалось… Придется это сделать! Компотница грохнулась о стену с дорогим звуком, и, удовлетворенная, не обращая внимания на уколы раскаяния из-за разбитой вещи, на яростный рев отца, она выскочила из комнаты, схватив по пути сестру за руку, и потащила за собой вниз по лестнице, а потом на улицу и вверх по склону холма – домой.

– Как он смеет! – с криком ворвалась Бианка в гостиную, так что молодая служанка Джейн, взвизгнув, в панике вылетела из комнаты. – Он, должно быть, подхватил какую-то жуткую заразу, а может, слишком близко стоял к печи при обжиге и мозги расплавились…

– Ты ведь знаешь, что это не так. – Кэти все еще пыталась отдышаться после бега вверх по холму, добрела до кушетки и рухнула. – Выгодный брак не является чем-то из рук вон… Вот отец и предложил…

– Никогда не говори так! – Стиснув руки на коленях, Бианка наклонилась к поникшей сестре. – Он предложил продать тебя, как свиноматку на рынке, даже не спросив твоего мнения!

– Но, Бианка, – замотала головой Кэти, – все не так, как ты говоришь.

– Почему ты защищаешь его? – Девушка искренне удивилась. – Я думала, что мистер Сент-Джеймс совершенно тебе безразличен.

Мужчину, который заложил под их счастливое семейство бомбу, начиненную картечью свадебного предложения, они немного знали. Максимилиан Сент-Джеймс познакомился с их отцом в Лондоне, на встрече философов, за ужином в доме одного из отцовских партнеров по бизнесу. Сэмюел вернулся домой под большим впечатлением от молодого человека, от его ума и манер.

Бианка не придала этому особого значения, посчитав мистера Сент-Джеймса не более чем очередным праздным джентльменом, который злоупотребил всем известным гостеприимством лорда Шервуда. Ей казалось, что это слишком – уделять столько внимания какому-то джентльмену-бездельнику, а то, что он не из тех, кто привык трудиться, было ясно невооруженным глазом. Несмотря на столь явную предрасположенность к молодому человеку, Сэмюел не упомянул, что полезного сделал этот молодой человек, в отличие от, например, лорда Шервуда, основавшего практическую школу для ремесленников, или от мистера Хопкинса, который занимался созданием самых красивых часов в то время, когда не штудировал Энциклопедию Дидро.

А потом Сэмюел пригласил этого молодого человека в Стаффордшир, к ним домой. За ужины отвечала Кэти: какую скатерть выбрать, как уложить столовое серебро, чтобы в нем самым выгодным образом отражались цветы и пламя свечей, что подать к гусятине – водяной кресс или шалфей с хлебом. Девушка унаследовала от матери чувство стиля и умение развлекать гостей.

В этот раз Бианка обратила внимание на мистера Сент-Джеймса, да и как этого не сделать, если он появился и, словно павлин, начал вышагивать среди стаи простых серых куропаток. Высокий и стройный, с темными, без капли пудры, вьющимися волосами. Его расшитый золотом темно-красный бархатный сюртук мерцал в свете свечей. Остроумие лондонца отличало его от ученых и философов, которые сидели за столом, и тогда он не вызвал в ней отрицательных чувств.

Несмотря на столь яркую внешность, джентльмен явно был хорошо образован, начитан и, как отмечал отец, умен. Если представить его в виде какого-то предмета посуды, то это соусник, красивый и дорогой, который привлекал бы к себе все взгляды за столом, но, пустой внутри, был ни к чему не годным, пока его не наполнят соусом. У Бианки сложилось мнение, что он сыт по горло этими научными беседами и больше никогда не приедет, но молодой человек объявился вновь довольно быстро – не далее как вчера, – чтобы сделать предложение Кэти, с которой он не перекинулся и парой слов во время часовой беседы.

– Он очень достойный джентльмен, – заявила девушка в ответ на возражения сестры. – Он кузен герцога, ты же знаешь.

– И что это меняет? – возразила Бианка. – Всего лишь обеспечивает его претензии, хотя…

Кэти внезапно оживилась.

– Но он не из Марслипа, а из Лондона, и это уже выделяет джентльмена из окружающих. Тебе ведь известно, как много значат для папы честь и доброе имя, а также отношения с герцогом Карлайлом.

– Понятия не имею, какие выгоды папа надеется получить от возможности сказать, что ужинал с дальним родственником герцога. Таких, как он, в Британии наберется тысячи.

Сначала Кэти нахмурилась, но вскоре обычное самообладание вернулось к ней.

– Ты жутко упряма.

У Бианки челюсть отвисла, и, упав на колени, она театрально схватила сестру за руки.

– О, Кэти! Ты что, всерьез рассматриваешь это безумное предложение? Зачем? Я была неправа насчет мистера Мейна?

При упоминании этого имени обе сестры вздрогнули.

– Я нахожу… – Кэти откашлялась. – Я считаю, если не вспоминаю о нем, что план папы очень… целесообразный.

Целесообразный! Не возбуждающий, не волнующий и даже не желанный. План просто должен нравиться папе, а Кэти, которая стремилась всегда всем угождать, и особенно отцу, готова забыть человека, которого действительно любит, ради другого, совершенно ей чужого. Бианка почувствовала, что опять закипает.

– Хорошо. Возможно, ты права, – сказала она тихо, не спуская глаз с сестры. – Полагаю, венчание пройдет здесь, в церкви Марслипа. Хочешь, чтобы мистер Мейн прочитал объявление о твоем бракосочетании, или папа будет настаивать на лицензии, как думаешь? – Кэти ничего не ответила, только подбородок у нее задрожал. – В таком случае мы могли бы устроить венчание прямо здесь, в этой комнате. Уверена, что мистер Мейн возражать не станет, и для тетушки Френсис так было бы удобнее. В конце концов, мистер Сент-Джеймс, как мне кажется, предпочтет жить в Лондоне.

Краска отлила от щек Кэти, а Бианка продолжила:

– Но до этого еще дожить надо. Я только надеюсь, что время от времени ты будешь навещать нас. Без тебя всё тут будет по-другому. Откуда мне знать, какие скатерти выбрать или как усадить мистера Мейна: рядом с миссис Арлингтон или с мистером Сомсом, – когда тебя здесь не будет.

– Перестань! – Вскочив с кушетки, Кэти отвернулась, плечи у нее затряслись. – Перестань, Би!

– Я ничего и не делаю, – пожала плечами Бианка и принялась ждать, когда сестра успокоится.

В отличие от Бианки, Кэти не унаследовала железную волю их отца, а пошла в мать. Сэмюел в этот раз буквально ошеломил ее, как неожиданно налетевший ураган, который сбил ее с ног прежде, чем она поняла, что случилось.

Но Кэти все-таки кое-что унаследовала и от Сэмюела, а потому, как только пришла в себя после шока, вызванного предложением отца, и сообразила, что это может означать, поняла: нужно собраться и проявить характер.

Что и было сделано. После пары минут всхлипываний лицом к стене она выпрямилась, вытерла глаза насухо и нерешительно повернулась к Бианке:

– Ты считаешь меня жуткой трусихой, ведь так?

Та покачала головой.

Кэти подошла к окну и отодвинула штору, и взору ее предстали выложенные для сушки фарфоровые изделия, от которых еще исходил легкий дымок после обжига в печи.

– Папа считает, что это отличная партия, – сказала она еле слышно, будто для себя. – Но вряд ли ему захочется, чтобы я уехала далеко от Марслипа…

Бианка хранила молчание.

– Лондон – большой город, – продолжала Кэти уже более твердым голосом, но полным безнадежности. – И он так далеко! Наверное, я годами не смогу видеться с вами.

Потянув за нитку, торчавшую из подола, Бианка молча ждала.

– А мистер Мейн…

Костяшки пальцев, которыми она стискивала штору, побелели, и после минутного тяжелого молчания Бианка все-таки заговорила.

– Полагаю, для него это станет большим сюрпризом.

Сестра то ли всхлипнула, то ли судорожно вздохнула.

– Да уж…

– Мне всегда казалось, что он любит тебя, – очень осторожно заметила Бианка. – А ты – его.

Сестра молчала, и Бианка поднялась с пола.

– Только ты сама знаешь, чего тебе хочется, Кэти. Ты права: мистер Сент-Джеймс весьма привлекателен и, возможно, он уговорит папу продать ему тот большой дорогой обеденный сервиз. Он мог бы выставлять его на обозрение, как делал мистер Веджвуд, и назвать, например, герцогским! Уверяю тебя: отцу это понравилось бы чрезвычайно и было бы очень неплохо для нашей фабрики: пусть аристократы видят нашу работу. Так что папа будет весьма доволен, а ты заполучишь привлекательного, интеллигентного и умного джентльмена в мужья.

Кэти словно превратилась в мрамор, а бес внутри Бианки побудил ее добавить:

– Ведь он действительно чертовски красив. Не то что наши марслипские ухажеры, включая и мистера Мейна…

В водовороте юбок Кэти резко развернулась к ней:

– Не смей так говорить!

Бианка сдалась, но своего добилась: ее стрела попала в цель. Теперь оставалось только ждать, чтобы время сделало свою работу. Сжав руки сестры, она пообещала:

– Не буду. Это твое решение, в конце концов, твоя жизнь, твое замужество и твое сердце. Я буду поддерживать тебя, помогать, и неважно, каким окажется твое решение, пока оно совпадает с твоим желанием.

Бледная и мрачная, Кэти кивнула и, поцеловав сестру в щеку, сказала:

– Спасибо, Бианка.

– Ну вот и ладно! А теперь мне пора браться за работу. Эта алая глазурь не такая яркая, как хотелось бы, и вдобавок может покрыться пузырями, если ее наложить не так, как нужно. – Бианка состроила гримасу. – Похоже, мне не приходится ждать прекрасного незнакомца на белом коне, который предложил бы мне выйти за него и унес прочь от глазурей и горшков, от самого Марслипа!

Кэти рассмеялась. Сестры понимали, что Бианка никогда не покинет свой рабочий стол, за которым она экспериментировала с глазурями и разными минералами, чтобы улучшить качество фарфора Тейтов, а про ее способности отвадить любого местного ухажера, который пытался подойти к ней слишком близко, ходили легенды.

И обе прекрасно знали, что Кэти отчаянно влюблена в мистера Мейна, викария. Он не попросил ее руки до сих пор только потому, что дожидался смерти своей старой злобной бабки, которая собиралась оставить ему небольшое наследство.

Продолжить чтение