«Первая тишина. Том 4» — читать онлайн бесплатно

Глава 1

Во дворе наконец зашевелились. К «КамАЗу» подошли четверо мужиков. Двое были с автоматами, остальные в плотных рабочих куртках. Ещё двое держали в руках дубинки, в которых я не сразу разглядел электрошокеры. Они-то и открыли задний борт.

С молчунами не церемонились — разряд, паралич, и на несколько минут обездвиженное тело кидали в довольно большой загон-клетку, как для диких животных.

Загон быстро наполнялся тварями.

Те быстро приходили в себя, очухиваясь уже внутри клетки. И тщетно пытались сломать хорошо сваренные железные прутья. Молчуны злились, но ничего у них не получалось. Среди тварей был и тот самый молчун с чёрными прожилками. Его я тоже узнал. Тот самый, которого высокий Белый называл «созревшим». Сейчас тёмные полосы на животе выглядели ещё заметнее даже с того почтительного расстояния, с которого мы проводили наблюдение. Они поднимались под рёбра и местами доходили почти до груди.

Минуты две ничего не происходило.

Потом появился звук.

Сперва я почувствовал его скорее грудью, на уровне вибрации, чем услышал. Низкий ровный гул прошёл через старые стены здания и заставил чуть заметно задребезжать остатки стекла в оконной раме.

Элина подняла голову.

— Что это? — девчонка, ясное дело, тоже это почувствовала.

— Тихо, — шикнул я.

Я смотрел во двор. Молчуны в загоне перестали дёргаться и пытаться выбраться. Застыли как вкопанные, словно прислушиваясь к этому звуку.

Звук держался ещё секунд десять. Рабочий тем временем спокойно вошёл в загон, прямиком к тварям, и растолкал их, отводя к стене. Он, похоже, ничуть не беспокоился, что твари могут кинуться на него. И те почти не реагировали.

Одного он взял за шкирку и потащил к выходу. Второй рабочий открыл калитку, пропустил их и сразу захлопнул её за спиной. Только после этого гул прекратился. Молчун снова дёрнулся, но рабочий огрел его шокером, пустив разряд, и тварь, снова вздрогнув всем телом, завалилась без сознания. Рабочий подкатил телегу, погрузил в неё молчуна и покатил к большому корпусу.

Я посмотрел на окна большого корпуса. На первом и втором этажах явно располагался громадный цех. Скорее всего, испытательный. Через верхний ряд остекления внутри просматривались металлические балки, часть мостка и какие-то подвесные конструкции. С нашей точки увидеть больше мешал соседний корпус.

— Надо сместиться правее, — сказал я.

Мы перешли в соседнее помещение. Там угол обзора сразу стал лучше.

Теперь я сумел лучше разглядеть то, что происходило внутри.

Центральную часть помещения занимала огромная бетонная чаша. Длина метров тридцать, может, больше. Над водой шли металлические мостки, сверху проходила кран-балка. Возле одного края стояли несколько клеток, а ещё одна уже висела на цепях над бассейном.

— Бассейн? — испуганно прошептала Элина.

Ей, как и мне, происходящее не нравилось.

Чёрт его знает, зачем в НИЦ понадобился бассейн, возможно, он был испытательный для какой-нибудь гидроакустики. Но в таких тонкостях я не разбирался.

Дверь внутри корпуса открылась, и рабочий вкатил телегу с молчуном. Его посадили в клетку. Потом закрыли решётчатую створку и подкатили конструкцию под цепи.

Таль заработала.

Клетка поднялась на полметра, плавно пошла в сторону бассейна и остановилась над водой.

Молчун внутри бился так, что решётка ходила ходуном. Клетку начали медленно опускать.

Вода дошла твари сперва до колен, потом до пояса. Цепь остановилась, и молчун остался стоять примерно по грудь.

Я ждал, что произойдёт дальше. Элина тоже замерла, ничего не говоря.

Поверхность бассейна несколько секунд оставалась спокойной. Потом возле дальней стены пошла волна. Она была слишком большая для человека. Что-то двигалось под водой прямо к клетке.

— Там кто-то плывёт, — прошептала Элина.

Вода возле клетки резко вспухла, и наружу вышла рука. Размеры у неё были такие, что сначала я даже не сообразил, на что смотрю. Ладонь легла на решётку почти поперёк всей боковой стенки. Кожа тёмная, местами сероватая. Под ней проходили толстые чёрные полосы.

У изменившегося возле гаражей были такие же.

Рука сжалась.

Молчун внутри сразу ожил. Он забился, попытался вылезти вверх, цепляясь руками за мокрые прутья.

Из воды появилась вторая кисть. Клетку дёрнуло вниз. Цепь натянулась с таким рывком, что вся подвесная конструкция качнулась. Молчун исчез под водой по плечи, ещё секунду над поверхностью торчала голова с перекошенным ртом. Но потом исчезла и она.

Элина тихо выругалась.

Я продолжал смотреть.

Рабочие возле пульта остались на месте. Один наклонился к прибору, второй наблюдал за бассейном, словно всё происходящее было обычной процедурой.

Прошло секунд десять.

Цепь задвигалась, и клетка снова вышла из воды.

Пустая. Нижнюю часть боковой решётки выгнуло наружу, между прутьями образовался проём, через который уже можно было протащить человеческое тело.

— Серёж, он его… — Элина смотрела на клетку. — Что это было?!

Я видел чёрные разводы на воде, где скрылась тварь. Вчера возле гаражей мы встретили изменившегося, который уже отличался от остальных ростом, силой и теми же прожилками. Здесь сидело что-то значительно крупнее.

Что эти люди собирались с этой тварью делать потом, я пока понятия не имел.

— Что это было?! — выдохнула Элина, почти сорвавшись на крик.

В этот момент я увидел движение боковым зрением. Я покосился в ту сторону и вздрогнул.

Камера.

Она висела на углу соседнего корпуса и раньше смотрела вдоль внутренней дороги. Теперь объектив медленно поворачивался в нашу сторону.

— От окна! — рявкнул я.

Элина сообразила сразу, ушла к стене. Я ещё секунду наблюдал из-под подоконника. Камера остановилась. Объектив смотрел почти точно на здание, в котором мы сидели.

— Думаешь, увидели? — зашептала Элина, вся белая от испуга.

— Проверять не будем, быстро вниз! — скомандовал я.

Мы вышли в коридор. Элина пошла первой, я задержался на несколько секунд у лестницы, прислушиваясь к территории. Пока всё было тихо.

На первом этаже нас встретил Ломов.

— Ну что, удалось разглядеть?

— Потом, — бросил я, не поворачиваясь. — Уходим!

— Всё настолько весело?

— Мы попали на камеру, — объяснил я.

Ломов тотчас перестал задавать вопросы.

Двор за старым корпусом оставался пустым. До следующего склада было метров сорок открытого пространства.

— Элина первая. Ломов, ты за ней. Я пойду последним.

Элина коротко кивнула и побежала. Ломов дождался нескольких секунд, затем двинулся следом. Бежать он не мог, зато старался идти быстро, помогая себе палкой.

Я вышел последним.

Мы прошли примерно половину, когда со стороны исследовательского корпуса донёсся удар. Глухой и тяжёлый. Будто в огромный пустой металлический бак бросили что-то весом в несколько сотен килограммов.

Я на ходу обернулся.

— Серёг, чего ты? — Ломов тоже замер.

За забором виднелась верхняя часть испытательного корпуса. Через разбитые окна бассейн отсюда уже почти не просматривался, только кусок внутреннего мостка.

Вода ударила в бетонный край так сильно, что брызги долетели до верхних окон.

На секунду над бортиком появилась голова.

Я успел увидеть широкую шею, массивный лоб и плечо, которое по размерам вообще плохо сочеталось с человеческим телом. Чёрные прожилки тянулись по коже вверх от груди.

Тварь у наших гаражей рядом с этим существом выглядела бы подростком.

Голова снова ушла вниз.

И почти сразу по территории В-7 разнёсся протяжный зуммер, видимо, предназначенный для того, чтобы угомонить тварь.

Я развернулся к своим.

— Теперь точно уходим. Быстрее, чёрт подери!

Зуммер остался за спиной, когда мы добрались до следующего ряда складов. Я свернул в узкий проезд, пропустил вперёд Элину и дождался Ломова. Он заметно сдал — палку уже почти не поднимал, волочил наконечник по асфальту, а повреждённую ногу ставил осторожно, чуть боком. Останавливаться здесь всё равно было рано, поэтому я молча показал дальше.

— Через два корпуса выйдем к дороге, там уже проще будет, — заверил я.

— Мне сейчас слово «проще» вообще нравится, — захрипел мужик. — Главное, чтобы ты опять какую-нибудь экскурсию по пути не нашёл.

Элина оглянулась в сторону В-7. Тревога там уже стихла, выстрелов тоже не было. Я ожидал хотя бы движения у ворот, машину, людей на дороге, хоть какую-то суету после сработавшей камеры. Вместо этого промзона вокруг оставалась такой же пустой, какой была двадцать минут назад.

Мы дошли до угла первого склада, и я остановился. Дальше начиналась широкая дорога, которой мы собирались вернуться обратно к знакомому маршруту. Возле бетонного блока через дорогу стоял один из здешних бойцов. Мужик держал автомат и спокойно смотрел вдоль улицы. Когда мы шли сюда, этого поста точно не было.

Я отступил обратно и показал Элине подождать.

— Что? — тихо спросила она.

— Уже ищут.

Ломов доковылял до угла и хотел выглянуть сам, но я удержал его за плечо. С другого конца улицы показался ещё один человек. Он прошёл до припаркованной «Газели», остановился возле кабины и что-то коротко сказал в рацию. Через несколько секунд первый боец поднял руку, показал два пальца и указал в сторону.

Мы вернулись к складу и обогнули его с другой стороны. Я рассчитывал выйти через параллельный проезд, но возле следующего перекрёстка пришлось остановиться снова. На крыше административного корпуса лежал человек с оружием. Он выбрал место возле вентиляционной шахты, откуда хорошо просматривались сразу две улицы.

Я задержался всего на пару секунд и ушёл обратно.

— И там? — спросила Элина.

— Там сверху смотрят.

— Получается, нас видели?

— Похоже, что да, — подтвердил я.

Белые работали тихо. Никто не бегал по улицам и не выкрикивал команды, зато людей вокруг становилось заметно больше. Один появился возле дороги, второй лёг на крышу, ещё двое прошли через двор, который пять минут назад был пустым. Они постепенно закрывали широкие проходы и оставляли нам всё меньше вариантов. Причём один маршрут оставался подозрительно свободным — через технические корпуса.

Я достал карту и разложил её прямо на капоте брошенной машины. Возвращаться прежней дорогой уже не получалось. Слева шла старая железнодорожная ветка, дальше тянулся ряд технических корпусов. Если пройти через них, можно было выйти севернее внешнего пункта и уже оттуда взять направление на гаражи.

— Идём через здания, — обозначил я. — В открытую больше не суёмся.

Ломов посмотрел на свой ботинок. На штанине возле повязки уже расползлось тёмное пятно. Но ничего не сказал, соглашаясь с предложенным мной планом.

Я заставил его сесть и оттянул край штанины. Кровь проступала через повязку небольшим пятном, сильного кровотечения пока не было. Я поверх старого бинта затянул ещё один слой и посмотрел на Ломова.

— Разойдётся сильнее — дальше тебя понесём.

— Только попробуй, — буркнул он.

Первый корпус оказался заперт, зато у соседнего створку зачем-то выломали. Металл выгнуло внутрь, между дверью и стеной оставался проход примерно в полметра. Элина проскользнула первой, я протиснулся следом, потом аккуратно помог Ломову перетащить через порог больную ногу.

Помещение внутри пустовало. Я прошёл до противоположной стены, нашёл коридор и сверился со старой схемой эвакуации возле лестницы.

— Второй выход там, — Элина ткнула пальцем в схему.

— Вижу. Идём туда.

Ломов задержался возле стены, перевёл дыхание и двинулся следом. Пока шли по коридору, с улицы донёсся короткий треск рации. Кто-то ответил несколькими словами, потом всё снова стихло.

У дальнего выхода я остановился и осторожно приоткрыл дверь. Она выводила во внутренний двор. До следующего корпуса было метров сорок, дальше начинался проход между бетонным забором В-7 и какой-то очередной бывшей лабораторией.

Я уже собирался выпускать Элину первой, когда в дальнем конце двора появился Белый.

Он увидел открытую дверь почти одновременно со мной.

Мужик сразу шагнул обратно за угол. Автомат остался опущенным.

— Вот теперь точно назад, — сказал я.

Элина отступила в коридор. Мы прошли к лестнице, поднялись на второй этаж и свернули в длинную галерею, которая соединяла два корпуса. Ломов тяжело дышал, зато держался рядом и вопросов не задавал.

На середине перехода я остановился возле разбитого окна.

Внизу проходил тот самый внутренний двор, куда нам перекрыли выход. Белого уже не было. Зато через дорогу появились двое других. Один остался у стены, второй прошёл к соседнему корпусу и скрылся внутри.

— Они нас загоняют, — сказала Элина.

— Пытаются, — согласился я.

Я посмотрел дальше по галерее. Переход выходил в здание, примыкавшее почти к самому забору В-7. Если идти через него, мы теряли направление на гаражи, зато получали шанс обойти людей внизу.

— Туда, — я показал вперёд. — Потом уйдём через задний двор.

В комнатах вдоль коридора стояли шкафы, металлические столы и пустые стойки под оборудование. Почти все окна выходили в сторону В-7. Когда я в очередной раз проверил улицу, оказалось, что мы поднялись выше забора и теперь смотрим прямо на заднюю часть испытательного здания.

Выше забора снова показалась дальняя половина испытательного корпуса и край бассейна. Я лишь скользнул по нему взглядом и подошёл к следующему окну, проверяя задний двор. Сейчас меня интересовал выход отсюда.

В коридоре за нашей спиной что-то тихо хрустнуло…

Элина сразу повернулась. Я тоже услышал. Звук был такой, как от треснувшего под подошвой стекла.

Шаги в коридоре появились сразу с двух сторон. Слева двигались медленнее, там скрипнула дверь и почти тут же затихла рация. Справа кто-то прошёл до пересечения коридоров и остановился. Вперёд никто не полез, хотя нас уже наверняка видели. Я отвёл Элину от окна, показал Ломову на лестницу и сам остался у проёма, контролируя правую сторону.

Через несколько секунд из-за угла показалось плечо, затем край автомата. Ствол держали опущенным. Мужчина высунулся ровно настолько, чтобы увидеть меня, и сразу спрятался обратно.

— Слышите меня? — донеслось оттуда. — Оружие на пол положите. Выходите спокойно, никто вас трогать не будет.

Глава 2

— Оружие на пол положите. Выходите спокойно, никто вас трогать не будет.

Я остался у стены и ещё раз осмотрел коридор. Мужчина впереди показывался всего на долю секунды, каждый раз выбирая новый угол. За спиной, ниже по лестнице, уже несколько минут стояла подозрительная тишина. Оттуда нас тоже держали, просто пока не торопились обозначаться.

Элина всё ещё могла нормально двигаться и стрелять. Ломов держался на одной ноге, вторую почти не нагружал, и за последние пять минут лицо у него стало заметно бледнее.

Если сейчас рвануть вперёд, первый десяток метров мы, возможно, даже пройдём. Потом коридор прострелят с двух сторон, Ломов застрянет первым, Элина полезет вытаскивать его, дальше всё закончится быстро и довольно предсказуемо.

Я чуть поднял голос:

— Кто у вас старший?

Мужчина впереди ответил после короткой паузы:

— Разговаривать будете потом. Сейчас оружие положили и вышли.

— Пусть старший подойдёт, — повторил я.

— Командовать здесь не получится.

— Я пока и не командую, — сказал я. — Вы хотите, чтобы трое вооружённых людей сложили оружие. Я хочу услышать человека, который отвечает за то, что будет дальше. Вполне нормальный обмен любезностями.

Ломов тихо хмыкнул у меня за плечом. Элина промолчала, только немного сместилась ближе к стене и продолжала смотреть назад. Молодец, девочка уже давно перестала дёргаться от каждого чужого голоса.

Впереди послышался приглушённый разговор. Разобрать слова я не смог, зато различил по меньшей мере два голоса. Один принадлежал нашему переговорщику, второй звучал чуть дальше.

Через несколько секунд первый снова высунулся.

— Старший занят. Сначала выходите.

— Тогда оружие пока останется у меня, — обозначил я.

Мужчина посмотрел на меня чуть дольше прежнего и снова исчез за углом. В нас пока никто не целился, гранатами не пугали и отсчёт до штурма не устраивали. Значит, живыми мы им сейчас нужны были больше, чем мёртвыми. Причины этого оставались неизвестны, но сам факт сильно упрощал разговор.

Элина внимательно смотрела на лестницу.

— Там движение, — тихо сказала она, практически не шевеля губами.

Я тоже услышал едва заметный скрип подошвы снизу.

Я кивнул и снова обратился к человеку за углом:

— Делаем так. Разряжаем оружие здесь. Магазины оставляем при себе. Стволы кладём на пол перед собой. Вы подходите и забираете.

— Магазины тоже.

— Нет, — отрезал я.

— Тогда сидите дальше.

— Посидим.

Я понимал, что мы находимся в проигрышном положении. И моё предложение по сути ничего не меняло, но тут важно было другое. Понять предел и решительность этих ребят.

Мы замолчали. Минуту никто не двигался. Где-то в глубине корпуса работал тот самый низкий гул, который я уже успел почувствовать собственной грудной клеткой возле бассейна. Сейчас он звучал гораздо слабее, однако совсем не исчез. В другом конце здания коротко стукнула дверь.

Ломов прислонился затылком к стене.

— Сергей, я всеми руками за твёрдость характера, только у меня сейчас кровь в сапог натечёт, — тяжело выдохнул он.

— Потерпи.

— Стараюсь, — заверил Ломов. — Но есть вариант получше — уйти я отсюда всё равно не уйду… а вот ваши жопы на отходе прикрою. Только быстрее соображай.

Прозвучало неожиданно. Честно говоря, ничего подобного от мужика я не думал, что услышу. Однако на обычное бахвальство это тоже было не похоже. Я задержал на секунду взгляд на его лице и медленно покачал головой.

— Нет, братец. Предложение шикарное, только ты мне живым ещё понадобишься.

Ломов хмыкнул, а впереди снова заговорили. На этот раз решение приняли быстрее.

— Магазины оставляете рядом с оружием, — обозначил мужчина. — Забираем всё вместе. Вас обыщут уже после выхода. Личные вещи останутся при вас.

— Руки связывать будете? — уточнил я.

Конечно, мой собеседник мог соврать, но опять же не лишним было понять их психологию.

— Если будете вести себя спокойно, смысла нет, — заверил он.

Я первым снял магазин, передёрнул затвор и проверил патронник. Патрон звякнул об пол, я поймал его носком ботинка и наклонился, чтобы поднять. Потом положил автомат перед собой, магазин рядом. Элина повторила мои действия. Ломову пришлось помогать: он попытался нагнуться, качнулся и выругался сквозь зубы.

— Дай сюда, — сказал я.

Я забрал у него оружие, разрядил и положил рядом с нашим.

— Всё, — громко сказал я. — Забирайте.

Первый Белый появился из-за угла медленно. Автомат он держал стволом вниз, палец лежал вдоль спусковой скобы. За ним шёл второй. Оба двигались спокойно. Первый дошёл до оружия, ногой отодвинул один автомат в сторону, потом присел и быстро собрал всё.

Второй остановился в нескольких метрах.

— Руки покажите.

Мы показали.

— Выходите по одному. Первый ты.

Он кивнул на меня.

Я пошёл вперёд. За поворотом обнаружились ещё трое, один стоял у лестничной площадки, двое контролировали проход дальше. Снизу тоже поднялись люди. В сумме их оказалось достаточно, чтобы окончательно снять вопрос о красивом прорыве.

Первый Белый провёл ладонями по моей куртке, проверил пояс, карманы, голени. Нож забрал, фонарь оставил. Потом показал в сторону стены.

— Сюда.

Я встал там, откуда всё ещё видел и Элину, и Ломова.

— Девушка следующая.

Элина вышла осторожно. Её тоже быстро обыскали и поставили рядом со мной. Ломов встал последним. Он сделал два шага, остановился, ухватился за стену и шумно выдохнул. Белый, стоявший ближе остальных, сразу посмотрел вниз на его ногу.

— Ранен?

— Для профилактики хромаю, — едко ответил Ломов.

Мужчина присел, взглянул на пропитавшуюся кровью повязку и поднялся.

— Медика позови, — приказал он одному из своих.

Боец сорвался, и буквально через пару минут в коридоре появился мужчина с медицинской сумкой. Поверх обычной тёмной одежды на нём был светлый жилет, на груди красовалась нашивка с крестом. Он коротко смерил нас взглядом и сразу обнаружил раненого.

— Садись, — велел он Ломову и показал на низкий металлический ящик возле стены.

— Я постою, спасибо.

— Тогда упадёшь, и мне придётся поднимать, — медик коротко пожал плечами. — Садись уже.

Ломов посмотрел на меня. Я ответил коротким и едва заметным кивком. И Ломов таки присел на ящик, хрипя сквозь стиснутые зубы.

Медик присел перед ним и достал ножницы.

— Штанину резать буду, — предупредил он.

Медик аккуратно разрезал ткань выше колена, потом добрался до повязки. Работал он быстро и уверенно, движения у него были привычные. Старую марлю он снял слоями, внимательно осмотрел рану, обработал края и наложил новую повязку плотнее прежней.

— Дальше уже нормально надо смотреть, — сказал медик, поднимаясь на ноги. — Температура у тебя есть?

Ломов покачал головой. Медик достал ампулу, шприц и маленький пакет.

— Аллергии на антибиотики?

— Насколько помню, нет, — ответил Ломов.

Врач сделал два укола, потом ещё раз проверил повязку.

— Наступать на ногу следует поменьше. Если рана начнёт снова кровоточить, зови, — заключил он.

— А ты нас теперь часто видеть собираешься? — спросил Ломов.

Медик пожал плечами.

— Это уже к охране.

Он убрал инструменты и ушёл тем же коридором. Я проводил его взглядом. Всё выглядело вполне нормально: охрана работала спокойно, раненому помогли, карманы никто не выворачивал ради наживы.

Только несколько минут назад мы собственными глазами видели, чем здесь кормили тварь размером с небольшой дом. Так что впечатляться заботливой перевязкой я пока не собирался.

Один из Белых подошёл ближе.

— Идём, — скомандовал он. — Поговорите с начальником. Ты же хотел старшего?

Нас провели через лестничную площадку в соседний корпус. По дороге я специально запоминал повороты. Два пролёта вниз, длинный переход, металлическая дверь, ещё один коридор. Окон здесь почти не было, зато по стенам тянулись свежие кабели. В нескольких местах висели камеры. Людей встречалось мало, причём каждый занимался своим делом и почти не обращал на нас внимания.

Комната, куда нас привели, оказалась обычной охранкой. Стол, четыре стула, металлический шкаф, чайник на подоконнике. На доске возле двери висел график смен с фамилиями и какими-то отметками карандашом.

— Присаживайтесь, — сухо сказал сопровождавший.

Я выбрал стул так, чтобы видеть дверь. Элина устроилась справа. Ломов сел ближе к стене и сразу вытянул больную ногу. Я видел, что после укола ему было куда легче.

Охранник остался у двери.

— Начальник сейчас придёт, — объявил он.

Ждать пришлось совсем недолго. Через пару минут вошёл мужчина лет сорока пяти. Оружия на нём я сразу не увидел, зато на поясе висела рация. Он сел напротив, положил перед собой тонкую папку и несколько секунд рассматривал нас по очереди.

На Ломове задержался чуть дольше.

— Медик тебя смотрел?

— Смотрел, — Ломов не отвёл взгляд.

— Хорошо.

Потом начальник перевёл взгляд на меня.

— Зовут как?

Я представился. Он ещё на несколько секунд задержал на мне взгляд. Следом представились Ломов и Элина. Начальник удовлетворённо кивнул и открыл папку, однако внутрь почти не смотрел.

— Меня зовут Андрей Викторович, — теперь уже представился он. — Я отвечаю за безопасность этого сектора. Для начала объясните простую вещь. Что вы делали на территории В-7?

Я откинулся на спинку стула.

— Искали Маяк, — сказал я как есть.

— Через исследовательский сектор?

— Когда понял, где оказались, пытались из него выйти.

Андрей Викторович чуть повернул ручку между пальцами.

— Как попали внутрь?

— Увидели движение машин. Решили проверить.

— Каких машин? — уточнил он.

— Грузовых.

Начальник помолчал, будто обдумывая мой ответ.

— И вы, получается, просто пошли за ними? — спросил он.

— Всё так, — ответил я.

Не знаю, удовлетворился Андрей Викторович моим ответом или нет, но он посмотрел на Элину.

— Подтвердите?

Девчонка быстро кивнула.

— Да, всё было именно так, как говорит Сергей…

— Хорошо… Что именно хотели найти?

— Людей. Запасы, — я пожал плечами. — Охраняемую территорию. Может быть, сам Маяк. Слухов про него хватает.

Андрей Викторович снова посмотрел на меня. Он несколько секунд молчал. Ручка, которую он всё это время крутил, наконец остановилась между пальцами.

— Камеры вас засекли далеко не сразу.

— Значит, камеры стоят плохо, — вставил Ломов. — Мы вообще думали, что они нерабочие.

Охранник у двери посмотрел на него с интересом, от меня это не ушло. Андрей Викторович тоже усмехнулся, хотя глаза остались внимательно-холодными, как и прежде.

Потом он закрыл папку и отодвинул её немного в сторону. Чёрт его знает, зачем она ему вообще была нужна и что было в ней…

— Тогда следующий вопрос будет ещё проще. Если вы всего лишь искали Маяк, зачем полезли глубже в сектор после того, как увидели охрану?

Я наклонился вперёд, положив руки на колени. Охранник у двери заметно напрягся после такого движения, но Андрей Викторович чуть качнул головой, и тот замер как вкопанный.

— Потому что выход искали уже после того, как поняли, куда влезли. Ваши люди начали перекрывать проходы, мы пошли туда, где оставался свободный коридор. Потом свободных коридоров не осталось, — подробно объяснил я мотивацию и логику принятых решений.

Самое забавное, что в моих словах не было ни капли лжи. Специально сектор В-7 мы не искали.

— Получается, случайно забрели? — спросил начальник.

— Получается, — согласился я. — Любопытство завело чуть дальше, чем стоило.

Андрей Викторович снова взял ручку. Он тщательно скрывал своё волнение, но я это считывал. Вопрос сектора В-7 явно был деликатный, что, впрочем, и так было очевидно.

— И что успели увидеть?

Я смотрел начальнику охраны прямо в глаза. Вот тут уже приходилось заниматься сочинительством.

— Склады видели, — начал перечислять я. — Людей, забор и вашу охрану.

Я замолчал, но Андрей Викторович явно ждал продолжения моего рассказа. Я тоже подождал, пауза сейчас была необходима.

— И всё? — холодно спросил начальник охраны.

— А что там ещё должно быть? — я ответил вопросом на вопрос.

Ручка в его пальцах едва слышно хрустнула — стиснул он её будь здоров. Андрей Викторович продолжал смотреть на меня, и теперь я уже точно понимал: именно ради этого вопроса нас сюда и привели. Всё остальное было разминкой.

Напряжение в комнате как будто бы немного изменилось. Первый круг вопросов мы прошли, теперь он, похоже, собирался перейти к тому, что действительно его интересовало.

Андрей Викторович коротко взглянул на Ломова, потом снова перевёл глаза на меня.

— Маяк существует. Людей мы принимаем, внешний пункт работает ежедневно. Сначала регистрация и первичный осмотр, затем карантин, после него человеку определяют место. Работы хватает на всех — охрана, ремонт, склады, кухня, медицина, обслуживание генераторов, водоснабжение. Людей сейчас много, а свободных рук всё равно мало, поэтому каждый получает своё дело.

Честно говоря, я не до конца понимал, как относиться к его словам. Но то, что нас не собирались убивать, по крайней мере пока, было очевидно.

— Это я к чему говорю, — продолжил Андрей Викторович. — Для того, чтобы попасть сюда, вам вовсе не обязательно было идти огородами. Если ты придёшь через нормальный вход, то всё увидишь сам.

Он сказал всё это спокойно, почти буднично.

— Тогда давай сразу про нормальный вход. Бесплатно здесь, судя по всему, гостей тоже не селят? — прямо спросил я.

Андрей Викторович снова взял ручку и несколько раз прокрутил её между пальцами. Мелочь, но очевидно, что, когда он так делал, начальник охраны нервничал.

— Все условия объясняют на приёмном пункте. Там этим занимаются каждый день, я здесь отвечаю за другой участок, — коротко объяснил он.

Ответ был нейтральный и вполне логичный, но я отпускать не собирался.

— Про пятьдесят тварей я уже слышал, так что часть экскурсии можно пропустить.

Ручка в его пальцах резко остановилась. Теперь он посмотрел на Ломова уже откровенно. Тот сидел, вытянув перевязанную ногу, и встретил этот взгляд спокойно.

— От него узнал, да?

Узнал, значит, но с другой стороны такую физиономию, как была у Ломова, сложно было не запомнить.

— От него, — согласился я. — Только версия оказалась немного другой. Мне говорили про пятьдесят мёртвых тварей.

Ломов чуть развёл руками и решил вставить свои пять копеек, хотя они сейчас были совершенно не обязательными.

— Мне именно так и объяснили, — заверил он.

— Значит, объяснили плохо, — сказал Андрей Викторович. — Трупы пункту не нужны. Принимают пригодных тварей, которые сохраняют реакцию. За один проход — пятьдесят, всё правильно.

Вот тут всё окончательно состыковалось с тем, что мы видели своими глазами. У внешнего пункта Белые тормошили связанных тварей, проверяли реакцию, одну после осмотра оттащили в сторону. Тогда смысл этой возни оставался неясен. Теперь причина лежала прямо на поверхности и оказалась подтверждена.

— Живые и реагирующие, — уточнил я. — Пятьдесят штук дают одному человеку право войти. Хорошо. Второй вариант тоже существует?

Андрей Викторович чуть прищурился.

— Тебе и про него успели рассказать?

— Рассказать успели много чего. Сейчас я просто отделяю правду от разговоров у костра. Возможно, если бы мы её знали, то и не ходили бы огородами, — чуть развёрнутее пояснил я ему свой интерес.

Андрей Викторович подтвердил, что второй вариант пропуска тоже возможен — приводишь пятерых живых людей и закрываешь ими свой проход. Дальше пятеро, по его словам, шли на регистрацию и проходили осмотр вместе со всеми. А если они проходили проверку, то оставались в Маяке и получали здесь своё место.

Всё звучало максимально просто, но один момент не давал мне покоя. В одном месте конструкция буквально трещала по швам — логика попросту отсутствовала.

— Подожди. Один человек приводит пятерых, получает свой проход, пятерых тоже принимают. В итоге внутри оказываются все шестеро.

— Да, именно так это и работает, — подтвердил начальник охраны.

— Тогда объясни, зачем вы вообще называете пятерых платой. Со стороны выходит довольно странная бухгалтерия.

Андрею Викторовичу мой вопрос совершенно не понравился, но он попытался скрыть своё недовольство.

— Я же говорю — люди нужны, — ответил начальник охраны.

Элина, которая до сих пор слушала молча, нахмурилась.

— Даже если людей сюда привезли связанными?

Начальник безопасности резко повернулся к ней.

— После приёмки их развязывают, проверяют состояние, выясняют, кто перед нами и что человек умеет. Ты ведь уже видела пункт?

Я опередил Элину и ответил сам:

— Видел. Пятерых там действительно развязали, дали воду и потом увели внутрь. Поэтому и спрашиваю: они обязаны соглашаться на такую схему заранее?

Андрей Викторович усмехнулся и несколько секунд помолчал.

— Сергей, люди сейчас приводят друг друга сюда очень разными способами. Кто-то договаривается заранее, кого-то вытаскивают из подвала, кого-то находят на дороге, а кто-то приходит связанным в совсем неприятной компании. На пункте уже разбираются, что произошло. Там важнее состояние человека и то, можно ли его принять. И я думаю, что ты понимаешь: нашему месту люди нужны кровь из носа, и тут не до любезностей.

Ответ мне ожидаемо не понравился, хотя спорить с ним сейчас пользы не было. Пятеро, которых мы видели раньше, действительно остались живы, их осмотрели и отвели внутрь. Значит, Ломов ошибался в самом неприятном месте: его предполагаемая «плата» не исчезала за воротами. Другая часть истории всё равно выглядела паршиво — кто-то получал возможность привезти пятерых связанными и оформить их как собственный пропуск.

Но всё же исключать, что им действительно были нужны люди и это была причина такого требования, я бы не стал.

— После регистрации они свободны от того, кто их привёл? — спросил я. — Никаких долгов перед ним, работ на него, отдельного статуса?

— Перед ним — никаких. Дальше действуют общие правила Маяка. Где поселят, куда определят, что дадут по работе — это уже решают другие люди. Привилегий внутри Маяка нет ни у кого. Все привилегии рано или поздно плохо заканчиваются, — хмыкнул Андрей Викторович.

Я кивнул и промолчал. Обсуждать местные нравы можно было после того, как я выведу сюда своих и пойму, действительно ли собираюсь заводить их за эти ворота.

— В-7 закрыт для посторонних, — продолжил начальник охраны и предупредил. — Сегодня вы отделались разговором. Второй раз такой прогулки я уже не спишу на любопытство. Стрелять будем на поражение.

Он отбил мелодию пальцами по столешнице.

— Сейчас можете пройти на внешний пункт и там у ребят конкретизировать по обычной процедуре приёма. Потом вас проводят за внешний периметр, там вернут оружие, дальше идёте куда хотите.

Ломов повернулся ко мне, Элина тоже. Я понимал, почему они так смотрят. Всё было слишком… просто. Ещё каких-то двадцать минут назад я считал, и не без оснований, что ничем хорошим наша вылазка не закончится. Но Андрей Викторович, как и его люди, убеждал нас в обратном. Можно было воспринять это как блеф, но в чём логика этим людям блефовать, если Андрей Викторович в любой момент мог отдать приказ и нас скрутили бы в бараний рог.

— Спасибо, мы можем идти? — уточнил я.

— Можете, — вздохнул начальник охраны с таким видом, будто утомился от этого разговора.

Я поднялся и уже собрался идти к выходу, когда начальник охраны прокашлялся и спросил:

— Сколько у тебя людей, Сергей?

Вопрос прозвучал слишком быстро, словно Андрей Викторович ждал подходящего момента, чтобы его задать. Значит, рассказ про Маяк был для него не одной только любезностью. Он уже прикидывал, сколько человек может прийти следом за нами.

— Достаточно, — я не стал врать. — Есть женщины, дети и раненые.

Андрей Викторович едва заметно кивнул. Вот теперь интерес в его взгляде стал понятнее. Ему были нужны не мы трое. Его заинтересовала группа.

— Тогда считайте состав заранее. На пункте так будет быстрее. Правила одинаковые для всех, размер группы на них не влияет.

Андрей Викторович тоже поднялся и даже протянул мне руку. Я пожал, но прежде чем отпустить его руку, уточнил:

— Хорошо. Допустим, количество людей на шесть ровно не делится. Что происходит с остатком?

— Делите группу шестёрками по той схеме, которую мы сейчас обсудили. Кто остаётся сверху, закрывает свой проход отдельно: пятьдесят пригодных молчунов или ещё пятеро живых, — повторил он. — Правила общие для всех.

Я не спешил отпускать руку.

— Допустим, пятеро приходят со мной добровольно. На приёмном пункте они заявляют, что сами решили идти, товаром себя не считают. Это что-то меняет?

Андрей Викторович усмехнулся.

— Можете заранее расписку друг другу написать, если настроение есть. Для нас ничего не меняется. Ты закрываешь свой проход пятерыми живыми, они проходят регистрацию и после этого отвечают за себя сами. Остальное приёмному пункту обычно неинтересно.

Вопросы у меня ещё были, и я бы их даже с удовольствием задал. Например, если Маяку настолько были важны люди, то какая к чертям собачьим разница — придёт их пятеро или трое? Значит, либо Андрей Викторович чего-то мне недоговаривал, либо смысл этого правила вообще заключался не в количестве людей.

Однако мой собеседник явно собирался заканчивать наш занимательный разговор.

— Думаю, на приёмный пункт вам сейчас уже нет смысла идти. Всё необходимое вы знаете, — заключил Андрей Викторович и освободил руку.

Он посмотрел на бойца у двери.

— Камил, выведите их за периметр. Оружие отдайте уже снаружи, незаряженным.

— Погоди, Андрей Викторович, — остановил я его.

Начальник охраны посмотрел на меня с явным вопросом.

— Ты сам спросил, сколько у меня людей. Там женщины, дети, раненые. Если я решу привести их сюда, хотелось бы сначала понять, куда именно я их веду.

— Что именно ты хочешь понять?

— Покажи обычную часть Маяка. Где люди живут, откуда берут воду, куда несут раненых, чем кормят. В ваши закрытые сектора я больше лезть не собираюсь.

Андрей Викторович несколько секунд смотрел на меня, потом перевёл взгляд на Ломова.

— Экскурсий у нас вообще-то не проводят.

— Тогда считай это осмотром перед приёмом, — предложил я. — Ты говоришь, что вам нужны люди. Я своих за ворота вслепую не поведу.

Вот теперь он задумался. Взгляд снова скользнул по мне, потом по Элине и Ломову.

— Сколько человек, говоришь, у тебя?

— Я этого не говорил.

Андрей Викторович усмехнулся.

— Правильно. Ладно. Всё равно пойдём через жилую часть. Покажу воду, медпункт, столовую и один из жилых корпусов. Этого хватит?

— Для начала вполне.

Андрей Викторович поднялся, открыл дверь и пропустил охранника вперёд, после чего обернулся ко мне и кивком велел выходить.

Ломов поднялся осторожно, опираясь на край стола. Элина сразу подошла ближе на случай, если нога его подведёт. Я подождал, пока он выпрямится, и вышел в коридор следом за Андреем Викторовичем.

Нас вывели из охранки через другой коридор. Андрей Викторович пошёл впереди вместе с одним из охранников, второй держался чуть позади, подстраиваясь под скорость Ломова. Тот после перевязки и обезбола шагал заметно увереннее, хотя больную ногу всё равно берёг и время от времени касался ладонью стены. Я шёл рядом с Элиной и снова запоминал дорогу, насколько это вообще получалось в одинаковых переходах, лестницах и кирпичных корпусах.

Через несколько минут техническая часть закончилась. Охранник открыл тяжёлую дверь, и мы вышли в широкий двор. Здесь уже попадались обычные люди, причём довольно много. Возле больших пластиковых баков, которые мы уже видели ранее, люди набирали воду.

Элина огляделась и замедлила шаг, поравнявшись со мной.

— Смотри, у них электричество по корпусам разведено. И баки, похоже, постоянно наполняют, потому что люди воду набирают спокойно, очереди возле кранов почти нет. У нас половина дня уходила только на то, чтобы посчитать остатки и решить, кому сколько выдавать воды.

Говорила она негромко, чтобы остальные не услышали.

— Вижу, — так же тихо ответил я.

Я ничего больше не сказал. Теперь оставалось смотреть и запоминать. Андрей Викторович показывал мне Маяк именно с той стороны, с которой хотел его показать, а меня интересовало прежде всего то, что он предпочёл бы оставить за кадром.

Глава 3

Из бокового проезда медленно выкатилась санитарная «Газель». Водитель остановил её возле одноэтажного корпуса, оттуда сразу выбежали двое в медицинских жилетах и подкатили каталку. В кузове лежал мужчина с перебинтованной грудью, рядом сидела женщина и держала пакет с раствором выше его головы.

Ломов тоже проводил машину взглядом, после чего осторожно переставил больную ногу. Укол, который ему сделали совсем недавно, явно начинал действовать в полную силу, и двигался он теперь заметно свободнее, хотя наступать на раненую ногу всё равно старался как можно меньше. Повязку ему здесь уже поменяли, рану обработали. Одного этого вполне хватало, чтобы понять уровень местной медицины. Инна Павловна в наших гаражах творила чудеса из того, что попадалось под руку, однако здесь имелись нормальные лекарства, инструменты и люди, которые могли заниматься ранеными постоянно.

Тем временем возле медицинского корпуса началась привычная для этого места суета. Мужчину из «Газели» переложили на каталку и сразу повезли внутрь, женщина с пакетом раствора почти бежала рядом, стараясь держать руку выше. Один из встретивших машину медиков задержался возле водителя и быстро спросил, где их зацепило. Тот назвал какую-то улицу возле старой развязки и добавил, что остальные вернулись своим ходом.

— Опять на север полезли? — спросил медик, нахмурившись.

— А куда деваться? На складе половину нужного ещё в прошлый раз оставили, — отозвался водитель. — Сегодня хотели закончить, зато нарвались на целую стаю.

Разговор закончился так же быстро, как начался. Медик побежал вслед за каталкой, водитель захлопнул задние двери и переставил машину ближе к стене, освобождая проезд. Никто вокруг особенно не удивлялся происходящему, словно раненый с вылазки давно превратился здесь в обычную часть рабочего дня.

Андрей Викторович проводил «Газель» взглядом и уже после этого бросил одному из своих охранников:

— Витьку цепанули.

— Третий за последние два дня, — невозмутимо пожал плечами тот. — Ну, Андрей Викторович, за забор ходить — это вам не на Гавайях под южным солнцем жопу греть.

Второй охранник захихикал, а я отметил совсем другое. Люди Маяка регулярно ходили наружу, причём вылазки явно не ограничивались ближайшими зданиями. Значит, красивые рассказы о запасах внутри стоило воспринимать с поправкой. Какими бы серьёзными эти запасы ни были, Маяк продолжал жить за счёт окружающего города и платил за это ранеными.

Ломов, похоже, пришёл примерно к тем же выводам, хотя интересовало его сейчас другое. Он ещё раз посмотрел на медицинский корпус, пошевелил ногой и довольно усмехнулся.

— Вот теперь можешь хотя бы признать, что про Маяк я тебе сказки целиком не рассказывал. Медики есть, вода есть, охрана есть, люди живут. Мне ногу за двадцать минут сделали. Я тебе именно это ещё в гаражах говорил.

Я промолчал, поскольку спорить с очевидным смысла не видел. Маяк действительно работал, причём работал гораздо лучше, чем я ожидал увидеть после рассказов Ломова. Вопрос заключался в том, какой ценой всё это здесь поддерживали и насколько много из происходящего нам пока предпочитали не показывать.

Людей здесь было действительно много. Причём помимо взрослых встречались дети. Возле стены сидели две девочки и играли пластиковыми крышками от бутылок, выкладывая из них какие-то фигуры. Рядом женщина латала куртку, время от времени поглядывая на детей. Чуть дальше мужчина катил тележку с мешками, подросток помогал ему придерживать верхний ряд.

Возле двери одного из одноэтажных зданий спорили двое мужиков, и, судя по тому, как один размахивал куском кабеля, предмет разговора касался местной электрики.

Элина некоторое время рассматривала двор, потом тихо заговорила:

— Знаешь, Серёж, после наших гаражей это всё выглядит странно. У нас человек с ведром воды уже событие, потому что сначала надо найти воду, потом принести, потом ещё решить, сколько можно её потратить. Здесь женщина бельё развесила и спокойно занимается своими делами.

Для Элины всё это действительно было почти культурным шоком, и я прекрасно понимал её ощущения. За последние недели мы успели привыкнуть считать воду вёдрами, экономить каждую таблетку и радоваться работающей лампочке почти как празднику. Оказалось, что обратная дорога существует тоже: достаточно увидеть женщину, спокойно развешивающую бельё, чтобы внезапно вспомнить, насколько ненормальной стала наша собственная жизнь.

— Для наших это будет иметь значение. Особенно для Инны Павловны и тех, кто у неё сейчас лежит, — продолжила Элина. — Для детей тоже… всё это так… так необычно.

Я посмотрел на девочек у стены. Одна как раз отобрала у второй красную крышку, получила возмущённый шёпот и тут же поменяла её на две зелёных.

— Сначала поймём, что тут реально происходит, а уже потом будем решать, где кому гулять, — ответил я. — Я пока вижу работающий лагерь и много охраны.

Элина кивнула. Она прекрасно понимала, о чём я говорил. Где-то за несколькими корпусами находился В-7, а под крышей одного из зданий лежал бетонный бассейн с тварью, которой Белые совсем недавно скармливали молчуна. Двор с детьми от этого факта, конечно, никуда не исчезал. Бассейн тоже оставался на месте.

Андрей Викторович всё это время внимательно наблюдал за нашей реакцией на увиденное. Сами люди, которые встречались тут, особого внимания на наше появление не обращали. Отводили взгляд, не пытались заговорить. Но ничего удивительного в этом не было — всё-таки мы находились не на курорте, а на потенциальном островке безопасности во время конца света.

Мы дошли до ещё одного забора, на этот раз из металлической сетки. Что было за этой сеткой, увидеть не получалось, потому что она была завешена плотным брезентом. Но начальник охраны дальше нас не повёл. Остановился у ворот, скрестил руки на груди и повернулся к нам.

Я уже собирался спросить, что находится дальше, когда из-за брезента донёсся короткий металлический грохот. Через несколько секунд звук повторился, будто внутри большого ангара тяжёлая железная конструкция ударилась о направляющую, а следом появился низкий ровный гул. Ломов почти не обратил на происходящее внимания, зато Элина сразу повернула голову в сторону забора.

Здесь гул звучал значительно тише, чем в испытательном корпусе В-7, временами почти теряясь среди генераторов, голосов и работающей техники, но спутать его я уже не мог. Именно такой звук сопровождал работу установки, после которой молчуны в клетках теряли способность нормально двигаться. По выражению лица Элины было понятно, что она тоже узнала его и сейчас вспомнила тот самый бассейн.

Я посмотрел на верх брезентового полотна. За ним виднелись только крыши нескольких корпусов и верхушка металлической конструкции, похожей на крановую ферму. Затем гул оборвался, после чего где-то внутри послышались несколько человеческих голосов. Слов разобрать не удалось.

Андрей Викторович всё это время наблюдал за нами и, конечно, заметил нашу реакцию.

— Что-то заинтересовало? — спросил он.

— Звук знакомый, — ответил я. — У вас здесь акустическое оборудование работает?

На его лице ничего не изменилось, хотя пауза перед ответом получилась чуть длиннее обычной.

— Здесь много чего работает. До всего этого комплекс занимался акустическими системами, часть оборудования сохранилась, часть сейчас используем для своих нужд.

Объяснение выглядело достаточно правдоподобно. Особенно для человека, который не провёл сегодняшнее утро внутри В-7 и не видел, что именно происходило с молчунами после включения этого оборудования.

— Полезная вещь, наверное, — заметил я.

— Сейчас любое работающее оборудование — полезная вещь.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Андрей Викторович прекрасно умел держать лицо, поэтому определить, понял ли он, сколько именно нам удалось увидеть в секторе, было невозможно. Возможно, он действительно ничего не знал и просто проверял реакцию. Возможно, охрана уже успела осмотреть В-7 и обнаружить следы нашего присутствия. Пока гадать можно было сколько угодно.

За брезентом опять что-то тяжело ударило о металл, после чего гул появился на несколько секунд и снова затих. Андрей Викторович даже не обернулся на звук.

— Ну что, господа хорошие, впечатления? — спросил он, словно предыдущего разговора вообще не было.

— Самые благоприятные, — заверил я. — Но было бы здорово попасть именно внутрь Маяка.

Андрей Викторович медленно покачал головой.

— Дальше пройти не получится. У нас внешний карантин. Первые сутки все новые люди проводят здесь, а внутрь проходят только после проверки и выполнения условий, — пояснил он.

Я ещё раз осмотрел палатки и людей перед решётчатым забором. Значит, часть из них появилась здесь только сегодня, а остальные могли торчать на внешнем периметре сколько угодно, пока не выполнят условия Маяка. Сам карантин выглядел вполне разумно. Мы до сих пор толком не понимали, как распространяется вся эта зараза, и я на месте местных точно так же не стал бы пускать незнакомого человека сразу за основной периметр.

— Так что без обид, ребята, но здесь действуют свои правила, — продолжил Андрей Викторович. — Мы до конца не понимаем, с чем имеем дело, поэтому рисковать несколькими сотнями человек ради чьего-то удобства не собираемся.

— Тут спорить не с чем, — согласилась Элина.

— Более чем, — хмыкнул Андрей Викторович. — Так что здесь вы можете осматриваться сколько душе угодно, но внутрь заходить можно только после карантина и выполнения условий.

Вокруг стояли несколько палаток, длинный навес, стоянка транспорта и площадка возле ворот. У стола сидели двое сотрудников, перед ними стояла семья с рюкзаками. Чуть в стороне мужчина в грязной одежде пил воду из одноразового стаканчика, а рядом женщина кормила маленького ребёнка.

Семья возле стола состояла из мужчины лет сорока, женщины заметно моложе и двух пацанов, младшему из которых было лет шесть. Возле их ног лежали четыре рюкзака, пара хозяйственных сумок и пластиковая канистра. Судя по одежде и общей измученности, сюда они добрались далеко не из соседнего квартала.

Один из сотрудников сверился с лежавшей перед ним тетрадью, нашёл нужную строчку и провёл пальцем по нескольким цифрам.

— На сегодняшний день за вами сто пятьдесят три, — сообщил он. — Вас четверо, значит, нужно двести.

Мужчина тяжело вздохнул и потёр ладонью заросший подбородок.

— Мы вчера ещё один гараж нашли, но там всего девять было. Дальше идти уже некуда, жена с детьми здесь четвёртый день сидит, а я один по району мотаюсь.

— Троих можно провести сегодня, — предложил сотрудник. — Сто пятьдесят закрыты, ещё три пойдут в остаток. На четвёртого потом доберёте.

Мужчина сразу посмотрел на жену. Та прижала младшего мальчика к себе и едва заметно покачала головой.

— Нет, — решил он. — Вместе пришли, вместе и зайдём. Сколько осталось?

— Сорок семь молчунов. Или переходите на второй вариант, если вам так быстрее.

Мужчина несколько секунд молчал, после чего выражение его лица заметно изменилось.

— Живых я сюда таскать не буду.

Сотрудник пожал плечами, словно подобный ответ слышал уже много раз.

— Никто не заставляет. Тогда сорок семь молчунов, и вопрос закрыт. Пока семья остаётся на внешнем периметре, воду получите, место у вас есть. Карантин вы уже прошли, поэтому доберёте норму — оформляем всех четверых и заходите внутрь.

Мужчина кивнул, забрал со стола какую-то бумажку и вернулся к жене. Старший мальчик сразу поднял один из рюкзаков, после чего вся семья медленно направилась к палаткам.

Я проводил их взглядом. Вот теперь условия Маяка переставали быть абстрактным рассказом Ломова. Четыре человека стоили здесь двух сотен молчунов, а если очень хотелось ускорить процесс, существовал другой курс — пять живых за одного. Причём мужчина за столом произнёс всё это с такой будничностью, словно речь шла о мешках цемента.

Андрей Викторович заметил мой интерес и остановился рядом.

— Что-то не нравится?

— Пять живых за человека мне с самого начала не нравились.

Он посмотрел вслед уходящей семье и спокойно пожал плечами.

— Поэтому никто не заставляет выбирать этот вариант. Молчунов принимаем точно так же.

— А откуда у человека возьмутся пять живых, которых он может вам отдать, ты предпочитаешь не спрашивать?

Андрей Викторович повернулся ко мне. На этот раз прежней добродушной улыбки на его лице уже не было.

— Я предпочитаю не спрашивать людей о том, что происходило с ними до наших ворот, пока это не касается безопасности Маяка. У тебя в группе свои правила, у нас свои, и каждому новому человеку условия называют заранее.

Спорить дальше смысла не было. По крайней мере, теперь я увидел систему в действии. Оставалось понять, что происходило с теми, кто необходимые пятьдесят молчунов быстро собрать не мог.

Ломов заметил, куда я смотрю.

— Вот про это я тебе и говорил. Тут можно жить. Понятно, что рай никто не обещал, зато ночью возле твоего гаража створку молчуны не грызут и Кривцов в гости не приходит.

— Давай ты пока не будешь продавать мне экскурсионный тур, — ответил я. — У меня есть глаза.

Он довольно улыбнулся и больше тему не развивал.

Формально разговаривать с теми, кто находился на карантине, нам никто не запрещал, однако желания общаться с посторонними люди явно не проявляли. Большинство просто занималось своими делами, а стоило кому-нибудь из нас задержать на них взгляд, как человек почти сразу находил себе особенно важное занятие в противоположной стороне.

Элина некоторое время наблюдала за женщиной, которая сидела возле стены и латала детскую куртку, потом всё-таки подошла ближе и присела возле неё на корточки.

— Извините, а вы давно здесь ждёте? — спросила Элина.

Женщина подняла глаза, несколько секунд рассматривала её, после чего снова вернулась к куртке.

— Четвёртый день уже.

— А Андрей Викторович сказал, что карантин всего сутки.

— Карантин сутки. Мы его уже прошли, только условия пока не закрыли. Муж добирает, поэтому мы всё ещё здесь.

Элина невольно посмотрела на девочек возле стены, одна из которых продолжала увлечённо выкладывать из крышек какой-то узор.

— И как здесь вообще?

На этот раз ответ появился после небольшой паузы.

— Живём. Кормят нормально, вода есть, ночью спокойно.

— А дальше за этим забором уже сам Маяк?

Женщина слегка повернула голову в сторону брезента. Мне показалось, что она сейчас что-то добавит, поскольку игла замерла у неё между пальцами. В этот момент по дорожке прошёл один из охранников. Он просто нёс две пластиковые канистры и разговаривал со своим напарником, даже головы в нашу сторону не повернул, однако женщина сразу продолжила шить.

— Вам Андрей Викторович всё расскажет, — произнесла она уже гораздо суше.

Элина удивлённо посмотрела на неё.

— Я просто спросила…

— Девушка, я услышала вопрос. Вам лучше у начальства спрашивать, если интересно.

В её голосе раздражения почти не было. Скорее звучало желание закончить разговор как можно быстрее, причём появилось оно слишком резко, чтобы списать всё на обычную неприязнь к незнакомым людям.

Элина поднялась и вернулась ко мне. Когда мы отошли на несколько шагов, она тихо заметила:

— Странная какая-то.

— Возможно, просто осторожная. Здесь сейчас осторожность неплохо помогает доживать до следующего утра.

Я сказал это прежде всего для Элины, а сам продолжал наблюдать за женщиной. Стоило нам отойти, как она снова спокойно заговорила с девочками и даже улыбнулась одной из них. Андрей Викторович в это время стоял чуть поодаль и разговаривал с охранником, поэтому определить, слышал ли он разговор, я не мог. Впрочем, ещё несколько минут назад мы уже услышали достаточно, чтобы понять, насколько здесь любят вопросы о происходящем за внутренним забором.

Андрей Викторович дал нам ещё несколько минут осмотреться, хотя попытку Ломова подобраться к брезенту и заглянуть за внутренний забор пресёк сразу. Сам я даже пробовать не стал. Если местные намеренно закрыли эту часть территории от посторонних глаз, показывать её трём вооружённым незнакомцам никто не собирался, и на их месте я поступил бы точно так же. После недавнего нападения удивляло скорее другое: нас вообще провели по внешней территории, обработали Ломову рану и собирались спокойно отпустить обратно. Видимо, рассказы о том, что Маяку нужны новые люди, всё-таки были далеко не пустыми словами.

— Ну что, господа хорошие? — позвал нас начальник охраны.

— Пора и честь знать? — усмехнулся Ломов.

— Пора, — Андрей Викторович не стал отрицать.

— Пойдёмте, — сказал я. — Спасибо большое, что провели нас по территории.

Мы дошли до внешних ворот. Андрей Викторович остановился возле маленького помещения охраны и коротко распорядился вернуть наши вещи. Один из его людей ушёл внутрь, а мы остались под навесом. Здесь уже хорошо просматривалась дорога наружу и кусок промзоны за ограждением.

Через пару минут охранник вынес пластиковый ящик и поставил его на стол. Внутри лежало всё, что у нас забрали: автоматы, пистолеты, магазины, ножи и мелочь из карманов. Всё лежало на месте, ничего не пропало, что тоже вызывало небольшое удивление.

Мы забрали свои пожитки и оружие. Закончив, я отдал пустой ящик охраннику. Андрей Викторович тем временем открыл наружную калитку и жестом показал, что дальше мы можем идти самостоятельно.

За воротами я отошёл подальше от поста, вставил магазин и проверил ремень. Элина зарядила оружие рядом. Ломов попытался сделать то же самое одной рукой, второй придерживая себя за ограждение, однако быстро понял, что получается так себе. Я забрал у него автомат, вставил магазин и вернул обратно.

Мы уже собирались уходить, когда Андрей Викторович окликнул меня. Я остановился и повернулся к воротам. Он стоял внутри периметра, придерживая калитку рукой, и выглядел всё так же спокойно.

— Сергей, если всё-таки приведёшь своих, идите сразу через внешний пункт. Охрана получила ваши приметы, поэтому второй поход через В-7 закончится гораздо быстрее сегодняшнего.

— Я понимаю с первого раза, — ответил я.

— Вот и хорошо. Есть ещё один совет, который тоже лучше запомнить. Если вы всё-таки успели увидеть в В-7 что-нибудь лишнее, постарайтесь это забыть. Жить спокойнее будет.

Я задержал на нём взгляд. Андрей Викторович больше ничего не добавил, просто подождал несколько секунд и отпустил калитку. По выражению его лица понять что-то было трудно, да я и не собирался устраивать разговор возле ворот.

— Пошли, — сказал я своим. — До вечера ещё надо добраться домой и объяснить людям, что наш сказочный Маяк оказался вполне настоящим.

Элина быстро догнала меня. Ломов двинулся следом, чуть медленнее из-за ноги. За спиной закрылась калитка, потом лязгнул засов.

Мы прошли вдоль забора и свернули к дороге. Через несколько минут корпуса Маяка начали исчезать за деревьями, и вокруг снова осталась знакомая промзона с брошенными машинами, закрытыми воротами складов и пустыми окнами.

Следовало забрать тележку и опять везти Ломова в ней. Это сейчас, пока действовал укол, он практически не чувствовал дискомфорта, но экспериментировать с больной ногой совсем не входило в мои планы.

У тележки мы были через несколько минут. Она осталась стоять ровно в том месте, где мы её оставили.

— Не угнали, блин, — прокомментировал Ломов. — А я, честно говоря, переживал!

Теперь, когда мы отошли от Маяка на достаточное расстояние, Элина первой вернулась к последней фразе начальника безопасности.

— Как думаешь, он знает, что мы видели, Серёж? — прошептала девчонка.

— Если бы точно знал, разговор мог получиться другим. Сейчас он либо подозревает, либо проверяет каждого, кто забирается в сектор, — высказал я своё предположение.

— На идиота он точно не похож, — высказался Ломов, залезая в тележку.

Тут я был с ним солидарен. Андрей Викторович производил впечатление профессионала, который знал своё дело не понаслышке.

— Про бассейн нашим расскажем? — спросила Элина.

При одном воспоминании о том месте она заметно помрачнела. Понять её было легко. После двора с детьми, развешанного белья и нормального медицинского корпуса бетонный бассейн из В-7 выглядел ещё более дико. Эти две части Маяка пока никак не складывались у меня в одну понятную картину.

— Расскажем всё, что видели, — решил я. — Про бассейн тоже. Смысла скрывать это от своих нет.

Элина несколько секунд шла рядом, затем спросила:

— А сюда их приведём?

Вот с этим вопросом всё было гораздо сложнее. До сегодняшнего дня Маяк существовал для меня главным образом в рассказах Ломова и слухах, которые доходили до гаражей. Теперь я увидел его собственными глазами. Здесь действительно имелись врачи, вода, электричество, охраняемый периметр и несколько сотен людей, которые могли позволить детям сидеть во дворе и играть крышками от бутылок. Для нашего кооператива даже половина этих возможностей означала огромный шаг вперёд.

Одновременно существовал В-7. Белые собирали молчунов, сортировали их, использовали акустическую установку и кормили одну тварь другой. Вдобавок Андрей Викторович слишком внимательно следил за тем, что именно мы успели увидеть.

— Вернёмся, расскажем людям, что нашли, потом спокойно решим, — наконец сказал я. — Если кому-нибудь срочно потребуется врач, это отдельный разговор. После того, что сегодня сделали с ногой Ломова, спорить с местной медициной глупо. Переселять весь кооператив только потому, что здесь есть вода и стены, я пока тоже не готов.

Ломов уже добрался до тележки и осторожно усаживался внутрь, стараясь не задеть раненую ногу.

— То есть опять будешь копать, пока не узнаешь, что у них под каждым сараем лежит?

— Хотя бы до того момента, пока не пойму, зачем им В-7 и почему туда таскают молчунов. Если после этого окажется, что Маяк действительно лучшее место для наших, я первым это признаю.

Ломов устроился поудобнее и задумался. Теперь даже ему было трудно спорить с тем, что у Маяка имелась вторая сторона. Ногу ему здесь действительно привели в порядок, но бассейн в В-7 он видел собственными глазами вместе с нами.

— Ладно, — наконец произнёс он. — Только если завтра Инна Павловна посмотрит на мою ногу и скажет, что мне обратно к этим докторам, геройствовать я не стану.

— Вот это как раз будет разумно. Сегодня тебе уже сделали всё, что могли сделать быстро, а дальше посмотрим по состоянию.

Я взялся за ручки тележки. Укол пока работал, поэтому Ломов выглядел гораздо бодрее, чем несколько часов назад, однако тащить его обратно пешком никто всё равно не собирался. Нам ещё предстояло выбраться из промзоны и добраться до гаражей до темноты.

Ломов вытянул здоровую ногу, проверил, удобно ли лежит раненая, и довольно откинулся назад.

— Ну всё, командир, пациент готов.

Мы двинулись к выходу из промзоны. То ли обратно попалась дорога хуже, то ли за сегодняшний день я всё-таки успел вымотаться, но теперь каждый разбитый участок асфальта ощущался через ручки тележки особенно хорошо. Ломов тоже перестал шутить и сидел молча, стараясь лишний раз не тревожить раненую ногу.

После сегодняшней истории изменилось и моё отношение к нему. Когда нас прижали в В-7, Ломов предложил остаться и прикрыть отход, прекрасно понимая, чем подобное решение могло для него закончиться. Такие вещи в нынешней жизни стоили значительно дороже красивых слов, а я их обычно не забывал.

— Спасибо тебе, — сказал я спустя некоторое время.

Ломов поднял голову и несколько секунд смотрел на меня, словно решая, стоит ли вообще отвечать. Потом только коротко кивнул и снова устроился удобнее.

После этого разговор сам собой закончился. Ломов придерживал автомат между коленями и некоторое время смотрел куда-то вперёд, а когда корпуса Маяка окончательно скрылись за деревьями, всё-таки вернулся к тому, о чём явно думал последние минуты.

— Только давай заранее об одном договоримся, Серёг. Если вы решите собирать плату за вход, я с пацанами среди этого самого «товара» ходить не буду.

Я даже шага не сбавил.

Он больше ничего не сказал, а у меня перед глазами сразу возникли створки гаража, за которыми оставалась сорок одна пойманная тварь. Сколько из них ещё сохраняли нужную Белым реакцию, я понятия не имел, однако теперь эта цифра означала уже кое-что вполне конкретное. Если подойдут все сорок одна, до первого пропуска в Маяк нам не хватало всего девяти молчунов.

К кооперативу подошли ближе к вечеру.

Я остановил Элину жестом ещё метров за семьдесят до ворот. На крыше административного здания сидел человек с оружием. Через несколько секунд он заметил нас, поднялся и что-то крикнул вниз. Почти сразу за воротами началось движение.

— Похоже, нас уже ждут, — тихо сказала Элина.

— Или ждут кого-то другого, — ответил я. — Оружие пока не убирай.

Ломов напряжённо покосился на закрытые створки. Мы прошли ещё десяток метров, когда сверху раздался знакомый голос:

— Сергей! Стойте пока там!

Я поднял голову. Наблюдатель уже стоял у края крыши и внимательно рассматривал нас.

— Нас трое! — крикнул я. — Я, Элина и Ломов!

— Вижу. Подождите!

Он исчез из виду. Элина тотчас посмотрела на меня.

— Что-то случилось.

Через минуту показался Дмитрий. Он подошёл к калитке, посмотрел на нас через щель между створками и только после этого отодвинул засов.

— За время вашего отсутствия гости появились, — сказал он вместо приветствия.

— Кто пришёл?

— Внутри расскажу. Давайте быстрее!

Калитка открылась ровно настолько, чтобы мог пройти один человек. Первой я пропустил Элину. Следом доковылял Ломов, которому пришлось выбраться из тележки ещё перед воротами. Дмитрий подхватил его под руку и помог перебраться через порог, после чего я вошёл последним и дождался, пока за моей спиной снова задвинут засов.

Только после этого Дмитрий повернулся к нам и сразу заметил свежую повязку на ноге Ломова. Он присел рядом, несколько секунд рассматривал её, затем поднял глаза на меня.

— У Инны Павловны таких материалов вроде не было. Вы всё-таки добрались до Маяка?

— Добрались, — подтвердил я. — Только сначала расскажи, что за гости появились у нас.

Глава 4

— Пойдём, покажу, — сказал Дмитрий и вздохнул. — Тут у нас за пару часов тоже скучно не было.

Во дворе действительно чувствовалось, что люди готовились к проблемам. Семён Ильич занял место возле ворот, Вика стояла у прохода между рядами с ружьём…

Лиза появилась возле дальнего гаража, увидела нас и сразу остановилась. Я поднял ладонь, показывая, что со мной всё нормально. Она кивнула, однако с места пока не ушла, продолжала смотреть.

Дмитрий повёл нас к забору. Тело лежало возле штабеля покрышек, прикрытое старым брезентом до груди. Мужчина лет тридцати пяти, крепкий, коротко стриженный, одежда грязная. Возле головы на бетоне уже подсохла кровь.

Я присел рядом и осмотрел руки, обувь, карманы куртки, которые кто-то уже вывернул.

— Теперь рассказывай по порядку. Сколько их было, откуда пришли, кто первым увидел и почему этот лежит здесь.

Дмитрий сел на корточки напротив и устало провёл ладонью по лицу.

— После вашего ухода долго было тихо, — он начал рассказывать. — Потом Лиза заметила человека возле заднего прохода. Он сидел снаружи и наблюдал, внутрь сразу не полез. Мы решили попробовать взять его тихо, потому что второй раз отпускать разведчика просто так уже совсем не комильфо. Паша пошёл через соседний ряд, Семён Ильич страховал. Когда начали сходиться, обнаружился второй мужик. Он сидел дальше, со стороны частного сектора, и прикрывал первого.

— То есть пришли уже парой и заранее распределились, — уточнил я. — Что случилось дальше?

— Первый заметил Пашу и сразу начал отходить. Ильич попытался его остановить, тогда этот вытащил ствол и два раза шмальнул. После этого тихого разговора у нас уже не получилось.

Дмитрий виновато развёл руками.

— Семён Ильич ответил, попал сразу. Второй ушёл в сторону частного сектора, мы за ним не полезли.

Я посмотрел на старика возле ворот.

— Правильно сделали. После двух выстрелов бегать по частному сектору за вооружённым человеком — хороший способ собрать там ещё и молчунов. Твари подходили после стрельбы?

— Трое появились минут через десять, — ответил Дмитрий. — Мы их увели от ворот. Сейчас там чисто.

Вот теперь картина выглядела логично. Я ещё раз осмотрел мёртвого, на этот раз уже внимательнее.

— Что нашли при нём, кроме оружия?

Дмитрий поднялся и махнул в сторону мастерской.

— Вот это тебе лучше увидеть самому. Пистолет обычный, нож, пару магазинов и бумага в кармане. Сначала думал, карта города, потом развернул и сразу решил ничего на ней не трогать.

— Показывай, — заинтересовался я.

Мы пошли в гараж мастерской, и Дмитрий достал из-под металлической кружки сложенный вчетверо лист и разложил его на верстаке. Я придвинулся ближе. На листе было нарисовано несколько кривых рядов, прямоугольник административного корпуса, ворота, задняя сторона кооператива. Нарисовано было как курица лапой, но вот сам смысл читался прекрасно.

Возле ворот стояли две отметки. На крыше административного здания — ещё одна. Несколько стрелок показывали проходы между гаражами. Рядом с задним проломом был поставлен жирный крест, ниже кто-то подписал время и пару цифр.

Элина встала рядом со мной и наклонилась над листом.

— Это наши посты. Вот здесь обычно Семён Ильич сидит, здесь Дмитрий дежурит, а эта стрелка ведёт прямо к заднему проходу. Они даже время записывали.

— Долго следили? — спросил я.

Дмитрий лишь пожал плечами.

— Сегодняшние двое могли сидеть несколько часов. Может, кто-то приходил раньше. После прошлого нападения мы знали, что адрес у них есть, поэтому особого открытия тут нет. Только вот такой схемы раньше у них в руках мы не видели.

Я провёл пальцем вдоль нарисованных ворот, потом остановился возле отметки у заднего прохода.

— Адрес они знали давно. Теперь изучают, как именно сюда заходить, где стоят люди и в какое время меняются посты. Это уже подготовка, — заключил я.

Ломов тоже зашёл в гараж, тяжело хромая, и подошёл к верстаку, опёрся ладонью на край и некоторое время изучал рисунок.

— Я вроде говорил, что второй раз они полезут уже с головой. Первый штурм показал им, где они получили по зубам, — прокомментировал он.

Возразить было нечего.

Я сложил карту обратно и убрал её себе.

— Сейчас усиливаем наблюдение у заднего прохода, смены на постах меняем ежечасно. А потом я расскажу, где мы были и почему сегодняшний рисунок сильно ускорил один разговор, который всё равно пришлось бы проводить.

Дмитрий покосился на меня.

— Какой ещё разговор?

Я кивнул в сторону двора, где между гаражами ходили наши люди.

— Про переезд. Зэки уже рисуют схему кооператива, так что ждать следующей попытки здесь я не собираюсь.

Разговор напрашивался — к мастерской уже подтянулись люди. Ломова заметили первым, точнее, его свежую повязку, которая выглядела слишком аккуратно для наших запасов марли и бинтов. Вика что-то спросила у Элины, Павел подошёл ближе, Никита вообще направился следом за нами, явно рассчитывая услышать историю раньше остальных.

Я остановился возле двери, обводя всех взглядом.

— Сейчас все расходятся по своим делам. Через некоторое время соберу всех и расскажу сразу всем, чтобы потом по гаражам десять разных версий не ходило. Дима, Инна Павловна, Григорий Семёнович — со мной. Элина тоже идёт.

Никита сразу скривился.

— Дядь Сергей, ну я же всё равно потом узнаю. Можно хотя бы сейчас послушать, раз там что-то серьёзное произошло?

Я улыбнулся, ничего не говоря, доходчиво так улыбнулся. Никита пробормотал что-то себе под нос, но всё-таки ушёл. Я пропустил Инну Павловну в мастерскую, дождался Антенну и прикрыл створку. Ломов добрался до верстака и сразу присел на край старого стула. Его лицо после дороги опять побледнело, хотя держался он вполне прилично. Но я-то понимал, что укол, который он получил в Маяке, уже не работает как прежде и держится мужик на морально-волевых.

Дмитрий дождался, пока створка мастерской закроется, и только после этого повернулся ко мне. За стеной ещё слышались голоса расходившихся людей, кто-то протащил по бетону железку, потом двор снова успокоился.

— Ну теперь рассказывай. Вы ушли на несколько часов, Ломов вернулся с такой повязкой, какой у нас отродясь не было. Что произошло?

Я поставил автомат возле верстака и освободил себе место среди инструментов.

— До В-7 мы добрались. Обратно вышли уже через Маяк.

Дмитрий нахмурился. По лицу Антенны тоже было видно, что одной этой фразы ему вполне хватило, чтобы догадаться о неприятностях.

Я рассказал, как нас обнаружили в секторе. Белые перекрыли выходы, заняли коридоры и предложили сложить оружие. При раненом Ломове прорыв через две группы вооружённых людей выглядел способом быстро закончить разведку вместе с собственной жизнью, поэтому пришлось договариваться.

— Положили стволы на пол и вышли, — закончил я. — После этого нас обыскали и отвели к начальнику охраны.

Дмитрий покачал головой.

— И всё?

— Почти. Ломову сразу привели медика. Рану обработали, перевязали, сделали укол. Потом поговорили с нами, провели по внешней части территории и отпустили. Оружие тоже вернули.

Последнее уже вызвало реакцию. Антенна даже переспросил про магазины и патроны, словно допускал, что автоматы нам могли вернуть исключительно ради красивого жеста. Пришлось подтвердить: ящик отдали целиком, из карманов тоже ничего не пропало.

Инна Павловна всё это время слушала вполуха. Свежая повязка интересовала её куда сильнее местной дипломатии, поэтому Ломову пришлось вытянуть ногу и терпеть осмотр.

Она осторожно приподняла край бинта, проверила рану и довольно долго молчала. Ломов сперва ещё пытался изображать безразличие, потом всё-таки перестал дёргать ногой.

— Хорошо сделали, — вынесла она наконец вердикт. — Обработано нормально, материалы нормальные. Сегодня трогать больше не будем, вечером посмотрю ещё раз.

Для неё этих нескольких слов было достаточно. Для меня тоже. В нашем положении нормальный медик уже сам по себе стоил очень дорого.

— Там медицинский корпус есть, — добавил я. — Несколько человек работают постоянно. При нас привезли раненого с вылазки, сразу забрали внутрь. Санитарная машина своя, лекарства есть. С водой тоже порядок, электричество работает.

Инна Павловна сразу вспомнила о тех, кто лежал у неё в медбоксе. Максим всё ещё оставался тяжёлым, мать Артёма продолжала температурить, Сенька требовал наблюдения. На этом фоне Маяк впервые переставал выглядеть для нас чужой крепостью где-то в городе и превращался в место, способное решить вполне конкретные проблемы.

— Людей там сколько? — спросил Дмитрий.

— Несколько сотен точно есть. Семьи есть, дети есть. Живут внутри постоянно, работают, воду набирают, бельё сушат. Мы собственными глазами видели.

Ломов довольно усмехнулся.

— А я вам что говорил?

— Подожди радоваться, — сказал я. — Сейчас дойдём до второй половины.

Он сразу понял, о чём речь. Элина до этого стояла возле стены и почти не вмешивалась, однако после этих слов подошла ближе к верстаку.

Второй раз пересказывать В-7 по минутам я не собирался. Для разговора хватало главного. Белые привезли туда молчунов. Живых, связанных, собранных явно заранее. После включения акустической установки твари почти одновременно потеряли активность, и рабочие спокойно начали ходить рядом с клетками.

Антенна сперва слушал молча, затем попросил уточнить именно этот момент. Музыкой мы уже умели отвлекать молчунов и тянуть их за источником звука. Здесь происходило другое: тварей словно прижимало к месту, причём люди Белых прекрасно знали, когда можно подходить к ним вплотную.

— Один рабочий потом залез к ним и вытащил нужного, — продолжил я. — Его посадили в отдельную клетку и отвезли в испытательный корпус.

Про бассейн пришлось рассказать подробнее. Огромное бетонное помещение, кран над водой, металлические площадки и клетка, которую начали опускать вниз. После этого из воды поднялась тварь.

Ломов выругался, хотя видел всё вместе с нами.

— Наш изменившийся рядом с ней вообще мелким казался.

— Намного крупнее, — подтвердил я. — Чёрные полосы те же. Она схватила клетку и утащила молчуна. Когда клетку подняли обратно, внутри уже никого не было.

В мастерской повисла тяжёлая тишина. Дмитрий первым задал очевидный вопрос:

— Они её кормят молчунами?

— Один такой случай мы видели сами. Что происходит там постоянно, пока неизвестно.

— А рабочие?

— Продолжили заниматься своими делами, — объяснил я. — Когда тварь полезла выше, включили другой сигнал. После него она успокоилась и ушла под воду.

Антенна задумался уже всерьёз. С нашей первой колонкой всё выглядело почти случайной находкой: нашли реакцию, проверили, начали использовать. В В-7 вокруг того же принципа существовала целая система — оборудование, люди, порядок действий и отдельный сектор.

— Значит, звук действует даже на изменившихся, — произнёс он.

— На эту тварь подействовал, — подтвердил я. — Насколько универсально всё это работает, понятия не имею.

Элина напомнила ещё одну деталь, которую я сам собирался оставить напоследок. Уже во время экскурсии по Маяку мы снова услышали знакомый низкий гул. Источник находился за внутренним забором, закрытым брезентом.

После этого картина становилась куда неприятнее. В-7 мог считаться отдельным старым сектором, куда Белые ездили по своим делам. Такой же звук внутри основного периметра означал, что технология использовалась уже непосредственно в Маяке.

— Андрей Викторович заметил, что мы его узнали, — сказал я. — Я спросил про акустическое оборудование. Он ответил, что комплекс раньше занимался такими системами и сейчас часть техники используют для своих нужд.

— Удобное объяснение так-то, — заметил Дмитрий.

— Очень. А возле ворот он дал мне ещё один совет. Если мы увидели в В-7 что-нибудь лишнее, лучше это забыть.

Теперь даже Ломов перестал изображать адвоката Маяка. Доказательств того, что нас попытались взять именно из-за бассейна, у меня не было. Последовательность событий при этом выглядела достаточно неприятно: мы залезли в закрытый сектор, увидели происходящее внутри, вскоре после этого Белые перекрыли нам выходы, а начальник охраны уже на прощание отдельно упомянул В-7.

— Поэтому я и собрал вас раньше остальных, — заключил я. — Там действительно можно жить. Медицина настоящая, стены настоящие, охрана тоже. Только считать Маяк добрым лагерем спасателей после увиденного я не собираюсь.

Инна Павловна некоторое время молчала. Для неё выбор выглядел особенно неприятно: по одну сторону находился бассейн с тварью, по другую лежали люди, которым местные врачи могли реально помочь.

— И что ты хочешь делать? — спросила она.

— Уходить отсюда, — ответил я. — Сегодняшняя история с разведчиками сильно ускорила этот разговор. Кривцов уже знает наши посты и время пересменок, второй его человек ушёл. Следующий раз они придут подготовленными. Здесь ещё можно усилить ворота и задний проход, выиграть несколько дней. Этим и займёмся. Только превращать кооператив в крепость на следующие месяцы я больше не собираюсь.

— Значит, уходить всё-таки придётся, — произнёс Антенна.

— Я к этому готовлюсь. Маяк сейчас выглядит самым сильным вариантом из тех, которые у нас вообще есть. Это ещё не значит, что мы завтра строимся колонной и доверяем Белым детей.

Эта граница была для меня принципиальной. После сегодняшней вылазки я впервые увидел достаточно, чтобы серьёзно рассматривать Маяк. Заодно увидел достаточно, чтобы ни на секунду ему не доверять.

Оставался ещё один вопрос — что из этого говорить остальным.

Если рассказать про бассейн всему кооперативу, к вечеру подробности будут знать даже те, кого на собрании не было. Потом двадцать человек придут к воротам Маяка, и кто-нибудь обязательно ляпнет про огромную тварь или В-7. После предупреждения Андрей Викторовича проверять его чувство юмора мне совсем не хотелось.

Полностью скрывать увиденное тоже было нельзя. Люди должны понимать, куда мы собираемся их вести.

— На общем расскажем, что нашли закрытый сектор, где Белые работают с молчунами и акустикой, — решил я. — Скажем прямо, что у меня после этого появились вопросы к Маяку. Про бассейн и большую тварь пока молчим. Пропуск Лизы тоже сюда не приплетаем.

— Почему про пропуск молчим? — спросил Дмитрий.

— Потому что её отец специально предупредил держаться подальше от Белых меток и не отдавать его никому. Сейчас это единственная нитка, которая может объяснить, что такое В-7. Светить её перед людьми Маяка раньше времени я не собираюсь.

Антенна согласно кивнул. В этом вопросе особого спора и не возникло: людям сообщаем риск, детали оставляем тем, кому они действительно нужны.

Теперь можно было заниматься практикой.

— Условия входа подтвердились, — сказал я. — Пятьдесят молчунов за человека. Есть второй вариант с пятью живыми.

Я коротко объяснил главное отличие от прежних слухов. Пятерых после регистрации тоже принимали в Маяк, поэтому человек фактически закрывал собственный проход, приводя ещё пятерых будущих жителей. Формулировка мне по-прежнему не нравилась, зато теперь хотя бы было понятно, что людей за воротами не ждёт неизвестная судьба.

Оставалось решить, кого вообще считать нашей группой.

Элина к этому моменту уже держала тетрадь под мышкой. Я только попросил открыть список, и она быстро нашла нужную страницу.

Число людей раньше интересовало меня в основном из-за еды, воды и дежурств. Теперь каждый человек означал ещё место в транспорте, скорость колонны, запас на дорогу и отдельную проблему возле ворот Маяка.

Элина начала перечислять имена.

Я слушал и одновременно раскладывал людей уже совсем по другим категориям. Дети и больные потребуют машины. Кто-то должен вести транспорт. Кто-то пойдёт с оружием впереди и сзади. Раненые пешком далеко не уйдут. Линду тоже нельзя будет просто поставить в середину толпы и надеяться, что всё получится само собой.

Когда Элина дошла до Ломова, я остановил её.

— Его ребят пока отдельно.

Ломов сразу понял, почему.

Он пришёл к нам вместе с Ильёй и Борисом, а ещё совсем недавно собирался использовать кооператив как временную остановку перед Маяком. За последние сутки многое изменилось, только автоматически записывать троих в нашу группу я всё равно не собирался.

— Разумно, — признал он. — Я бы точно так же поступил.

— Вот и хорошо. Дима, позови Илью с Борисом. Сразу решим.

Оба появились через несколько минут. По их лицам было понятно, что новости о нашей вылазке до них ещё не дошли, зато свежую повязку Ломова они заметили моментально.

Я не стал устраивать длинный разговор. Объяснил только то, что касалось их непосредственно: если группа уходит к Маяку, мне нужно понимать, идут они вместе с нами или продолжают действовать отдельно.

Борис ответил почти сразу. До Маяка они готовы были идти общей колонной, подчиняться общим правилам в дороге и помогать с охраной. Свои проходы через ворота собирались закрывать самостоятельно и на наши запасы молчунов не рассчитывали.

Меня такой вариант устраивал. Проблема возникла только с Ломовым.

Его собственная полусотня пока существовала исключительно в теории, а раненая нога сильно сокращала возможности добыть её самостоятельно.

Ломов тоже это понимал.

— Если реально уходите к Маяку, пойду с вами, — сказал он после недолгого молчания. — Правила вашей группы принимаю. С проходом дальше разберёмся.

Я дал ему несколько секунд подумать и повторять ответ не заставил. После В-7 он мог остаться со своими людьми и снова попробовать старую схему. Вместо этого выбрал нас.

Илья с Борисом ушли готовиться к общему разговору. Элина вернулась к списку, а я ещё раз посмотрел на исписанную страницу.

Теперь это уже действительно была группа, которую предстояло вывести через город.

Причём сначала нужно было убедить всех, что уходить вообще пора.

— Пошли собирать людей. Начнём с этой бумаги, — я вытащил схему зэков из-за пазухи. — А потом уже поговорим про Маяк.

Через четверть часа у мастерской стало тесно. Люди собрались возле открытых створок, кто-то встал прямо у стены, остальные растянулись полукругом по проходу. Даже те, кто оставался на дежурстве, постарались устроиться так, чтобы слышать разговор и одновременно видеть свой участок.

Я дождался, пока последние разговоры стихнут, и развернул найденную у разведчика схему. Лист пошёл по рукам, хотя долго рассматривать его никому не требовалось: собственные гаражи люди узнавали сразу.

— Эту бумагу сегодня нашли у человека возле заднего прохода, — объяснил я. — Здесь ворота, административное здание, наши посты. Рядом подписано время.

Владик задержал лист у себя и показал Вике две отметки возле въезда. Обе действительно приходились примерно на время пересменки, а жирная стрелка с противоположной стороны вела через тот самый проход, возле которого сегодня сидел разведчик.

Второй мужчина ушёл в частный сектор. Гнаться за ним Дмитрий не стал, однако результат от этого становился только неприятнее: всё, что двое успели выяснить, теперь вполне могло попасть к Кривцову.

— Значит, готовятся, — произнёс Павел, когда лист вернулся ко мне. — Вопрос только, когда полезут.

— Вот именно. Первый раз они пришли достаточно нагло и получили по зубам. Второй раз уже смотрят посты и пересменки. Третий шаг угадывать особого таланта не требуется.

После прошлого нападения угроза Кривцова никуда не исчезала, только до сегодняшнего дня она оставалась чем-то отложенным. Схема в моих руках делала её куда конкретнее.

Павел первым заговорил о том, что умел лучше всего. У ворот можно было поставить ещё одну распорку, задний проход дополнительно перекрыть металлом, часть прострелов между рядами расчистить. За сегодняшний день они как раз нашли подходящий крепёж, поэтому несколько дней кооператив вполне можно было сделать крепче.

Я спорить не стал. Всё перечисленное следовало сделать в любом случае, только смысл этих работ теперь менялся.

— Усиливаем ворота, задний проход и наблюдение. Нам нужно спокойно подготовиться и иметь запас времени, если Кривцов полезет раньше. Делать из гаражей крепость на следующие месяцы я уже не собираюсь.

Павел хотел что-то добавить, однако на этот раз промолчал. Он сам прекрасно понимал слабое место любой здешней обороны. Стоило начаться серьёзной стрельбе, и вместе с людьми Кривцова к забору снова потянутся молчуны.

В прошлый раз нам повезло разбирать проблемы по очереди. Рассчитывать, что следующий штурм окажется таким же удобным, было глупо.

— Значит, всё-таки уходить? — спросила Вика. — И куда теперь? Опять по городу искать место?

Вот ради этого вопроса я и собирал всех вместе.

— Маяк.

По людям сразу прошёл гул. Кто-то повернулся к Ломову, несколько человек заговорили одновременно, а Павел вообще решил, что ослышался. Ещё вчера я сам тормозил любые разговоры о переселении туда, поэтому удивление было вполне заслуженным.

Я поднял руку и дождался тишины.

— Мы сегодня там были. Поэтому теперь у нас вместо слухов есть то, что видели своими глазами.

После этого пришлось начать с самого простого. Маяк оказался настоящим укреплённым комплексом, где жило несколько сотен человек. Периметр охраняли вооружённые люди, электричество работало, воду никто не выдавал по кружке на человека, а между корпусами ходили обычные семьи.

Элина добавила про детей во дворе и развешанное бельё. Для наших людей именно такие мелочи звучали едва ли не убедительнее генераторов и оружия. За последние недели нормальная жизнь успела превратиться в вещь, которую легче было узнать по женщине с тазом воды, чем по любым рассказам о безопасности.

— Медики там тоже есть, — продолжил я. — Ломова можете сами рассмотреть.

Его повязку к этому моменту успели заметить почти все. Инна Павловна подтвердила, что рану обработали хорошо и материалы использовали нормальные. Потом коротко напомнила про мать Артёма и остальных, кому возможность попасть к нормальному врачу могла понадобиться гораздо раньше любого переезда.

Вот после этого настроение вокруг начало меняться уже заметно. Лена сразу задумалась о детях, Вика тихо заговорила с Владиком, даже Павел некоторое время молчал, хотя обычно первым находил десяток причин, почему хорошая идея обязательно сломается ещё до запуска.

Я дал людям немного времени переварить услышанное. Маяк действительно выглядел после наших гаражей почти другой жизнью, и делать вид, что этого преимущества не существует, было бессмысленно.

— Только заранее договоримся об одной вещи. Санатория там никто не построил, и доверять Белым я пока никому не предлагаю.

Я рассказал только ту часть, которую мы заранее решили не скрывать. По дороге в Маяк мы попали в закрытый сектор В-7, где Белые работали с живыми молчунами и акустическим оборудованием. Аппаратура влияла на тварей намного сильнее наших колонок, а сам сектор явно использовался постоянно.

Подробности бассейна я оставил при себе. Скрывать сам факт было бы нечестно по отношению к людям, которых я собирался туда вести, а разносить по всему кооперативу всё увиденное в В-7 сейчас не имело никакого смысла.

— Нас там обнаружили, перекрыли выходы и забрали оружие, — продолжил я. — Разговаривали спокойно, Ломову оказали помощь. Потом всё вернули и выпустили. Второй раз лазить в закрытую часть нам отдельно посоветовали не пробовать.

Семён Ильич хмыкнул и заметил, что за подобную экскурсию по режимному объекту нас приняли ещё довольно гостеприимно. Несколько человек усмехнулись, однако общее настроение уже осталось серьёзным.

— Значит, что-то прячут, — предположил Павел. — И ты после этого всё равно хочешь вести нас туда?

Вопрос был логичный. После того, что увидели мы трое, я сам задавал его себе всю дорогу обратно.

— Я хочу вывести людей из места, которое Кривцов уже изучает перед следующим штурмом. Сейчас Маяк выглядит самым сильным вариантом. Там есть медицина, вода, электричество, стены и вооружённая охрана. Одновременно там происходят вещи, которых я пока не понимаю.

Этого людям хватило куда лучше любых заверений. Я ничего им не продавал и райской жизни не обещал. Маяк просто имел слишком много преимуществ, чтобы отмахнуться от него из-за подозрений, и слишком много странностей, чтобы расслабляться после входа.

Оставалась проблема гораздо более практичная.

— Есть ещё один момент. Наличие ворот совсем не означает, что нас через них пропустят.

Антенна уже слышал условия и потому только поморщился, зато остальные сразу насторожились. Пришлось объяснить порядок с самого начала.

На внешнем периметре человек проходил карантин, после чего должен был закрыть условие входа. Первый вариант оставался тем самым, о котором раньше рассказывал Ломов: пятьдесят живых молчунов за одного человека.

Даже люди, которые минуту назад уже мысленно переселялись за крепкие стены, быстро вспомнили, насколько сложно вообще поймать одну такую тварь.

— На каждого пятьдесят? — переспросил Павел. — Это сколько нам тогда собрать придётся?

— Много. Поэтому есть второй вариант.

Вот он заинтересовал всех значительно сильнее. Я напомнил про пятерых живых, однако сразу добавил то, чего раньше мы не знали. После передачи этих людей не запирали и не увозили куда-то за внутренний забор. Каждый проходил осмотр и регистрацию, после чего получал обычный статус жителя Маяка.

Владик первым понял арифметику.

— Погоди. Получается, я привожу пятерых, сам закрываю ими вход, а эти пятеро тоже проходят внутрь?

— Да. После регистрации ты им никто и никаких прав на них не имеешь.

— Тогда внутрь заходят сразу шестеро.

Я подтвердил. Именно поэтому на внешнем пункте специально расспрашивал сотрудника несколько раз, пока схема окончательно не стала понятной.

Павел всё равно остался недоволен.

— Тогда зачем вообще называть людей оплатой? Собрали шестёрку, одного записали главным и зашли.

— Название придумал Маяк. Для нас важнее другое: взрослый человек может заранее знать условия и добровольно согласиться идти в такой пятёрке.

Владик пожал плечами.

— Тогда я вообще проблемы не вижу. Разбились по шесть человек и всё.

Вика повернулась к нему так быстро, что он сразу понял: сейчас проблема всё-таки найдётся.

— Хорошо. Ты в своей шестёрке кем будешь? Тем, кто приводит пятерых, или одним из тех, кого привели в качестве оплаты?

Несколько человек засмеялись, но смех быстро стих. Владик тоже уже не торопился отвечать. Формально после ворот положение всех шестерых действительно становилось одинаковым, только сама необходимость выбрать роли неожиданно задевала куда сильнее, чем казалось со стороны.

Кто-то считал формулировку полной ерундой, кто-то категорически не хотел числиться ничьей «платой», а люди, которых Ломов раньше собирался вести собственной пятёркой, вообще вспомнили старый разговор возле ворот.

Я позволил им поспорить совсем немного. Сейчас было важнее сразу установить правило, прежде чем кто-нибудь начнёт делить остальных на удобные шестёрки.

— Списков за чужой спиной не будет. Связанных людей к Маяку никто не повезёт, чужими людьми мы тоже не торгуем. Если взрослый человек знает условия и сам согласен войти в пятёрке — это его решение. Точно так же никто не обязан соглашаться только потому, что кому-то так удобнее считать.

Теперь уже каждый мысленно примерял схему на себя, и выражения лиц менялись заметно быстрее, чем во время рассказа про зэков.

Я посмотрел на Элину. Тетрадь всё ещё была у неё под мышкой, а значит, оставалось сделать самое неприятное — перестать рассуждать про условные шестёрки и разложить по ним наших реальных людей.

Элина достала тетрадь и положила её на край верстака. Несколько человек сразу придвинулись ближе, хотя ещё минуту назад идея разбиваться по шестёркам казалась почти смешной своей простотой. Теперь, когда вместо условных людей в разговоре появились конкретные имена, всё выглядело уже совсем иначе.

На странице стояло девятнадцать человек основной группы. Илью с Борисом мы вынесли отдельно: до Маяка они шли вместе со всеми, а дальше собирались закрывать собственный проход сами. Ломов оставался с нами, и после его сегодняшней вылазки возвращаться к этому решению я пока не собирался.

— Значит, по шесть, — первым вернулся к своей идее Владик. — Три группы закрываем сразу. Остаётся один человек.

Он произнёс это уже гораздо осторожнее. Вика добилась своего: после разговора об «оплате» никто больше не спешил весело делить остальных на пятёрки.

Я попросил Элину пока ничего не записывать. Сама арифметика была самой простой частью задачи. У нас имелись дети, больные, семьи и люди, которых нельзя было раскидать по разным группам только потому, что так удобнее получались цифры.

Лена сразу сказала, что Линду отдельно от себя не отдаст. Артём собирался идти вместе с матерью, а состояние Максима вообще не позволяло обсуждать какие-то самостоятельные решения. Сенька тоже попадал в ту категорию, где сначала следовало думать о здоровье и дороге, а уже потом о правилах чужого лагеря.

Через несколько минут стало понятно, что красивых трёх шестёрок у нас пока не существует. Были девятнадцать человек, у каждого из которых имелись свои связи, обязательства и мнение по поводу того, кем именно он хочет оказаться возле ворот Маяка.

— Вот поэтому сейчас никаких пятёрок не рисуем, — сказал я, когда разговор снова начал расползаться сразу в несколько сторон. — До завтра каждый спокойно подумает. Никто никого не записывает за спиной и не ставит перед фактом утром. Семьи мы не делим. За детей решают родители. С больными отдельно разберёмся вместе с Инной Павловной.

Возражений почти не последовало. Людей гораздо сильнее занимал другой вопрос: если все будут выбирать добровольно, найдутся ли вообще те, кто согласится войти в качестве чужой платы.

Я их понимал. С практической точки зрения разницы почти не существовало. Через несколько минут после регистрации все шестеро получали одинаковый статус. Только человеку вообще свойственно куда спокойнее соглашаться на унизительное название, пока оно относится к кому-нибудь другому.

Антенна некоторое время изучал страницу поверх плеча Элины, после чего тихо произнёс:

— Даже если договоримся, всё равно получается криво.

Я уже видел то же самое. Девятнадцать человек нельзя было разделить на шестёрки без остатка. Три группы давали восемнадцать. Кто-то один неизбежно оставался за скобками и должен был закрывать вход другим способом либо искать ещё пятерых людей уже за пределами кооператива.

Последний вариант мне не нравился особенно. Мы собирались вывести своих из опасного места, а превращать дорогу в охоту за случайными выжившими ради удобной арифметики я точно не собирался.

— На одного остаётся полсотни молчунов, — сказал Павел. — Если пятёрки не будет.

Элина перелистнула несколько страниц и нашла старую запись по тварям в гараже, которых мы обнаружили внутри кооператива несколько дней назад. Цифру я помнил и без тетради.

Сорок одна.

Правда, считать их полноценной платой заранее было рано. Белым требовались живые молчуны с нужной реакцией, а сколько таких осталось среди пойманных, мы ещё не проверяли.

— Если подходят все, — произнёс Павел, — почти закрыли.

Элина написала рядом две цифры: пятьдесят и сорок один.

Дмитрий первым назвал разницу:

— Девять.

Я посмотрел на запись.

— Минимум девять, — поправил я.

Глава 5

Сорок одна тварь пока существовала только цифрой в тетради. Прежде чем считать этих молчунов почти готовым пропуском через ворота Маяка, следовало проверить, сколько их вообще осталось живыми и сохраняло нужную Белым реакцию.

Вот этим и следовало заняться прямо сейчас.

Я закрыл тетрадь и начал раздавать распоряжения.

— Павел, возьми с собой фонарь и цепь. Артём, ты пойдёшь с нами, — распорядился я. — Остальные пока разберитесь с тем, что я сказал. Окончательно пока никаких шестёрок не формируем.

Ломов тоже собрался подняться, однако уже после первого движения снова опёрся ладонью о стол. Укол окончательно отпускал, и было видно, что сегодняшних приключений ему хватило с головой.

— Сиди уже, — сказал я. — С тебя хватит.

— Иди ты, — буркнул он, однако обратно уселся.

До нужного гаража мы дошли втроём. Белая цифра «41» хорошо читалась даже в надвигающихся сумерках.

За последние дни створки успели стать обычной частью нашего кооператива, хотя внутри всё это время лежал «запас», который теперь мог помочь решить проблему нашего прохода в Маяк.

Павел остановился перед створками, прислушался и только потом коснулся цепи. Изнутри через несколько секунд донёсся слабый шорох, затем что-то звякнуло о бетон.

Живые там оставались.

Мы осторожно сняли цепь. Я придерживал створку, Павел потянул её на себя ровно настолько, чтобы появилась щель, и сразу отступил. Внутри зашевелились сразу несколько тел. Молчуны тянулись на звук, насколько позволяли связанные руки и ноги, одежда шуршала по полу, кто-то глухо ударился плечом о стену.

Я дал Артёму знак держать фонарь выше. Свет пустили в потолок, оттуда он рассеивался по всему помещению и позволял различать ряды связанных фигур. Прямо в лица светить смысла не было, лишняя возня нам сейчас тоже не требовалась.

Считать тварей начали прямо от ворот. Я медленно проходил вдоль ряда и проверял реакцию каждого: щелчок пальцами, лёгкий стук по металлической стойке, иногда короткий шорох подошвой. Первые десять отозвались сразу, дальше пришлось идти ещё медленнее, потому что движение одного часто будило соседних. Весь гараж сейчас жил тихой, но довольно неприятной жизнью — связанные тела едва ворочались, натягивали верёвки и тянули головы к любому звуку.

Все молчуны реагировали, правда, по-разному. Некоторые из них были, что называется, живее всех живых, а некоторые были как рыба, выброшенная на берег после получасового лежания на песке.

Одна из тварей вовсе не подавала признаков жизни. Я подошёл к молчуну, постучал пальцами по полу возле головы. Соседний молчун сразу дёрнулся, а этот так и остался лежать. Я постучал ещё раз, громче, затем присел и проверил шею. Реакции уже не было, тело заметно остыло.

На приёмном пункте Маяка такого бы отбраковали сразу.

Я поднялся и посмотрел на Артёма.

— Сорок пригодных. Этот уже всё.

— Получается, уже не девять… — протянул он.

— Десять минимум, — подтвердил я.

Вот теперь цифра стала реальной. Один из сорока одного уже выбыл, а до самого Маяка могло случиться что угодно ещё. Значит, десяток оставался нижней границей, а не окончательным количеством, которого нам не хватало для прохода.

Павел закрыл гараж, снова накинул цепь и проверил замок.

К мастерской мы вернулись уже с другим раскладом. Народ пока никуда не разошёлся, хотя прежнего общего разговора уже не было. Возле верстака спорили сразу несколько человек, кто-то отошёл к стене и разговаривал вполголоса, а Владик с Викой что-то выясняли возле ворот. Судя по тому, что я услышал ещё от двери, все успели добраться до одного и того же вопроса: кто именно в каждой шестёрке будет тем человеком, который приводит пятерых остальных.

— Так, давайте сюда, — сказал я, подняв руку.

Когда все взгляды устремились в мою сторону, я положил тетрадь на верстак и сообщил, что из сорока одного молчуна пригодны сорок. После этого перевернул страницу и разделил её на три части. В каждой сверху оставил одно место, ниже ещё пять. Несколько человек сразу придвинулись ближе, потому что на бумаге правило Маяка выглядело ещё неприятнее: три человека находились сверху, пятнадцать остальных буквально располагались под ними.

— А почему один отдельно? — спросил Владик, настороженно глядя на первый столбец.

— Потому что так и получается, — ответил я и пояснил развёрнуто. — Один приводит пятерых. За пятерых получает проход.

— То есть один продавец и пять человек товара, — сказал Владик.

На приёмном пункте Белые подобных слов, конечно, не использовали, однако спорить с формулировкой по факту было трудно. Один человек действительно приводил пятерых других, после чего именно его проход считался оплаченным.

— По сути так, — сказал я после небольшой паузы. — На приёмке людей осматривают и отправляют на карантин на равных. Но у ворот схема выглядит именно таким образом.

— Тогда я чего-то не понимаю, — вмешался Никита. — Кто продавцом будет, сами назначим?

— А вот это мы с вами сейчас и решим, — заверил я.

— А с какой стати трое из нас вообще будут приводить остальных? — спросила Вика. — Потому что их фамилии сверху написали?

— Голосованием выбирать ещё хуже, — отозвался Павел. — Сейчас начнём решать, кто полезнее, кто кому жизнь спасал и кто больше заслужил. До ночи не закончим.

— Тогда жребий, — бросил кто-то со стороны стены.

— Вот, — Никита сразу ухватился за эту мысль. — Три бумажки отмечаем, остальные пустые. Кто вытянул, тот «продавец». По крайней мере, честно.

— Пятёрки составляем тоже жребием? — спросила Элина.

— Можно и пятёрки. Семьи только заранее вместе оставить.

На удивление, идея быстро собрала сторонников. Владик кивнул первым, затем согласился Павел, ещё кто-то поддержал со стороны двери. Жребий действительно выглядел самым простым способом снять вопрос о справедливости: никто никого не назначал товаром, всё решала бумажка. Именно это мне в нём и не нравилось.

— Жребия не будет, — сказал я, когда все высказались. — Возле ворот за каждой пятёркой должен стоять человек, которому я доверяю. Если Белые начнут менять правила, кого-то захотят отделить или появится ещё какая-нибудь неожиданность, мне нужны трое, которые не растеряются и не начнут решать каждый сам за себя.

— Это-о-о, — протянул Владик. — Получается, ты сам сейчас назначишь троих счастливчиков, а остальные автоматически товар.

— Получается именно так, — подтвердил я. — И отвечать за это решение тоже буду я.

Я взял карандаш и первым написал Дмитрия. Во второй колонке появилась Элина, в третьей — Семён Ильич. Дмитрий только посмотрел на своё имя, Элина вообще никак не отреагировала, а Семён Ильич нахмурился и подошёл к верстаку ближе.

— Это ещё с какой радости меня? Старого деда-то?

— С той, что возле ворот ты своих пятерых не бросишь, даже если Белые начнут выкручивать руки.

— А Димка с Элиной бросят? — хмыкнул старик.

— Поэтому вас трое, а не ты один, — я улыбнулся.

Семён Ильич ещё несколько секунд смотрел на меня, затем хмыкнул и спорить перестал. Зато у остальных вопросов меньше не стало. Теперь «продавцы» получили имена, а значит, оставалось самое неприятное: пятнадцать человек требовалось распределить между ними так, чтобы каждый при этом понимал, кем именно считается в глазах Маяка.

Владик мялся у верстака. По нему я видел, что решение он пока окончательно не принял. После всех разговоров о добровольности такой человек мне даже был нужен. Если сейчас никто не задаст неудобный вопрос, потом он обязательно возникнет возле ворот самого Маяка.

— Сергей, а можно на секундочку? — позвал он меня.

Мы отошли, и Владик, прежде чем задать вопрос, убедился, что нас никто не слушает.

— Серёж… — он замялся, сглотнул.

— Говори.

— А если… ну если кто-то всё-таки решит остаться в кооперативе?

Вика подошла ближе и подслушивала. После этих слов она вздрогнула. Очевидно, что под «кем-то» Владик имел в виду себя. Однако вмешаться я ей не дал.

— Ты про себя? — уточнил я у Влада.

— Ну-у-у… да, про себя, — нехотя признался он.

Я объяснил спокойно, что удерживать его никто не станет, своё оружие и личные вещи он заберёт. А воды и еды получит столько, чтобы первые сутки не превратились в поиски ближайшей лужи. Общие запасы останутся у группы, потому что они собирались неделями для всех и понадобятся в дороге.

Владик выслушал и прикусил губу, переваривая. Снаружи уже темнело, а найденная у зэка схема всё ещё лежала на краю стола.

— То есть реально могу остаться? — уточнил он. — Потом никто не скажет, что я бросил людей и теперь мне ничего не положено, верно, Сергей?

— Скажут, что ты выбрал жить здесь. Дальше это будет твой выбор вместе со всем, что к нему прилагается. Пару банок тушёнки получишь, склад целиком в наследство я тебе, ясное дело, не оставлю.

Вика всё-таки фыркнула и ткнула его пальцем в плечо.

— И долго ты здесь один проживёшь? Эти уроды придут сюда в любой момент. Ты что такое несёшь, Влад?! — возмущённо спросила она.

Владик вздрогнул от неожиданности.

— Я спрашиваю, потому что хочу понимать правила, — ответил Владик и снова посмотрел на меня. — Если мы сейчас все дружно киваем, а потом выясняется, что выбора толком не было, это уже другой разговор.

— Теперь правила знаешь, — сказал я и хлопнул Влада по плечу. — Решай, времени у тебя немного.

Я оставил его с Викой и вернулся к верстаку. Теперь пришлось заниматься уже конкретными фамилиями. Дмитрий сразу сказал, что Лена и Линда идут с ним, и здесь никто даже спорить не стал. Артём так же сразу обозначил мать и Кирилла: разделять их по разным пятёркам было бессмысленно, тем более Белые сами говорили, что семьи стараются не разрывать. Инна Павловна напомнила про Максима, которому в дороге и после неё всё ещё требовался присмотр.

Через пару минут выяснилось, что простого расклада всё равно не получается. В одну пятёрку нельзя было собрать сразу всех раненых и тех, кто хуже остальных обращается с оружием. В другую не стоило отправлять одних сильных бойцов, оставляя третью почти без прикрытия.

Ломов, услышав, как его уже второй раз переставили из одной колонки в другую, поднял руку.

— Так, я не понял, скидки мне никакие не нужны! — заверил он.

Инна Павловна обернулась на него и вскинула бровь.

— А ты собираешься возле ворот скакать на одной ноге и одновременно прикрывать остальных? — поинтересовалась она. — Потому что на ногу ты несколько дней даже нормально наступить не сможешь.

Ломов буркнул что-то себе под нос и больше не вмешивался.

В итоге возле Дмитрия остались Лена, Линда, Павел, Ломов и Антенна. Элина получила Лизу, Инну Павловну, Максима, Никиту и Вику. К Семёну Ильичу ушли Артём, его мать, Кирилл, Сенька и пока ещё не определившийся Владик. Последнее место несколько раз пытались поменять, потому что Владик продолжал смотреть на свою фамилию так, словно уже одним её появлением в нижней части списка его кто-то успел «продать». Не нравилось это ему от слова совсем.

— Ладно, еду, — буркнул он. — Если останусь, Вика всё равно вернётся меня убивать раньше зэков, так что выгоды никакой.

— Очень здравый расчёт, — заверил я.

Вика с довольным видом сообщила, что она тоже едет.

В итоге предварительные девятнадцать человек превращались в реальные девятнадцать. Илья с Борисом по-прежнему шли отдельно и закрывали свои проходы самостоятельно, Ломов оставался в основной группе, а три шестёрки давали восемнадцать человек. Отдельный проход всё равно оставался за мной.

Дмитрию этот расклад явно не нравился. Он подтянул к себе тетрадь и снова посмотрел на три группы в столбиках.

— Серёг, давай тебя ко мне, — сказал он наконец. — Меня тогда отдельно или кого-нибудь ещё. Нечего тебе одному с полусотней этих уродов возиться.

Я покрутил карандаш между пальцами и посмотрел на пять фамилий под его именем.

— Хорошо. Кого тогда убираем?

— В смысле? — нахмурился Дмитрий.

— В прямом. Я встаю шестым к тебе, один из этих пятерых выходит. Кто именно?

Дмитрий опять посмотрел в тетрадь. Несколько секунд он явно перебирал варианты, но назвать фамилию так и не смог.

— Если поменяется имя, полсотни молчунов всё равно кому-то понадобятся. Особой пользы от такой перестановки я не вижу, — пояснил я.

Дмитрий ещё раз посмотрел на список и спорить с перестановкой людей больше не стал. От смены фамилии задача действительно никуда не исчезала.

Никита, стоявший с другой стороны верстака, некоторое время молчал, затем всё-таки предложил ещё один вариант.

— Пятеро живых ведь тоже дают проход. Город большой. Наверняка ещё кто-то сидит по квартирам или гаражам. Если поискать, можно найти пятерых и привести их вместе с нами.

Несколько человек сразу посмотрели на него. Сам Никита, похоже, только теперь услышал собственную мысль со стороны и уже говорил заметно менее уверенно.

— Привести как кого? — спросил я.

— Я не говорю хватать людей на улице, — тотчас обозначил пацан. — Можно ведь тупо предложить Маяк, объяснить условия.

— Если согласятся? — я вскинул бровь.

— Ну да…

— А если не согласятся?

Никита помолчал, и продолжать за него я не стал. Смысл был понятен всем: пока речь шла о добровольцах, никакой отдельной пятёрки для моего прохода не существовало.

— По городу ради вступительного взноса людей собирать никто не будет. Если кто-то встретится по дороге и сам захочет идти с нами, тогда и поговорим. Специальную охоту на пятерых я делать не буду, так что забудь, — пояснил я свою позицию.

Ломов сидел возле стены и наблюдал за разговором. Он осторожно пошевелил больной ногой и выдохнул:

— Серёг, полная квота у ворот всё равно даст меньше поводов для споров.

— Тут соглашусь, — сказал я. — Но всё-таки пятьдесят молчунов мне нравятся куда больше, чем пятеро случайных людей.

Схема была, безусловно, неприятная, зато теперь все отчётливо понимали правила и границы.

Я освободил середину верстака от кружек и тряпок, развернул чистый лист и начал раскладывать подготовку к выходу уже как нормальную операцию. Людей требовалось занять конкретной работой, иначе до ночи половина кооператива будет обсуждать Маяк, а вторая половина — пятёрки.

В первую очередь шла эвакуация. Требовалось решить, кто в какой машине едет, что мы берём с собой и что делать, если одна из машин встанет уже по дороге.

Лиза подошла, когда возле верстака стало немного свободнее. Телефон она держала уже готовым и сразу протянула экран.

«Я иду. В-7».

Я прочитал и вернул девочке аппарат.

— Пойдёшь с нами, — заверил я. — Пропуск возле ворот только никому не показывай.

Через несколько секунд на экране появилось ещё одно слово.

«Папа».

Я промолчал. Конечно, очевидно, что девчонка хотела найти там своего отца… Она кивнула и вернулась к Артёму.

Я сразу ограничил объём груза. Вода, еда, медикаменты, оружие, патроны, связь, инструменты и топливо шли первыми по важности. Личные вещи попадали в машины по остаточному месту. С такими правилами кто-нибудь обязательно будет ругаться из-за любимой кастрюли или мешка одежды, зато на дороге нам не придётся выкидывать их под обстрелом или в окружении толпы тварей.

Павел тут же ушёл смотреть машины, которые простояли достаточно, чтобы аккумуляторы успели разрядиться. Инна отправилась в медбокс. Элина начала ловить людей по одному и записывать, что у кого есть. Мастерская за несколько минут опустела.

Второй задачей становились десять молчунов. Артём уже сидел возле стены на корточках и рисовал схему акустической приманки. Я присел рядом и посмотрел, что он придумал. Парень хотел сделать два источника: основной вытягивал бы молчунов к нужному месту, второй оставался аварийным. Его следовало поставить дальше по улице и включать только в том случае, если к площадке потянется слишком много тварей или нам потребуется срочно очистить выход.

Я показал ему, где именно нужен дистанционный запуск, и велел выбрать вариант, который выдержит работу на улице и случайный удар.

Третьей задачей оставалась оборона.

Пока люди грузят машины и перебирают вещи, со стороны кооператив должен выглядеть как обычно. Дежурства продолжаются, ворота закрыты, наблюдатели на местах. Любой зэк, который сидел бы снаружи и видел бы наши перемещения, должен увидеть привычную жизнь нашего кооператива.

Дмитрий сам понял идею и сразу отправился менять посты так, чтобы сегодняшняя схема противника перестала совпадать с реальностью. Антенна ушёл к рации и пообещал слушать эфир плотнее. Вика и Владик получили участок возле заднего прохода. Через несколько минут двор снова выглядел почти обычно, только теперь люди постоянно заходили в гаражи и выходили оттуда уже с собранными рюкзаками.

Оставалась ещё одна проблема, которая сначала выглядела совсем бытовой.

Пятьдесят молчунов надо было как-то довезти.

Я вернулся к дальнему гаражу вместе с Павлом и Артёмом и остановился перед закрытыми створками. Сорок связанных тварей пока лежали внутри, ещё десять предстояло добыть. Даже если мы соберём все пятьдесят, просто навалить их друг на друга в кузове было нельзя. На ухабе один освободит руку, потянет соседа, дальше внутри машины начнётся такая возня, что водитель далеко не уедет.

Павел прикинул размеры транспорта и почесал затылок.

— В легковые они точно не влезут... Нужен нормальный кузов, Сергей, причём с креплениями по бортам. Желательно ещё секции сделать, иначе они друг друга раскачают.

Артём сразу начал прикидывать, сколько понадобится троса, ремней и карабинов, чтобы связать тварей. Потом вспомнил мой рассказ о том, как перевозили молчунов к Маяку, и предложил закрывать головы тканью, чтобы уменьшить реакцию на движение вокруг. Я согласился попробовать на нескольких и посмотреть, как они поведут себя.

Павел ушёл искать подходящий транспорт и крепёж, Артём побежал к своей мастерской. Я остался у гаража ещё на минуту и проверил цепь.

В этот момент со стороны дальнего ряда появилась Лиза. Она шла быстро, почти бежала, и ещё издалека махала мне рукой. Подойдя, девчонка даже телефон доставать не стала, просто схватила меня за рукав и показала в сторону пролома между гаражами.

Я поднялся на край бетонного блока возле забора и выглянул наружу. За дальними постройками двигались молчуны.

Сначала я увидел троих. Потом из-за угла появился ещё один, следом ещё двое. Дальше по улице медленно тянулась вторая группа, а за последним домом время от времени показывались новые фигуры. Несколько секунд я просто считал их, пока до меня не дошло самое очевидное: здесь вообще не должно было быть столько молчунов.

Мы с Ломовым специально уводили их подальше от кооператива... Пара случайных тварей ещё ничего бы не значила, город вокруг никуда не делся. Но сейчас по одной улице двигался уже почти весь недостающий мне десяток, причём новые фигуры продолжали появляться дальше за домами.

Дмитрий подошёл сзади и тоже посмотрел через край.

— Сколько их? — прошептал он.

Получалось около десятка, может, чуть больше. За последним домом периодически показывались новые фигуры.

— Откуда они здесь взялись? — тихо спросил Дмитрий.

— Хороший вопрос, — так же тихо ответил я.

Поначалу можно было решить, что молчунов опять вытянул какой-нибудь городской шум. Только двигались они странно. Твари появлялись из разных переулков, выходили на одну улицу и после этого продолжали идти примерно в одну сторону. Они не держались кучей, между отдельными фигурами оставались десятки метров, однако общий маршрут у них получался почти одинаковым. А главное — никакого звука, по крайней мере слышимого, я не слышал.

Передняя тварь дошла до перекрёстка, ненадолго остановилась и повернула голову немного вправо. Через несколько секунд второй молчун сделал почти то же самое, затем туда же свернул третий. Они словно каждый раз заново находили направление на что-то, чего я сам не слышал.

В памяти сразу всплыл В-7. Низкий гул, который подавлял молчунов, и то, как резко менялось их поведение, когда Белые включали оборудование. Там воздействие хотя бы слышали мы сами. Сейчас вокруг не было ничего похожего, однако твари явно на что-то реагировали.

Но были здесь и плюсы. Ещё полчаса назад мне требовалось придумать, где достать хотя бы десять новых тварей. Теперь больше десятка молчунов появились возле кооператива сами.

Оставалось понять, как теперь сделать так, чтобы схватить тварей живыми…

Глава 6

За несколько минут молчунов стало только больше. К первым фигурам подтянулись ещё несколько, и теперь по улице медленно брела рыхлая группа примерно из сорока тварей. На нас внимания они не обращали. Значит, время подготовиться ещё было.

Я сразу позвал Артёма с Павлом. Объяснять пришлось недолго. Белая цифра на гараже давала сорок пригодных, для прохода требовалось пятьдесят молчунов, а десяток кандидатов прямо сейчас сам гулял по соседней улице.

— Просто открыть ворота и заманить их в один из гаражей не получится, — сказал я, когда мы собрались возле карты квартала в мастерской. — За десятком пойдут все остальные. А нам такое сейчас совершенно ни к чему. Так что работать будем снаружи и немного в стороне от кооператива.

Павел провёл пальцем по карте и ткнул в тупиковый проезд. Я знал место, с одной стороны участок там закрывал бетонный забор, с другой оставался широкий въезд со сварными створками.

Место отлично подходило для наших планов.

До ворот кооператива оттуда было недалеко, при этом с основной улицы тупик почти не просматривался. Если завести туда небольшую группу и закрыть створки, вязать можно уже внутри. Ну и тупиком это место было только для машин. В дальнем конце между бетонным забором и стеной помещения оставался узкий проход, перекрытый старой металлической калиткой. Через него при необходимости можно было выбраться в соседний проезд. На тот случай, если молчунов придёт больше, чем хотелось.

Я отправил Артёма взять две колонки, аккумуляторы и всё, что требовалось для дистанционного запуска его звуковой ловушки. Один источник звука должен был стоять в глубине тупика и вытягивать молчунов внутрь. Второй мы вообще трогать не собирались. Артём должен был спрятать его дальше по улице и оставить выключенным на случай, если первый источник притянет больше тварей, чем нам понадобится.

Павлу я велел собрать всё, чем мы собирались брать уже заведённых внутрь молчунов: крепкие верёвки, ремни и несколько плотных мешков. Из двух длинных верёвок мы сделали широкие затягивающиеся петли.

План получался простой донельзя: накинуть петлю на тварь, сбить её с ног, сразу закрыть голову мешком, после чего стянуть руки и ноги. Связанных требовалось ещё и отдельно крепить к забору или металлическим стойкам. Оставить десяток тварей просто лежать рядом друг с другом было слишком хорошим способом получить неприятности при первой же плохо затянутой верёвке.

Дмитрий присел возле карты.

— Сколько людей берём с собой? — сосредоточенно спросил он.

— Четвером и пойдём, — ответил я.

— Маловато будет… но спасибо.

— За что? — я покосился на Дмитрия, не совсем понимая, куда он клонит.

— Как за что? — он хмыкнул. — Ты наконец-то берёшь меня с собой!

Я улыбнулся в ответ. По части «маловато будет» больше людей мне было совершенно ни к чему. Чем больше народа я выведу наружу, тем заметнее получится. К тому же оставлять кооператив пустым я тоже не собирался. Но вот предупредить ребят о том, что мы сделаем вылазку, однозначно стоило и требовало отдельного разговора.

Я собрал Элину, Семёна Ильича и Антенну возле ворот. Ломов тоже пришёл, причём сам, прихрамывая уже чуть меньше после очередной дозы обезболивающих уколов от Инны.

— Держи, заслужил.

Я вернул ему автомат, который после возвращения лежал вместе с остальным оружием, и дождался, пока он проверит магазин.

— Пока меня и Димы нет, внутри командует Элина, — обозначил я. — Если зэки полезут, именно она решает, как надо поступать.

Ломов как-то недоверчиво посмотрел на Элину, потом перевёл взгляд на меня.

— Прямо вот она, Серёг?

Я промолчал, не считая нужным повторять приказ. Приказы выполняются, а не обсуждаются — и эту истину Ломов знал как никто другой. Он ещё секунду подумал, после чего поправил ремень автомата.

— Понял. Значит, слушаю товарища лейтенанта.

Элина только усмехнулась. Положа руку на сердце, ещё несколько недель назад такое назначение девчонки могло быть действительно воспринято с улыбкой. Но сейчас я доверял ей целиком и полностью.

А про себя отдельно отметил, что Ломов ничего не сказал про своих бойцов, не став предлагать их в караул.

Я отдельно проговорил Семёну Ильичу, Антенне и Элине порядок на случай нападения.

— Если с нашей стороны услышите стрельбу, наружу никто не лезет, — пояснил я. — Ворота держите закрытыми. Если проблема возникнет здесь, решаешь сама, — я посмотрел на Элину. — Узнать, что у вас происходит, мы всё равно сможем только после возвращения.

— Да иди уже, Серёг, мы что, маленькие, что ли? Велено оборону держать — удержим, — заверил Семён Ильич.

— Всё будет хорошо, — добавила Элина от себя.

Времени на разговор особо не было, хотя я специально позволял тварям уйти подальше от наших ворот. До тупика, где мы хотели устроить ловушку, было порядка пятнадцати минут ходьбы. Для тварей времени требовалось больше, но и нам следовало успеть подготовить позиции.

Артём не терял времени даром и уже собрал на старом верстаке две небольшие акустические системы.

— Ну что, Кулибин? — спросил я. — Готово?

— Готово, — охотно заверил он. — Работать будет через вот эту штуку.

Артём показал мне брелок от автомобильной сигнализации. Чёрт его знает, как парень всё устроил, но для меня было куда важнее, чтобы всё исправно сработало в ответственный момент.

— Дальность какая? — уточнил я.

— Если между нами стены не толстые, метров сто пятьдесят возьмёт уверенно, — пообещал он. — Дальше может срабатывать через раз. Ну, всё как у сигналки!

— Мне сто пятьдесят хватит. Только сделай, пожалуйста, так, чтобы источник можно было отрубить одним нажатием. И чтобы обе колонки включались отдельно.

— Уже сделал, — Артём, видимо, поджидавший этот вопрос, аж весь просиял. — Одна кнопка — первая, другая — вторая. Выключаются так же.

Я проверил крепление аккумулятора и кивнул.

— Красавчик, — похвалил я паренька.

— Проверять будем?

Я не стал отказываться и взял у него брелок. Парню я, безусловно, доверял, но и слова про «доверяй, но проверяй» тоже придумали не просто так. Мы проверили обе колонки, предварительно уменьшив громкость. Всё работало как доктор прописал.

Артём довольно улыбнулся и начал укладывать оборудование.

Павел к этому времени тоже собрал всё необходимое. Верёвочные петли лежали сверху, рядом были ремни, мешки и связка карабинов. Дмитрий взял часть снаряжения себе.

— Выходим, — распорядился я.

Через десять минут мы обогнали тварей и вышли к тупику. Артём сразу занялся оборудованием.

— Испытывать придётся на практике, — Артём поскрёб макушку. — Так-то всё должно сработать.

— Проверим, — сказал я.

Павел тоже не сидел без дела. В тупик вели металлические трубчатые ворота. И чтобы снизить их пропускную способность, он сделал так, чтобы одна створка работала нормально, а вторая оставалась закрытой на цепь.

Одна колонка-ловушка стояла в глубине тупика. Вторую Артём отнёс примерно на сто метров дальше по улице и спрятал за остовом старого фургона. Она оставалась выключенной. Если возле площадки соберётся слишком много молчунов, резервный источник позволит увести их от нас.

Для обычной работы хватало первой колонки. Павел оставил между створками проход, через который свободно помещался только один человек. Артём включал звук, передний молчун заходил внутрь, после чего Павел захлопывал створку перед следующим. Пока мы связывали пойманного, колонка молчала. Затем ворота снова открывались, Артём возвращал звук, и мы заводили следующего.

После этого мы с Дмитрием получали возможность спокойно заняться тем, кто уже оказался внутри. Когда молчун был связан и закреплён, Павел возвращался к воротам, Артём снова включал основную колонку, и всё начиналось сначала.

Я обошёл тупик и дошёл до дальней калитки, толкнул створку и выглянул в соседний проезд. Проход был свободен. Если возле главных ворот что-нибудь пойдёт не так, выходить будем отсюда. Следом я показал каждому его место. Главный въезд позволял видеть улицу почти до перекрёстка.

Артёма я поставил за углом бетонной стены. Оттуда он видел меня и ворота, но сам почти не просматривался с улицы. Его задачей были только колонки. В ловлю руками парень не вмешивался.

Павел остался возле рабочей створки. Вторая была посажена на цепь так, что проём получался достаточно широким для одного молчуна. Если внутрь полезут сразу несколько, Павел просто захлопывает ворота.

Мы с Дмитрием заняли места внутри тупика по разные стороны прохода. У каждого в руках была верёвочная петля. Ремни и мешки разложили возле стены, а чуть дальше выбрали несколько металлических стоек, к которым можно будет пристёгивать уже связанных тварей.

Я ещё раз проговорил порядок. Сначала заводим одного. Павел отсекает его от остальных. Мы с Дмитрием накидываем петли и валим. Павел после закрытия ворот помогает вязать. Мешок на голову, руки назад, ноги вместе, потом отдельная привязь к стойке. Лишь после этого берём следующего.

Условия тоже были простыми. Молчуны нужны живые, с нормальной реакцией. Стрелять можно только ради спасения человека. Шума вокруг площадки должно быть минимум. Чем дольше мы возимся, тем больше шансов, что зэки заметят движение возле кооператива и заинтересуются.

Я ещё раз посмотрел в сторону гаражей. Отсюда наших ворот уже не было видно. Что происходило внутри кооператива, мы теперь узнаем только после возвращения. Именно для этого Элина там и оставалась старшей.

Артём встал за углом одноэтажки, откуда видел меня и часть улицы. Я вышел к краю проезда и посмотрел на дорогу. Молчуны, та самая стая из нескольких десятков тварей, приближались и шли метрах в семидесяти, растянувшись по улице.

Я показал Артёму палец, и тот включил звук. Сначала ничего не произошло. Потом ближайший молчун поднял голову. Второй повернулся почти одновременно. Через несколько секунд вся передняя часть группы начала медленно смещаться к нашему тупику.

Я отступил глубже во двор. Твари потянулись следом. Передние подошли к воротам слишком легко. Группа шла на источник почти ровно, никакой суеты вокруг не возникло. Я дождался, пока впереди окажутся четверо, и показал Артёму выключить колонку. Молчуны остановились, начали крутить головами, пытаясь поймать исчезнувший ориентир.

Павел прикрыл створку, оставив проход шириной чуть больше метра.

Я снова дал сигнал. Колонка заработала. Первый молчун пошёл внутрь, трое потянулись следом. Как только первый прошёл створку, я опустил ладонь. Артём выключил звук, а Павел сразу потянул ворота на себя.

— Давай!

Мы с Дмитрием бросили петли почти одновременно. Моя легла через плечо и затянулась поперёк груди, Дмитриева прихватила руки. Молчун рванулся вперёд, но мы потянули в разные стороны и свалили его на бетон.

Павел уже бежал от ворот. Дмитрий держал натянутую петлю, я прижал плечи твари к земле, а Павел натянул ей на голову мешок и закрепил его так, чтобы тот не слетел. После этого руки стянули за спиной, отдельно связали ноги.

Даже с закрытой головой молчун не успокоился и продолжал дёргаться при каждом звуке. Реакция была нормальной.

Мы втроём оттащили его к стене и пристегнули короткой верёвкой к металлической стойке. Только после этого Павел вернулся к воротам.

— Один, — сообщил Артём.

— Пока один, — поправил я. — Давай следующего.

Второй прошёл хуже. Петля Дмитрия с первого раза соскользнула, но я затянул свою верёвку и дёрнул в сторону, Дмитрий врезался в тварь плечом, после чего мы всё-таки свалили молчуна на бетон. Павел подоспел сразу после этого, и дальше уже обошлось без сюрпризов.

Третьего Павел задержал створкой чуть раньше, поэтому тот застрял в узком проходе и дал себя скрутить ещё быстрее.

К этому моменту мы уже начали чувствовать нужный момент. Артём включал колонку, передний молчун подходил к проходу, Павел пропускал его внутрь и сразу закрывал створку. Пока мы с Дмитрием вязали пойманного, звук молчал. Затем всё повторялось.

Артём выглянул из-за угла.

— Сорок три есть!

— Не спеши радоваться. Нам нужно ещё семь, — бросил я.

Четвёртый прошёл следом. Теперь мы уже приноровились: петля, рывок в сторону, тело на бетон, руки назад, ремень на ноги, мешок на голову и короткая привязь к стойке. Павел тащил готовых дальше от входа, освобождая место.

— Сорок четыре, — сообщил Артём и показал четыре пальца.

Я уже собирался дать ему сигнал на следующего, когда над краем двухэтажного склада мелькнуло лицо. Мужчина лежал за бетонным парапетом и высунулся ровно настолько, чтобы видеть наш двор. Расстояние было приличное, разглядеть черты я не мог, зато направление взгляда сомнений не оставляло.

Я сразу поднял руку. Артём замер возле пульта, Павел придержал створку, а Дмитрий проследил за моим взглядом и тоже заметил голову над крышей.

— Наши знакомые? — тихо спросил он, придвинувшись ко мне.

— Похоже на то, — ответил я и ещё несколько секунд смотрел на крышу. — Раз уж пришёл посмотреть, пусть смотрит. Нам ещё шесть штук нужны.

Дмитрий усмехнулся и вернулся к своей петле.

— Артём, следующего заводи, только быстрее, — распорядился я.

Колонка снова заработала. Передний молчун, стоявший возле разбитой легковушки, поднял голову и медленно двинулся к воротам. Следом потянулись ещё двое. Павел приоткрыл створку и встал так, чтобы одним движением захлопнуть проход.

Я следил сразу за молчуном и за крышей. Мужчина всё ещё оставался там. Видимо, решил разобраться, зачем нам понадобилось ловить тварей живьём, и пока уходить не собирался.

Очередной молчун добрался до проёма, зацепился плечом за створку и протиснулся внутрь. Я опустил ладонь, и Артём тут же выключил колонку. Павел рванул ворота на себя, отсекая двух остальных, а мы с Дмитрием уже пошли навстречу вошедшему. Тварь успела повернуться на лязг металла и рванула в сторону ворот.

— Левее его! — бросил я.

Дмитрий накинул петлю сверху и дёрнул к себе. Молчун качнулся, удержался на ногах и ухватился за верёвку. Я зашёл сбоку, закинул свою петлю ниже плеч и рванул. Тварь тяжело рухнула коленями на бетон.

Павел подоспел через пару секунд. Втроём мы уложили молчуна на живот, стянули руки, затем ноги. Мешок Артём передал из своей кучи, и Павел натянул его на голову уже связанной твари.

— Пять, — сказал Дмитрий, выпрямляясь. — Половина работы готова.

— Сорок пять всего, — поправил Артём и довольно хлопнул ладонью по корпусу выключенной колонки.

Я посмотрел на крышу. Человека там уже не было. Ещё несколько секунд назад он лежал за парапетом и наблюдал за каждым нашим движением. Теперь над крышей торчали только кусок вентиляционной трубы и ржавая антенна.

— Ушёл, — заметил Дмитрий.

Я подошёл к воротам и выглянул через решётку. Двое молчунов, которых мы только что отсекли, топтались метрах в десяти. Дальше по улице ещё несколько десятков тварей медленно бродили возле машин. Всё выглядело спокойно.

Именно это мне и не понравилось. Человек потратил время, чтобы найти нас, забрался на крышу, увидел, чем мы занимаемся, а потом вдруг решил, что насмотрелся. Для зэка с праздным любопытством слишком много труда.

— Павел, пока следующего не открывай, — сказал я. — Дим, посмотри улицу справа. Артём, колонку держи выключенной.

Дмитрий сместился вдоль стены и осторожно выглянул за створку. Павел продолжал стоять возле ворот, положив ладонь на металл.

— Чисто вроде, — сообщил Дмитрий через несколько секунд. — Молчуны ходят, людей не вижу.

— Подождём минуту.

Ждать пришлось меньше. Где-то совсем рядом коротко пискнула автомобильная сигнализация. Через секунду она сорвалась на полный вой. Звук ударил по двору сразу несколькими противными переливами, затем повторился снова.

Ближайший молчун дёрнул головой и развернулся почти на месте. Второй сделал то же самое. Через несколько секунд к сигнализации уже двигались все твари, которые стояли перед нашими воротами.

Я подошёл ближе к решётке.

Машина находилась метрах в двадцати пяти от въезда, чуть в стороне от улицы. Старый тёмный седан стоял возле кирпичной стены, аварийка мигала в одном ритме с сиреной. Вокруг него быстро собирались молчуны.

— Вот суки, — пробормотал Павел. — Всё, Серёг. Сюда мы теперь никого нормально не заведём.

— Пока похоже на то.

С дальнего перекрёстка показались ещё три фигуры. Они услышали сигнализацию и тоже повернули в нашу сторону. Следом вышел четвёртый молчун, потом ещё двое. Те, кто находился ближе, уже толпились вокруг машины и били руками по кузову, каждый раз заставляя сигнализацию заходиться с новой силой.

Артём выглянул из своего укрытия.

— Мою попробовать включить?

— Нет, — отрезал я. — Пока стой.

— Они же сейчас всех сюда соберут...

— Вижу, Тёма.

Дмитрий подошёл к воротам и посмотрел через прутья.

— Значит, тот на крыше специально нас срисовал. Теперь решили просто сорвать ловлю. Суки, по-другому и не скажешь, — он сплюнул на асфальт.

Сигнализация продолжала орать. Молчуны собирались возле неё всё плотнее. От автомобиля до наших ворот оставалось меньше тридцати метров, и часть тварей уже бродила прямо поперёк проезда.

Я ещё раз посмотрел на пустую крышу склада.

— Нет, Дим. Тут что-то другое.

— Почему?

— Если хотели сорвать ловлю, зачем ждать, пока мы пятерых свяжем? Они, похоже, увидели нас раньше.

Дмитрий нахмурился.

— Хотели понять, что мы делаем.

— Для этого достаточно было посмотреть пару минут. А тот сидел до последнего и ушёл прямо перед сигнализацией.

Павел обернулся от ворот.

— Думаешь, ещё что-то готовят?

Я посмотрел в дальний конец двора. Узкая калитка между стеной склада и бетонным забором отсюда была почти скрыта за кучей старых поддонов. Полчаса назад я сам её открывал и смотрел соседний проезд.

— Проверь задний выход, — распорядился я.

Павел сразу понял, о чём я говорю.

— Сейчас.

Он бросил створку Дмитрию и быстрым шагом пошёл вдоль стены. Через несколько секунд скрылся за поддонами.

Я остался возле ворот. Молчунов перед нами становилось всё больше. Несколько уже отошли от машины и бесцельно крутились по дороге, однако далеко от источника шума пока никто не уходил. Сигнализация снова взвыла, когда одна из тварей навалилась на капот.

— Сергей, если так пойдёт, тут через пять минут штук двести будет... — растерянно прошептал он.

— Может, им столько и нужно, — сухо ответил я.

Парень посмотрел на меня и сразу перестал улыбаться.

Из дальнего конца двора раздался металлический лязг. Затем Павел выругался. Через несколько секунд он появился из-за поддонов и пошёл обратно значительно быстрее.

— Серёг, закрыто! Снаружи на калитку цепь накинули!

Дмитрий отпустил створку и резко повернулся к нему.

— Когда успели?

— Пока мы здесь развлекались. Там ещё трубу просунули между решёткой и стеной. Я дёрнул пару раз, она даже на сантиметр не сдвинулась...

Я пошёл к задней части двора сам. Павел двинулся следом, по дороге объясняя крепление. Калитка действительно стояла намертво. Через металлическую решётку хорошо просматривалась толстая цепь, которую кто-то дважды обернул вокруг наружной стойки. Ниже между прутьями и кирпичным выступом была просунута стальная труба. Конец уходил за стену, добраться до него с нашей стороны было невозможно.

Я потянул створку на себя. Железо звякнуло, но не пошло.

— Весело, — произнёс Дмитрий у меня за плечом. — Значит, пока мы пятого вязали, кто-то сюда уже заходил.

Павел присел возле нижней петли и осмотрел крепление.

— Можно попробовать снять створку, но инструмент нужен. Болгарка вообще была бы праздником.

— Сколько уйдёт времени, чтобы открыть? — уточнил я.

— Если повезёт, минут пятнадцать, — Паша задумчиво почесал затылок и уточнил. — Скорее больше. Трубу придётся как-то вытаскивать...

Я вернулся к воротам. Теперь картина складывалась куда лучше. Человек на крыше смотрел, пока мы все четверо оставались внутри. Другой в это время обошёл тупик и закрыл калитку. После этого возле главного выхода включили сигнализацию.

— Нас закрыли, — сказал Дмитрий, догнав меня. — Что будем делать?

Перед воротами уже ходили десятки молчунов. Часть стояла вокруг машины, остальные растянулись по дороге. Выйти через них вчетвером ещё можно было попробовать, если сразу открыть огонь и побежать. Только после первых выстрелов сюда подтянулось бы ещё больше тварей, а связанные пятеро остались бы за спиной.

Автомобильная сигнализация вдруг оборвалась. После нескольких минут непрерывного воя тишина показалась почти странной. Молчуны возле машины ещё некоторое время продолжали толкаться вокруг кузова, затем начали медленно крутить головами. Несколько тварей пошли вдоль улицы, остальные остались на месте.

Павел посмотрел на машину.

— Сдохла?

— Вряд ли, — я медленно покачал головой.

— Почему?

— Потому что им больше не надо.

Я положил руку на металлическую створку и посмотрел на молчунов за ней. Сигнализация уже сделала всё, ради чего её включили. Она собрала тварей к единственному выходу, которым мы могли воспользоваться быстро.

Дмитрий тоже это понял.

— Нас тут оставить решили, — растерянно прошептал он.

— Именно.

Он посмотрел в сторону закрытой калитки.

— Тогда вопрос, зачем им понадобилось столько возни.

Ответ пришёл со стороны нашего кооператива. Первый выстрел донёсся глухо, будто кто-то хлопнул тяжёлой дверью где-то между рядами гаражей. Через несколько секунд прозвучал второй. Потом сразу три подряд…

Глава 7

Теперь объяснять происходящее никому не требовалось. Зэки дождались момента, когда я увёл Дмитрия, Павла и Артёма. Потом перекрыли нам запасной выход, собрали молчунов возле главного и оставили разбираться с этой проблемой. В это же время их основная группа пошла к кооперативу.

Я посмотрел на улицу, где между нами и гаражами бродили десятки молчунов. Со стороны кооператива снова донеслась стрельба. Теперь там отвечали уже с разных точек, и по звуку было ясно, что люди внутри кооператива сидеть сложа руки не собирались.

Молчуны после выключения сигнализации ещё несколько секунд толкались возле машины, потом начали останавливаться, шаркать по асфальту и поворачивать головы в поисках исчезнувшего звука. На выстрелы они пока что реагировали вяло…

Я подошёл к воротам и взялся рукой за холодный прут решётки. Перед выездом часть тварей стояла прямо поперёк проезда.

— Всё, — сказал я. — Сигнализация своё отработала, дальше им достаточно оставить эту компанию у наших ворот. Выстрелы они почти не слышат.

Дмитрий посмотрел на молчунов, а потом через плечо глянул на самый дальний конец тупика.

— Значит, эти уроды нас сюда специально закрыли?! — процедил он.

Я кивнул и ещё раз оглядел улицу, потому что одной ловлей молчунов такая подготовка уже точно не объяснялась.

Со стороны кооператива продолжали доноситься глухие выстрелы.

Я уже шёл к дальней калитке и на ходу бросил Павлу:

— Посмотри крепление ещё раз. Мне нужен самый быстрый способ открыть проход.

Павел опередил меня, присел возле створки и просунул руку между прутьями настолько далеко, насколько позволяла решётка. Снаружи звякнула цепь, потом металлическая труба глухо ударилась о кирпич.

— Два оборота вокруг стойки, — прошептал он, словно резюмируя для себя нехитрую, но довольно прочную конструкцию. — Трубу ещё пропустили поперёк и упёрли с той стороны, руками отсюда её нормально не достать.

Я указал на петли, и Павел сразу понял вопрос. Он поднялся, ухватился за верхний край калитки и несколько раз резко дёрнул створку на себя; железо заскрипело, верхняя петля чуть сдвинулась, но проход остался закрытым.

— Выломаем, только минут пятнадцать здесь оставим, — оценил Павел. — Может, и больше… вообще не идёт, Сергей!

Со стороны кооператива снова прошла очередь, почти сразу ей ответили несколькими одиночными. Дмитрий повернулся ко мне.

— Серёг, пятнадцати минут у нас нет. Открываем главные ворота, пробиваемся через молчунов и возвращаемся.

Я дошёл до въезда и ещё раз посмотрел, сколько тварей осталось рядом со створками. Ближайшие ходили метрах в десяти...

Всё бы ничего, и пробиться действительно можно было. Вот только в конце улицы я заметил грузовик зэков. Стоял он явно не просто так: в кузове было сделано откидное окно, и оттуда смотрело чёрное дуло ствола. А ещё машина оказалась почти напротив того самого старого фургона, за которым Артём спрятал резервную колонку.

Задумка зэков считывалась мгновенно. Если мы пойдём на пролом — эти уроды откроют огонь.

— Откроем ворота сейчас, весь этот табун повернёт на скрип и шаги, — пояснил я. — Стрелять начнём прямо отсюда, и тогда выход окончательно забьётся…

— Ты не понял, Сергей! — перебил Дмитрий, всматриваясь поверх решётки в сторону кооператива. — Там наших уже давят, там моя семья…

Он было вскинул автомат, но я опередил мужика и схватил его за плечо.

— Нет, это ты, похоже, не понял, — грубо осадил я Дмитрия. — Сюда посмотри.

И я указал пальцем на грузовик в конце улицы. Дмитрий посмотрел и, сразу увидев грузовик, нахмурился. Объяснять тут ничего не требовалось.

— Там Элина, Семён Ильич, Ломов, Антенна и остальные. Они продержатся, а мы сейчас сделаем кое-что другое.

Дмитрий помрачнел, однако спор продолжать не стал. Артём всё это время стоял чуть в стороне с брелоком в руке, сжимая его в кулаке. Я сразу повернулся к улице и мысленно прикинул расстояние до старого фургона.

— Достанешь отсюда брелоком до второй колонки? — спросил я.

Артём посмотрел на брелок.

— Да…

— Тогда хватит любоваться, запускай, — сказал я и снова подошёл к воротам.

— Сейчас?

— Сейчас же!

Артём тотчас поднял брелок выше и нажал кнопку. Какое-то мгновение мне показалось, что ни черта не сработает. А потом из динамика донёсся звук, после чего мы несколько секунд просто смотрели на молчунов за решёткой.

Первым отреагировал тот, что стоял дальше остальных возле перевёрнутого мусорного контейнера. Он поднял голову, повернулся вверх по улице и сделал несколько медленных шагов, а через пару секунд следом двинулся ещё один.

— Поймала, — обрадовался Павел.

Движение на улице стало меняться: сначала повернулись ещё три твари, затем к ним присоединились две возле машины, после чего вся дальняя половина группы медленно потянулась вверх по проезду. Аккурат к грузовику зэков…

Ближние молчуны уходили хуже. Один продолжал стоять почти напротив ворот, второй бродил чуть поодаль, ещё двое крутились у стены и реагировали сразу на несколько случайных звуков вокруг.

Со стороны кооператива снова ударил автомат, и Дмитрий шагнул к створке.

— Сейчас уже пройдём, Серёг. Справа коридор есть.

Я поймал его за плечо и удержал на месте.

— Ещё рано, — отрезал я.

И не успел я договорить, как со стороны грузовика застрочил автомат. Очередь ударила почти в самой гуще молчунов, совсем не так, как далёкие выстрелы со стороны кооператива.

Зэки, которые были поставлены стеречь нас, будучи полностью уверены, что загнали нас в капкан, теперь оказались в ловушке сами. Не рой яму другому — сам же в неё и попадёшь.

Уехать у них теперь тоже было непросто. Звук резервной колонки, которую Артём оставил за остовом старого фургона всего метрах в десяти от грузовика зэков, стянул к машине уже добрую сотню тварей, и новые всё ещё подходили с улицы.

Молчуны возле ворот тоже среагировали на выстрелы. Начали разворачиваться и пошли вслед за остальными к грузовику. Павел уже держался за створку.

— Теперь открываю?

Я подождал, пока последний из ближних отойдёт ещё метров на десять. Свободная полоса вдоль стены наконец протянулась от наших ворот до ближайшего поворота, и тогда я кивнул Павлу.

— Открывай. Артём, идёшь сразу за мной, ты следом, Дима замыкает.

Павел осторожно потянул створку на себя, стараясь удерживать металл от лишнего скрипа. Несколько молчунов впереди повернули головы, однако резервная колонка продолжала работать, и через секунду они снова двинулись вверх по улице.

Я вышел первым и сразу сместился к стене, оставляя проход остальным.

— Выходим, — сказал я, следя за ближайшей тварью.

Артём проскользнул следом, продолжая держать брелок в руке, за ним вышел Павел. Дмитрий последним подтянул створку, и в этот момент один из молчунов остановился и начал разворачивать голову на металлический скрип.

Я поднял ладонь, удерживая остальных от резких движений. Молчун постоял несколько секунд, снова повернулся вверх по улице и пошёл за остальными.

Пятерых связанных молчунов пришлось оставить во дворе. Верёвки держали крепко, каждого Павел дополнительно притянул к отдельной стойке, после чего закрыл створку и проверил цепь.

— Теперь пошли, — сказал я.

За гаражами снова загремели выстрелы, и на этот раз мы уже прибавили шаг, оставляя тупик за спиной. Молчуны тем временем подошли вплотную к грузовику. Звук из нашего резервного динамика работал исправно, стягивая к себе тварей. А вот зэки, которые сидели внутри грузовика, быстро сообразили, что выстрелы переключают внимание тварей на их автомобиль и ничем хорошим это не закончится. Поэтому перестали стрелять и даже закрыли лючок в кузове, по сути запершись внутри.

И вот это мне нравилось куда больше. Такая корова… ну, в смысле их грузовик нам сейчас был ой как нужен.

— Вырубай колонку, — велел я Артёму.

Тот покосился на меня, но спрашивать ничего не стал и сразу выключил звук.

— Сергей, зачем…

Дима уже было хотел возмутиться, но замолчал. Зачем — было видно и так без лишних слов. Как только звук из колонки перестал звучать, молчуны мигом остановились. И остановились они как раз вокруг грузовика зэков. Теперь выбраться отсюда с ходу у них точно не получалось. Добрая сотня тварей толкалась вокруг грузовика, перекрывая ему дорогу, а нормально разогнаться среди брошенных машин было негде. Попробуй стрелять — и даже если зэкам хватит патронов, молчуны доберутся до их глоток куда быстрее, чем последняя тварь упадёт с простреленной башкой.

Капкан захлопнулся.

Стрельба со стороны кооператива снова прокатилась между гаражами, и мы прибавили шаг. До следующего перекрёстка мы дошли быстро.

— Сбоку зайдём, — бросил я. — Сначала посмотрим, откуда они работают и сколько их.

Бой шёл у ворот. Люди Кривцова растянулись по проезду, укрываясь за машинами, ещё несколько держались вдоль стен и короткими очередями били в сторону ворот.

Наши отвечали реже. Стреляли с нескольких точек, причём каждый раз после пары выстрелов человек уходил из проёма или менял положение.

Один из зэков попытался перебежать к следующей машине, и почти сразу со стороны кооператива прозвучали два выстрела. Мужчина резко присел, нырнул за столб и больше оттуда уже не высовывался.

За спинами нападавших оставался свободный выход на соседнюю улицу, дальше начинались дворы и тот самый тупик, где остались молчуны и окружённый ими грузовик.

— Вот туда они и будут уходить, если прижмёт, — прошептал Дмитрий и повернул голову ко мне. — Замочим их, Сергей? Сзади, а?!

— Стрелять им в спину смысла мало, — я медленно покачал головой. — Не хочу рисковать и привлекать сюда молчунов от грузовика.

— А как тогда? — Дмитрий смотрел на людей Кривцова.

Они по-прежнему держали ворота кооператива под огнём и совершенно не интересовались тем, что происходило у них за спиной. Я видел, как у Дмитрия ходят желваки на скулах — ещё бы, за воротами была его семья.

Я ещё раз оценил расстояния и позиции. Зэки растянулись вдоль проезда, скрываясь за любыми укрытиями. При этом грузовик поддержки остался далеко позади и сейчас был окружён молчунами, а свободная улица за спиной нападавших выводила прямо к нам.

— Возьмём живыми, — решил я. — Дим, видишь мужика за белой машиной, который высовывается с левой стороны?

— Вижу, хорошо видно, — Дмитрий сразу поднял автомат и прижал приклад к плечу.

Я перевёл взгляд вправо и указал Павлу на человека возле бетонного столба. Тот стрелял короткими очередями, потом приседал и менял положение, поэтому поймать его в прицел было сложнее.

— Паша, этот твой клиент. Стреляй только в том случае, если после команды он попробует поднять оружие.

— Понял.

Он вскинул оружие и коротко кивнул, показывая, что цель поймал.

Артём оставался у меня за спиной с брелоком в руке. Парень растерянно смотрел то на нас, то на улицу, ведущую к грузовику, и по нему было видно, что происходящее ему совсем не нравилось. Да и мало кому понравится, честно говоря.

— Тёма, ты следи за улицей, и если кто-нибудь появится сзади, то ты сразу говоришь.

— Хорошо, Сергей, — ответил Артём.

Со стороны кооператива снова хлопнули два одиночных выстрела. Один из людей Кривцова высунулся из-за укрытия и ответил короткой очередью, после чего сразу пригнулся, когда пуля со стороны забора звякнула по металлу совсем рядом с его головой.

Я узнал почерк Ломова и невольно усмехнулся. Судя по всему, раненая нога совершенно не мешала ему объяснять окружающим, почему из-за укрытия лучше лишний раз не выглядывать.

— Готов, Серёг, — негромко сообщил Дмитрий. — Мой сидит как на ладони, только голову повернуть ему осталось.

Павел тоже показал большой палец. Я выждал ещё несколько секунд, пока Кривцов и двое его людей снова сосредоточились на воротах кооператива, затем поднялся из-за стены во весь рост.

— Кривцов! Оружие на землю, руки за голову! — крикнул я так, чтобы услышали все вдоль проезда. — Остальным то же самое, и очень советую не дёргаться!

Реакция получилась именно такой, на какую я рассчитывал. Мужик за белой машиной резко повернулся и увидел Дмитрия, тот возле столба заметил Павла, а ещё двое начали крутить головами, пытаясь понять, сколько людей оказалось у них в тылу.

Кривцов поднялся чуть выше остальных и уставился на меня. Первые секунды он выглядел скорее растерянным, затем взгляд метнулся мне за спину, туда, где должна была находиться ловушка, в которой он рассчитывал нас оставить.

— Ты как вообще оттуда выбрался? — процедил он, всё ещё удерживая автомат возле груди.

— Автомат положи, Кривцов. Потом, если останется о чём разговаривать, поговорим.

Он посмотрел на оружие в руках, хмыкнул и перевёл взгляд за мою спину — в сторону улицы. Грузовик увидеть было невозможно, зато отсутствие его огневой поддержки теперь бросалось в глаза даже последнему идиоту.

— Да ладно тебе, Серёг, чего сразу так? — Кривцов попытался улыбнуться, хотя получилось плохо. — Мы же можем спокойно всё решить.

— Мы уже один раз спокойно всё решили. Автомат на землю положи и руки подними, пока я ещё разговариваю.

Мужчина возле белой машины дёрнулся, будто собирался перебежать к соседнему укрытию. Дмитрий даже не двинулся, только чуть повёл стволом вслед за ним.

— Стой где стоишь! — предупредил он. — Следующий шаг можешь сделать только после команды.

Зэк замер и медленно поднял свободную руку. Второй пока продолжал держать автомат, однако Павел уже вышел из-за стены ровно настолько, чтобы тот прекрасно видел направленный на него ствол.

— Вы слышали Сергея, мужики. Складывайте железо, тут уже всё закончилось.

С другой стороны проезда, за воротами кооператива, тоже заметили перемену. Кто-то поднялся над бетонным ограждением, и через несколько секунд я увидел знакомый силуэт Ломова с автоматом в руках.

— Ломов! — крикнул я. — Всех видишь?

— Вижу! — донеслось оттуда. — А вас уже хоронить собирался, мать вашу!

— Потом похоронишь. Держи их на прицеле, особенно тех, что возле машин.

— С удовольствием, — отозвался он, и по голосу было понятно, что просьба пришлась ему по душе. — Эй, красавцы! Автоматы положили и лапы наверх, пока товарищ командир добрый!

Теперь расклад видели уже все. Впереди зэков держали Ломов и остальные наши, сзади стояли мы, а грузовик, который должен был прикрывать им отход, уже несколько минут молчал.

Первый автомат лёг на асфальт возле белой машины, потом второй упал около бетонного столба, а следом оружие начали складывать остальные.

Кривцов продержался дольше всех. Он стоял с перекошенной физиономией, смотрел на своих людей и явно понимал, что каждый опущенный на землю ствол отнимает у него ещё один возможный выход.

— Серый, ты же понимаешь, что так дела не делаются, — проговорил он наконец. — Людей кормить надо, жить как-то надо, у каждого своя правда.

— Я тебя отпустил, — напомнил я. — Ты ушёл со своими людьми. После этого ты вернулся, запер нас в тупике и пошёл брать мой кооператив.

Кривцов поморщился и развёл руками настолько, насколько позволял автомат. Он всё ещё пытался превратить происходящее в обычный спор, где каждый мог назвать свои причины и разойтись после пары крепких слов.

— А мне что делать было? У тебя жратва, машины, оружие, люди в тепле сидят. У меня тоже люди, и они тоже жрать хотят.

— Мог уйти туда, куда тебя отпустили. Ты выбрал вернуться и стрелять в моих.

После этих слов он наконец опустил автомат. Оружие упало возле переднего колеса, а Кривцов медленно поднял руки и переплёл пальцы на затылке.

— Дим, Паша, оружие у них заберите, потом обыщите каждого, — распорядился я.

Мы пошли вперёд втроём, удерживая людей под прицелом. Ломов сверху контролировал весь проезд, и ещё несколько стволов появились рядом с ним, когда остальные защитники нашего кооператива поняли, чем заканчивается нападение.

Павел начал с крайнего. Отбросил автомат ногой к стене, потом быстро обыскал его сверху вниз и отправил к воротам кооператива лицом к металлу. Дмитрий работал с другой стороны. Времени он не терял, разговаривать с нападавшими явно не собирался и, закончив обыск, коротко показал зэку встать рядом со своим побратимом.

Кривцова я оставил последним. Остановился метрах в пяти, продолжая держать его под стволом. Он смотрел прямо на меня и теперь уже не пытался улыбаться.

— Ну чего дальше, Серый? — сипло спросил он. — Свяжешь всех и оставишь тут молчунам?

— Молчуны мне сейчас нужны для другого.

— Вот и правильно, ты мужик разумный, погорячились все немного…

Я продолжал держать его под стволом. В прошлый раз примерно так всё и закончилось: разговором, предупреждением и возможностью уйти живым.

— Ты, похоже, тогда ничего не понял. Я тебя отпустил один раз, Кривцов, и именно поэтому сейчас разговариваю с тобой последний раз.

Лицо его изменилось сразу. Взгляд стал тяжёлым, губы сжались, а правая рука, лежавшая на затылке, едва заметно пошла вниз.

Я увидел движение раньше, чем успел подумать о нём.

— Руку, Кривцов, — предупредил я.

Кривцов резко развернулся, одновременно сунув ладонь под куртку, где возле пояса что-то блеснуло металлом.

Автомат у меня уже смотрел ему в грудь. Я нажал на спуск раньше, чем он успел вытащить оружие до конца, и Кривцова отбросило спиной на асфальт.

Он тяжело упал на асфальт. Из-под расстёгнутой куртки выпал небольшой пистолет и звякнул рядом с его ладонью.

Несколько зэков возле стены вздрогнули одновременно, но голос Ломова перекрыл всё.

— Стоять! Кто ещё решил железо поискать, сразу говорите, я сверху помогу!

Люди замерли. Один медленно прижал ладони к затылку сильнее, второй уставился в стену перед собой, третий только тяжело сглотнул и отвёл глаза от лежавшего Кривцова.

Я подошёл, носком ботинка оттолкнул пистолет в сторону и присел рядом. Кривцов сделал свой выбор сам. Проверять пульс долго не пришлось.

Я поднялся и повернулся к остальным.

— Теперь слушайте внимательно. Ваш командир только что решил проверить, получится ли у него ещё раз сыграть в героя, и результат вы видите. Если кому-то хочется повторить, скажите прямо сейчас, чтобы потом время не терять.

Ответа не последовало. Мужики стояли вдоль стены и смотрели кто куда, старательно избегая встречаться со мной глазами.

— И чё мы с ними будем делать? — тихо спросил Дмитрий.

— Поработают, — ответил я после короткой паузы. — Они к нам за добром пришли, вот и помогут это добро таскать.

Кто-то из пленных поднял голову, но тут же опустил обратно.

— Воды надо переносить много, продукты грузить, инструменты, топливо и всё остальное. Работы хватит каждому, а если кто-то считает, что лучше сидеть связанным до нашего ухода, тоже можно устроить запросто.

— Вот это мне нравится, — Дмитрий впервые за последние минуты усмехнулся. — Пришли грабить, а теперь сами грузчиками будут пахать.

— Именно. И следить за ними будем внимательно, потому что одного урока сегодня уже кому-то не хватило.

Я посмотрел на тело Кривцова. Остальные зэки вели себя отнюдь не так вызывающе.

— Заводите их за ворота, — велел я.

Через несколько секунд открылась калитка, и зэков завели внутрь. Я дождался, пока последний окажется за воротами, и нашёл взглядом Ломова.

— У нас как?

— Живы, — сразу ответил он. — Патронов только пожгли нормально. Эти уроды пару раз ближе полезли, думали, видать, что после вашего ухода здесь проходной двор будет.

— Элина где?

— Там, — Ломов кивнул в глубину кооператива, потом чуть помялся и добавил: — И зря я на неё тогда косился, Серёг. Командовала нормально. Мы из ворот не полезли, людей она сама раскидала, Антенну на боковой проход поставила, меня наверх отправила. Всё по делу.

Я посмотрел на него.

— Прямо вот она?

Ломов понял, что я ему вернул его же вопрос, и криво усмехнулся.

— Прямо вот она. Товарищ лейтенант.

Элину я нашёл возле второго ряда гаражей вместе с Семёном Ильичом и Антенной. Она увидела меня, быстро оглядела с ног до головы и только после этого заметно выдохнула.

— Все вернулись?

— Все четверо. Докладывай, что здесь было.

Она рассказала коротко. Зэки сначала прижали ворота огнём, потом несколько человек попробовали подойти ближе. Элина развела наших по позициям, запретила тратить патроны и стрелять длинными очередями, Антенну оставила смотреть боковой проход, а Ломова отправила наверх, откуда хорошо просматривалась вся улица. Внутрь люди Кривцова так и не прошли.

— Хорошо сработали, — сказал я.

С кооперативом пока всё было в порядке. Теперь можно было заняться теми, кого мы оставили в грузовике. Машина мне по-прежнему была нужна целой.

Глава 8

Я оставил Элину с Семёном Ильичом и вернулся к воротам. Пленных успели рассадить вдоль стены, оружие лежало отдельной кучей под присмотром Ломова, а Дмитрий уже стоял рядом и ждал, что будем делать дальше. Своих жену и дочь он проверил и убедился, что с ними всё в порядке.

— Кто из вас знает тех, что сидят в грузовике? — спросил я. Несколько человек переглянулись, после чего коренастый мужик лет сорока поднял голову.

— Все знаем, — ответил он и посмотрел на остальных, словно надеялся, что кто-нибудь подтвердит его слова. Я подошёл ближе и остановился перед ним.

— Представься, — потребовал я.

— Зыков Фёдор Антонович, — почти сразу ответил зэк.

— Хорошо, Фёдор Антонович. Вставай, пойдёшь с нами.

Зэк сначала было решил, что ослышался. Потом он посмотрел на улицу, которая вела к грузовику и молчунам, и отрицательно мотнул головой.

— Нет, я туда не пойду. Там наши мужики сидят, я их сдавать не собираюсь.

— Пойдёшь, — сказал я и указал ему подняться. — Твоя задача простая: подойдёшь к кузову, постучишь и скажешь, чтобы открыли люк.

Зыков остался сидеть и упрямо смотрел снизу вверх. После смерти Кривцова смелости в нём заметно поубавилось, однако окончательно ломаться перед своими он тоже явно не хотел.

— Я сказал, что не пойду, Сергей, — отрезал он. — Делайте со мной что хотите, я всё сказал.

Я поднял автомат и направил ствол ему в грудь. Дмитрий стоял рядом и молчал, а Зыков несколько секунд смотрел на оружие, после чего перевёл взгляд на лежавшее возле стены тело Кривцова.

— Это был не вопрос, — обозначил я. — Вставай.

Зыков тяжело поднялся и поправил куртку. Спорить зэк передумал, хотя по его роже было прекрасно видно, насколько сильно ему хотелось послать меня куда подальше.

— Руки ему не связывать? — спросил Дмитрий. Он подошёл ближе и внимательно посмотрел на пленного.

— Пока нет. Рядом со мной пойдёт, далеко всё равно не убежит.

Я подозвал Артёма, который возился со своим брелоком возле ворот. Парень подошёл сразу, спрятал устройство в ладони и посмотрел на Зыкова. Наш разговор он прекрасно слышал.

— Идём за колонкой, — объяснил я. — Той, что осталась в тупике. Потом унесём её подальше от грузовика и перетянем молчунов туда.

Артём быстро сообразил, о чём речь, и кивнул. Дмитрий тем временем проверил магазин и снова посмотрел на пленного.

— А он нам зачем?

— Люк открывать будет, — объяснил я.

— Понял, — ответил Дмитрий.

Зыков фыркнул, но комментировать распределение обязанностей благоразумно не стал. Я вывел всех троих через калитку, после чего мы ушли в соседний проезд и двинулись в обход грузовика.

К молчунам подходить близко смысла не было. Основная масса тварей по-прежнему толкалась вокруг машины, время от времени кто-нибудь бил ладонями по кузову или цеплялся за дверные ручки, поэтому мы держались за домами и пересекали открытые участки только там, где улица хорошо просматривалась.

До заднего выхода тупика добрались быстро. Цепь, которую несколько минут назад Павел пытался снять изнутри, теперь висела прямо перед нами, а стальная труба торчала между решёткой и кирпичной стеной.

Зыков посмотрел на крепление и поморщился.

— Это наши закрывали, — сказал он. — Кривцов двоих посылал сюда.

— Я догадался, — ответил я и взялся за трубу.

Снаружи всё оказалось куда проще. Я вытащил её из решётки, Дмитрий сбросил цепь со стойки, после чего калитка открылась с первым же рывком.

Внутри тупика ничего не изменилось. Пятеро связанных молчунов лежали возле металлических стоек и дёргались на каждый звук, мешки оставались на головах, а крепления держали как положено.

Артём сразу направился к колонке в глубине двора. Проверил аккумулятор, поднял её вместе с проводами и оглянулся на меня.

— Куда тащим?

Я вышел обратно через калитку и посмотрел вдоль соседнего проезда. Дальше улица делала поворот возле длинного кирпичного жилого дома, за которым начинался ещё один ряд дворов.

— За тот дом. Чем дальше от грузовика, тем лучше, только в сто пятьдесят метров уложись, чтобы сигнал не пропал, — пояснил я.

— Там возьмёт, — заверил Артём. — Стены мешать почти не будут.

Мы закрыли калитку и пошли дальше. Артём нёс колонку, Дмитрий взял аккумулятор, а Зыков шагал между мной и стеной, время от времени поглядывая в сторону грузовика.

— Если думаешь рвануть, прострелю ногу, — предупредил я.

Зыков что-то буркнул себе под нос едва слышно.

За кирпичным домом нашлось подходящее место. От грузовика сюда было метров сто двадцать, улица изгибалась в сторону, поэтому молчунам пришлось бы уходить от машины и дальше двигаться вдоль совершенно другого проезда.

Артём поставил колонку за бетонным блоком и поправил направление динамика. Потом мы все вместе отошли обратно за угол склада, откуда было видно начало улицы и край грузовика вдали.

— Здесь включать? — спросил Артём и поднял брелок. Он уже держал палец над нужной кнопкой, ожидая только моей команды.

— Включай, — подтвердил я.

Из динамика донёсся знакомый звук. Первые несколько секунд возле грузовика ничего заметного не происходило, затем одна из крайних тварей резко повернула голову и медленно развернулась в сторону нового источника.

Следом за ней пошёл второй молчун. Потом от машины отделились ещё трое, и постепенно вся наружная часть толпы начала растягиваться вдоль улицы.

— Пошли, — тихо сказал мне Дмитрий, наблюдая за движением. — Серёг, сейчас самое время.

— Подожди, — ответил я. — Там ещё половина тварей стоит.

Он недовольно выдохнул, но остался рядом. Я продолжал следить за грузовиком, пока молчуны один за другим отходили от него и тянулись к повороту.

Через минуту освободился передний бампер. Потом показалась водительская дверь, возле которой всё ещё крутились несколько тварей, а ещё через полминуты за машиной остались только самые медленные молчуны.

Зыков тоже смотрел туда и заметно нервничал. Он переступил с ноги на ногу, потом покосился на меня.

— Эти внутри уже могли понять, что происходит, — процедил Дмитрий, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.

— Пусть понимают. Выходить им всё равно придётся через нас.

Дмитрий снова приподнял автомат и посмотрел на почти освободившуюся улицу. Возле грузовика оставалось всего несколько молчунов, остальные уже растянулись длинной группой к кирпичному дому и продолжали идти на звук.

Я подождал, пока последний из ближних молчунов отошёл от водительской двери и тоже двинулся вслед за остальными. Только после этого махнул рукой.

— Теперь пошли. Артём, колонку держи включённой и останься здесь, а мы втроём заберём грузовик.

Возражений у парня не нашлось.

Мы двинулись к грузовику, держась ближе к стене. Артём, как я и велел, остался у поворота с брелоком и следил за колонкой, а впереди по улице уже тянулись молчуны, уходя всё дальше на звук.

Дмитрий несколько раз посмотрел на грузовик, потом достал нож и кивнул на переднее колесо.

— Давай хотя бы резину им порежем, Серёг. Если эти внутри рыпнутся, далеко уже не уйдут, — предложил он и сделал шаг к машине.

— Колёса не трогай, — остановил я его. — Грузовик теперь наш, так что портить его ещё рано. Или ты пятьдесят молчунов собрался тащить на своём горбу?

Дмитрий посмотрел на меня, потом быстро убрал нож обратно. Спорить он не стал и только усмехнулся, снова проверяя автомат.

До машины оставалось метров двадцать, когда Зыков неожиданно замедлил шаг. Ещё через пару метров он остановился совсем и тяжело посмотрел на меня.

— Сергей, погоди, — Зыков замедлил шаг и посмотрел на грузовик. — Мужики меня рядом с вами увидят и первым же положат. Ты сам понимаешь, что с такими делают.

Я остановился и повернулся к нему. Дмитрий встал чуть сбоку, продолжая следить за кабиной.

— Поэтому подойдёшь один. Постучишь, дождёшься, пока откроют люк, и сразу отойдёшь в сторону, — пояснил я последовательность действий.

Зыков посмотрел на машину, поёжился.

— А если сразу стрелять начнут?

— Тогда первым под огнём окажешься ты, если сейчас начнёшь тянуть время. Пошёл.

Я поднял автомат и указал стволом в сторону грузовика. Зыков ещё секунду постоял, после чего тяжело выдохнул и двинулся вперёд.

Я поднял автомат и направил ствол ему в живот. Зыков сразу замер, а прежняя решительность на лице заметно поубавилась.

— Пошёл, — повторил я. — Делай ровно то, что я сказал, и стрелять им будет некогда. А ты, может, свою шкуру убережёшь.

Зыков ещё пару секунд смотрел на меня, потом тяжело выдохнул и двинулся к грузовику. Дмитрий проводил его взглядом и тихо хмыкнул.

— Дима, кабина твоя, — сказал я. — Я беру кузов, а Зыков открывает нам окно.

Дмитрий молча сместился вдоль переднего крыла, занимая свою позицию.

Я показал Зыкову на откидное окно. Тот сглотнул, потом подошёл к кузову и дважды постучал костяшками по металлу.

Несколько секунд внутри было тихо. Затем за стенкой кто-то завозился, и из-за люка донёсся приглушённый голос.

— Кто там?

— Зыков, — ответил он и покосился на меня.

В кузове опять зашевелились. Кто-то ругнулся, потом тот же голос спросил:

— Кривцов где? У на здесь такая жопа произошла…

Зыков помедлил совсем немного.

— Открой сначала.

Щёлкнула защёлка. Люк приоткрылся на несколько сантиметров, потом пошёл шире, и в проёме показалось лицо одного из зэков.

Я стоял сбоку от окна. Как только створка открылась достаточно, шагнул ближе и поднял автомат так, что ствол оказался почти возле лица мужика.

— Руки покажи, — сказал я. — Медленно.

Зэк отшатнулся внутрь, но остановился, когда ствол пошёл следом за ним. Через секунду в проёме появились обе ладони.

— Оружие на пол. И своим передай то же самое, — продолжил я. — Дёрнетесь, открою огонь прямо в кузов и покрошу всех без разбора.

Внутри кто-то выругался, потом раздался металлический стук. Судя по звуку, первый автомат уже лёг на пол.

— Вы слышали его! — крикнул тот, что открыл люк. — Стволы кладите!

Из глубины кузова сразу рявкнул другой голос:

— Заводи! Быстро!

Я только успел повернуть голову к кабине. Там из кузова вперёд, к водительскому креслу, рванул зэк. Но Дмитрий уже стоял у ступеньки рядом с дверцей. Он поднял автомат и прицелился.

— Руки от руля, — спокойно сказал он. — Теперь наружу вылезай, пока целый.

Водитель застыл, посмотрел на Дмитрия и медленно убрал руки. Потом перевёл взгляд через лобовое стекло на уходящих молчунов, словно ещё рассчитывал найти там какой-то выход.

— Я сказал, выходи, — напомнил Дмитрий. — Дверь открывай и шагай сюда.

Мужик послушался. Дмитрий отступил на пару шагов, заставил его поднять руки и поставил лицом к борту грузовика.

В кузове тем временем продолжали складывать оружие. Я дождался, пока металлический грохот стихнет, и снова посмотрел в открытый люк.

— Теперь дверь открываете изнутри, — скомандовал я. — Выходите по одному, руки держите на голове. Кто решит прихватить с собой железо или попробует что-то предпринять, останется внутри с простреленной башкой.

Зэк в люке кивнул и исчез из проёма. Через несколько секунд сзади щёлкнули запоры, одна створка открылась, и первым наружу показался тот самый мужик.

Он спрыгнул на асфальт, поднял руки и отошёл к водителю. Следом вышел второй, потом третий, а за ними ещё двое. Каждый останавливался возле борта, после чего Дмитрий быстро проверял карманы и отправлял его к остальным.

Последним из кузова выбрался пожилой зэк с седой щетиной. Он посмотрел на Зыкова и скривился.

— Красиво ты нас кинул, Зыков.

Тот сразу напрягся, но я положил ладонь ему на плечо и подтолкнул к остальным.

— Всё. Теперь к своим.

Зыков обернулся на меня.

— Я же сделал, что ты сказал, — прошептал он.

— Сделал, — охотно подтвердил я. — Теперь становись рядом со своими дружками.

Он хотел что-то добавить, потом посмотрел на Дмитрия, ствол автомата которого был направлен в его сторону, и передумал. Через пару секунд уже стоял возле борта вместе с остальными пленными.

Я поднялся в кузов и быстро осмотрелся. Внутри лежали автоматы и несколько запасных магазинов, ближе к кабине стояли две канистры с водой, ящик с инструментом и несколько сумок с вещами.

— Дим, ключи у водителя забери, — сказал я, выглянув наружу. — Потом сам садись за руль.

— Сам поведу?

— До гаражей недалеко. Перегонишь машину туда, дальше разберёмся.

Дмитрий забрал ключи, открыл водительскую дверь и забрался в кабину. Я спрыгнул с кузова и посмотрел на пленных.

— А мои хорошие, топайте с нами пешком. Руки держите так, чтобы я их видел, и не отставайте.

Со стороны поворота по-прежнему доносился звук колонки. Молчуны ушли достаточно далеко, поэтому дорога к кооперативу оставалась свободной.

Двигатель грузовика завёлся со второго раза. Дмитрий выглянул из окна и показал мне большой палец.

— Едет.

— Тогда поехали.

Я повёл пленных впереди себя, не опуская автомат, а грузовик медленно двинулся следом. Улов получился неплохой. Вот такого грузовика нам не хватало. Конечно, полностью закрыть вопрос с транспортировкой всё равно не вышло.

Дмитрий вёл грузовик медленно, стараясь лишний раз не поднимать обороты, а я шёл за пленными и держал их всех перед собой. Желающих проверять, насколько далеко простирается моё терпение, среди них пока не находилось. Семеро зэков держались кучно, изредка переглядывались и старательно не лезли руками к карманам.

Артём осторожно выглянул из-за стены кирпичного дома, где прятался, и вышел на дорогу. Он несколько секунд разглядывал грузовик вместе с шагающей впереди него процессией. Выражение лица у паренька получилось настолько красноречивым, что Дмитрий даже высунулся из окна и усмехнулся.

— Судя по твоей физиономии, Тёма, ты ждал от нас результата поскромнее, — пошутил он. — А мы решили заодно транспортный вопрос закрыть.

— Я вообще думал, вы сейчас втроём вернётесь, — признался Артём и показал куда-то за дома. — Колонка работает, молчуны к ней стянулись. Там уже целая толпа ходит, ещё несколько по улице подходят.

Я посмотрел в ту сторону и велел пока ничего не менять. Основная масса молчунов находилась далеко от дороги к кооперативу, и такое положение меня полностью устраивало. Рабочую колонку оставили на месте, брелок Артём сунул в карман, после чего я отправил его за вторым источником звука, который всё ещё лежал возле остова старого фургона.

Молчуны ушли вслед за новым звуком, поэтому возле остова старого фургона теперь было пусто. Артём спокойно добрался до оставленной там резервной колонки, поднял её вместе с аккумулятором и принёс к грузовику. Дмитрий открыл боковую створку кузова, парень закинул оборудование внутрь и сразу полез проверять, не повредилось ли что-нибудь за время нашей беготни.

— Эта тоже работает, Сергей. Аккумулятор почти полный, провода целые, — сообщил он, спрыгивая обратно на асфальт. — Если понадобится, можно хоть сейчас ставить в другом месте.

— Понадобится, — ответил я. — До полной квоты нам ещё пятерых не хватает, так что далеко её не убирай.

Дальше пошли уже все вместе. Когда впереди показались ворота кооператива, Ломов выглянул наружу первым и заметно оживился. Сначала он увидел меня, потом людей с поднятыми руками, а следом разглядел Дмитрия за рулём чужой машины.

— Сергей, я сейчас даже спрашивать боюсь, кто кого ходил грабить, — крикнул он из ворот. — По результату как-то совсем непонятно получается.

— Сейчас всё увидишь. Ворота открывай и людей позови, — ответил я, продолжая вести пленных перед собой. — Грузовик сначала во двор загоним, потом уже будем разбираться, кого куда рассаживать.

Ломов отступил от ворот и махнул кому-то за спиной. Пока Дмитрий медленно заводил грузовик внутрь, к проезду успели подтянуться Павел, Семён Ильич, Владик и ещё несколько наших. Даже Элина показалась возле дальнего ряда гаражей, хотя подходить ближе пока не стала.

Смотреть действительно было на что: мы уходили отсюда втроём с одним пленным, а вернулись с грузовиком, оружием и целой компанией его прежних хозяев.

Первыми зашевелились зэки, которых мы оставили у стены. Один приподнялся, разглядел седого среди новых пленных и сразу выругался. Второй заметил Зыкова и подался вперёд, пока стоявший рядом Семен Иванович мужик не положил ладонь на его плечо и не заставил снова сесть.

— Че за дела? — успел бросить он.

Зыков вздрогнул, но отвечать не торопился. За него это сделал седой, который шёл почти последним и с самого грузовика смотрел на Зыкова с плохо скрываемой злостью.

— Федя нас из кузова выманил прямо им под стволы, — бросил он. — Так что ему спасибо скажите, если сильно хочется.

У стены сразу заговорили несколько человек. Кто-то обозвал Зыкова сукой, кто-то потребовал сначала разобраться, что произошло, а один из мужиков попытался подняться. Я остановился напротив них и дождался, пока первые голоса стихнут.

— Сели и закрыли рты, — распорядился я. — Хотите выяснять отношения, получите такую возможность позже. Сейчас каждый остаётся на своём месте и держит руки так, чтобы их видели мои люди.

Последние разговоры стихли сами собой. Зыков прошёл к стене вместе с остальными, сел немного в стороне от своих и сразу получил несколько тяжёлых взглядов. Судя по всему, люк грузовика ему собирались припоминать долго, если такая возможность вообще представится.

Ломов поставил возле пленных ещё двоих с автоматами, после чего Дмитрий заглушил двигатель и выбрался из кабины. Павел уже полез осматривать кузов, а я отошёл на несколько шагов и ещё раз прикинул то, ради чего вообще затевалась вся эта беготня.

Сорок пригодных молчунов оставались в гараже. Ещё пятеро лежали связанными в тупике. Сорок пять уже имелись, и до полной квоты не хватало ровно пяти.

Я снова посмотрел на людей у стены. Здоровых мужиков там хватало, причём ещё совсем недавно они собирались забрать наши машины, запасы и всё остальное, до чего сумели бы дотянуться. Самим снова лезть к молчунам и рисковать своими людьми при таком выборе я смысла не видел.

— А теперь слушаем сюда, это касается каждого, — сказал я. — Мне нужны трое добровольцев. Надо взять ещё пять живых молчунов и связать их для перевозки. Кто пойдёт и поможет закончить работу, после этого получает свои вещи и уходит отсюда.

Глава 9

Несколько секунд возле стены стояла полная тишина. Зэки переглядывались, явно пытаясь понять, насколько правильно услышали мои слова, а потом седой первым нахмурился и подался немного вперёд.

— Только те трое, которые полезут к тварям? — уточнил он. — Остальные здесь остаются?

— Именно так, — подтвердил я. — Троим даю возможность заработать свободу. Схему покажем, петли, мешки и ремни получите, мои люди объяснят, как всё делается. Нужно взять пятерых живыми. После этого участники работы уходят.

Я ещё договаривал, когда Зыков поднялся и сделал шаг вперёд.

— Я иду, — заявил он и посмотрел прямо на меня. — Один уже есть.

Его решение остальных явно удивило. Седой повернулся к нему, рядом кто-то тихо выругался, а мужчина в грязной телогрейке покачал головой.

— Федя, ты совсем дурак? — спросил он. — Ты видел, как эти твари рвутся? Там один раз руку не туда сунул, и всё.

— Видел, — ответил Зыков. — Поэтому здесь сидеть и ждать, что со мной дальше решат, мне нравится ещё меньше.

— Да пусть чешет, он ссученный…

Зыков же говорил спокойно, хотя несколько минут назад один только вид грузовика с молчунами заставлял его останавливаться посреди улицы. Теперь обстоятельства изменились. Перед ним появился конкретный выход, и Зыков ухватился за него сразу, прекрасно понимая что свои его не простят.

— Осталось двое, — напомнил я и посмотрел на сидящих возле стены. — Никого назначать не собираюсь. Хотите выйти отсюда вместе с Зыковым — решайте сами.

После этих слов желающих почему-то не прибавилось. Один зэк уставился себе под ноги, другой начал поправлять сползший рукав, третий отвернулся в сторону ворот с таким интересом, словно заметил там что-то действительно важное.

Зыков оглядел своих и криво усмехнулся.

— Хорошо устроились, мужики. Когда сюда шли, каждый второй собирался гаражи брать, людей вязать и машины делить. А как самим пять тварей связать за свободу предложили, сразу все задумчивые стали.

— Ты рот-то прикрой, Федя, — зло ответил седой. — Тебе после грузовика теперь вообще лучше других не учить, кому что делать.

— Я себя уже назвал, — парировал Зыков. — Так что можешь сколько угодно вспоминать грузовик. Вопрос сейчас простой: ты идёшь или будешь дальше возле стены сидеть?

Седой посмотрел на него исподлобья. Несколько секунд казалось, что он сейчас снова начнёт ругаться, однако вместо этого мужик перевёл взгляд на меня.

— Нас там просто подставят под этих молчунов, и всё? — спросил он. — Или ваши тоже рядом будут?

— Работать будете вы, — пояснил я. — Мы подведём тварь к нужному месту, закроем проход и подскажем, что делать. Петли у вас будут, молчун один, вас трое. Если будете слушать, шансы закончить всё целыми вполне нормальные.

Седой недовольно потёр щетину. Видно было, что предложение ему совершенно не нравилось, зато альтернатива нравилась ещё меньше.

— Ладно, чёрт с вами, — наконец произнёс он и поднялся. — Вторым пойду. Только если Федя там начнёт командовать, я его первой же петлёй придушу.

Оставшиеся зэки после этого напряглись ещё сильнее. Пока добровольцем был один Зыков, происходящее можно было воспринимать как его личную дурость. Когда рядом с ним встал седой, свободных мест осталось всего одно, и каждый прекрасно понимал, что через несколько минут трое могут уйти, а остальные останутся у стены с прежними перспективами.

— Ну? — спросил седой, обводя своих взглядом. — Кто третий?

Мужик в телогрейке сразу покачал головой, ещё один пробормотал, что у него рука повреждена, хотя до этого пользовался ею вполне нормально. Зыков некоторое время наблюдал за этим, затем посмотрел на широкоплечего зэка, сидевшего ближе остальных.

— Коль, пошли, — предложил он. — Втроём справимся. Ты здоровый, петлю удержишь.

Тот резко поднял голову.

— Сам справляйся. Я к этим уродам близко не полезу и с таким как ты срать на одном поле не сяду.

— Тогда сиди здесь, — пожал плечами Зыков.

Эта фраза задела сильнее, чем я ожидал. Мужик выругался, посмотрел на седого, затем на остальных, которые уже старались не вмешиваться в разговор, и медленно поднялся.

— Пять штук, и потом сразу выпускаешь? — спросил он у меня. — Никаких новых условий после пятого?

— Пять живых связанных молчунов, — подтвердил я. — После этого вы трое забираете свои вещи и уходите. Машина, автоматы и боеприпасы остаются у нас.

Широкоплечий ещё немного помолчал, после чего тяжело выдохнул и встал рядом с Зыковым.

— Тогда я третий. Только давайте уже начинать, пока я не передумал.

Я кивнул Павлу, чтобы тот принёс снаряжение, а Артёму велел проверить обе колонки. Зыков, седой и их третий товарищ остались стоять возле стены под присмотром Дмитрия, тогда как остальные зэки продолжали сидеть на своих местах.

Теперь разделение между ними стало почти физически заметным. Трое уже получили шанс выйти отсюда своими ногами и собирались за него работать. Остальные такого шанса пока не использовали и прекрасно это понимали.

Павел принёс петли, мешки, ремни и несколько коротких верёвок. Место для ловушки я выбрал прежнее. Снаружи ещё бродили отдельные молчуны, которые не ушли к основной стае или отбились от неё, а Артём поставил колонку дальше по проходу, проверил брелок и вернулся за стену.

Троих добровольцев вывели вместе с нами, остальных оставили в кооперативе под присмотром Ломова и ещё двух вооружённых мужиков. Зыков получил одну петлю, седой вторую, а третьему Павел передал мешок и ремни, после чего сам встал возле створки и несколько раз проверил, свободно ли она ходит.

— Наука тут донельзя простая. Ту колонку, которая работает сейчас, вырубаем, затем включаем вторую, и тварь сама проходит внутрь, — начал объяснять я, показывая створку. — Артём сразу глушит звук, Павел закрывает проход, двое работают петлями, третий помогает свалить молчуна и закрывает ему голову мешком. Потом руки заводите назад, ноги стягиваете отдельно и крепите его к стойке.

Зыков покрутил петлю и посмотрел на меня с сомнением. Павел заметил его выражение и усмехнулся, поправляя перчатки.

— Главное, верёвку не бросай, когда молчун на тебя попрет, — сразу предупредил он. — Если бросишь, придётся всей компанией бегать по двору и ловить его второй раз. Я в таком развлечении участвовать не собираюсь.

Зэки разошлись по местам и ещё раз проверили, кто за что отвечает. Объяснять дальше смысла уже не было: петли лежали в руках, мешок был раскрыт, створка работала, а первая тварь должна была быстро показать, насколько хорошо они поняли инструкцию.

— Выключай дальнюю колонку и сразу готовь нашу, — распорядился я, повернувшись к Артёму. — Только громкость сначала держи на низу, чтобы сюда не потащилась вся улица.

Артём нажал кнопку брелока, и раздражающий звук, который доносился издалека, резко оборвался. Молчуны, до этого тянувшиеся к источнику, начали останавливаться и вертеть головами, после чего парень включил вторую колонку на небольшой громкости.

Первый молчун стоял возле разбитой легковушки неподалёку от тупика и среагировал почти сразу. Он повернул голову, потом медленно двинулся к проходу, а Зыков заметно подобрался и перехватил петлю обеими руками. Седой тоже перестал ухмыляться и шагнул чуть в сторону, освобождая себе место.

Тварь медленно вошла внутрь тупика. Я показал Артёму выключить звук, Павел тут же потянул створку, металл лязгнул, и молчун резко повернулся на шум.

Зыков дёрнулся раньше времени и бросил петлю почти с трёх метров. Верёвка задела плечо, соскользнула на бетон, а молчун мгновенно развернулся в его сторону и хрипло заорал.

— Шааааа!

Он бросился на Зыкова, но седой успел накинуть свою петлю твари поперёк груди. Молчун рванул уже к нему, заставив мужика отступить на два шага, а Зыков тем временем подобрал свою верёвку и со второй попытки захлестнул её вокруг туловища.

Тварь рванулась вперёд так сильно, что Зыкова едва не потащило следом. Третий зэк сначала шарахнулся в сторону, затем опомнился, бросил мешок на землю и ухватился за свободный конец верёвки седого.

Две петли натянулись с разных сторон, однако молчун оказался здоровым и легко потянул обоих мужиков за собой. Зэкам пришлось упереться ногами в бетон, пока третий перехватывал верёвку и помогал седому удержать тварь.

— Да держи ты его! — заорал Зыков. — Отпустишь сейчас, он меня сожрёт на хрен!

— Сам ближе подойди, раз такой храбрый! — огрызнулся седой, продолжая тянуть верёвку на себя. — Я тут один за двоих работать не собираюсь!

Следующий рывок наконец свалил молчуна на бетон. Третий зэк подскочил с мешком, но остановился на полпути, когда тварь дёрнула рукой в его сторону, и Зыков сразу ткнул пальцем в мешок.

— Натягивай ему на башку и не стой рядом! — истошно заорал он. — Мы его второй раз ловить не будем, если он сейчас поднимется!

Мужик всё-таки подался вперёд и накинул мешок. Втроём они перевернули молчуна на живот, Павел подсказал, где плотнее затянуть ремень, после чего зэки стянули ноги и оттащили тварь к стойке.

Когда всё закончилось, Зыков выпрямился и несколько секунд смотрел на связанного молчуна. Дмитрий стоял чуть поодаль с автоматом и наблюдал за ними с откровенным удовольствием.

— Первый готов, и пока никто из вас даже не умер, — заметил он. — Для первого рабочего дня результат вполне приличный. Не, мужики?

Я видел, как Зыков хотел ответить, однако зэк посмотрел на автомат в руках Дмитрия и придержал язык за зубами. Зато во второй заход он уже сам расставил своих, седого отправил правее, третьему заранее велел держать мешок раскрытым, а петлю перехватил ближе к концу.

Ещё десять минут назад они продолжали выяснять, кто кого предал и кому теперь отвечать перед остальными. Возле молчуна эти разговоры исчезли сами собой: каждый быстро понял, что чужая ошибка здесь вполне могла закончиться его собственной смертью.

Когда следующий молчун вошёл внутрь, оба зэка бросили петли почти одновременно. Тварь успела развернуться, однако две натянутые верёвки сразу сбили ей направление, а третий мужик уже не шарахнулся в сторону и подошёл с мешком сразу после падения.

Третьего взяли ещё чище. Зыков дождался нужного расстояния, седой набросил петлю почти одновременно с ним, а третий заранее зашёл молчуну сбоку и натянул мешок сразу после падения. На четвёртом тварь едва не утащила седого за собой: мужик поскользнулся и рухнул на колено, однако Зыков успел удержать свою петлю, а третий подхватил свободный конец. Через несколько секунд они всё-таки развернули молчуна поперёк двора и свалили возле самой сетки.

Дмитрий посмотрел на четырёх связанных тварей и довольно усмехнулся. Зыков тяжело дышал, рукав на локте успел порваться, зато двигался теперь гораздо увереннее.

— Вот теперь я понял, зачем исправительные работы придумали, — заявил Дмитрий. — Человек за полчаса получает новую специальность и сразу начинает приносить пользу обществу.

— Давай сюда последнего, — ответил Зыков, даже не повернув головы.

С пятым пришлось повозиться ещё до ворот. Ближайший молчун стоял возле старого микроавтобуса и реагировал на колонку через раз, поэтому Артём немного поднял громкость. Тварь сделала несколько шагов, остановилась, повернула голову на далёкий шум и снова замерла.

— Ещё прибавить могу, только тогда сюда могут потянуться остальные, — предупредил Артём, следя за молчуном. — Этот почему-то никак определиться не может.

— Добавь совсем немного, Тём. Нам сейчас одного подтянуть надо, а толпа здесь точно лишняя, — ответил я и показал Павлу приготовиться. — Как только он войдёт, сразу закрывай.

После прибавки громкости молчун снова двинулся к нам. Почти одновременно за машиной появилась ещё одна тварь и тоже повернула голову на звук, а Зыков заметил её первым и показал своим.

Первый молчун прошёл створку, второй оказался уже совсем близко. Артём выключил колонку, Павел захлопнул проход перед следующей тварью, и внутри сразу началась работа.

Зыков бросил свою петлю, седой затянул вторую, однако молчун успел рвануться в сторону и схватил третьего мужика за рукав. Тот одёрнулся назад, ткань затрещала, а тварь потянула его к себе.

— Куртку снимай и верёвку держи! — крикнул Зыков, наваливаясь на свою петлю. — Сейчас развернём его, только руку не подставляй!

Мужик стиснул зубы и начал выскальзывать из куртки, продолжая удерживать свободный конец. Шов на плече окончательно разошёлся, ткань осталась в руке молчуна, а последовавший рывок Зыкова развернул тварь боком.

Седой потянул в противоположную сторону. Молчун потерял равновесие и тяжело рухнул на бетон, после чего третий зэк уже сам прыгнул вперёд с мешком и натянул его на голову.

Дальше они справились сами. Руки стянули назад, ноги связали отдельным ремнём, после чего закрепили пятого молчуна возле остальных, и только тогда Зыков позволил себе сесть на корточки и перевести дыхание.

Я прошёл вдоль стены, проверяя каждого по очереди. Пять связанных тварей лежали возле стоек, ремни держали, мешки оставались на головах, а значит, арифметика наконец сошлась: сорок в гараже, пятеро, которых мы взяли раньше, и эти пятеро.

Пятьдесят.

До этого нужное число существовало в расчётах, списках и разговорах. Теперь все пятьдесят молчунов действительно были у нас, и каждый оставался живым. Оставалось довезти их до Маяка, однако саму квоту мы наконец закрыли.

Седой посмотрел на связанных тварей и медленно покачал головой. После ловли выглядел он так, словно отработал полноценную смену, а Зыков сидел рядом в пыли, с порванным рукавом и длинной грязной полосой на щеке.

— Если мне ещё кто-нибудь когда-нибудь предложит такую работу, я лучше соглашусь целый день яму копать, — нервно выдохнул седой. — Там хотя бы яма не пытается тебя сожрать.

Зыков поднялся с корточек, вытер ладони о штаны и подошёл ко мне. Он впервые за всё время выглядел чуть спокойнее, хотя продолжал внимательно следить за моим лицом.

— Значит, на этом всё? — спросил он. — Пятерых мы взяли, всех связали и условия выполнили. Теперь хочется понять, действительно ли ты собираешься нас отпустить.

— Собираюсь, — подтвердил я. — Возвращаемся в кооператив, забираете свои личные вещи и уходите всей группой. Машина, оружие и боеприпасы остаются у нас, как и договаривались.

Седой тоже подошёл ближе и некоторое время молчал. Потом покосился в сторону гаражей и всё-таки задал вопрос.

— А Кривцов там остался? — спросил он. — Тело нам отдадите, если забрать захотим?

— Забирайте. Мне его тело здесь не нужно, а заниматься похоронами сейчас некому, — ответил я. — Если хотите похоронить своего командира сами, мешать вам никто не станет.

— Всё-таки по-человечески будет, — сказал седой и посмотрел на Зыкова. — Каким бы он ни был, своих из зоны вывел и бросать его тут вроде погано.

Для нас Кривцов пришёл сюда за чужими машинами, оружием и людьми и получил закономерный итог. Для этих зэков он оставался человеком, который вывел их из зоны и дал шанс прожить ещё сколько-то месяцев, поэтому желание забрать его тело меня не удивило.

Я повернулся к Артёму и показал в сторону дальней улицы. Парень уже держал брелок в руке и ждал команды.

— Включай первую колонку и снова уводи молчунов подальше, — распорядился я. — Этих пятерых заберём на обратном пути, когда убедимся, что дорога чистая.

Артём нажал кнопку, и издалека снова донёсся раздражающий звук. Дмитрий некоторое время смотрел на связанных тварей, потом перевёл взгляд на троих зэков.

— Ты их действительно отпустишь вместе с остальными? — спросил он достаточно тихо, чтобы разговор не слышали люди у стены. — После того, что они сегодня здесь устроили?

— Отпущу. Они выполнили условия, которые я им назвал, и на этом сделка закончилась, — ответил я. — Машину мы забрали, оружие тоже, Кривцов мёртв, а пятерых молчунов они нам связали.

Дмитрий недовольно переступил с ноги на ногу и снова посмотрел на Зыкова. По его лицу было видно, что такой итог его совершенно не устраивал.

— Серёг, они сюда пришли нас грабить, — напомнил он. — Там дети были, раненые, женщины. Если эти завтра найдут ещё десяток таких же и вернутся, мы сами себе потом спасибо скажем?

Я выдержал его взгляд. Вопрос был разумным, только вывод, к которому Дмитрий подбирался, мне уже не нравился.

— Что ты предлагаешь с ними сделать? — спросил я. — Скажи нормально, чтобы я не гадал.

Дмитрий помолчал и посмотрел в сторону троих зэков. Потом снова повернулся ко мне.

— Я думаю, отпускать их нельзя, — произнёс он уже тише. — После всего этого их надо здесь положить и закончить вопрос.

Я несколько секунд смотрел на него. Потом кивнул на автомат в его руках.

— Тогда бери ответственность на себя и стреляй сам, — предложил я. — Поставь их к стене после того, как они выполнили нашу сделку, и объясни остальным, почему моё слово перестало что-либо значить.

Дмитрий замер и нахмурился. Судя по выражению лица, именно такого продолжения он от меня не ожидал.

— Я должен их расстрелять? — переспросил он. — Ты сейчас серьёзно мне это предлагаешь?

— Эту идею предложил ты, Дима. Я всего лишь предлагаю тебе самому сделать то, что ты считаешь правильным, — ответил я. — Я сказал им, что после пяти молчунов они уйдут. Пятеро лежат возле стены, значит, они уйдут.

Дмитрий отвёл взгляд и некоторое время молчал. Автомат в его руках оставался направлен стволом вниз, и поднимать его мужик явно не собирался.

— А если они всё-таки вернутся? — спросил он уже спокойнее. — Что тогда?

— Тогда они снова придут к нам с оружием, и разговор будет совсем другим, — пояснил я. — Сегодня они сдались, приняли условия и выполнили их. Если после этого я их расстреляю, в следующий раз любой противник будет знать, что сдаваться нам бессмысленно и торговаться со мной тоже.

Мне ещё предстояло договариваться с людьми много раз, и далеко не всегда с теми, кто мне нравился. Слово работало только до первого случая, когда сам решишь его нарушить ради удобства, а потом любые угрозы и обещания превращались в пустой звук.

Дмитрий тяжело выдохнул и сплюнул в сторону. Потом поправил ремень автомата и кивнул на дорогу.

— Ладно, я тебя понял, — сказал он. — Только если эти уроды ещё раз сюда сунутся, второго разговора с ними уже не будет.

— В этом можешь не сомневаться, — ответил я. — А сейчас возвращаемся и заканчиваем с ними.

Мы вернулись в кооператив вместе. Ломов встретил нас возле ворот, посмотрел сначала на троих потрёпанных добровольцев, затем на меня и сразу понял, что работа закончена.

— Пять взяли? — спросил он. — Судя по их виду, там весело прошло.

— Пять взяли, наша квота закрыта, — подтвердил я. — Теперь этих отпускаем вместе с остальными, а Кривцова они хотят забрать с собой.

Ломов внимательно посмотрел на меня, потом на зэков у стены. Спорить он не стал, только кивнул и распорядился принести их вещи.

Когда остальным сообщили, что договор выполнен и они уходят, первые несколько секунд никто не поверил. Потом разговоры пошли сразу со всех сторон, однако веселья среди освобождённых не наблюдалось. Еще бы, грузовик оставался у нас, автоматы лежали у Ломова, Кривцов был мёртв, а трое добровольцев вернулись после ловли молчунов грязные и потрёпанные. Цена свободы у каждого получилась своя.

Ломов привёл их к месту, где лежал Кривцов. Тело завернули в старое покрывало, найденное среди вещей зэков, после чего двое подняли его и понесли к воротам.

Зыков задержался возле калитки и оглянулся на меня. Прежнего упрямства в его лице стало меньше, зато теперь он выглядел человеком, который прекрасно понимал, какой разговор ждёт его после того, как ворота закроются за спиной.

— Значит, действительно всё? — спросил он. — Мы уходим и больше тебе ничего не должны?

— Всё. Сегодня наши расчёты закончены, — ответил я. — Постарайтесь сделать так, чтобы нового счёта между нами не появилось.

Зыков несколько секунд смотрел на меня, затем кивнул и вышел вслед за остальными. Ломов закрыл калитку только после того, как последний зэк вместе с телом Кривцова скрылся за поворотом, а во дворе наконец стало заметно тише.

Дмитрий стоял рядом и смотрел им вслед. Через некоторое время он покачал головой и усмехнулся.

— Даже странно получается. Утром пришли сюда хозяевами жизни, а ушли пешком, оставили автоматы, машину и ещё пятерых молчунов нам связали, — сказал он. — Такой конец дня они точно не планировали.

— Зато живыми ушли, — ответил я и посмотрел на трофейный грузовик. — А вот у нас теперь вырисовывается следующая проблема.

Пятьдесят молчунов мы собрали. Теперь оставалось придумать, как погрузить в один кузов пять десятков тварей. Этим уже предстояло заниматься следующим делом.

Глава 10

Десять новых молчунов остались лежать в тупике. Мы разложили их в два ряда, перехватили ноги ремнями и связали руки за спиной. На головы натянули мешки. Один всё ещё пытался подтянуть колени к животу, другой медленно тёрся щекой об асфальт, остальные реагировали только на шаги и голоса. Я прошёл вдоль ряда, пересчитал их ещё раз, проверил ближайшему затяжку ремня. Забрать их было решено потом. Вопрос — как?

Мы направились к гаражам, а оттуда я пошёл прямиком к гаражу, в котором «хранились» остальные четыре десятка тварей. Там всё оставалось как после утренней проверки. Сорок живых, пригодных для Маяка тварей сидели и лежали вдоль стен, временами начиная двигаться следом за звуком снаружи. Я прошёл до конца ряда и вернулся к воротам.

Всё так.

Получалось ровно пятьдесят молчунов.

Требование Маяка наконец было выполнено, вот только пользоваться этим результатом требовалось прямо сейчас. Снаружи гаража меня уже ждал Артём. Он кивнул в сторону внешней стены кооператива, там, в полукилометре отсюда, продолжала работать вынесенная колонка.

— Сергей, я перед уходом аккумулятор ещё раз проверил, как ты и просил, — заговорил парень. — Три часа она продержится с хорошей вероятностью, а вот дальше напряжение начнёт падать. А вот четвёртый час я тебе обещать уже не стану.

Новости были так себе.

Я посмотрел на часы и подошёл к воротам кооператива. Через щель между створками была видна часть улицы. Молчунов там не было, все твари стянулись к колонке. Колонка пока исправно собирала их вокруг себя и заодно освобождала нам дорогу вдоль кооператива.

— Тогда у нас два часа на сборы, — заключил я, поворачиваясь к Артёму.

— За два часа здесь придётся очень быстро шевелиться... — задумчиво протянул парень. — Я ещё вторую систему хотел снять и забрать усилитель.

— Сначала обеспечь работающую приманку снаружи до нашего выхода. Потом снимай всё, что успеешь и что поместится. Через два часа мы уже должны выехать.

Артём озадаченно поскрёб макушку.

— А зачем, Серёг?

— Затем, что, если твоя колонка сядет раньше, твари начнут разбредаться по району, — пояснил я. — Мне бы хотелось исключить такие неожиданности. Тебе, думаю, тоже.

Парень быстро смекнул, о чём я, кивнул и пошёл делать то, что я ему поручил.

Я же собрал остальных. Люди собрались довольно быстро: пришёл Павел, Инна Павловна вышла из медбокса вместе с Леной, Элина привела за собой ещё нескольких человек. Зэков оставили возле стены под присмотром Дмитрия.

— Слушайте внимательно, времени у нас стало меньше, — начал я, когда все подошли. — Внешняя колонка уверенно работает ещё около трёх часов. Сейчас она держит основную массу молчунов в стороне. Через два часа все люди должны быть собраны, груз распределён, а машины готовы к движению.

Я сказал всё как есть, теперь было не до сглаживания.

Элина сразу достала сложенный лист и ручку, без лишних слов приготовившись к предстоящей тяжёлой работе. Инна Павловна оглянулась на гараж своего медбокса, явно уже прикидывая, кого и куда придётся укладывать. Я продолжил, показывая по очереди на каждого, чтобы потом никто не выяснял, чья это была работа.

— Элина, на тебе люди, вода, продукты и личные вещи. Инна Павловна и Лена — вы отвечаете за больных, лекарства, перевязочный запас и размещение тех, кому тяжело ехать сидя. Паша, за тобой автомобили, горючее и инструмент. Семён Ильич, вы ему в этом поможете.

Я последовательно раздал людям задачи так, чтобы каждый был задействован и никто не остался без дела.

Семён Ильич указал подбородком на зэков, которые слушали нас с другого конца двора под присмотром Димы.

— Этих ребят тоже в план включаем?

— Пойдут в качестве грузчиков. Пусть таскают колёса, канистры, инструмент и всё тяжёлое. А там решим, что с ними делать дальше, — сказал я.

Один из пленных поднял руку со связанными впереди запястьями и громко спросил:

— Начальник, а если мы нормально работаем, жрать перед дорогой дадите? Мы с утра на вашем гостеприимстве далеко не уедем.

Я посмотрел на него и кивнул в сторону Димы.

— Отработаешь эти два часа нормально, поешь вместе со всеми. Сейчас можешь начинать с того, что перестанешь стоять у стены и спросишь у Дмитрия, что требуется принести первым.

— Понял, начальник… — кивнул зэк.

Дима, прекрасно слышавший наш разговор, показал мне большой палец, заверяя, что он всё устроит.

Ну а дальше началась работа. Группы разошлись по кооперативу, начав сборы.

Я догнал Павла у грузовика. Он успел открыть задний борт и уже лазил внутри с рулеткой, отмечая мелом места вдоль пола. Семён Ильич стоял рядом и записывал размеры на куске картона.

— Сколько сюда влезет? — спросил я.

Павел спрыгнул с кузова и вытер ладонь о штаны.

— Я уже посчитал, и цифры тебе вряд ли понравятся. На ходу сейчас грузовик, Дмитриев универсал и ваш маленький электрокар. Людей девятнадцать, молчунов пятьдесят, плюс груз…

Он развёл руками. Добавить к сказанному и правда было особо нечего. Картина получалась так себе. Места у нас не хватало катастрофически. В тот же электрокар могло поместиться в лучшем случае двое. В универсал — в лучшем случае шестеро, ещё четверо могли поместиться в кабине грузовика…

— Сколько тварей поместится в грузовик? — уточнил я.

Павел снова полез внутрь и показал мне меловые линии на полу.

— Если хочется довезти их живыми и связанными, я поставлю сюда два ряда креплений и оставлю проход. Получается около сорока двух. Можно впихнуть больше, но я бы так не рисковал. Ну, если мы хотим довести их живыми, — Павел пожал плечами. — И ещё, если сорвёт крепление, то придётся разгребать половину кузова прямо на дороге. Короче, сорок два, Серёг, это прям уже край.

Я прошёл до переднего борта. Кузов выглядел большим, пока в нём ничего не лежало, пустые ремни. Пятьдесят связанных тел на деле очень быстро превращали его в тесную коробку.

— Сорок два ты гарантируешь? — уточнил я.

— Сорок два я закреплю так, чтобы они доехали. Для остальных восьми нужна ещё одна закрытая машина. Желательно фургон, где есть металл, к которому можно привариться или хотя бы нормально притянуть ремни, — развёрнуто объяснил Павел.

Я посмотрел на стоявший рядом универсал.

— С людьми тоже не очень, как понимаешь. В универсал всех оставшихся не посадишь, даже если забыть про больных и вещи. Нам требуется ещё одна пассажирская машина. Лучше микроавтобус, тогда Инна Павловна сможет нормально уложить тех, кому сидеть тяжело.

Я задумался, потому что подумать было о чём.

— Значит, ищем две машины. Пассажирскую и закрытый фургон под восемь молчунов.

Павел оглянулся на ряды гаражей.

— Машин тут хватит на небольшую свадьбу. Вопрос только в том, сколько из них реально будут способны проехать дальше ворот.

Павел замолчал и некоторое время смотрел на меня, потом перевёл взгляд на ряды гаражей.

— Значит, вскрываем боксы и смотрим, что там осталось? Я правильно понял, Сергей?

— Я бы сначала проверил улицу, — ответил я. — В гараж человек обычно ставит машину сам. Заглушил, запер, а значит, ключи унёс с собой. А на улице машины бросали уже тогда, когда всем стало сильно плевать на правила парковки и сохранность имущества. Там шанс найти ключ в замке или хотя бы в салоне гораздо выше.

Семён Ильич задумчиво потёр подбородок и согласился:

— И стоять они могли меньше. Если хозяин ездил до последних дней, аккумулятор хотя бы не так сильно разряжался.

— Вот и я о том же, — подтвердил я. — Надо поискать, где поблизости есть что-нибудь подходящее? Нам нужен микроавтобус для людей и закрытый фургон под оставшихся молчунов. Легковушки пока даже не рассматриваем.

Павел сразу не ответил. Он отошёл к воротам, посмотрел через щель наружу.

— Белый микроавтобус есть за бывшей автомойкой, — наконец сказал он. — Стоит носом к забору, далековато, конечно, отсюда. Я его видел лично. Вроде целый был, стёкла на месте, колёса тоже. Дальше, там же, почти у перекрёстка, стоял старый цельнометаллический фургон. Серый или грязно-белый, уже не помню. Но стекло на нём было опущено, так что может подойти.

Варианты были сильные, а главное — подходящие.

— Внутрь машин заглядывал? — на всякий случай уточнил я.

— Зачем? — хмыкнул Павел. — Тогда нам транспорт не требовался и вообще тогда на улице лишний раз лучше было не задерживаться.

Он развёл руками.

— Значит, сейчас проверим, — решил я.

Павел ещё раз выглянул наружу и нахмурился.

— Не хотелось бы, конечно, по улице шляться… но да ладно, чего не сделаешь для общего дела…

— А мы и не будем шляться, — ответил я. — Поедем на электрокаре. Он для таких прогулок подходит лучше всего, да и почти разряжен. Я думаю, что до Маяка его точно взять не получится. А идти туда — только время потеряем, которого и так нет.

Семён Ильич показал на стоявшую возле стены канистру.

— Тогда хотя бы топливо с собой возьмём. Найдём машину с ключами, а бак пустой — снова сюда кататься придётся, Серёг.

— Возьмём.

Павел усмехнулся.

— Конечно, у нас конкретно такая автомобильная лотерея.

— Другие варианты назовёшь? — я вскинул бровь.

Естественно, что других вариантов у Паши не оказалось.

Мы быстро собрали необходимое. Павел нашёл небольшую канистру с бензином, Семён Ильич принёс компрессор на случай, если нам понадобится подкачать колёса, и сумку с инструментом, которая тоже была не лишней на случай всякого рода неожиданностей. Я тем временем ещё раз подошёл к воротам и посмотрел наружу.

Колонка Артёма продолжала работать где-то за домами, и отсюда звук было практически не слышно. Но вот направление звука угадывалось практически безошибочно: несколько молчунов медленно брели через перекрёсток в одну сторону, ещё двое вышли из-за припаркованных машин и потянулись следом. Возле кооператива улица оставалась почти пустой.

Электрокар мы выкатили за ворота руками. Уже снаружи я включил питание, дождался, пока Павел и Семён Ильич заберутся, для чего им пришлось серьёзно так потесниться, после чего медленно повёл заметно подсевшую машину вдоль стены. Запаса хода в машине практически не осталось, и зарядить малютку было нечем. Так что я понимал, что смарт, скорее всего, придётся бросать возле одного из фургонов. Жалко, конечно — к машинке я хорошо так прикипел…

Мы ехали практически молча, Паша только указывал маршрут. Примерно через пять минут езды он ткнул пальцем в лобовое стекло.

— Тут левее держись, — негромко подсказал Павел. — После следующего дома будет проезд к автомойке. Там асфальт чуть разбит, зато мы напрямую выйдем к микроавтобусу.

Я свернул туда, куда он показывал. Электрокар почти не издавал звука, зато каждую яму мы чувствовали всем телом. Колёса похрустывали по стеклу и мелкому мусору, несколько раз пришлось объезжать брошенные машины, стоявшие поперёк проезда. На одной водительская дверь осталась распахнутой, внутри на сиденье валялась куртка. Я скорее на автомате посмотрел на замок зажигания, однако задерживаться не стал. Нам всё же требовался транспорт совершенно другого класса.

За автомойкой Павел вытянул руку вперёд.

— Вон он, приехали.

Белый микроавтобус стоял примерно там, где он и описывал. Пыль покрывала кузов ровным серым слоем, под дворниками собрались листья и бумажный мусор. Одно переднее колесо выглядело чуть просевшим, остальные держались нормально.

Я поймал себя на мысли, что как же всё-таки быстро цивилизация погибает… хватило всего нескольких недель.

Стёкла у микроавтобуса были целы, боковая дверь плотно закрыта. Хотелось верить, что сама машина не заперта.

Я остановил электрокар в нескольких метрах и сначала оглядел улицу. Ближайшие молчуны оставались далеко, звук колонки вытянул подавляющее большинство тварей в противоположную сторону.

— Быстро смотрим и уходим, если машина нам не подходит, — сказал я. — Семён Ильич, улица на тебе. Паша, полезли.

Водительская дверь открылась с первого раза.

Павел наклонился внутрь и сразу замер.

— Ну вот ради этого действительно стоило идти сюда.

Я заглянул через его плечо. Ключ торчал в замке зажигания. Он сел за руль, поставил коробку на нейтралку и повернул ключ. Панель приборов тускло ожила, стартер провернул двигатель один раз и почти сразу сдался.

— Аккумулятор почти мёртвый. Хотя ток какой-то остался, это уже хороший знак. Топливо по прибору есть, примерно четверть бака, если стрелка не врёт, — прокомментировал он.

Я открыл боковую дверь и осмотрел салон. Внутри стояли три ряда сидений. На полу валялись пластиковые бутылки, детская кофта и какой-то пакет, однако сам салон выглядел целым.

Павел выбрался из кабины, подошёл ко мне и быстро прикинул места.

— Если больных здесь размещать нормально, то человек восемь влезет. Можно девять, если прижмёт. Здесь сиденья складываются, одну лавку вообще можно снять и сделать место, чтобы кого-то уложить.

Семён Ильич, продолжая следить за улицей, обернулся к нам.

— Переднее правое подкачать придётся, — сообщил он.

— Займись, — сказал я. — Через полчаса автомобиль уже должен стоять у ворот.

Семён Ильич показал мне большой палец. Оставаться здесь втроём я не видел какого-либо смысла. Пока Ильич займётся этим автомобилем, мы с Павлом могли заняться следующим.

Мы снова сели в электрокар. До перекрёстка добрались за несколько минут. Здесь молчунов было больше. Двое стояли возле автобусной остановки, ещё один медленно шёл поперёк дороги. Когда мы приблизились, он повернул голову на шум колёс и сделал несколько шагов в нашу сторону.

Я снизил скорость.

— Далеко ещё? — спросил я.

— За магазином, — ответил Павел, настороженно глядя на молчуна. — Метров сто, и мы уже на месте.

Тварь остановилась, несколько секунд слушала, после чего голова молчуна повернулась к звуку колонки, едва слышному отсюда, и он неторопливо побрёл прочь.

— Хорошая у Артёма игрушка, — пробормотал Павел под нос. — Я бы такую приблуду теперь вообще в каждой машине возил.

— Сначала бы нам эти машины получить, — охладил его я.

Фургон обнаружился за магазином. На этот раз Павел ошибся только с цветом: когда-то машина была синей, просто слой пыли и грязи почти полностью это скрывал. Цельнометаллический кузов выглядел подходящим, колёса были на месте, задние двери действительно были закрыты.

Павел дёрнул водительскую ручку.

— Заперто, — с досадой сказал он.

Я заглянул через стекло. В салоне лежали какие-то бумаги, пустая бутылка и рабочие перчатки. Ключей в замке не было.

Павел обошёл машину с другой стороны, попробовал пассажирскую дверь и неожиданно открыл её.

— А хозяин всё-таки верил людям больше, чем следовало.

Он залез внутрь, открыл бардачок и начал быстро перебирать содержимое.

— Документы, тряпки, какие-то чеки… А вот это уже интересно.

В его руке появилась небольшая связка ключей.

— Проверяй, — велел я.

Павел сел за руль, несколько раз пошевелил рычаг коробки и повернул зажигание. Приборная панель вспыхнула заметно ярче, чем в микроавтобусе. Стартер уверенно прокрутил двигатель, тот несколько раз схватил, однако так и не завёлся.

— Аккумулятор ещё живой, — сказал Павел. — Причём прилично. Скорее всего, топлива нет или за время стоянки ушло из подачи.

Он посмотрел на приборы.

— Стрелка на нуле.

Мы залили несколько литров бензина, который благоразумно взяли с собой. Павел снова повернул ключ. Стартер прокрутил двигатель дольше, потом мотор неожиданно ожил, захлебнулся, снова схватил и наконец начал работать ровнее.

Павел придержал обороты и некоторое время слушал.

— Ну, Серёг, похоже, сегодня нам всё-таки немного повезло, — довольно заулыбался он.

Я открыл задние двери. В кузове вдоль стен стояли металлические стеллажи, между ними лежали коробки, куски кабеля и несколько пластиковых ящиков. Места должно было хватить.

Павел тем временем осторожно тронулся вперёд, проехал несколько метров, остановился и сдал назад.

— Едет.

После он остановил фургон, подошёл ко мне, оглядел крепления и провёл рукой по металлической стойке.

— Если снять стеллажи, свободно поставлю по четыре молчуна вдоль каждого борта. Ремни есть за что тянуть. Ещё поперечную стяжку сделаем возле дверей, чтобы в случае чего вся эта компания разом наружу не полезла.

— Тогда забираем, — распорядился я.

— Электрокар здесь оставим? — Павел с каким-то сожалением посмотрел на машинку.

— Заряда там практически не осталось, — ответил я.

Машина действительно была классная, и бросать её здесь мне тоже было жалко. Но другого выхода попросту не оставалось. Я похлопал по капоту «Смарта» и сел на пассажирское сиденье. Павел следом уселся за руль и аккуратно вывел фургон на дорогу.

В кооператив мы вернулись быстро и без лишних приключений. Когда фургон показался в проезде между гаражами, я увидел, что возле ворот уже стоял найденный нами микроавтобус. Семён Ильич успел пригнать его раньше нас. Двигатель микроавтобуса негромко работал на холостых.

— Завёл? — спросил я, выбираясь из фургона.

— Прикурил от грузовика, — ответил Семён Ильич. — Сначала еле крутил, потом ожил, сейчас вроде держит заряд. Колесо тоже подкачал.

Павел оставил наш фургон работать и тоже вышел наружу. Некоторое время он ходил вокруг микроавтобуса, заглянул под капот, проверил шины, затем открыл боковую дверь и осмотрел салон.

— Так, ну что, Серёг, делать?

— Начинай, — подтвердил я.

Дмитрий увидел нас из кооператива, подошёл к синему фургону и заглянул внутрь.

— Значит, с транспортом теперь порядок?

Я быстро пересчитал всё ещё раз. Грузовик забирал сорок два молчуна. В фургон отправлялись оставшиеся восемь. Универсал и микроавтобус давали достаточно мест для людей, включая тех, кому требовалось ехать лёжа. Из вещей всё равно придётся отчего-то отказываться, однако теперь хотя бы никого не требовалось оставлять из-за нехватки машины.

— Порядок, — подтвердил я. — Теперь готовим их к погрузке.

Павел уже полез в кузов фургона и начал показывать Дмитрию, какие стойки можно снять быстрее всего.

Времени оставалось достаточно, где-то за домами продолжала работать колонка Артёма, удерживая возле себя молчунов со всего района. Пока она звучала, дорога из кооператива оставалась нашей.

Транспорт у нас теперь был. Оставалось загрузить молчунов, рассадить людей, забрать всё действительно нужное и убраться отсюда раньше, чем колонка замолчит.

Глава 11

В кооперативе вовсю кипела работа. Элина и Дмитрий отлично организовали нашу эвакуацию. К тому моменту, когда вопрос с поиском недостающих машин удалось закрыть, появилась следующая проблема. Возле ворот начал быстро расти груз.

Катастрофы пока никакой не было, однако тенденция читалась прекрасно. К воде и продуктам добавились несколько коробок с инструментом, две сумки одежды, пластиковый контейнер с посудой, запасные детали, личные рюкзаки и часть технического оборудования.

Я ещё издалека услышал, что возле вещей кто-то спорит. Голоса постепенно становились громче, и, когда я подошёл ближе, оказалось, что сцепились Элина с Антенной. Между ними на асфальте стоял тяжёлый металлический блок станции, рядом лежала бухта кабеля, а чуть дальше Артём поставил ещё один ящик с аппаратурой.

— Я тебе ещё раз говорю: всё это мы не увезём, — доказывала Элина. В одной руке она держала свой лист, второй показывала на уже собранные возле ворот вещи. — Посмотри сам, сколько здесь всего. Людей девятнадцать, у каждого рюкзак, вода, продукты, лекарства, оружие. А вы сейчас ещё половину станции сюда притащите.

— А я тебе ещё раз говорю, что это связь, — упирался Антенна. — Мы эту аппаратуру сюда через полгорода тащили. Потом где ты такую возьмёшь?

— Я её брать нигде не собираюсь, — огрызнулась Элина. — У меня стоит задача людей и вещи в машины поместить.

— Ба! — Антенна всплеснул руками. — Ну так оставь три сумки одежды. Ты понимаешь вообще, дорогуша, сколько эта железка сейчас стоит?

— Сейчас она стоит ровно столько места, сколько занимает, — отрезала Элина. — И места у нас уже нет.

Я остановился рядом. Антенна уже возмущённо открыл рот, но я его опередил.

— Хорош. О чём спор?

Элина первой повернулась ко мне и указала ручкой на оборудование.

— Они станцию разбирают. Антенна хочет тащить блок, кабели, питание и ещё какой-то усилитель. Сергей, у нас и так половина вещей возле ворот останется, — объяснила она.

— Потому что это полезная вещь, — тут же вмешался Антенна. — Серёг, ты сам вспомни, как нехорошие люди на моё оборудование смотрели. Связь им нужна. И нам она тоже ещё понадобится. Рации рациями, а нормальная станция — совсем другой уровень. Если мы это сейчас бросим, второй такой комплект потом можем вообще никогда не найти.

Я посмотрел на лежавшее перед нами оборудование. В своё время мы действительно тащили эту аппаратуру сюда из центра именно потому, что прекрасно понимали её ценность. Теперь она занимала место, которого у нас почти не осталось, однако оставить рабочий комплект связи только ради того, чтобы увезти ещё несколько сумок, мне тоже казалось неправильным.

— Что из этого нужно именно для работы? — спросил я.

Антенна сразу присел возле аппаратуры и принялся показывать на отдельные блоки.

— Основной блок, питание, вот эта бухта кабеля и переносной комплект. Запасные платы можно положить туда же. Усилитель тоже хорошо бы взять, но прожить без него сможем.

— Тогда так и делаем, — подтвердил я. — Основной блок, питание, кабель, переносной комплект и платы едут с нами. Усилитель и всё остальное оставляем.

Элина посмотрела сначала на меня, потом на аппаратуру и вздохнула.

— Хорошо, — нехотя согласилась она. — Только тогда сам скажи остальным то же самое, потому что у меня уже каждый второй приносит вещь, без которой, по его словам, жить дальше невозможно.

Словно специально дожидаясь этих слов, с другой стороны кучи подала голос Вика.

— А мои вещи тогда почему нельзя взять, Сергей?

Я повернулся к ней.

— Ты о чём?

— О матрасе! — обиженно выпалила она. — Я его здесь оставлять не хочу.

— Какой ещё матрас?

— Вот этот. Нормальный матрас, почти новый. Мы же не знаем, где там спать будем. Если станцию можно, то он места не намного больше занимает.

Я посмотрел туда, куда она указывала. Матрасом девчонка называла плотный свёрток из каких-то тряпок, старого пуховика и прочего добра. Она соорудила эту конструкцию и спала на ней в гараже, а теперь хотела утащить с собой.

— Нам ещё одежду надо взять, — добавила Лена, стоявшая возле двух набитых сумок. — Я специально всё нормальное собрала. Бросить сейчас, потом ничего не найдём.

Следом заговорил Пашка, отстаивая инструмент, потом женская половина напомнила про посуду, и спор почти сразу перестал касаться одной только станции. У каждого нашлась своя вещь, для которой тут же находилось вполне разумное объяснение.

Как и говорила Элина, буквально за полминуты выяснилось, что у каждого возле ворот лежало что-нибудь совершенно необходимое. Все рассуждали вполне разумно по отдельности, только вместе эти разумные вещи уже не помещались ни в одну машину.

Я некоторое время слушал, после чего поднял руку.

— Всё, хватит, — оборвал я. — Сейчас установим одно правило для всех, иначе до вечера будем выяснять, чья сумка важнее.

Люди постепенно замолчали. Я показал на аппаратуру Антенны.

— Связь мы берём потому, что она нужна всей группе и представляет реальную ценность. Решение по ней принимаю я. Из этого не следует, что теперь каждый может принести сюда любую вещь и объявить её незаменимой.

Люди замолчали, хотя по лицам было видно, что решение понравилось далеко не всем. За последний час напряжение в кооперативе и так успело подняться выше крыши, поэтому превращать сборы ещё и в выяснение отношений я не собирался.

— С этого момента на каждого один личный рюкзак или сумка. Что вы туда положите, ваше дело. Всё, что не помещается, считается общим грузом и едет только после того, что действительно необходимо всей группе. Разумеется, если место останется, — объяснил я.

Люди начали переглядываться. У Вики от возмущения на щеках вспыхнул румянец.

— Может, мы тогда ещё как в аэропорту — рамку для ручной клади поставим, а Сергей? Взвешивать все будем, да?! — выпалила она.

Я ответил ей только взглядом. Вика продержалась несколько секунд, потом отвела глаза и больше спорить не стала.

— В общий груз в первую очередь идут вода, продукты, лекарства, оружие с боеприпасами, связь и нужная электроника, основной инструмент, топливо и запасные аккумуляторы. Потом посмотрим, сколько осталось места, и только тогда вернёмся ко всему остальному.

Лена, которая как раз принесла вторую сумку, остановилась в явной растерянности.

— У меня там одежда ещё на несколько человек. Я специально собрала то, что нормальное.

— Оставь один комплект на человека и самое нужное. Всё остальное возвращай обратно.

Она с сожалением посмотрела на сумку и поморщилась.

— Жалко бросать... Мы всё это уже нашли и разобрали.

— Пока жили здесь, оно нам служило. Сейчас у нас другая задача. Если в дороге придётся вылезать из машины через дверь, возле этой двери не должна лежать сумка с запасными свитерами.

Элина сразу подхватила правило и пошла вдоль вещей с листом, чтобы исключить всё лишнее.

Антенна уже собирал разрешённый комплект связи, укладывая кабели и запасные платы так, чтобы они заняли как можно меньше места.

Я прошёл вдоль машин и начал распределять груз сам.

Основной запас воды разделили между микроавтобусом и кабинами грузовика и фургона, чтобы потеря одной машины не оставила всю группу с пустыми бутылками. Универсал пока не трогали: его ещё раньше отвели под больных, а сколько свободного места останется после их размещения, должна была решить Инна Павловна. Аптечки она тоже держала отдельно до окончательной посадки. Основные боеприпасы Дмитрий поделил между автомобилями, часть магазинов оставил в быстром доступе у тех, кто должен был выходить первым.

— В багажник всё оружие не складывай, — подсказал я ему. — Если одна машина встанет, вооружённые люди должны остаться в каждой части колонны.

— Я уже делю, — ответил он. — Часть пойдёт в микроавтобус, остальное распределю по людям и кабинам перед посадкой.

— И проходы проверь. Любая дверь должна открываться, а человек возле неё должен выйти за несколько секунд.

Мы вместе прошли по микроавтобусу. Между сиденьями уже пытались поставить коробку с продуктами. Я вытащил её и передал стоявшему рядом Семёну Ильичу.

— Эту вниз под заднее сиденье, если влезет. Если туда не входит, найдёшь другое место. Проходы оставляем чистыми.

Семён Ильич взял коробку и спросил:

— А мелкие вещи можно под ноги убрать? Там пара пакетов всего, проходу вроде мешать не будут.

— Если закрепите так, чтобы они не полезли под ноги при первом торможении. Всё, что способно покатиться по салону, крепим сейчас.

Возле фургона Павел как раз решал, куда убрать основной инструмент. Часть грузового отсека вскоре должны были занять молчуны, поэтому ящик можно было оставить там только в изолированной секции, до которой связанные твари гарантированно не доберутся. Павел обещал определить место после установки последних перегородок, и на этом мы пока остановились.

Постепенно куча у ворот начала уменьшаться. Часть вещей разошлась по машинам, а часть относили обратно в гаражи. Я прекрасно понимал, что мы вряд ли уже вернёмся за ними. Некоторые вещи так и остались лежать возле стены в отдельной стопке, которую Элина назвала последним шансом.

Я взглянул на часы. С момента общего сбора прошло чуть больше часа.

Зэки всё это время работали. Дмитрий гонял их туда, где требовались лишние руки: они таскали канистры, коробки, инструмент, снятые с фургона стеллажи, перекатывали запасные колёса. Неподалёку от пленных всё время держались Илья с Борисом. Вот эта парочка как раз начала меня интересовать. Работать они особенно не рвались и большую часть времени торчали возле зэков, переговаривались между собой и следили, чтобы никто из пленников не решил воспользоваться общей суматохой.

Присматривать за пленными кому-то действительно требовалось, однако у Ильи с Борисом имелась собственная проблема, куда более срочная. У всех остальных способ попасть в Маяк уже существовал. Людей по группам уже распределили, пятьдесят молчунов лежали в гараже и тупике, а вот эти двое оставались за общей схемой. Чтобы получить собственный проход обычным способом, им пришлось бы либо собирать ещё пятьдесят тварей, либо найти четверых живых, готовых войти вместе с ними. До выезда оставался примерно час, а Илья с Борисом даже не пытались искать ни тех, ни других.

Ломова я заметил возле медбокса. Он сидел на вынесенном стуле, вытянув повреждённую ногу, и с явным раздражением наблюдал за происходящим. После всех сегодняшних приключений передвигался он с большим трудом, поэтому Инна Павловна запретила ему шататься по кооперативу и пригрозила сама уложить обратно, если он ещё раз полезет помогать с грузом.

Я подошёл к нему и кивнул в сторону его людей.

— Ты мне объясни, твои бойцы чего ждут? До Маяка они пешком за нашей колонной побегут, а у ворот начнут решать, как им внутрь попасть?

Ломов проследил за моим взглядом и усмехнулся.

— Я им тот же вопрос минут двадцать назад задал. Илья ответил, что вопрос с проходом они решат сами. Борис подтвердил. После этого оба почему-то прилипли к зэкам, так что можешь сделать выводы сам.

Я посмотрел туда ещё раз. Теперь их интерес к пленным действительно выглядел несколько иначе.

— И давно ты понял, что они задумали? — спросил я.

— Когда Илья третий раз пересчитал зэков, — ответил Ломов. — Серёг, я с этими двумя не первый год. Если они так спокойно сидят, значит, уже что-то придумали.

Я оставил Ломова и подозвал Илью и Бориса. Оба подошли спокойно, причём Илья по дороге ещё успел сказать одному из зэков, куда отнести ящик с инструментом.

— У меня к вам простой вопрос, — начал я, когда они остановились рядом. — Как вы двое собираетесь проходить Маяк? Все остальные свои варианты уже подготовили.

Илья переглянулся с Борисом. Тот едва заметно улыбнулся и посмотрел в сторону работающих пленных.

— Разберёмся, Сергей, — ответил Илья. — Пятьдесят молчунов нам точно собирать не придётся. Есть ещё один вариант.

— Какой именно?

— Пока оставь это нам. Если сработает, сами всё увидите.

Ответ мне сразу не понравился, особенно вместе с тем, как Борис опять посмотрел на зэков. Последние полчаса оба крутились возле пленных, а теперь вдруг выяснялось, что у них появился какой-то способ обойтись без новой охоты на молчунов.

— Значит, зэков себе присматриваете? — уточнил я.

Илья перестал улыбаться. Борис тоже посмотрел уже на меня. Этого оказалось достаточно, чтобы я продолжил прежде, чем кто-нибудь из них успел придумать удобный ответ.

— Сразу предупреждаю: даже не думайте. Этих семерых к Маяку мы не повезём. Они помогут закончить работу, после этого получат еду, воду и уйдут своей дорогой. Я не собираюсь привозить к воротам ещё одну компанию зэков только потому, что вам понадобился удобный способ пройти внутрь.

Илья на мгновение задержал на мне взгляд. Борис тоже перестал улыбаться. Они снова переглянулись, причём на этот раз слишком быстро, и этого короткого обмена мне вполне хватило, чтобы понять: в сторону пленных я смотрел правильно.

— Серёг, ты чего? — Илья даже руками развёл. — Кто тебе сказал, что мы собираемся их куда-то тащить?

Я ничего не ответил. Несколько секунд назад Илья старательно прятал свой вариант прохода, теперь вдруг искренне удивлялся самой мысли о зэках.

— Да ты что, Сергей, — продолжил он. — На кой чёрт они нам нужны? В Маяке ещё с ними разбираться, объяснять, кто они такие и откуда взялись. Мы свой проход сами решим. С ними это вообще не связано.

— Именно это я и хотел услышать, — сказал я. — Значит, все семеро остаются здесь.

— Все семеро, — подтвердил Борис. — Тут даже спорить не о чем.

Врали оба. Я видел это достаточно ясно, хотя поймать их сейчас было попросту не на чем. Прямого признания они мне не дали, зэков никто к машинам не тащил, а времени устраивать допрос из-за моих подозрений у нас оставалось меньше, чем хотелось.

Поэтому разговор пришлось закончить, хотя забывать его я точно не намеревался.

— Ладно. Тогда запомните, что я сейчас сказал. Когда будем выезжать, все семеро остаются здесь. Если у вас появился другой способ попасть в Маяк, разбирайтесь с ним сами.

— Разберёмся, — уверенно пообещал Илья и подмигнул. — Ты лучше о своих пятидесяти переживай. У тебя проблем с пассажирами побольше нашего.

Он попытался перевести всё в шутку, и я позволил.

Следующие полчаса оба вели себя совершенно нормально. Борис гонял пленных с грузом, Илья помог Павлу со стеллажами, выполнял команды и даже несколько раз сам брался за тяжёлые коробки. Если они действительно что-то задумали, показывать этого больше не собирались.

Они вернулись к пленным, а я ещё некоторое время смотрел им вслед. Борис почти сразу отправил двух зэков к Павлу, Илья что-то сказал остальным и только после этого отошёл в сторону. Со стороны всё выглядело совершенно обычно.

Я снова посмотрел на часы. До настоящей погрузки молчунов дело ещё даже не дошло, а время продолжало уходить.

Люди задвигались быстрее. Зэки снова потащили тяжёлые коробки, Илья с Борисом вернулись к ним, Элина продолжила отсекать лишние вещи, а Павел уже гремел металлом возле грузовика. Я на несколько секунд остановился посреди двора и окинул кооператив взглядом. Ещё вчера здесь было наше гнездо: люди ходили между гаражами, работала мастерская, в медбоксе лечили раненых, возле стола спорили о планах. Сегодня мы напоминали каких-то современных кочевников, которые собирали в машины всё, что могли унести, и заранее знали, что за оставшимся уже никто не вернётся.

Долго смотреть на кооператив мне не дали. Инна Павловна окликнула меня от универсала, который мы ещё с самого начала оставили под больных. За время моего отсутствия она вместе с Леной успела сложить часть сидений, разложить внутри одеяла и разместить медицинские сумки так, чтобы до них можно было добраться в дороге. Несколько сумок стояли рядом на асфальте: Элина явно ждала, сколько места врач разрешит занять после размещения людей.

— Сергей, мы готовы переносить больных, — сказала Инна Павловна, когда я подошёл. — Только мне понадобятся люди.

Я заглянул внутрь. Для Максима освободили почти всю заднюю часть салона. Возле него оставалось место для медицинского запаса, ближе к двери Инна Павловна приготовила сиденье для Ломова, которому предстояло всю дорогу держать повреждённую ногу вытянутой. Мать Артёма она собиралась посадить рядом с собой.

— А под общий груз сколько останется? — спросил я.

Инна Павловна указала на свободное пространство под сиденьями и небольшой участок багажника.

— Вот это можете занимать. Воду туда уложите, небольшой запас еды тоже войдёт. Для остального ищите место где-нибудь ещё. Проход к Максиму и двери мне оставьте свободными, потому что, если в дороге кому-нибудь станет хуже, я должна иметь возможность подойти.

Вот теперь стало понятно, сколько общего груза вообще можно отдать универсалу. Я подозвал Дмитрия и показал ему свободные места.

— Всё, что Инна Павловна разрешила, заполняем водой и продуктами. Плотно, но так, чтобы ничего не каталось по салону и не мешало проходу.

Теперь предстояло разобраться с ранеными. Я подозвал двух зэков, и вчетвером мы дошли до медбокса, где Максим уже ждал на приготовленном одеяле.

Инна Павловна объяснила, как его брать, после чего мы подняли его вместе и медленно понесли к машине. Он оказался тяжелее, чем выглядел, поэтому возле универсала пришлось остановиться и перехватиться, а затем аккуратно просунуть его внутрь.

Максима уложили в задней части, под голову и плечи подложили свёрнутое одеяло, затем врач проверила его положение и только после этого разрешила отходить. Мать Артёма дошла сама в сопровождении Лены и устроилась на приготовленном месте.

За Ломовым пришлось идти отдельно. Он, разумеется, уже успел подняться со своего стула и собирался добраться до машины самостоятельно, хотя на повреждённую ногу почти не наступал. Я застал его возле медбокса в тот момент, когда он, держась рукой за стену, пытался доказать Семёну Ильичу, что помощь ему совершенно не требуется.

— Хватит изображать здорового, — сказал я, подходя ближе. — До Маяка ещё доехать надо.

— Вы все сегодня слишком много обо мне заботитесь, — проворчал Ломов, однако от руки Семёна Ильича на этот раз не отказался.

Я подхватил его с другой стороны, и дальше мы пошли втроём, медленно, подстраиваясь под каждый его шаг. Ломов сначала пытался ставить повреждённую ногу на землю, потом окончательно бросил эту затею и почти весь вес перенёс на нас.

До универсала добрались спокойно. Инна Павловна уже ждала возле открытой двери и сразу показала, как его усадить, чтобы повреждённая нога легла вдоль салона и не мешала проходу.

— Ногу сюда, вдоль салона, — распорядилась она, подкладывая под неё свёрнутое одеяло.

Ломов поморщился, когда Инна Павловна приподняла его ногу и начала закреплять поверх одеяла широкий ремень. Потом посмотрел на меня.

— Ты посмотри, Сергей, я ещё живой человек, а меня уже пакуют почти по вашей схеме с молчунами. Если так дальше пойдёт, останется только мешок на голову надеть.

— Мешок за плохое поведение, — ответил я и подмигнул. — Пока обойдёшься ремнём.

Ломов хмыкнул и устроился удобнее. Через открытую дверь ему был виден почти весь пятачок между гаражами, включая Илью с Борисом и работавших неподалёку зэков, так что выпадать из происходящего он явно не собирался.

Элина дождалась, пока мы закончим с Ломовым, и подошла к универсалу со своим листом. Теперь можно было окончательно понять, сколько общего груза возьмёт машина. Я показал ей свободное место под сиденьями и небольшой участок в багажнике, который оставила Инна Павловна.

— Сюда давай класть воду и продукты. Всё, что не помещается, распределяй по остальным машинам, а потом будем решать, что оставить.

Элина быстро прикинула объём и покачала головой.

— Всё равно часть еды не войдёт. В микроавтобусе после людей и рюкзаков тоже места почти не останется.

— Значит, режем запас по приоритету. Самое калорийное, то, что дольше хранится и не занимает половину коробки упаковкой, забираем первым.

Элина кивнула и сразу повернулась к Кириллу и Лене, чтобы начать погрузку.

Пока возле медицинской машины устраивали последние упаковки воды и продуктов, работа в остальных частях двора не останавливалась. Зэки продолжали таскать тяжёлое, Илья с Борисом держались возле них, Артём разбирался со своей аппаратурой, а со стороны грузовика почти непрерывно доносился металлический стук. Павел заканчивал крепления для молчунов, и теперь, когда больные уже находились в машине, можно было переходить к самой неприятной части наших сборов.

Я проверил, что дверь универсала свободно закрывается, ещё раз посмотрел на Ломова и пошёл к грузовику разбираться с тем, что успел сделать Павел.

Тот успел закончить основные крепления. Вдоль бортов шли ремни, к полу и штатным проушинам добавились новые точки фиксации.

Павел стоял на колене возле крайнего крепления и затягивал стропу.

— Почти готово, — заверил он. — Сорок два сюда посажу. Каждый будет закреплён отдельно, поэтому, даже если одна стропа подведёт, остальные за ним не посыплются.

Я потянул ближайший ремень, проверил крепление — держало весьма надёжно. Хотелось верить, что проблем с транспортировкой тварей не возникнет.

— Начинаем со старых сорока. Новую десятку с улицы оставляем напоследок, потому что этих мы хотя бы проверяли несколько раз.

Павел вытер руки и посмотрел в сторону гаража.

— Тогда мне нужны четверо на переноску, и еще двое внутри кузова. Если часть зэков отдашь мне, тогда пойдёт куда быстрее.

Зэки как раз закончили с погрузочно-разгрузочными работами и сидели на корточках возле одного из гаражей. Отдыхать им пришлось недолго. Я подозвал Дмитрия, распределил людей между гаражом и грузовиком, после чего Илья с Борисом подняли пленных и повели следом.

Через несколько минут вся семёрка уже была распределена между гаражом и машинами. Двое работали внутри гаража, четверо участвовали в переноске, последний таскал ремни и всё, что требовал Павел. Илья с Борисом тоже остались рядом. После нашего разговора оба вели себя совершенно обычно: помогали, выполняли команды и следили за пленными, поэтому постепенно я переключился на саму погрузку.

Первые молчуны пошли довольно быстро. Двое зэков вытаскивали тварь из гаража, ещё двое принимали её у двери и несли к машине. Перед переноской Павел проверял стяжку рук и ног, а в кузове молчуна укладывали на место, притягивали основной стропой и добавляли страховочную.

— Первый закреплён, можно вести второго. Только не гоните, пока я сам ремни не проверю, — сказал Павел, в последний раз дёрнув стропу.

Второго уложили рядом, оставив достаточно места, чтобы тела при рывках не били друг друга головами. Третьего пришлось перевязать ещё в гараже: старый узел на ногах ослаб, и Павел заставил снять весь ремень и сделать крепление заново.

Четвёртый и пятый добрались до кузова спокойно. Работа начала становиться привычной: открыть секцию, проверить ремни, поднять, донести, передать наверх, закрепить. Через некоторое время отдельные переноски начали сливаться одна с другой. Павел продолжал считать молчунов, а мы только менялись местами, чтобы люди успевали передохнуть. После двадцатого пришлось сделать короткую остановку и подтянуть несколько креплений в кузове, затем работа снова пошла своим чередом. Тридцатого уложили ближе к борту, тридцать первого и тридцать второго передали следом, а после тридцать третьего Павел уже заранее освободил место для следующего. Именно эта привычность нас и подвела.

Тридцать четвёртого молчуна вынесли из гаража вчетвером. Крупный мужик в грязной куртке весил прилично, поэтому двое держали его под плечи, ещё двое взялись за ноги. Мешок на голове дёргался в такт шагам, сама тварь до этого почти не шевелилась, и до грузовика оставалось метров десять, когда я услышал характерный сухой треск.

Сначала я даже не понял, что произошло. Потом правая рука молчуна выскользнула из-за спины. Старый ремень не порвался целиком, у него разошёлся край возле пряжки, и одного сильного рывка оказалось достаточно.

Тварь ожила мгновенно. Свободная рука ударила одного из зэков в грудь, тот отшатнулся, потерял равновесие и выпустил тварь. Молчун тяжело рухнул на бок, подвернув под себя второго переносчика, а затем рванулся к голосам так резко, что ещё один человек едва успел отскочить. Мешок съехал набок, из-под ткани показалась половина лица и открытый рот.

— Назад! Не хватайте его руками! — рявкнул я и уже бежал к ним.

Шум поднял весь двор. Дмитрий выхватил пистолет почти одновременно со мной, Элина бросила свой лист возле универсала и тоже достала оружие, однако стрелять по связанной твари сейчас было последнее дело.

— Не стрелять! — крикнул я. — Он нам живым нужен! Держите остальных подальше!

Зэк, оказавшийся на земле, попытался отползти, однако молчун повернулся именно на шорох одежды и дёрнулся следом. Ноги у него оставались связанными, поэтому подняться он не мог, зато свободной рукой уже цеплялся за асфальт и за несколько секунд сумел протащить себя почти на метр.

Я успел раньше. Наступил ему на предплечье возле локтя, прижал руку к земле и перенёс вес так, чтобы тварь не смогла выдернуть её из-под ботинка. Молчун попытался вырваться. Из-под сползшего мешка раздалось хриплое сопение, зубы щёлкнули совсем рядом с ногой лежавшего зэка.

— Его оттаскивай! — крикнул я Борису. — Павел, ремень сюда!

Борис схватил зэка за ворот и протащил на несколько метров в сторону. Тот поднялся уже сам, ошалело посмотрел на молчуна и только тогда, кажется, понял, насколько близко только что оказался к его лицу.

Павел прибежал с новой стропой. Илья прижал плечи твари к земле длинной металлической стойкой, держась за самый конец, после чего Павел перехватил освободившуюся руку и снова завёл её за спину. Старое крепление он даже развязывать не стал — срезал ножом остатки и затянул новое двумя оборотами.

— Вторую руку тоже проверяй. И ноги полностью перевяжи. Этому старому барахлу я больше не доверяю.

— Уже, — отозвался Павел, работая с ремнём. — Здесь край сгнил возле пряжки. С виду целый был, пока нагрузку не получил.

Я снял ногу с предплечья только после того, как Павел закончил и сам дважды дёрнул новое крепление. Мешок вернули на место и дополнительно затянули возле шеи так, чтобы тварь снова не смогла сдвинуть его.

Зэк, которого едва не достали зубами, стоял рядом и растирал ушибленную грудь.

— Вот ведь сука… Ещё немного, и он бы меня цапнул.

— Поэтому дальше никто никуда не торопится. С этого момента перед переноской проверяем каждый ремень по всей длине, руками, под нагрузкой.

Павел поднял обрезок старой стропы и показал его остальным. Снаружи ткань действительно выглядела почти целой, только возле металлической части волокна внутри уже превратились в труху.

— И особенно смотрим возле пряжек, — добавил он. — Там сразу не увидишь. Потянули двумя руками, выдержало — только после этого несём.

Тридцать четвёртого снова подняли вчетвером, на этот раз уже после полной проверки всех креплений. До грузовика его донесли спокойно, передали наверх и поместили на приготовленное место. Павел затянул основную стропу, добавил страховочную и дважды проверил обе, только после этого разрешив переносчикам отходить.

Напряжение после случившегося начало отпускать: Павел показывал повреждённый ремень, зэки возвращались на места, Дмитрий опустил пистолет вдоль ноги, а Элина подошла ближе и всё ещё держала оружие в руке. Именно этого короткого промежутка Илья с Борисом, похоже, и ждали.

Илья оказался возле Дмитрия прежде, чем я понял, куда он двинулся. Он перехватил его вооружённую руку, рванул пистолет к себе и сразу отступил. Дмитрий дёрнулся следом, однако остановился, увидев ствол уже перед собой.

Борис действовал одновременно. Он развернулся к Элине, перехватил её руку и вырвал пистолет прежде, чем она успела отойти. Элина попыталась вернуть оружие, но Борис уже отскочил к лежавшему молчуну и развернул ствол вниз.

— Стоять! — рявкнул он, направляя оружие вниз. — Иначе будет минус один!