«Ненужная жена. Хозяйка постоялого двора» — читать онлайн бесплатно

Воспоминания обрушиваются ледяной лавиной: погоня, тени в лесу, перевёрнутые сани и... О боже! Рильда! Её безжизненное тело на снегу, неестественно вывернутая шея... К горлу подкатывает тошнота, сердце начинает бешено колотиться.

— Успокойтесь, — неожиданно произносит кот спокойным, чуть насмешливым голосом. — Паника — последнее, что сейчас нужно вам и ребёнку.

В первую секунду я не понимаю, что происходит. Нервно оглядываюсь, чтобы увидеть говорившего, но рядом никого. Но мне же не показалось?

— Не показалось. — Кот будто усмехается и довольно жмурится, глядя на меня. — Это я.

Я застываю с открытым ртом. Говорящий кот? Это что, последствия удара головой? Впрочем, после драконов в небе, белого тумана, который, кажется, может заморозить заживо, и того, что у меня, чёрт побери, есть сын, говорящий кот — не сказать, что очень шокирующая новость.

— Кто... ты такой? — Мой голос дрожит.

— Друг, — просто отвечает он, потягиваясь. — И тот, кто знает о вас больше, чем вы думаете. Включая вашу... особую ситуацию.

Это он про лорда?

— Где мы? — спрашиваю я, пытаясь собраться с мыслями.

— В конюшне «Соснового двора». — Кот укладывается поудобнее рядом с ребёнком. — Каким-то чудом портал привёл нас именно сюда. Меня зовут Винтер.

— Приятно познакомиться, — растерянно киваю я. — А я Лена. В смысле Элена…

— Не утруждайтесь. Я уже понял, что вы не из нашего мира.

— Но… как?

— Мы с вами говорим. И это явно не ваши магические возможности. Даже с учётом метки. К тому же вы… ведёте себя необычно, скажем так.

Я поднимаюсь на ноги.

— Мне нужно найти Ташу и Миру, — объявляю я, прижимая сына, с которым, кажется, всё в порядке. — Рассказать им про Рильду. Она… её больше нет. Она хотела помочь мне, вернее, Элене сбежать, но… несчастный случай. Нужно рассказать им. И про то, что случилось, и про то, что я не из этого мира...

— Стоп. — Кот поднимает лапу, будто в останавливающем жесте. — Подумайте хорошенько. Никто не должен знать о деятельности Рильды.

— О чём вы, Винтер? — Моя бровь взлетает вверх. Я с котом сейчас спорить буду? — Она же лежит там, в лесу…

— Дракон со стражами отправились за вами. Лучшее, что вы сейчас можете сделать, — не усугублять её и без того печальное положение.

Я уже собиралась спорить, но слова застревают в горле.

— К тому же дракон обязательно найдёт её следы, а затем и её саму. Если я правильно понимаю ситуацию, будет лучше, чтобы он не нашёл вас.

Для кота Винтер пугающе спокойно рассуждает о том, как следует вести себя в подобной ситуации. Если мы в «Сосновом дворе», то Рильда должна была быть его хозяйкой. Вроде как.

И он вообще не беспокоится о том, что с ней случилось? Или Рильда была не слишком хорошей хозяйкой?

— Рильда помогала таким, как вы, убегать от мужей-тиранов, — поясняет Винтер. — Если об этом узнают, возникнут ненужные вопросы и подвергнутся опасности те, кому она помогла раньше.

Я медленно опускаюсь обратно в сено. Отчасти он прав. Но как жить дальше с этим знанием? С этой виной?

— И что теперь? Просто молчать?

— Рильда знала, на что идёт, — отвечает кот. — Она сделала свой выбор. Сохранить в тайне то, чему она посвятила жизнь. А пока вам нужно вернуться в комнату. — Кот грациозно поднимается и выгибает спину, потягиваясь. — Ту, где вы должны были укрыться изначально. Пока лорд не вернулся.

Киваю, прижимая к себе спящего малыша. Спросила бы, откуда кот столько знает, но решаю, что это подождёт, тем более что мне и правда лучше найти укрытие. Малыша нужно будет покормить и переодеть, а это лучше сделать в каком-нибудь укромном месте. Точно не в конюшне.

Вслед за котом я выхожу на задний двор. Крадёмся, будто воры. Утренний воздух пощипывает щёки, пахнет свежим хлебом, наверняка уже готовят завтрак для постояльцев.

Прижимаю к себе спящего малыша, и мы осторожно пробираемся вдоль стены конюшни, когда слышим испуганный детский крик со стороны, как я понимаю, зернохранилища.

— Помогите! Кто-нибудь!

Сердце подскакивает к горлу.

— Даже не думайте, — предупреждающе шипит кот.

Но я уже не слушаю и толкаю дверь.

В углу, прижавшись к стене, сидит мальчик лет десяти. Его нога застряла между досками пола — видимо, одна из них прогнила и проломилась.

— Тише. Я помогу, не кричи. Как тебя зовут? — спрашиваю я, присаживаясь рядом.

— П-петер, — всхлипывает он. — Сломана, да?

— Кто?

— Нога!

— Не думаю. Иначе тебе было бы очень-очень больно. Сейчас мы тебя вытащим. — Я осматриваю доски. — Только нужно действовать очень осторожно.

Мне удаётся расшатать прогнившую доску одной рукой, удерживая своего ребёнка, и нога мальчика освобождается. К счастью, он лишь слегка испачкал штаны и поцарапался.

— Спасибо! — Петер бросается мне на шею. — Вы как волшебница из сказки появились!

— Просто оказалась рядом, — улыбаюсь я, помогая ему встать.

— Петер! — доносится снаружи встревоженный женский голос. — Где ты, негодник?

— Беги. — Я подталкиваю мальчика к выходу. — И будь осторожнее, такие места не подходят для игр.

Он убегает, прихрамывая, а я возвращаюсь к коту, который ждёт меня с недовольным видом.

— Вы не смогли удержаться, да? — ворчит он.

— Не смогла, — соглашаюсь я. — И знаешь что? Я рада этому.

— Хм… — Кот задумчиво виляет хвостом. — Похоже, затеряться в тенях будет сложно. Будем надеяться, эта выходка никак вам не аукнется.

Я хмурюсь, недоумённо рассматривая покачивающийся белый хвост, когда кот продолжает шествие в сторону основного здания.

Как помощь попавшему в беду ребёнку может мне аукнуться?

Глава 14

Кот доводит меня до комнаты и трусит хвостом в обратную сторону. Мне, конечно, интересно, куда он потопал и вернётся ли, поскольку хотя бы один друг, знакомый с миром и готовый помочь мне освоиться, точно пригодится. В то же время я понимаю, что сейчас не готова усваивать новую информацию. Мне бы эту пережить…

Комната встречает меня полумраком и прохладой. Опускаюсь на кровать, прижимая к груди проснувшегося и захныкавшего малыша. Сквозь щели в ставнях пробиваются тонкие лучи утреннего солнца, рисуя на полу причудливые узоры. В другое время я бы залюбовалась этой игрой света и тени, но сейчас мысли путаются от усталости и тревоги.

Пока кормлю сына, разглядываю оставленные Ташей и Мирой чистые пелёнки, аккуратно сложенные на краю кровати. От этой простой заботы щемит сердце: они даже не знают меня, но уже помогают. Малыш нуждается в купании, но вода в кувшине давно остыла. Я не решаюсь использовать её — новорождённому нужно тепло, а не эти ледяные капли.

Паника подкрадывается незаметно, сжимает горло. Что мне делать? Как справиться со всем этим одной? Я даже не знаю, правильно ли держу ребёнка! Когда Машкины дети были маленькими, меня к ним почти не подпускали, боялись, что я их уроню, прокляну из зависти или ещё что.

Мамочки… жизнь научила меня стольким вещам, но главного я так и не узнала. А ещё сама детей хотела!

Скрип двери заставляет меня вздрогнуть, но это всего лишь Мира с подносом. От запаха свежего хлеба и травяного чая желудок предательски урчит. Последний раз я ела вчера.

— Вот, подкрепись, — улыбается она, расставляя тарелки на столике. — Сейчас пришлю горячей воды для малыша.

Не успеваю поблагодарить, как девушка уже исчезает, но вскоре возвращается с дымящимся кувшином. Её лицо непривычно серьёзно.

— Сегодня вам с малышом лучше остаться здесь, — говорит она, понизив голос. — Там такое творится... Солдаты снялись ни свет ни заря, умчались к границе. А Рильды нигде нет, будто сквозь землю провалилась! Постояльцы беснуются, требуют хозяйку...

Её слова отдаются болью в груди. Я знаю, где Рильда. Вижу перед глазами её пустой стеклянный взгляд. Винтер говорит, она понимала, на что идёт, но я не верю, что эта храбрая женщина всерьёз готовилась умереть. Комок подкатывает к горлу, однако я молчу. Не могу рассказать правду. Не только потому, что кот просил помалкивать.

— Но ничего. Уверена, она скоро вернётся. — В голосе Миры надежда.

И от этого ещё больнее.

— Может быть, — шепчу я и наклоняюсь к ребёнку так, чтобы волосы скрыли выступившие в уголках глаз слёзы.

— Я пойду. Нужно попытаться навести порядок...

Когда дверь за ней закрывается, я прижимаю сына крепче, вдыхая его сладкий младенческий запах. Где-то внизу слышны раздражённые голоса постояльцев, звон посуды, чья-то ругань. А я сижу здесь, в безопасности, которую купила своим молчанием и чужой жертвой.

Маленькие пальчики сына хватают прядь моих волос, и я невольно улыбаюсь сквозь слёзы. Ради него. Всё это для него. Но легче от этого не становится.

За окном начинается новый день, и я не знаю, что он принесёт. Знаю только, что должна быть сильной, выжить. Сохранить эту тайну, какой бы горькой она ни была.

Пока малыш завтракает, сама тоже медленно жую принесённый Мирой хлеб, но вкуса почти не чувствую. Мысли крутятся вокруг одного — я не могу просто сидеть здесь и ждать. Если Кристард вернётся... По спине пробегает холодок. Нет, нужно действовать, пока есть возможность.

Закончив завтрак, бережно меняю малышу пелёнки, стараясь двигаться уверенно, хотя сердце колотится как безумное. Каждое прикосновение к этому крошечному тельцу напоминает: я в ответе за две жизни теперь.

— Мы справимся, — шепчу я, заворачивая его в чистую пелёнку. — Обязательно.

Спускаясь по лестнице, крепче прижимаю к себе свёрток с ребёнком. Звуки снизу доносятся всё отчётливее — крики, ругань, звон посуды. Когда вхожу в общий зал, на миг застываю от удивления: настоящий хаос. Люди толпятся у стойки, размахивают руками, кто-то требует вернуть деньги, другие пытается протиснуться с вещами.

Бедная Таша мечется между ними, как перепуганная птица. Её тёмные волосы растрепались, на щеках пятна румянца, в глазах — паника. Она пытается что-то записывать в толстую книгу, но руки дрожат. Я отсюда вижу, как она портит записи большими кляксами.

Мой первоначальный план — найти попутчиков среди уезжающих — рассыпается, как карточный домик. В такой суматохе невозможно даже понять, кто куда едет. И брать попутчицу с маленьким ребёнком эти люди явно не настроены.

Нужно как-то успокоить всех… Но как? Рильда бы наверняка смогла…

Что-то внутри меня вдруг щёлкает. Может, это инстинкт самосохранения, а может, просто здравый смысл, но я понимаю: нужно навести порядок, особенно понимая, что помощи ждать неоткуда. Когда вернётся Кристард, станет только хуже.

— А ну тихо! — Мой голос, неожиданно твёрдый и звонкий, прорезает гомон.

Люди затихают, удивлённо оборачиваются. Таша и другие присутствующие за стойкой люди, очевидно работающие здесь, замирают, глядя на меня со смесью удивления и непонимания.

— Сейчас все разделимся на четыре группы!

Сама поражаюсь своей смелости, но останавливаться нельзя. Обхожу стойку, становлюсь рядом с растерянной Ташей.

— Те, кто выезжает, вставайте справа. Кто заселяется — те слева от них. Кому нужны еда и напитки — на другую сторону стойки! Все остальные вопросы ко мне, сюда.

В первую секунду мне кажется, что сейчас меня просто вышвырнут за шкирку, но потом люди берут и… подчиняются.

Может, дело в командных нотках моего голоса? А может, просто все устали от хаоса, но толпа начинает распадаться на группы. В зале становится тише.

— Таша, — говорю я тихо, — займись теми, кто выезжает. Просто записывай комнаты и возвращай залоги. Мира! — Я замечаю её в дверях кухни. — Принимай заказы на еду. По очереди, не больше трёх блюд на человека.

Краем глаза замечаю, как некоторые посетители с интересом поглядывают на меня. Наверное, странно смотрюсь: молодая женщина с младенцем на руках, раздающая указания. Но сейчас не время думать об этом.

Порядок постепенно восстанавливается. Очереди двигаются, Таша понемногу приходит в себя, даже начинает улыбаться. А я стою за стойкой, решаю вопросы один за другим. Ничего особенного не требуется: кто-то просит дополнительное одеяло, другие хотят заказать уборку номера, у кого-то не работает замок на двери, и его нужно починить. Я записываю все пожелания и обещаю разобраться с ними после того, как мы наведём здесь порядок. Похоже, я звучу достаточно убедительно, чтобы поверить мне на слово, что все вопросы будут решены. А может, способствует то, что у меня на руках ребёнок.

Внутри растёт странное чувство... уверенности? Или это просто адреналин?

Малыш мирно сопит, и я думаю: «Может, знак? Может, иногда нужно просто взять и сделать то, что должно быть сделано, даже если страшно?»

Но главное решение всё ещё впереди. Мне всё ещё нужно найти способ выбраться отсюда. И теперь, когда в зале воцарился относительный порядок, возможно, это станет немного проще.

Глава 15

Солнце достигает верхней точки, когда я понимаю, как долго провела внизу. Время пролетело незаметно в этой суматохе, когда разбирала проблемы постояльцев и направляла людей. Изначальный план наблюдать за отъезжающими и найти попутчиков куда-то растворился в череде неотложных дел.

Прислонившись к стойке, перебираю в голове варианты.

Мне всё ещё нужно бежать... Но куда? С маленьким ребёнком на руках далеко не уйдёшь. К тому же уже очевидно, что я не в своём городе. Не в своём времени. И даже не в России. Как вернуться — непонятно. А главное — метка.

При мысли о магическом клейме на руке, по коже бегут мурашки. Если Кристард не лгал, он найдёт меня, где бы я ни спряталась. И так дальше этого «Соснового двора», кроме леса с волками и монстрами, ничего не видела. А теперь ещё ехать не пойми куда. Может, у настоящей Элены и были какие-то родственники или хотя бы знакомые, у которых можно было бы остановиться, но, очевидно, мне памяти о них не досталось. Там я точно останусь с Кристардом один на один, без единого союзника.

Тем более что… Если она, то есть я, приехала сюда и собиралась перейти как-то стену, которая может заморозить заживо, значит полагаться на этих людей не стоит. Она же не совсем чокнутая, рисковать жизнью собственного ребёнка. Так?

Выходит, что нет… Ведь на её месте теперь я, мне же и разгребать проблемы, которые она наворотила. Здесь у меня хотя бы есть загадочный кот, который, похоже, знает обо мне больше, чем я сама. Может быть, он сможет помочь разобраться с этой меткой? С моим прошлым?

Взгляд падает на мирно дремлющего в корзинке малыша. Кто-то из работниц, помогавших нам решать проблемы постояльцев, принёс её, чтобы я немного отдохнула. Шум его, похоже, вовсе не тревожил, мирно спит, как будто мы не в зале постоялого двора.

Будем откровенны. Даже если Кристард меня всё же поймает и не дай Бог заберёт ребёнка, для самого малыша так безопаснее. Мать с вынужденной амнезией даже, как его зовут, не в курсе. Хорошо, что никто этого пока не спрашивал. Надо бы придумать. Он ещё маленький, разницы не заметит. Наверно.

Да я, если честно, и придумать ничего не могу. Это же не наши Вити-Саши-Максимы, тут нужно что-то необычное. Взять хотя бы его отца. Кристард! Сразу трепещешь от пафоса.

— Лена! — Голос Таши вырывает меня из размышлений. — Ты просто невероятна! Как ты это сделала? Все эти люди... они все слушались тебя!

— Не знаю, — пожимаю плечами я и оглядываюсь. — Нам нужно поговорить.

Подняв корзину с ребёнком, потому что я не готова оставлять его на полу под стойкой. Отвожу Ташу в тихий угол. Сердце колотится — я не знаю, правильно ли поступаю, доверяясь ей, но инстинкт подсказывает, что можно.

— Тот лорд, Кристард... — Имя застревает в горле. — Кажется, он ищет меня. И я... я не должна ему попасться.

Таша берёт мою руку в свои. Они тёплые и чуть шершавые от работы.

— Я уже поняла, — говорит она тихо. — По твоим глазам, когда ты услышала про солдат. Так испугалась...

— Я думала уехать, — признаюсь я. — Но теперь понимаю, это бессмысленно. Он найдёт меня.

— Тогда вернись в комнату. Мы с Мирой позаботимся, чтобы тебя никто не побеспокоил. А как только...

— Нет, я не могу просто прятаться. От безделья и тревожных мыслей с ума сойду. Да и Кристард... он может случайно найти меня, если будет бродить по двору.

Меня передёргивает от одной мысли об этом. Таша понимающе кивает.

— Может... найдётся какая-то работа? В прачечной или на кухне? Не хочу быть обузой. К тому же там всегда шумно: если малыш заплачет, это не будет так заметно.

— Конечно! — Ташу эта новость явно радует. — Вообще-то, мне очень нужна помощь здесь, за стойкой, особенно после того, как ты так ловко справилась с этим хаосом... Но это слишком рискованно.

Она заговорщически улыбается мне и ведёт через кухню к небольшой уже знакомой мне пристройке. Запах мыла и свежего белья окутывает нас, как тёплое одеяло. Несколько женщин склонились над корытами, пар поднимается к потолку.

— Тут всегда работы невпроворот. Лишние руки точно не помешают.

— Ташка, это кто у тебя? — Одна из женщин поднимает голову.

— Наша новая девочка, — объясняет та. — Её муж — мерзавец! Бросил с ребёнком. Рильда разрешила ей остаться. Вот помочь хочет.

— С маленьким-то?

Женщины охают, а я начинаю нервничать.

— Простите, пожалуйста! — решаю я вмешаться. — Я понимаю, что положение моё вызывает сомнения, но я хочу помочь, правда.

— Она сейчас так хорошо в зале помогла! — хвастается Таша.

— Хозяйки нет ещё? — Третья женщина поднимает голову.

— Нет… не знаю, куда делась…

— Не бойся, девочка, сильно нагружать не будем. — Внимание снова переключается на меня. — Да и нам с малюткой веселее, правда же?

Над тазами проносится одобрительный гомон.

— Можешь начать с сортировки, — подсказывает мне Таша. — Там полотенца, простыни, их отдельно все стираем…

Топот ног в коридоре обрывает её на полуслове. В дверях появляется запыхавшаяся Мира, её лицо бледнее обычного.

— Солдаты вернулись! — выпаливает она.

Сердце пропускает удар. В груди становится холодно и пусто. Я знаю, почему они вернулись так быстро. И какие вести привезли.

Рильда.

Малыш, словно чувствуя мой страх, начинает беспокойно ворочаться. Прижимаю его крепче, пытаясь унять дрожь в руках. Её жертва не должна быть напрасной.

— Где они сейчас? — шепчу я, хотя больше всего хочется закричать.

— В общем зале. — Мира переводит дыхание. — Требуют выпивки. И... они злые. Очень.

Таша быстро оглядывается на меня.

— Оставайся здесь. Мы с Мирой всё разузнаем. Девочки, присмотрите за ней, хорошо?

Киваю молча. Мои, не побоюсь этого слова, подруги спешно выходят, а я опускаюсь на ближайший табурет. Вина тяжёлым камнем давит на плечи.

В прачечной тепло и влажно, пахнет мылом и свежестью, но меня бьёт озноб. Даже представлять боюсь, что случится дальше.

Глава 16. Кристард Деролон

Въезжаю во двор таверны, придерживая поводья. За спиной разбитая телега с телом Рильды, накрытым грубой тканью. Ветер доносит запах крови и чего-то ещё... чего-то неправильного. Тени оставляют после себя характерный след, который вряд ли чувствует ещё кто-то, кроме меня. Затхлый, словно из склепа.

Спешиваюсь, разминая затёкшие мышцы. В другое время я бы не придал особого значения смерти хозяйке постоялого двора. Люди умирают каждый день — от болезней, голода, разбойников, собственной глупости. Нельзя спасти всех, иначе эта ответственность раздавит. Даже такого, как я.

Но тени среди бела дня... Это меняет всё.

Прикрываю глаза, вспоминая недавний разговор с королём. Лианора беспокоило состояние барьера, сдерживающего внешнюю угрозу. Он не сказал напрямую, но мы все почувствовали. Происходит что-то необычное, и пока никто из нас не понимает, хорошо это или плохо.

Внутри поднимается знакомое чувство азарта. Моя драконья сущность отзывается на вызов, требует действий. Огонь течёт по венам, и приходится сделать глубокий вдох, чтобы сдержать трансформацию. Не время показывать истинную форму.

Особенно после случившегося с Рейниром, но я думаю, что он просто зазнавшийся юнец, который допустил ошибку и лишился своего дракона. Удержит титул лариана или нет, пока неясно, но то, что случившееся целиком и полностью его вина, — факт.

Женщины — прямой путь к порокам. Моя Элена — тому подтверждение

Метка на руке слабо пульсирует. Я чувствую, что она здесь, моя сбежавшая жена. Совсем близко. На мгновение прикрываю глаза, позволяя магии течь свободнее — да, определённо в постоялом дворе. Прячется, как мышка, но сейчас не до неё.

Тени становятся сильнее, наглеют. Лианор явно не ошибся, пригласив меня сюда. Грядёт что-то серьёзное. И я намерен выяснить, что именно.

Никто не смеет бросать вызов мне. Ни люди, ни твари тьмы.

— Лорд Деролон, — окликает меня один из солдат. — Куда прикажете доставить тело?

— Найдите какой-нибудь сарай и оставьте, мне нужно будет ещё раз осмотреть её. И позовите того, кто здесь за старшего в моё отсутствие.

— Есть!

Жена подождёт. Сначала долг, потом удовольствия. А в том, что я верну её под свой контроль, я даже не сомневаюсь. Это лишь вопрос времени. Сейчас важнее понять, почему тени вышли на охоту днём. И что, во имя драконьих богов, происходит с границами королевства.

Пока солдаты возвращают лошадей в конюшни, я вхожу в здание. На первом этаже всё спокойно, хотя на ввалившихся солдат всё равно обращают внимание.

Идиоты даже не подозревают, насколько близко они к опасности. Прохожу мимо, игнорируя окликнувшую меня девочку у барной стойки. Подожду в кабинете. В любом случае лишняя паника нам ни к чему.

Устраиваюсь в кресле Рильды, оглядываюсь. Всё такое... аккуратное. Бумаги стопками, счётные книги на полках. Двор работает как часы, даже после её исчезновения. Значит, кто-то умело подхватил дела. С этим человеком стоит поговорить: толковые управляющие на дороге не валяются.

В дверь стучат. На пороге появляется девушка с огненно-рыжими волосами, собранными в простую косу. Не знаю, передали ей солдаты мою просьбу явиться или за стойкой сказали, что страшный дракон захватил владения и нужен переговорщик. Держится уверенно, хотя я чувствую её напряжение.

— Лорд, здравствуйте. Я Мира, — представляется она, слегка склонив голову. — Чем-то могу помочь, господин?

— Присаживайся. — Я указываю на стул напротив.

Девчонка движется грациозно, как молодая кошка. Поглядывает на меня с интересом, и мне нравится, что её не трясёт, как кролика, но она осторожная. Понимает, что вульгарщину я не потерплю. Хотя часто её вижу, когда женщины пробуют задобрить.

— У меня важное поручение. — Я постукиваю пальцами по столу. — Нужно связаться со старостами всех окрестных деревень. Пусть расспросят своих охотников, пастухов, лесорубов. Меня интересуют любые странности, связанные с тенями. Несчастные случаи и стычки, которые закончились мирно.

— Х-хорошо. Я передам Рильде, — неуверенно кивает Мира.

— Ты сделаешь это сама.

— Но… Обычно такими вопросами занимается хозяйка. У неё связи...

— Рильда мертва, — обрываю её я.

Повисает тяжёлая пауза. Рыжая явно не знает, как на это реагировать. Эмоции на её лице сменяют друг друга вспышками. Недоверие, сомнения, страх. Наблюдаю, как расширяются её глаза, как она подносит ладонь ко рту и, наконец, вдыхает:

— Неправда.

— Она погибла сегодня в лесу.

Девушка застывает, словно громом поражённая. Пока шок не прошёл, я добавляю:

— Пыталась вывезти мою жену и ребёнка к границе. Тени постарались. Тело у вас в сарае. Хочешь посмотреть?

Смотреть там не на что на самом деле, но нужного эффекта я всё же добиваюсь. Мира в абсолютном ужасе.

Подаюсь вперёд, опираясь локтями на стол. Мой голос становится мягче, вкрадчивее.

— Подумай, Мира, как грустно получилось. Женщина, которая дала вам дом, работу, семью... погибла из-за прихоти своенравной девки. Элена и мой сын здесь, я это знаю. Чувствую. Вы прячете её.

Встаю, обхожу стол. Останавливаюсь рядом с девушкой, которая словно оцепенела на своём стуле.

— Приведи её ко мне, — говорю я негромко, почти интимно, — и получишь щедрое вознаграждение. Конечно, я и сам могу её найти. — Я делаю многозначительную паузу и выпрямляюсь, завершая круг и снова оказываясь по другую сторону стола. — Но тогда придётся копать могилы не только для Рильды, но и для тех, кого считаешь семьёй. Скажи, Мира, сколько людей ты готова потерять из-за её безрассудства?

Смотрю, как дрожат её руки, как бледнеет лицо. Всё же есть что-то... возбуждающее в том, как легко можно манипулировать людьми, играть на их привязанностях и страхах.

— Решай, Мира. — Мой голос звучит почти ласково. — Но решай быстро. Дело здесь не в моей жадности, я не собирался уменьшать сумму награды, а в том, что Элена не так безобидна, как может показаться.

Глава 17

Влажный воздух прачечной давит на грудь или это страх перехватывает дыхание?

Одна за другой женщины покидают помещение, бросая на меня встревоженные взгляды. Никто не говорит ни слова, но эта тишина красноречивее любых объяснений.

Пока мы работали, в прачечную приходят и уходят люди. Я слышу шепотки, но не прислушиваюсь. И так понимаю, какие новости витают в воздухе. Но не представляю, как во всех этой истории мне следует себя вести.

Винтер говорил: нужно скрывать мою причастность, но… не уверена, что я достаточно хорошая актриса, чтобы отыграть до конца.

Я заканчиваю перебирать вещи, но к этому моменту все женщины, которым меня представила Таша, уже ушли, оставив меня в одиночестве и непонимании, что делать дальше.

Сажусь на скамейку и прижимаю к себе спящего сына, пытаясь унять дрожь в руках. Почему они ушли? Что происходит там, в общем зале? От неизвестности хочется кричать.

Надеюсь, они просто стараются меня не пугать. В глазах всех этих женщин я молодая мать, которой и без этого хватает переживаний. А раз я здесь совсем недавно, посвящать меня в подробности гибели хозяйки двора не будут.

Если другие работники не знали о том, что она помогала сбегать от жестоких мужчин…

Сердце пропускает удар. Кристард уже здесь. Погибла женщина. Что, если прямо сейчас он остановит это бессмысленное противостояние и отнимет у меня ребёнка?

Отступаю в дальний угол прачечной, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Куда бежать? Как защититься? В голове вихрем проносятся бессвязные мысли — одна страшнее другой.

Пар поднимается от корыт с горячей водой, бельё сохнет на верёвках. Такая обычная, мирная картина, но сейчас она кажется декорацией перед надвигающейся бурей. Малыш во сне морщит носик, и я невольно прижимаю его крепче.

Нет, я не позволю ему забрать тебя. Только не это.

— Прекрати паниковать. — Уже знакомый голос заставляет меня вздрогнуть.

Винтер появляется словно из ниоткуда, запрыгивает на стол для глажки. Его янтарные глаза смотрят с привычным снисходительным спокойствием.

— Ты?! — шепчу я, боясь разбудить сына. — Где ты был всё это время?

— Там, где был нужен. — Кот потягивается, выгибая спину. — А сейчас я нужен здесь. У меня есть план.

Смотрю на него с надеждой и страхом. Впрочем, разве у меня есть выбор?

— Какой план? — Мой голос дрожит, но в нём уже меньше паники.

Винтер усаживается, обернув хвост вокруг лап.

— Солдаты остаются в таверне. — Винтер говорит тихо, но каждое его слово падает как камень. — Будут квартироваться здесь. У них какое-то задание, которое они сперва собирались просто проверить, но теперь всё подтвердилось.

— Вот чёрт…

— Такие словечки не используй, — строго обрывает кот. — Иначе сразу себя выдашь. И вообще, ты можешь просто думать, говорить всё мысленно. Я пойму, потому как моя речь строится так же.

Я затыкаюсь и немного нервно покачиваю заворочавшегося сына. Попробовав несколько раз, я, наконец, нахожу, как именно нужно проговаривать про себя слова, чтобы Винтер смог мне ответить. Хоть и не исключаю, что кот просто вредничает и не стал отвечать мне с первого раза.

— Ты сказал, что у тебя есть план. Какой? Мне стоит связаться с кем-то и уехать? Может, попытаться найти деньги, которые моя предшественница заплатила ей?

— Тебе нужно затаиться до вечера, — спокойно отвечает кот, — а потом… Пойти к Кристарду. Сама.

Повисает пауза. И в пустой прачечной, и в наших мыслях. Последнее даже страшнее.

— Что?! Ты с ума сошёл?!

Хорошо, что он объяснил мне, как пользоваться силой.

— После всего, что он сделал? После того, как я едва спаслась?

— А у тебя есть другой выход? — Винтер щурит янтарные глаза. — Подумай головой, а не тем, чем обычно. Он лариан, у него власть и люди. Кристард найдёт тебя — это вопрос времени, причём не только здесь. Но если ты придёшь сама, на своих условиях...

— Нет! — качаю я головой так резко, что перед глазами плывёт. — Ни за что! Я скорее умру, чем...

— А ребёнок? Ты готова рискнуть им?

Эти слова бьют под дых. Прижимаю сына крепче, чувствуя, как предательские слёзы жгут глаза.

— Послушай меня. — Винтер подходит ближе, его хвост нервно подёргивается. — Просто продержись до вечера, а потом пойди к нему. Не глупи. Это единственный способ...

В голове вихрем проносятся картины прошлого: синяки на запястьях, ночные кошмары, постоянный страх.

Кому я нужна буду, да? Такая вот бестолковая и неправильная?

Погодите, это же…

Да. Это звучит голосом свекрови. Каждый раз, когда Гена вытворял что-то такое, на что я не могла просто закрыть глаза, его мать или сестра вываливали на меня нечто подобное. Убеждали в том, что причина всего — я.

Сама виновата.

Но какое отношение это имеет к текущей ситуации? Да и важно ли это?

Нет, я, скорее, сбегу снова. Куда угодно, хоть на край света. Если эти солдаты должны остаться здесь, за мной они не рванут, так ведь? Нужно придумать, как нейтрализовать метку.

Если я и пойду договариваться, так только ради того, чтобы как-то выиграть время или убедить его не преследовать меня. Но это ведь ещё придумать нужно, как сделать.

Дверь прачечной скрипит, заставляя меня вздрогнуть. На пороге стоит Мира — бледная, с покрасневшими глазами.

— Лена. — Её голос звучит странно, напряжённо. — Пойдём со мной? Нужно... кое-что обсудить.

Бросаю взгляд туда, где только что сидел Винтер, но кота уже нет. Как всегда, исчез в самый неподходящий момент.

Как он это делает?

Киваю Мире, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Что-то в её взгляде заставляет меня насторожиться. Это она так на новости о Рильде реагирует? Что-то изменилось, и я не уверена, что хочу знать, что именно.

Глава 18

В воздухе постоялого двора висит тяжёлый дух тревоги. Всё изменилось всего за день. Ещё утром здесь кипела жизнь, перекрикивались работники кухни, звенела посуда в общем зале, слышался смех служанок.

Сегодня всё иначе. Тишина давит на уши и прерывается только глухими шагами солдатских сапог по деревянному полу. Мира ничего не говорит, поэтому создаётся ощущение, что меня ведут на казнь.

Сердце замирает, когда мы проходим мимо кабинета Рильды. Массивная дубовая дверь закрыта, но я чувствую: там кто-то есть. Инстинктивно сжимаю ручку корзины, в которой спокойно спит сын, крепче, стараясь ступать тише по потёртому ковру. Метка слегка теплеет, так что я пониже одёргиваю рукав.

В коридорах непривычно пусто. Развешанные по стенам гобелены, обычно придающие месту уют, сейчас кажутся выцветшими и мрачными. Лампы не горят, хотя день клонится к вечеру, и в углах собираются густые тени.

— Что происходит, Мира? — Мой голос звучит неестественно высоко. — Почему все так странно себя ведут?

Она останавливается у окна, выходящего во внутренний двор. Там столпились солдаты — начищенные нагрудники тускло поблёскивают в вечернем свете. В её глазах стоят слёзы.

— Рильда... она… — Девушка запинается, теребя передник дрожащими пальцами. — Погибла сегодня в лесу.

Это я уже знала, но пол всё равно уходит из-под ног. Как будто до того, как я услышала это от другого человека, всё случившееся было просто чьей-то злой шуткой. Вдруг я просто неверно поняла, ошибалась. Глупая попаданка из другого мира, которая просто не так всё поняла, которую разыграли.

Психикапыталась защищаться до этого момента, однако теперь её ресурс достиг предела. Всё взаправду. Этот мир не сон и не просто бред моей фантазии. В нём действительно можно умереть.

Прислоняюсь к стене, чувствуя шершавость старой древесины под ладонью. В нос ударяет запах свежевымытых полов — кто-то, будто по привычке, продолжает выполнять ежедневную работу, даже когда весь мир рушится.

— Идём. — Мира вытирает слёзы рукавом и тянет меня дальше по коридору. — Ужин начался.

Кухня встречает нас непривычной тишиной. Учитывая, что гостей у нас прибыло, должно быть жарко от растопленных печей, но они едва теплятся, котлы с похлёбкой остывают нетронутыми.

Работники сидят за длинным столом, отполированным годами использования. Тусклый свет из закопчённых ламп падает на их склонённые головы и миски с нетронутой по большей части едой. Слышно только, как позвякивают ложки, будто колокольчики на похоронах.

Опускаюсь на скамью. В воздухе висит тяжёлый запах подгоревшей каши и чего-то ещё... Страха? Отчаяния?

Украдкой разглядываю незнакомые лица вокруг. Все подавлены, это понятно. Но есть что-то ещё... Будто тяжёлая туча нависла над кухней, и вот-вот грянет гром.

Никто явно не понимает, что дальше.

Мира садится рядом на скрипнувшую скамью, придвигает мне щербатую миску с похлёбкой. От неё поднимается пар, однако запах не вызывает аппетита. В горле стоит ком, и каждый глоток воздуха дается с трудом.

— Послушай, — шепчу я Мире, наклонившись ближе. — Может, если мы...

Договорить не успеваю: дверь кухни распахивается с такой силой, что ударяется о стену. На пороге стоит женщина в дорогом платье, её лицо искажено гневом.

— Что здесь происходит?! — Её визгливый голос режет уши. — Почему никто не работает? Постояльцы голодные, в комнатах бардак, а вы тут прохлаждаетесь?!

Все за столом вздрагивают, но никто не двигается с места. Эта неподвижность, кажется, злит её ещё больше.

— Вы что, оглохли? Я с кем разговариваю?!

Меня пробирает дрожь, а в горле возникает неприятная тошнота. Моя обычная реакция на появление незваных и нежданных гостей в лице Генкиной мамы. Та точно так же кричала, врываясь в нашу квартиру без стука. Обязательно надменный взгляд и интонации человека, считающего себя центром вселенной.

Сын начинает хныкать. Я машинально прикрываю его руками, прекрасно понимая чувства ребёнка и необходимость хотя бы так защитить его от этого потока злобы.

— Госпожа. — Один из поваров, судя по всему, поднимается на ноги, его голос дрожит. — Наша хозяйка... Рильда...

— Что хозяйка? Где она? Почему допускает такое безобразие?!

— Она умерла, — тихо говорит Мира.

На секунду в кухне повисает тишина. Женщина моргает, но её лицо не смягчается.

— И что? Повод распускаться? Работа сама себя не сделает! Немедленно все по местам! Я этого так не оставлю!

Чувствую, как внутри поднимается волна гнева. Как можно быть настолько бессердечной? Человек погиб всего несколько часов назад, а ей важнее, что кровати не заправлены? Кто она вообще такая и что тут делает с подобными наездами?

Совсем как моя свекровь, которая могла устроить скандал из-за пылинки на подоконнике, даже если я неделю лежала с температурой.

Эти женщины словно из одного теста слеплены: вечно недовольные, глухие к чужому горю, уверенные в своей правоте.

Она обводит кухню властным взглядом и вдруг замирает. Наши глаза встречаются, и в первую секунду я думаю, что она раскричится из-за моего сына.

Лучше бы раскричалась, честное слово…

Вижу, как меняется её лицо: удивление, узнавание, ярость.

— Ты?! — Её голос срывается на визг. — Неблагодарная дрянь! Вот где ты прячешься!

Вскакиваю, прижимая сына к груди, но бежать некуда: она загораживает единственный выход.

Господи! Она что, меня знает?! Вернее, Элену?

— Как ты посмела? — Она надвигается на меня.

И я пячусь назад.

— Опозорила семью! Бросила мужа! Украла ребенка!

Твою ж… мать. Всегда может быть хуже, да?

— Я никого не крала. — Голос дрожит, но я заставляю себя говорить: — Это мой сын...

— Молчать! — Она почти брызжет слюной. — Ты думала, мы не найдём тебя? Думала, сможешь безнаказанно разрушить нашу семью? О, теперь ты за всё ответишь! Мой сын будет очень рад узнать…

Краем глаза замечаю, как переглядываются работники, как Мира смотрит на меня как-то неоднозначно.

Всё рушится. Опять. И некуда бежать и прятаться.

— Стражи! — кричит новообретённая свекровь, и её торжествующая улыбка напоминает оскал хищника. — Стражи! Сюда!

Вот и всё. Я попалась.

Глава 19. Кристард Деролон

Стою у большой карты окрестных лесов, разложенной на столе в центре холла. Не будь это единственным вариантом плана местности, я бы просто отправил её на растопку печи, потому как худшей карты и представить сложно. Вот только нам нужно от чего-то отталкиваться, а времени на отрисовку новой у нас просто нет.

Свечи отбрасывают неровные тени на лица моих людей, собравшихся вокруг. Постоялый двор теперь наш временный штаб, база для операций. Нужно всё организовать правильно, не допустить ошибок.

— Лорд Деролон. — Рам, мой заместитель, склоняется над картой. — Предлагаю расположить основной отряд на втором этаже с южной стороны. Окна выходят на дорогу, удобно для наблюдения.

Киваю, отмечая про себя его сообразительность.

— Согласен. Первый этаж оставим для других гостей. Нельзя останавливать работу двора, это единственное приличное заведение во всей округе. Кому-то может спасти жизнь.

— А как быть с кухней? — спрашивает кто-то из младших офицеров. — Местные повара не справятся с нашим отрядом. Особенно теперь.

Провожу рукой по подбородку, чувствуя колючую щетину. Последние дни было не до бритья.

— Придётся справиться. Выделим им помощников из наших...

Голова гудит от деталей, которые нужно учесть. Расписание патрулей, распорядок дня, дежурства, тренировки прерывать нельзя, организация разведки в городе. Каждая мелочь может стоить жизни. Или провала миссии, что ещё хуже.

— Лорд Деролон. — Рам понижает голос. — Насчёт местных... Они ненадёжны. После смерти хозяйки...

— Знаю. Поставим присматривать. Особенно за...

Внезапный крик прерывает совещание. Дверь распахивается с грохотом, и в холл влетает моя слишком активная для своего возраста мать. Держит что-то... кого-то...

Сердце пропускает удар. В её руках — ребёнок. Плачущий, извивающийся. А следом...

— Кристард! — Мать торжествующе улыбается. — Смотри, кого я нашла!

Значит не показалось. Я не удивляюсь, увидев её здесь. Я прекрасно чувствую метку, знаю, что она была поблизости, и отчасти мне нравилось играть с ней, потому как деться ей было некуда. Я отдал приказ задерживать и осматривать всех выселяющихся. Она не смогла бы сбежать от меня.

Отчасти поэтому меня так возмутила попытка Рильды вывезти её. А теперь Элена, моя непутёвая и оттого ненужная жена. Стоит в дверях, бледная как смерть, с перекошенным от ужаса лицом. Наши взгляды встречаются, и время словно застывает.

— Вот! Твой сын! — Мать протягивает ребёнка мне. — А вот и неверная жена! Мало того что шляется не пойми где, так ещё и родного сына чуть не угробила. Ты должен немедленно наказать её!

Остаётся только языком цыкнуть. Во всей этой суете, побегах жены и дневном нападении монстров я забыл о том, что моя мать приедет в постоялый двор с отставанием на день. Она должна была помогать Элене с ребёнком, пока я занят работой. Обычно я не вмешиваюсь в женские дела, так что и она — последняя, о ком я помнил всё это время.

И теперь мать прилюдно требует от меня действий, зная, что я не смогу проигнорировать подобный выпад при подчинённых. Даже если бы хотел.

Я согласен с тем, что Элена заслужила наказание, но не хочу превращать это в шоу.

Чувствую, как немеют пальцы, всё ещё лежащие на карте. Как напрягаются плечи моих солдат, они не знают, как реагировать. Это личное или служебное дело? Враг перед ними или семья их командира?

— Мама, дай мне его и отведи Элену в кабинет хозяйки.

— Но…

— Я закончу собрание и займусь ей. — В голосе проявляются металлические нотки.

Элена делает неловкий рывок, но её останавливает один из моих людей. Жена кричит, одновременно проклиная всех нас и умоляя не делать этого. Её глаза... Столько страха в них. Страха передо мной.

Кселарон продолжает плакать, истерика матери пугает его, однако стоит сыну оказаться на моём предплечье — тут же затихает. То, что принадлежит мне, вернулось на своё законное место.

Мы встречаемся с моим мальчиком взглядами. Он слишком мал, но уже знает, что теперь его жизни ничто не угрожает. В мире для него не существует места безопаснее, чем сейчас.

Драконьи боги имеют паршивое чувство юмора. Они сделали связь родителя с ребёнком незримой, однако соединяют меткой, позволяющей отследить до определённой области с женщиной, которая нужна теперь только для обеспечения питания сыну.

Элену выводят под локти, она уже не сопротивляется. Моя мать выходит следом, довольная происходящим и всё ещё что-то выговаривая непутёвой невестке.

— Итак, господа, вернёмся к обсуждению. Рам, ты начал составлять группы патрулирования?

Кселарон с интересом таращится на меня, его тепло знакомо и приятно. Краем глаза замечаю удивлённые взгляды офицеров. Что ж, им многое предстоит узнать о своём командире. Я не из тех, кто позволяет эмоциям мешать делу.

Совещание длится ещё час. Всё это время держу сына, покачивая его, когда он начинает ворочаться. Наконец, все вопросы решены, приказы отданы. Пора заняться семейными делами.

В кабинете Элена сидит, сгорбившись, в кресле. Мама рядом, как верный страж. При моём появлении обе вздрагивают.

— Оставь нас, — говорю я матери.

Она колеблется, но подчиняется. Дверь закрывается с тихим щелчком.

Элена выглядит жалко. Уверен, пока я был занят делами, она много чего здесь успела выслушать. Совершенно заслуженно.

— Ты понимаешь, что натворила? — Мой голос спокоен, но от него веет холодом, и я прекрасно это понимаю. — Унесла ребёнка в лес, где полно диких зверей и тёмных, как оказалось. Потом ещё и пряталась, будто тебе три. Верх безрассудства.

— Я...

— Молчи, — обрываю её я. — Ты показала и доказала, что не способна принимать разумные решения. Значит, теперь решения буду принимать я.

Элена вскидывает голову, в глазах мелькает незнакомый огонь. Но я не дам ей заговорить.

— Отныне ты будешь видеть сына, только когда ему нужно будет поесть. В остальное время он будет со мной или с надёжными людьми.

— Ты не можешь… — Её голос срывается.

— Могу. И сделаю. — Я позволяю себе усмехнуться. — Тебе повезло, что мы не дома, иначе я бы выгнал тебя с концами, но, боюсь, здесь мне кормилицу не найти, а я не настолько безответственный, в отличие от тебя.

Элена выглядит так, будто сейчас грохнется в обморок. Тянет ко мне руки, но я не позволяю ей прикоснуться к Кселарону.

— Кристард… пожалуйста, не надо!

— Ты сама выбрала этот путь, когда решила сбежать. Теперь пожинай плоды своей глупости.

Сын шевелится у меня на руках, и я машинально прижимаю его крепче. Вижу, как Элена тянется к нему взглядом, как дрожат её руки.

— Если бы ты вела себя так, как подобает жене и матери, всё могло быть иначе. Но ты предпочла поиграть в беглянку, подвергая опасности не только себя, но и моего наследника.

— Нашего… — шепчет она.

— Моего, — отрезаю я жёстко. — Ты потеряла право называть его своим, когда рванула в лес и пыталась убить его у тумана. Ты хоть осознаёшь, что из-за твоей глупости уже погиб человек? Благодари богов, что я позволяю тебе его кормить.

Она сжимается в кресле, и я вижу слёзы в её глазах. Пусть плачет. И поймёт, наконец, что её действия имеют последствия.

— Тебе выделят комнату. Будешь приходить и кормить по расписанию. В остальное время держись подальше от ребёнка, раз уж не умеешь вести себя как взрослая женщина. Это понятно?

Она кивает, не поднимая глаз. Сломлена? Хорошо. Так и должно быть.

Разворачиваюсь и выхожу, унося сына. За спиной слышу тихий всхлип, но не оборачиваюсь. Она сама выбрала свою судьбу, когда решила, что может играть со мной в игры.

Теперь пусть живёт с этим выбором.

Глава 20

Не знаю, сколько времени я просидела в кабинете Рильды, прежде чем за мной пришёл солдат. Я позволяю вывести себя и сопроводить до комнаты.

Перед глазами туман, ноги ватные. Я плохо осознаю, где нахожусь, в ушах шумит. Если честно, я даже не понимаю, куда именно меня привели, не запомнила дорогу.

И, самое паршивое, мне всё равно.

Комната плывёт перед глазами, как в тумане. Простая, но крепкая мебель, вязаные ковры, светлые занавески — всё кажется нереальным, будто декорации в театре теней. Солдат что-то говорит, но слова проскальзывают мимо сознания, растворяясь в гулкой пустоте, заполнившей мою голову.

Дверь закрывается с тихим щелчком. Теперь я одна. Совсем.

Ноги подкашиваются, и я сползаю по стене на пол. В груди что-то рвётся, словно тонкая ткань. Медленно, нить за нитью. Каждый вдох даётся с трудом, будто воздух превратился в вязкую патоку.

Мой сын. Мой маленький мальчик. Его больше нет рядом.

Перед глазами снова и снова встаёт эта сцена. Ледяной взгляд Кристарда, его жёсткий голос, объявляющий приговор: только для кормления. Словно я не мать, а просто... функция. Вещь. Инструмент.

А самое страшное — где-то в глубине души я признаю, что он прав. Оказалась в этом мире и не имела не просто денег, их-то ещё можно заработать, а элементарного представления о том, где я, какие опасности тут есть и как мне с ними справляться, я просто…

Комната кружится вокруг меня, как карусель в кошмарном сне. Хочется проснуться, но я знаю: это реальность.

Заставляю себя подняться, добираюсь до кровати. Покрывало холодит пальцы.

Ложусь, сворачиваясь в клубок, как делала в детстве, когда было страшно. Но теперь это не помогает. Внутри — пустота, бездонная яма, затягивающая все мысли и чувства.

Зачем? Зачем теперь всё это? Зачем дышать, двигаться, существовать? Единственное, что держало меня на плаву, — ребёнок. А теперь...

Впрочем, это даже не мой сын. Это сын Элены, а я тут случайно. Интересно, что бы она сделала на моём месте?

Впрочем, что бы она сделала? Кристард — шкаф такой… слегка толкнёт, уже уронит. Тут даже если с кулаками на него броситься — толку ноль. А даже если я каким-то невероятным чудом всё же смогу что-то сделать этому мерзавцу, у него полный двор солдат, которые скрутят меня, не успею я и порадоваться победе.

Или я просто ищу оправдание своей слабости?

Мне ничего не сделать. Я буду подчиняться, потому как даже бойкот невозможен. Откажусь — пострадает в первую очередь сын, а этого допустить никак нельзя.

В окно бьётся ветка дерева. Тук-тук-тук. Как метроном, отсчитывающий секунды бессмысленной жизни. Может, было бы лучше, если бы...

Дверь скрипит, открываясь. Я даже не поворачиваю головы — какая разница? Что ещё они могут у меня отнять?

— Лена? — Голос Винтера звучит мягко, осторожно.

Слышу его мягкие шаги, чувствую, как прогибается матрас, когда он запрыгивает на кровать и садится рядом.

Молчу. Слова кажутся бесполезными, как мелкие камешки против горной лавины.

— Лена, посмотри на меня.

И что-то внутри меня трескается, как корка льда по весне. Слёзы, которых не было раньше, вдруг прорываются неудержимым потоком. Всхлипываю, дрожу, захлёбываюсь рыданиями.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем слёзы иссякают. Винтер сидит рядом, тёплый и молчаливый. Его присутствие странным образом успокаивает — может, потому что он единственный здесь, кто видит во мне человека, а не вещь.

— Выплакалась? — спрашивает кот мягко, когда мои всхлипывания становятся тише.

— Какая теперь разница? — Голос хриплый от слёз. — Я здесь никто. Просто... кормилица для собственного ребёнка.

— Ты сама позволяешь себя так воспринимать.

Приподнимаюсь на локте, глядя на него с горечью.

— Знаешь, что он мне сказал? Будто я... скотина какая-то.

— Я слышал мужчину, который зол и разочарован. Который видит перед собой жену, неспособную заботиться даже о самой себе, что и привело в этот мир тебя.

— Но я не она! Что мне, пойти к нему и признаться, что я не Элена?!

— Ни в коем случае, это может плохо кончиться. Для тебя. — Винтер устраивается поудобнее, обвивая хвостом лапы. — Пока ты ведёшь себя так же, как она: прячешься, убегаешь, позволяешь загнать себя в угол.

Его слова задевают что-то внутри.

— И что мне делать? Он же...

— Кристард — неплохой человек, Лена. Просто... сложный.

Фыркаю недоверчиво.

— Я бы сказала, он тиран!

— Он командир, который привык решать проблемы, — терпеливо поясняет кот. — И сейчас он видит перед собой инфантильную женщину, которая подвергла опасности его сына.

— Я защищала ребёнка! Всё время, пока я здесь!

— А он этого не знает. — Винтер смотрит на меня пронзительно. — Для него ты Элена, которая снова натворила глупостей. Но это можно изменить.

Сажусь на кровати, вытирая остатки слёз.

— Как? Он же даже слушать меня не хочет.

— Словами — нет. Но есть другие способы. — Хитрый огонёк мелькает в кошачьих глазах. — Скажи, кто сейчас управляет постоялым двором?

— Никто, — отвечаю я машинально.

— А кто недавно прекрасно справился с паникой постояльцев? Кто организовал работу кухни? Кто знает все нюансы управления этим местом?

Медленно начинаю понимать, к чему он клонит.

— Думаешь... я могла бы?

— Почему нет? — Винтер потягивается. — Им нужен кто-то, кто возьмёт это на себя. Кто-то компетентный. Все они слишком полагались на Рильду и расстроены тем, что её нет. Ты не привязана к ней так сильно, как они. Можешь мыслить хладнокровно. Докажи делом, а не словами, что способна на большее, чем просто... как ты выразилась? Быть функцией?

В груди что-то шевелится — может, надежда? Или решимость?

— Он запретил мне подходить к ребёнку. Но не запретил ходить по двору, — медленно проговариваю я.

— Это будет нелегко, — предупреждает кот. — Придётся работать, доказывать каждым делом. Не срываться, не поддаваться эмоциям...

— С его мамашей это сложная задача, — хмыкаю я. — Но я согласна, это шанс. Показать, что я... другая.

Встаю с кровати, подхожу к окну. За стеклом — вечерние сумерки, и где-то там, в другой комнате, мой сын. Мальчик, ради которого я готова на всё.

— Я готова. — Мой голос звучит твёрже, чем я ожидала. — Осталось понять, что мне нужно делать.

Глава 21

Коридор встречает меня приглушённым гулом голосов и общей атмосферой неразберихи. Солдаты, слуги, постояльцы — они словно птицы, потерявшие ориентиры, не знающие, куда лететь дальше.

Сжимаю кулаки. Соберись, Лена. Время жалости к себе прошло.

Таша и Мира обнаруживаются на кухне — растрёпанные, встревоженные, они пытаются одновременно готовить ужин и успокаивать рыдающую судомойку. При виде меня обе замирают, в их глазах читается неуверенность.

Так теперь главное — не становиться слишком наглой.

— Привет. — Голос звучит неожиданно твёрдо. — Я не хочу сходить с ума одна, поэтому пришла помочь навести здесь порядок.

— А твой…

— Давайте не будем про эту сволочь, — обрываю я.

Оглядываю кухню. Повсюду следы хаоса: недоочищенные овощи, разбросанная утварь, подгоревшее рагу рядом с мойкой. Время ужина прошло, так что здесь настоящий ужас.

Нет, это никуда не годится.

В своей прошлой жизни я работала помощницей администратора в небольшом ресторане. Вкалывала на них достаточно долго, так что хоть меня и не сочли достойной повышения, более-менее понятно, что нужно делать. Осталось только адаптировать это под околосредневековые реалии.

— Мира. — Я поворачиваюсь к старшей из девушек. — Сможешь заняться размещением солдат? Узнай у их командира, сколько человек, какие комнаты они хотят занять. Нам нужно согласовать с ними распорядок, завтрак, обед, ужин. Кроме них, про обычных постояльцев забывать нельзя. Придётся всё чётко организовать.

Секундное замешательство сменяется мягкой улыбкой. Кажется, они тоже не против заняться повседневными делами, чтобы не думать о проблемах.

Мира кивает, расправляя плечи. В её взгляде мелькает облегчение. Похоже, она рада, что кто-то говорит, что делать.

— Таша. — Теперь я поворачиваюсь к другой девушке, которая уже вытирает руки о передник, глядя на меня во все глаза. — Проверь кладовые. Нам нужно точно знать, сколько у нас припасов и на сколько их хватит. И... — Голос чуть дрожит, но я заставляю себя продолжить: — Нужно организовать похороны Рильды. Посмотри на складе, что у нас есть, чтобы проводить её, и что нужно будет достать и сделать. Она заслуживает достойного прощания.

Горло перехватывает при мысли о старой хозяйке. Она была добра ко мне, а я... Нет, сейчас не время для скорби.

— А вы… — Я обвожу взглядом остальных работников кухни. — Сперва наведите здесь порядок. Каждый знает своё рабочее место? Это первое, с чего мы будем налаживать нашу жизнь. Если возникнут вопросы — обращайтесь ко мне.

Замечаю, как переглядываются другие рабочие. Я опасалась, что они начнут спорить, ведь их пытается организовать не пойми кто, но, кажется, эти люди тоже рады спихнуть на меня ответственность за принятие решений.

Пока всё складывается удачно. Наверняка при других обстоятельствах кто-то начал бы спорить, однако никому не хочется связываться ни с солдатами, ни с управлением, тем более в такой непростой период. А ещё чокнутую мамашу Кристарда со счетов скидывать нельзя. Чую, она всем нам ещё крови выпьет.

Кухня постепенно оживает. Люди расходятся по своим делам, движения становятся более уверенными, голоса — спокойнее. Я чувствую, как внутри растёт что-то, похожее на гордость. Может быть, Винтер прав и это мой шанс?

Замечаю в углу знакомую кошачью фигуру. Винтер наблюдает за происходящим с подоконника. И как только эта зверюга умудряется перемещаться? Он будто везде сразу.

Наши взгляды встречаются, и мне кажется, что он едва заметно кивает.

За пару часов работы нам удаётся навести относительный порядок. Таша докладывает о состоянии кладовых, Мира успешно расселяет солдат.

Я как раз устраиваюсь за столиком в углу с чашкой чая и просматриваю списки постояльцев, когда слышу этот голос — резкий, высокомерный, от которого по спине бегут мурашки.

— Ну надо же, какая... деловая.

Медленно поднимаю глаза. В дверях стоит Майгара, мать Кристарда. Успевшая переодеться, но сохранившая змеиную улыбку на губах. Я была в таком шоке, когда мы с ней познакомились, что мало что понимала из её речи, однако успела запомнить эту неприятную деталь, превращающую вполне красивую женщину в монстра.

— Доброго дня, леди Деролон. — Я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжимается. — Вы что-то хотели?

— Доброго? — Она проходит в комнату, небрежно проводя пальцем по столешнице. — О да, для меня он определённо добрый. Наконец-то справедливость восторжествовала.

Её глаза блестят нескрываемым злорадством. Сжимаю пальцы под столом так, что ногти впиваются в ладони.

— Что вы хотели? — повторяю я вопрос уже не таким спокойным голосом.

— О, я просто хотела лично убедиться, что моему внуку ничего не угрожает. — Женщина осматривает помещение с демонстративным отвращением. — А ты... что ж, похоже, нашла себе подходящее место. Среди прислуги.

— Я выполняю работу, которая необходима постоялому двору. — Каждое слово даётся с трудом, но я держу спину прямо. — Раз уж мы все здесь застряли.

— Работу? — Она смеётся, и этот смех похож на звон битого стекла. — Ты хоть представляешь, как управлять таким заведением? О, постой-ка… — Майгара берёт со стола мои записи, бегло просматривает их. — Какая безграмотность! Эти расчёты никуда не годятся.

Ясно. Скандала не избежать, она настроилась.

Это даже не мои записи. К тому же я сомневаюсь, что она могла так быстро проверить их и найти ошибки.

— И этот беспорядок… — Она обводит рукой комнату, где на самом деле всё аккуратно разложено. — Неудивительно, что мой сын решил забрать ребёнка. Ты даже комнату прибрать толком не можешь, куда уж тебе воспитывать наследника?

Внутри всё клокочет от гнева, но я заставляю себя дышать ровно.

— Если у вас нет конкретных вопросов по работе постоялого двора, прошу не отвлекать меня. Много дел.

— Дел? — Женщина снова смеётся. — Какие у тебя могут быть дела? Ты теперь просто кормилица. Функция. И даже это ненадолго. Мой сын быстро найдёт более... подходящую замену.

А вот это тревожный звоночек. Если речь про новую жену, то пусть хоть трёх берёт, как султан. Меня больше волнует, не помешает ли он мне общаться с моим ребёнком.

Каждое её слово как удар ножом. Но я не подам виду. Не доставлю ей такого удовольствия.

— Это всё, что вы хотели сказать? — Я растягиваю губы в улыбке, даже не пытаясь сделать её живой. — Я могу вернуться к своим делам?

Майгара хмыкает. Явно недовольна тем, что не смогла развить конфликт, но ничего нового придумать у неё не получается, так что ей приходится искать себе другую жертву для издевательств.

С последним презрительным взглядом в мою сторону она выплывает из комнаты. Только когда её шаги затихают в коридоре, я позволяю себе судорожно выдохнуть. Руки дрожат, в горле стоит ком.

— Ты хорошо держишься, — хвалит Винтер, обращаясь ко мне в мыслях, потому как никто больше на слова говорящего кота не реагирует. — Она просто злобная старуха, которая питается чужими страданиями.

Киваю, пытаясь взять себя в руки. Но её слова всё ещё звенят в ушах. Функция. Замена. Отчасти она права…

— Вернись к работе, — советует кот. — Это лучшее лекарство от подобных... визитов. Она просто отвлекает тебя.

Да. Сосредоточиться на том, что могу контролировать. Не думать о её словах, о сыне, не думать...

Но почему-то бумаги перед глазами расплываются, и приходится несколько раз моргнуть, прежде чем вернуться к спискам.

Глава 22

Если вначале мне кажется, что я быстро втянусь в работу и возьму постоялый двор в свои руки, то, пролистав две счётные книги за последний год, я понимаю, что эта задача, возможно, и вовсе не имеет решения.

Вздыхаю, в очередной раз перебирая разрозненные листы с записями. Передо мной — настоящий хаос из чисел, пометок и каких-то непонятных символов. Некоторые страницы исписаны убористым почерком Рильды, другие — размашистыми каракулями её помощников, третьи и вовсе пусты.

— Как вообще можно было так вести дела? — бормочу я себе под нос, пытаясь сложить в голове хоть какую-то картину. — Самой не разобраться.

Впрочем, возмущаться неприлично, вряд ли Рильда планировала свою смерть, чтобы кому-то пришлось перерабатывать её документы и брать дело в свои руки. И всё же я расстроена возникшими сложностями.

Признать честно, страсть как хочется просто взять и резко стать профи в этом вопросе, чтобы пойти прямиком к Кристарду и заставить считаться с собой. Стать для него незаменимой и гнуть свои условия. Чтобы уже этот наглец искал моего расположения, а не так, как сейчас!

С другой стороны я понимаю, что он всё же настоящий отец ребёнка, а не фальшивка, как я. Наверное, именно это сдерживает мои порывы в попытках вернуть сына. Я успела полюбить этого малыша всем сердцем.

Пока мы сидели в кабинете Рильды, Майгара сказала, как его зовут. Кселарон. Господи, какой же бред. Я узнаю имя собственного ребёнка из болтовни скандальной свекрови. Ну а как ещё? Не у муженька же спрашивать?

Да, возможно, это не мой ребёнок. Но если я оказалась его мамой, то хочу продолжить ей быть. Если меня не станет, значит он останется один на один с этим чудовищем, так? Без мамы?

Может, Кселарон и научится с этим жить, однако я хочу позаботиться об этом мальчике. Хочу быть ему нужной. Не знаю, могла ли настоящая Элена похвастаться этим.

Выходит, я пытаюсь не просто доказать Кристарду, что я не пустое место. Я доказываю это ещё и себе.

Да уж, вляпалась я знатно.

В офисе, где работала раньше, каждая цифра имела своё место, а документ — порядковый номер. И это не говоря о том, что у нас была электронная база, упрощающая поиск информации и доступ к ней. А здесь... Вот запись о закупке муки, датированная весной. А вот счёт за свечи, но без указания количества. А между ними — какие-то пометки о долгах постояльцев, половина из которых уже давно покинула двор.

Впрочем, могло быть и хуже. Я, в конце концов, каким-то образом понимаю их речь, записи. Времена года тут не отличаются от моих земных. Появились бы какие-то неясные значения, и что потом делать?

Трясу головой, пытаясь избавиться от нарастающего желания перевернуть стол. Я думала, что смогу опереться на опыт Рильды, понять, как она управляла этим местом. Но теперь понимаю: она просто держала всё в голове, полагаясь на интуицию и годами наработанные связи. А у меня нет ни того ни другого.

— Что же делать? — шепчу я в пустоту, чувствуя, как подступает отчаяние.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Нет, нельзя сдаваться. Подумай, Лена. У тебя есть образование, есть опыт работы с документами. Пусть не такими, но...

Открываю новую, чистую тетрадь. Мои пальцы слегка дрожат, когда я макаю перо в чернильницу. Придётся начинать с самого начала. Построить такую схему, в которой легко будет разобраться. Буду опираться на свой опыт в нормальном мире без драконов и ледяных монстров.

— Первое — учёт помещений, — произношу я вслух, выводя аккуратные строчки. — Сколько комнат, их состояние, стоимость проживания...

За этим последует учёт припасов, расходы на содержание двора, зарплаты работникам... Список того, что нужно сделать, растёт с каждой минутой, и от его объёма начинает кружиться голова.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, оторваться от бумаг. На пороге молодой солдат, он неловко переминается с ноги на ногу.

— Госпожа... вас просят подняться. Младенцу пора кормиться.

Сердце подпрыгивает к горлу. Мой мальчик! Вскакиваю так резко, что опрокидываю чернильницу — чёрная клякса расползается по свежим записям, но мне всё равно. Я бросаю поверх то, что принимаю за промокашку, и бегу за сопровождающим. Только сейчас понимаю, как измучилась от разлуки, как болезненно ныла грудь.

Поднимаемся по лестнице — слишком медленно, хочется бежать. Солдат стучит в дверь покоев Кристарда, дожидается короткого «Войдите» и пропускает меня вперёд.

Кристард сидит за столом, заваленным картами и документами. В колыбели рядом с его креслом мой малыш! Такой красивый родной.

Есть что-то невероятное в этой картине. Сильный мужчина, занятый работой и одновременно присматривающий за ребёнком. Вот только я слишком зла на него, чтобы позволить себе искренне умиляться этой картиной.

Тем более что дракон даже головы не поднимает, так что я сразу иду к колыбели.

— Здравствуй, солнышко, — шепчу я, взяв его на руки. — Соскучился по маме? И я скучала, так скучала...

Устраиваюсь в кресле, расстёгиваю платье. Краем глаза замечаю, как Кристард поднимает голову от бумаг и хмурится.

— Кушай, маленький, — продолжаю я говорить с сыном, поглаживая его пушистую головку и не обращая внимания на очевидно уже бывшего после разлучения меня с малышом мужа. — Какой ты у меня хороший, какой сильный. Вот так, молодец...

— Раньше ты не разговаривала с ним. — Голос Кристарда заставляет меня вздрогнуть. В нём слышатся недоумение и... подозрение?

Не знаю, что ответить. Как объяснить, что каждое мгновение с сыном теперь — драгоценность? Что боюсь не успеть наговориться с ним, налюбоваться им?

— Просто... ему нужно слышать мой голос...

Глупость, возможно. Я не знаю, почему мне хочется тараторить без умолку. Я теперь почти не вижу сына и пытаюсь вложить в эти короткие минуты всю свою любовь, всю нежность.

Проходит где-то полчаса, тишину которых нарушает только моё воркование. Малыш заканчивает есть, а когда я кладу его на плечо, чтобы дождаться, когда он срыгнёт, начинает хныкать.

— О, ты испачкался? — догадываюсь я. — Сейчас мы с тобой…

— Нет, — обрывает Кристард. — На этом всё. Можешь идти.

— Но… — Я прижимаю сына к груди, не желая отпускать. — Пожалуйста, я только переодену его...

— Я сказал — нет! — Его голос становится жёстким. — Его бабушка справится, она здесь для этого. Ты свободна.

Будто по команде, в комнату входит Майгара. Она снова успела переодеться, неизменен только её взгляд в отношении меня: остался таким же холодным.

Дрожащими руками передаю ребёнка вошедшей женщине. Кселарон начинает плакать, и каждый его всхлип отдаётся болью в сердце.

— До свидания, маленький, — шепчу я, борясь с подступающими слезами. — Я люблю тебя.

Выхожу из комнаты, еле держась на ногах. В ушах всё ещё звенит детский плач. Прислоняюсь к стене, пытаясь восстановить дыхание.

Нужно вернуться к работе. Сосредоточиться на делах. Не думать о том, как пахнут его волосики, какой тёплый он был в моих руках, как отчаянно не хотелось его отпускать...

Но вместо этого я сползаю по стене и обхватываю колени руками.

Нужно подняться, вытереть слёзы, расправить плечи. И справиться.

Я должна. Ради него.

Глава 23. Кристард Деролон

— Да, Ваше Величество. Я всё понял. Будет исполнено, — киваю я, хотя собеседник через кристалл связи не может этого видеть.

За стеной в соседней комнате надрывается Кселарон, и каждый его крик отдаётся в висках острой болью.

Наконец Лианор прощается со мной. Тру переносицу, пытаясь собраться с мыслями. Злит то, что у меня недостаточно информации, что эта командировка рискует затянуться.

С одной стороны, хорошо. Мало прецедентов, значит мало жертв, но, к сожалению, основная часть информации собирается на анализе трагедий.

Стоит попробовать организовать что-то подобное, однако в контролируемой и максимально безопасной среде. Чтобы и данные собрать, и человека не потерять. Нужно выбрать кого-то из солдат.

Я бы и сам пошёл, но, увы, эти твари чувствуют жар драконьей крови и не приближаются. Основная их масса, разумеется.

Плач становится громче — невыносимо. Что там делает мать? Встаю с кресла и быстрым шагом направляюсь в соседнюю комнату.

— Ну же, перестань! Какой капризный мальчишка! — Голос матери звенит от раздражения.

Кселарон, красный от крика, извивается у неё на руках.

— Дай его мне.

Мать с явным облегчением передаёт ребёнка.

Прижимаю сына к груди, и он почти сразу затихает. Маленькие пальчики цепляются за мой камзол, влажное от слёз личико утыкается в шею. Что-то сжимается внутри от этого доверчивого жеста.

— Ну вот опять. — Мать раздражённо поправляет причёску. — Совершенно избалованный ребёнок. Это всё твоя жена потакала ему во всём, теперь он и минуты не может провести без няньки.

— Мама, — вздыхаю я, покачивая притихшего Кселарона. — Может быть, дело не в избалованности? Если бы ты больше внимания уделяла его потребностям...

— Что?! — Она резко разворачивается, глаза сверкают. — Смеешь учить меня обращаться с детьми? Я вырастила тебя и твоих братьев!

— И сейчас было бы неплохо применить этот опыт.

— О нет. — Мать машет рукой, прерывая меня. — Я своё отняньчила. Я здесь, чтобы помочь тебе избавиться от этой... от твоей жены. А не чтобы снова возиться с пелёнками и соплями.

Чувствую, как начинает пульсировать жилка на виске. Сын, словно почувствовав моё напряжение, беспокойно ёрзает.

— Тогда, возможно, стоит нанять няню? — Я стараюсь говорить спокойно, хотя внутри всё кипит.

— Чтобы она тоже его разбаловала? Нет уж, я прослежу, чтобы мой внук вырос настоящим мужчиной, а не маменькиным сынком!

Кселарон снова начинает хныкать. Глажу его по спинке, чувствуя, как колотится маленькое сердечко.

— Мама. — Мой голос становится жёстче. — Если ты не хочешь заниматься внуком, это твоё право. Но тогда не вмешивайся в то, как о нём заботятся другие.

— Ах вот как? — Она прищуривается. — Собираешься вернуть ребёнка этой…

— Разумеется, нет, — обрываю её я. Достаточно на сегодня.

Мама поджимает губы, всем своим видом выражая возмущение. Но я уже не слушаю её. Сажусь в кресло, устраивая сына поудобнее. Он затихает окончательно, посапывая мне в шею. Такой маленький, беззащитный...

Краем глаза вижу, как мать выходит из комнаты, демонстративно хлопнув дверью. Но сейчас меня это не волнует. Всё внимание приковано к тёплому свёртку на руках. У меня столько работы, совсем нет времени и сил, чтобы уделять ему достаточно внимания.

Всем этим должна была заниматься Элена, однако потом она решила, что умереть в лесу лучше, чем просто быть моей женой.

— Что же мне с тобой делать, малыш? — Я осторожно поглаживаю пушистые волосики. — Ты слишком юн, чтобы брать тебя на задание. Здесь ты мне совсем не мешаешь, но там… Будет сложно сражаться и присматривать за тобой.

Сын, уставший за время своей истерики, ворочается. Ему бы поспать, но думаю, что сперва его стоит отнести к Элене и покормить.

Поднимаясь с кресла. Выбора нет, как бы сильно ни любил своего сына, я не смогу сам закрыть все его потребности. К сожалению, это не только потому, что он ещё младенец.

— Пойдём искать твою мать, — говорю я сыну, который уже начинает нетерпеливо ёрзать.

Нахожу её в одной из комнат нижнего этажа. Сидит на стуле, сжав голову руками. При виде Кселарона её лицо искажается гневом.

— Как вы могли? — шипит она, вскакивая. — Я слышала, как он кричал! Почему никто...

— Молчать, — спокойно, но строго приказываю я.

Элена осекается на полуслове, однако в глазах пляшут злые огоньки.

Передаю ей сына, наблюдаю, как она устраивается в кресле. Что-то тихо шепчет ему. Связь между ними... раздражает и восхищает одновременно.

Отхожу к окну, делая вид, что рассматриваю двор. Мысли крутятся вокруг одного. Что дальше? Мне нужно возвращаться к заданиям. Кому оставить сына?

Может быть... может быть, стоит позволить Элене больше времени проводить с ним? Она явно знает, что нужно ребёнку. И Кселарон к ней тянется...

Но тут же вспоминаю о её побеге, о предательстве. Как можно доверить ей воспитание наследника после такого? А если она снова попытается сбежать?

Бросаю взгляд через плечо. Она полностью поглощена кормлением, словно в целом мире не существует ничего, кроме их маленького уголка. На лице — умиротворение и нежность. Это делает её как-то по-особенному красивой…

Нет. Нельзя позволить чувствам затуманить разум.

Я мог бы оставить ей Кселарона и попросить мою мать присматривать за ними. Держать ситуацию под контролем.

Тут же вспоминаю недавнюю сцену в детской, её раздражение, нежелание заниматься внуком. Нет, это не вариант. Она только всё усложнит. А если они с Эленой снова сцепятся, мой сын может пострадать.

Сжимаю кулаки, чувствуя, как раздражение нарастает.

Проклятье! Почему всё так сложно? Если бы Элена не предала моё доверие и просто поговорила со мной, вместо того чтобы убегать...

— Он уснул. — Тихий голос прерывает поток мыслей.

Киваю и забираю сына. Он сыто причмокивает, глазки уже закрыты. Элена встаёт и собирается уйти, но у двери останавливается.

— Кристард...

На секунду я чувствую, что готов её выслушать, однако потом меня сносит воспоминание о том, как глупо она бегала от меня по всему двору, и я прикрываю глаза.

— Иди.

Дверь тихо закрывается. Прижимаю засыпающего сына, вдыхаю сладкий детский запах. Нужно сделать невозможное и найти здесь няню. Кого-то опытного, надёжного. Кого-то, кто сможет заменить мать, пока я не буду уверен, что могу ей доверять.

Если такой день вообще когда-нибудь наступит.

Глава 24

Голова гудит, словно колокол. Поднимаюсь с постели, морщась от боли в груди: молоко прибывает, а сына нет рядом. Эта мысль отзывается покалыванием где-то под сердцем.

Ночь выдалась тяжёлой. Дважды за мной присылали стражников: Кселарон был голоден. И каждый раз стоило мне только привыкнуть к теплу его маленького тельца, насладиться близостью, как меня отсылали прочь. Простая функция для поддержания жизни. Кормилица собственного ребёнка. Я стараюсь не унывать, но это не так просто.

Подхожу к окну, прислоняюсь лбом к прохладному стеклу. Внутри всё кипит от смеси усталости, обиды и злости. Понимаю, что часть эмоций — просто гормоны, качели настроения. Однако от понимания не становится легче.

Горько усмехаюсь, думая о том, какое счастье, что в этом мире не знают о сцеживании молока. Иначе меня, наверное, вообще бы не пускали к сыну. Зачем, если можно просто собрать молоко в бутылочку? По крайней мере, необходимость кормить грудью даёт мне эти драгоценные минуты с ним.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть. Это Таша с подносом завтрака. Её лицо непривычно встревожено, движения неловкие, явно что-то случилось.

— Что такое? — спрашиваю я, наблюдая, как она расставляет тарелки.

— Да… так, — мнётся девушка, теребя передник.

— Что случилось? Говори давай.

— Лорд Деролон... он расспрашивал меня утром. О том, кто мог бы присматривать за молодым господином, когда он будет в отъезде.

Чашка звякает о блюдце слишком громко — руки дрожат от внезапной волны гнева.

— Вот как? — Мой голос звучит хрипло. — И что ты ответила?

— Сказала, что не знаю никого достойнее тебя. — Она опускает глаза. — Но он и слушать не стал.

Внутри всё переворачивается. Значит, вот как? Он даже не рассматривает возможность доверить мне нашего сына? После того, что его мать устроила вчера, очевидно, что Кристард и сам понимает, его Майгара на эту должность не подходит ну никак. Но неужели он собирается упрямиться и отказывать в очевидном?

— Конечно. — Горечи в голосе не скрыть. — Зачем доверять ребёнка той, кто всего лишь носила его девять месяцев?

Таша беспомощно разводит руками. Я не злюсь на неё. Просто не могу сейчас быть хладнокровной и держать мысли при себе.

— Слушай, там баню подготовили. Сбегай первая, а? Пока постояльцы не набились.

— Сейчас?

— Самое время, — говорит она. — Слуги всегда ходят рано утром, пока господа спят.

Предложение Таши звучит заманчиво. После всех переживаний я легко хватаюсь за идею немного расслабиться. Нужно только убедиться, что с малышом всё будет в порядке.

Собрав чистую одежду и полотенца, первым делом иду проверить Кселарона. Страж на входе говорит, что малыш спит безмятежным сном. Это немного расстраивает, но у меня есть время позаботиться о себе.

Может, и идея какая появится? На свежую голову.

Банный комплекс за постоялым двором поражает воображение. Теперь понятно, почему здесь даже в это время года так много постояльцев. Источники окружены изящной каменной кладкой, создающей несколько уединённых купален разного размера. Над водой клубится пар, воздух пахнет солью. Витые колонны поддерживают лёгкую крышу, защищающую от непогоды, но между ними — только резные деревянные ширмы, оставляющие открытым вид на заснеженный лес. Невероятное чувство — сидеть зимой на улице в горячей воде.

Раздевалка представляет собой просторное помещение со скамьями и крючками для одежды. Развешиваю свои вещи, оставляю здесь же полотенца. На мне только тонкая нижняя рубашка.

Вода обжигает первые несколько секунд, но потом тело привыкает. Погружаюсь по плечи, чувствуя, как постепенно расслабляются мышцы. Горячая солёная вода согревает спину, снимая напряжение бессонной ночи.

Прикрыв глаза, размышляю о Кристарде. Может быть, если я проявлю больше терпения... Если докажу, что изменилась... Что мне можно доверять... Возможно, тогда он позволит мне быть ближе к сыну?

Радует, что он начал искать кого-то. Тоже понимает, что его мать на эту роль не подходит. Вопрос в том, как убедить мужа, что я его лучший вариант? Может быть…

Пар поднимается над поверхностью причудливыми узорами, капельки конденсата стекают по каменным стенам. Где-то вдалеке слышится пение ранних птиц, а лёгкий ветерок, проникающий сквозь ажурные ширмы, приносит свежий аромат хвои.

Скрип входной двери обрушивается на меня, как снежная лавина. Сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться так, что становится больно рёбрам. Этот голос... Я узнаю его из тысячи.

— Проверь документы ещё раз. — Глубокий баритон Кристарда эхом отражается от стен. — Особенно расчёты по северному маршруту.

Замираю, боясь пошевелиться. Даже дышать, кажется, перестаю. Вода, секунду назад такая успокаивающая, теперь ощущается кипящим маслом в одном из котлов ада. Или это кровь так бурлит от паники?

— Конечно, лорд, — отвечает второй голос. Кажется, его помощник. — Но сначала позвольте...

Звук снимаемой одежды. Шорох ткани. Стук сапог о деревянный пол. Каждый звук отдаётся в висках пульсирующей болью. Что это двое вытворяют?!

Мои вещи... Все там! Они вообще по сторонам не смотрят? Почему не видят, что здесь занято?!

Опускаю взгляд на промокшую рубашку — тонкая ткань облепила тело, не скрывая практически ничего. Щёки вспыхивают от одной мысли, что он может увидеть меня такой.

Задерживаю дыхание. Пожалуйста, только не этот. Не сюда...

Г