«Беги. Я тебя найду» — читать онлайн бесплатно

Глава 3

Я сидела ни жива ни мертва, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники стула.

Денис тихо, по-звериному рассмеялся, выпрямился и подмигнул мне.

– Увидимся на планёрке, Вероника Степановна. Постарайся не скучать.

На планёрке? Хрена с два мы ещё когда-нибудь увидимся.

Мне было физически плохо. Лёгкие отказывались работать, схлопнувшись, как сдутые воздушные шарики. Единственное, чего сейчас отчаянно требовал мой организм, – это испариться из этого проклятого места и никогда здесь больше не появляться.

Сомнений больше не оставалось. По какой-то злой, извращённой иронии судьбы я угодила в компанию, которой руководили те самые три отморозка, искалечившие мою жизнь.

Но хуже всего, что никакого бумерганга никто из них не получил. Наоборот. Они выросли, надели дорогие костюмы, обзавелись властью и деньгами.

А что получила я? Испорченную репутацию и долги.

Как только способность дышать частично восстановилась, а сердце перестало пробивать грудную клетку изнутри, я направилась к Илье. Мне жизненно необходимо было узнать, на каких условиях я могу прямо сейчас расторгнуть трудовой договор.

Я пыталась вспомнить, как именно наткнулась на сайте по поиску работы на эту компанию. Чёрт, я откликнулась на такое огромное количество вакансий, что они размылись для меня в одно пятно.

Могли ли они намеренно заманить меня в ловушку?

От этого предположения пробило дрожью, когда я буквально рухнула на стул перед столом Ильи. Он выглядел хмурым и подавленным. Очевидно, этому парню тоже не доставляли никакого удовольствия визиты этих двоих.

За эту неделю мы немного притёрлись друг к другу. И, когда он увидел результаты моего труда, мой рейтинг явно повысился в его глазах.

– Слушай, Гаечка. – Илья сочувствующе скосил взгляд на героиню из «Чипа и Дейла», что сегодня украшала мою футболку. Как тотемное существо, призванное защищать меня от злых духов. Не сработало. – Ты не бери в голову. Они тут особо ничего не решают. Всё в руках нашего шефа.

От его слов мне стало только хуже. Знал бы Илья, кто именно этот шеф.

Чтобы сидеть напротив минишефа, изображая из себя почти здорового и несломленного человека, мне приходилось выжимать из своих жил все силы. В то время как меня одолевало дикое желание скатиться в истерику.

Но мне она не по карману.

– Я не думаю, что у меня получится тут работать, – мой голос звучал сдавленно и незнакомо. – Илья, какие есть варианты для расторжения трудового договора? Желательно одним днем.

Илья тяжело вздохнул и опустил взгляд на клавиатуру. Он явно выглядел смущённым и даже немного виноватым.

– Ну… у нас жёсткие условия срочных трудовых договоров. Придётся выплатить отступные за досрочный разрыв. Плюс, так как ты просила авансом три зарплаты – тебе нужно их вернуть в полном объёме в течение пяти дней. А дальше на эту сумму начнут капать проценты по “ключу”. Плюс штрафы конторы.

Чёрт. Зачем я взяла эти деньги?

Да, они были критически нужны на операцию для бабушки. Иначе неизвестно, сколько пришлось бы ожидать квоты. Но ведь это всё можно было как-то попытаться отложить, перехватить в другом месте, найти подработку! Не могу же я прийти к ней и сказать, что лишу её единственного шанса на нормальное лечение только потому, что испугалась?

– Боже, – судорожно выдохнула я, пряча лицо в ледяных ладонях.

– Я тут ничего не решаю, Ника, правда, – тихо произнёс Илья, видя мое отчаяние. – Ты можешь попросить «вольную» у шефа. Он как раз сегодня тут. Есть шанс, что он войдёт в положение? Предложит тебе рассрочку, спишет штрафы или что-то вроде того.

– Других вариантов нет? – спросила я, глядя на него сквозь пальцы.

– Боюсь, что нет.

Боже мой. Мне придётся встретиться с этим ублюдком.

Даже моё самое больное, истерзанное ночными кошмарами воображение никогда не рисовало мне картинку нашей первой встречи спустя десять лет. Единственное место, где я готова была бы с ним пересечься, – это где-нибудь в грязной подворотне. Где он, сломленный и поверженный, лакал бы, как бездомная собака, мутную воду из лужи, а я прошла бы мимо.

Сидя там же перед Ильёй, я с силой тёрла щеки, пытаясь вернуть лицу хоть какую-то чувствительность. Кожа казалась чужой, онемевшей от стресса.

Выхода нет. Я должна встретиться со своим главным кошмаром один на один. Посмотреть ему в глаза, выторговать свою свободу и уйти, чтобы больше никогда в жизни не видеть никого из них.

Если это не ловушка, думаю, ему самому не захочется терпеть мою физиономию поблизости. Не так ли?

Мне было до одури непонятно, как из сотен, тысяч айти-компаний в огромной Москве я угодила именно в эту. Которая, раскинув свои липкие, невидимые паучьи сети, так легко и незаметно затянула меня прямо в пасть к хищнику.

Но какой Тамерлану резон принимать меня к себе?

Я поднялась со стула.

Весь наш офис занимал один огромный этаж в башне «Сити», но казалось, что мы существуем в разных вселенных. Каждый шаг по длинному коридору, уводящему прочь от нашей тесной каморки без окон, давался с неимоверным усилием.

Чем ближе я подходила к крылу избранных, тем заметнее становилась разница между нами. Полумрак и запах пережжённого кофе сменились панорамными окнами в пол, заливающими пространство ослепительным светом, современным интерьером, призванным впечатлить инвесторов. И тишиной.

Я подошла к длинному стеклянному столу, за которым сидела секретарша, – красотка, похожая на биоробота. Она окинула взглядом мою посеревшую футболку и старые джинсы, но ни одна эмоция не проступила на её кукольном личике.

– Вы к кому? – её голос прозвучал вполне дружелюбно. Видимо, настройки с прошлых гостей ещё не сбились.

– К Тамерлану... Якубовичу, – выдавила я, с трудом заставив себя произнести его новое, чужое отчество. Сердце билось где-то в горле.

Девица изгибает бровь, не спеша звонить шефу, пока я не назову цель визита. И награждает меня взглядом из серии: детка, к нему приходят крошки и погорячее тебя, чтобы залезть в штаны.

– По вопросу расторжения трудового, – быстро добавляю.

Секретарша изогнула идеальную бровь, явно недоумевая, почему какая-то оборванка-стажёрка пришла с такой мелочью напрямую к генеральному директору.

– Подождите, – бросила она и изящным пальцем нажала кнопку на селекторе. Явно ожидая, что сейчас ей прикажут послать меня куда подальше.

В приёмной было так тихо, что я слышала только собственное надсадное дыхание.

– Тамерлан Якубович, – почтительно проворковала девушка в трубку. – Прошу прощения за беспокойство. Здесь стажёр из отдела разработки, Вероника Кравцова. Говорит, что к вам по поводу увольнения.

Лёгкая заминка. Я слышала ответ, но не сумела разобрать слов.

Секретарша удивлённо моргнула.

– Проходите, – произнесла она с ноткой растерянности в голосе и кивнула на высокую дверь из матового стекла.

Глава 4

Я решительно двинулась в указанном направлении. И… замерла, остановившись в шаге от цели. Уперев затуманенный взгляд в хромированную дверную ручку.

Сердце не билось. Оно гудело в груди от зашкаливающей частоты сердцебиения.

Его стоит бояться.

Я не учла это десять лет назад, когда воспринимала его слова и поступки как баловство.

Во что могло вырасти чудовище, способное растоптать жизнь другого человека?

Он когда-нибудь раскаивался в содеянном? Мучила ли его совесть? Представлял ли он вообще, что мне пришлось пережить в тюрьме? Думал ли о том, что обрёк меня видеть кошмары, сотканные из воспоминаний?

Я поняла, что, если продолжу накручивать себя и дальше, сдохну прямо на месте.

Никогда не считала себя сильной. Мне всегда хотелось прожить обычную, ничем не примечательную жизнь.

Кажется, бог отмерил мне запас прочности именно для такого существования.

Скучного. Обычного.

Но потом резко передумал…

За эти годы я тысячу раз я ощущала, как ломается мой хребет. Как меня гнут во все возможные стороны. Должна была уже выплавиться в стальную пружину. Но сейчас, стоя на пороге своего прошлого, я вновь стала той наивной учительницей. Перепуганной девчонкой.

Ощущая, как желудок выворачивается наизнанку, я сделала шаг. Холод металла обжёг ладонь.

Не знаю, чего я ожидала, но, когда я переступила порог, хозяин кабинета даже не поднял на меня взгляда от экрана ноутбука. Я замерла, уставившись на него. Вглядываясь в свой кошмар наяву.

– Присаживайтесь, – сухо бросил он, кивнув на стул напротив.

На «вы».

В школе, дожидаясь, пока класс опустеет, чтобы остаться со мной наедине, он всегда обращался ко мне на «ты». Будто пытался стереть границу между нами.

Ноги не хотели слушаться. Хотели бежать отсюда подальше. Но каким-то чудом я добралась до предложенного места.

Схватилась влажными от волнения пальцами за сиденье кожаного стула, с силой сжимая. Сгорбившись. Сидя перед ним не как одна из высокоранговых самок, полировавших этот стул тощими задницами до меня. А как испуганная обезьянка. Выливая в кресло свой страх вместе с силой, с которой вонзала пальцы в кожу.

Мне не хотелось смотреть на него. Меня ужасала необходимость находиться с ним в одном кабинете. В одной, чёрт возьми, стране. Я бы согласилась на экспериментальную миссию на Марс, только бы увеличить расстояние между нами.

Мой аналитический ум против воли просканировал его внешность. Он… притягивал взгляд. Являя собой идеальный набор генетического материала.

Слишком красивый. Хотя это определение казалось недостаточным.

Любое слово по отношению к Тамерлану казалось недостаточным.

Из мальчика, в которого были влюблены все девочки в школе, перешедшие порог пубертата, он превратился в потрясающего мужчину. Мне хотелось выколоть себе глаза, лишь бы не замечать этого.

И дело было даже не в чертах лица, которые разбавляла неправильность. Чертовщинка в его внешности, что притягивала взгляды. Тут как раз было всё понятно.

Он всегда был смазливым. Высоким. Спортивным.

Но сейчас… он стал мужчиной. С мощной энергетикой, которая исходила от него, словно он был генератором электричества. Источником тока – горячим и опасным.

Я увела взгляд в сторону от него. Но это не мешало запечатлеть его изменившуюся внешность на дне своей сетчатки. Будто там её выжгло лазером.

Но лишь мне было известно, что за всей этой яркой обёрткой скрывается нечто уродливое. Тухлое, порочное и грязное.

Порывшись в ворохе обломков собственных чувств, я обнаружила, что он по-прежнему не вызывает во мне ничего, кроме острой, обжигающей ненависти.

Мне хотелось уничтожить его. Так же как он уничтожил меня.

Должно быть, именно эта мысль полыхнула в моих глазах, когда наши взгляды наконец встретились.

– Вероника, – коротко произнёс он, подтверждая, что ему не отшибло память. По коже проходит озноб, когда я вспоминаю, что он всегда так обращался ко мне. – Рад вас видеть.

Боже, да как у него язык повернулся произнести нечто подобное?

– А вас я бы предпочла увидеть в прохладном тёмном месте, – ответ срывается с губ раньше, чем я успеваю подумать.

Меньше всего мне хочется притворяться. Делать вид, что всё в порядке.

Ничего не в порядке.

Я едва сдерживаюсь от потребности выкрикивать ему в лицо гадости. Мерзости. Обзывать его последними словами, будто я страдаю синдромом Туретта. Бесконтрольно. Но мне приходится вновь взять себя в руки. Потому что горячая волна панической атаки уже лижет мне затылок.

– Какого хера я здесь?

Я маниакально следила за каждым его жестом.

Медленно, почти осязаемо, миллиметр за миллиметром Тамерлан огладил мою фигуру взглядом.

Он не казался злым или раздражённым. Мои слова его не задели. Наоборот. Он выглядел чертовски расслабленно. Я бы даже сказала – сыто.

Я же знала, что сейчас не моя прайм-эра. Пережжённые дешёвой краской волосы торчали в разные стороны. Под глазами залегли синяки. Губы сухие и потрескавшиеся. Кожа усыпана веснушками после активного армянского солнца.

Но самое главное, взгляд – болезненно-напряжённый. Так смотрят загнанные в угол звери.

И всё же я вздёрнула нос. Стиснула зубы.

Мне захотелось снять с себя кожу, когда до меня дошло, что он испытывает пугающее довольство, разглядывая меня. Видя меня.

Словно наконец-то получил обратно свою любимую, давно потерянную игрушку.

А затем замечаю, как он моргает и всякое выражение исчезает из его глаз. Будто он рептилия с третьим веком. И теперь на меня смотрят другие глаза, в которых остались только холод и сталь.

Выпрямляюсь, будто так смогу стряхнуть с себя наваждение.

Не помогает.

Тамерлан изгибает тёмную бровь. Дескать, учительнице не пристало использовать подобные выражения.

А я бы ему эти выражения запихнула в зад.

Замечаю, как ему на лоб падает чёлка и он убирает её назад пятернёй. Морщусь от отвращения, вспоминая знакомые жесты.

Прикрываю на мгновение глаза, стараясь дышать ровнее. Иначе заблюю ему рабочий стол.

– О том, что у меня работает Вероника Кравцова, я узнал только что. От секретаря, – разносится по кабинету баритон.

Щурясь, смотрю на него. Его голос, ставший мужским, кажется знакомым.

Тот мужчина в торговом центре? Нет. Не может быть.

Он смотрит в ответ. Прямо. Без утайки. Будто он честен передо мной. И точно не раздавлен моим возвращением в его, блядь, грешную жизнь.

В серо-зелёных, промозглых, как осенний ветер, глазах осталось лишь любопытство. Без тени угрызений совести. И без намёка на раскаяние.

Меня это пугает. Потому что его поведение лишь подтверждает, что он чудовище.

– Думаю… – Собираю всю волю в кулак, чтобы обратиться к нему с той же степенью уважения, что и он ко мне. И выплёвываю: – Вы понимаете, почему мне хотелось бы как можно скорее разорвать наш трудовой договор. Знаю, что он срочный. Но я прошу уволить меня.

Я вцепилась в него взглядом, вспоминая тот день, когда с визитом в колонию приехал мой адвокат.

Очень дорогой адвокат-криминалист. Бабушка не сразу призналась, откуда у неё взялись деньги на услуги этого жуткого типа. Он вызывал во мне ту же оторопь, что и следователь, что вёл моё дело.

Лишь позднее я поняла почему. Адвокат раньше тоже работал в органах. И за ним тянулся шлейф духов «Диор Саваж», приправленный нотами зелёнки и плесени. Ничего более мерзкого я в жизни не нюхала. Разве что туалеты в колонии.

– Представители потерпевшего обратились в прокуратуру с заявлением о том, что им были даны ложные показания. О том, что вы невиновны. В ближайшее время вы покинете колонию.

Голос адвоката, наполненный таким самодовольством, будто именно его силами были достигнуты подобные результаты, ещё долго эхом звенел в черепе.

Ложные показания. Невиновна.

Тамерлан, всё это время сверливший мой лоб взглядом, опускает голову к плечу. Изучая меня взглядом, от которого хочется бежать куда глаза глядят.

– Почему же, Ника, разве вам не нужна работа? – Он постукивает длинными пальцами с короткими ногтями по дереву своего рабочего стола. – Судя по тому, что я прочитал сейчас в вашем деле, на вас висит неотработанный аванс.

С точки зрения закона – он мне ничего не был должен. После освобождения я получила некую компенсацию. Материальную. Поэтому формально я не должна ожидать от него такой милости, как прощение смехотворной для него суммы. Гордость не позволяет переварить эту мысль.

Усмехнулась, думая об этом. Вновь стало горько.

Для него я – досадная ошибка юности. Человек, через которого он перепрыгнул. Как на уроке физкультуры через козла. И благополучно забыл. До сегодняшнего дня.

– Я не хочу здесь работать, – сквозь зубы цежу слова. Злость проходит вибрацией по позвоночнику, будто выкручивая каждый позвонок на триста шестьдесят градусов.

На лице Тамерлана промелькнула непонятная эмоция. Я слишком плохо знакома с этой его версией, чтобы разгадать, что им движет на самом деле.

– Боюсь, я не могу вас отпустить.

Глава 5

Внимательно вглядываюсь в его лицо, отчаянно пытаясь сообразить, не случилась ли у меня слуховая галлюцинация. Но как будто движения губ идеально вторят звукам.

– Извините, что? – с деланой вежливостью уточняю, хотя мне очень хочется послать его в далёкое эротическое путешествие.

Знал бы он, как увеличился мой словарный запас великого русского языка. Не сидел бы с такой снисходительной миной, будто до сих пор имеет дело с девочкой-ромашкой. Учительницей алгебры. Которую сам же и похоронил заживо.

Тамерлан откидывается на спинку своего роскошного кресла. Поджимает губы. Весьма чувственные для мужчины. Морщусь от отвращения. Стискиваю челюсть.

Он выглядит как человек, абсолютно и безраздельно держащий всё под контролем. В то время как я не могу держать под контролем даже собственное тело.

Бесит.

Я ощущаю, как сбивается дыхание. Делаю судорожный вздох, но кислород не поступает в лёгкие. Возникает ощущение, будто меня топят. И вместо воздуха я глотаю воду. Мысленно начинаю подсчитывать вздохи и выдохи. Одновременно стараясь делать вид, что не нахожусь на грани обморока.

– Правила в компании для всех одинаковы. Отработаете свой аванс, и выплатите неустойку и можете быть свободны, – произносит размеренным бархатным голосом. Будто он факир, а я змея, которую он пытается зачаровать своей дудочкой.

Меня начинает мелко трясти. Слишком много эмоций. Ненависть плещется из меня через край. Как из переполненной водой ванны.

Я боюсь, что могу сорваться прямо перед ним. Начну задыхаться и скулить, как побитая собака. Но я готова откусить себе половину щеки, лишь бы не показывать своему врагу, что он со мной на самом деле сотворил.

Во рту вновь разливается кровь. Я сглатываю её.

– Какой смысл меня держать, если я буду отвратительно работать? – Я поднимаю на него расфокусированный взгляд.

На его губах расцветает хищная улыбка. Словно он плотоядный цветок. Заманивающий своим ярким видом подойти поближе. Рассмотреть. Вдохнуть ядовитый аромат. Пока этот цветок не обнажит клыки и не отгрызёт любопытный нос.

– Разве вы можете делать что-то плохо, Вероника Степановна?

Его голос. Его тягучие интонации. Его пробирающий до мозга костей взгляд. Они отбрасывают меня на десять лет назад, как машина времени. В мой старый школьный кабинет. В котором стоит он, с наглым видом заглядывая мне в глаза.

Меня передёргивает.

Сердце заходится в грудной клетке. Бьётся, будто желая улететь.

Я смотрю на него совершенно безумным взглядом. Не веря, что он… так поступает. Не веря, что он пытается меня очаровать. Как тогда в школе. Не веря… в масштаб его садизма.

Он просто издевается.

Я резко поднимаюсь, ощущая, как тяжёлый взгляд отслеживает каждое моё движение.

– Если вдруг ты что-то не понял, Тамерлан. – Мне слишком плохо, чтобы притворяться вежливой. – Может, ты не способен это самостоятельно сообразить? Не знаю. Но я тебя презираю. Ненавижу. И знаешь что? Возможно, я даже хочу, чтобы ты сдох. Уверен, что тебе рядом нужен такой сотрудник?

Я выдыхаю эти слова. Меня колотит крупной дрожью. Наверное, со стороны я выгляжу жалкой. Раздавленной. Но после того, как выложила это… стало чуть легче. Мне даже удаётся восстановить дыхание.

Тамерлан тоже встает.

Я бы даже сказала, вырастает из своего кресла.

Чёрт. Какой же он огромный.

Он медленно огибает рабочий стол, целенаправленно надвигаясь на меня. Что меня до жути пугает. Уверена, этот страх отражается, как в зеркале, в моих глазах.

– Что ты ещё хочешь мне сообщить, чего я не знаю, Вероника? – Он останавливается в шаге от меня, растягивая слова. А особенно гуляя гласными по моему имени.

Он не выглядит задетым. Наблюдает за мной с лёгкой кривой полуулыбкой. Только глаза остаются холодными. Бездушными. Пустые.

Я смотрю на бездну. Бездна с любопытством смотрит на меня.

Мне хочется знать какое-нибудь заклинание, произнеся которое он исчезнет. Но я знаю, что в нашем мире есть лишь одно заклинание, приводящее к нужному результату. И оно карается статьей сто пятой Уголовного кодекса. Убийство.

А на подобное я не способна. Пока.

Стискиваю зубы.

– Отпусти меня. – Я качаю головой, не в силах поверить, что он решил продолжить эту жестокую шутку. Издевательство, затянувшееся на десяток лет.

Даже теперь.

Похоже, его не волнует и не смущает тот факт, что он сломал мне жизнь.

Он хочет продолжить игру.

Краем глаза я замечаю, что он поднимает руку, словно собираясь дотронуться до меня. Мои мышцы каменеют от страха. Но затем опускает её. Сжав пальцы в кулак.

– Ты свободна. Иди на рабочее место. Скоро планёрка.

– Ненавижу тебя, – напоминаю ему.

Кажется, я могу бесконечно произносить эти слова.

– Знаю.

Я покидаю его кабинет, чувствуя, будто всё это время плавала в адском котле, который заботливо подогревали черти. А за мной гонятся псы. Их горячее дыхание обжигает затылок. От смрада, исходящего из их пасти, меня тошнит. Я зажимаю рот рукой, вбегая в незнакомую уборную.

Она, наверное, предназначена для топовых сотрудников. Здесь очень чисто и приятно пахнет. Но это не имеет значения, когда я замуровываю себя в просторной кабинке. Начиная рыдать. Слёзы струятся по щекам. Солёные. Горькие. Они везде. Меня колотит. Зуб на зуб не попадает. Я вновь задыхаюсь.

Поднимаю ноги, усаживаясь на крышке бачка в позе лотоса. Качаясь из стороны в сторону в попытке себя успокоить.

Какой-то грёбаный ад.

Дурацкий ад.

Мне так себя жалко. И невыносимо хочется, чтобы кто-то обнял. Сказал, что всё будет хорошо.

Я не могла показать бабушке, насколько сломлена. Поделиться своей болью. Только психологу и за деньги.

Обняла себя за плечи, ощущая, как чёрная дыра в грудной клетке стремительно разрастается. Становится бездонной, засасывая в себя остатки моей воли.

А слёзы всё не останавливаются. Текут. Забираются под ворот свитшота, холодя кожу.

Не знаю, сколько я так просидела. Но, что удивительно, за всё это время, кажется, этот туалет не посетил ни один человек.

Я выползаю из кабинки, утыкаясь на своё отражение.

Да уж.

Роковая красотка.

Глаза красные. В них будто насыпали песка.

Возвращаюсь в кабинет.

У моего стола стоит встревоженный Илья.

– Не получилось договориться? – Он понимает всё по моему кислому выражению лица и красным глазам.

Отрицательно качаю головой. Сил ответить вслух нет.

– Через пять минут нас ждут на планёрке. Нужно идти. Ты можешь?

Я могла бы забрать свою кружку, кактус, термос и другие пожитки, которыми успела обзавестись, и уйти.

И плевать, что Тамерлан мне сделает.

Но меня вдруг накрывает ощущение, что я на тропе войны. И проиграв одну битву, я не вправе лишать себя шанса выиграть войну.

Что, если моё нахождение здесь, это шанс его уничтожить?

Глава 6

У меня не нашлось ни сил, ни косметических средств, чтобы избавить свою опухшую физиономию от следов случившейся истерики. И хотя меня тошнило от мысли показаться в подобном виде перед сворой шакалов, пришлось переступить через себя. В очередной раз.

И в следующий раз думать, на чьей территории я проявляю слабость.

В назначенное время нас собрали в просторном конференц-зале, со стульями и постаментом для выступления оратора. За спиной которого располагался огромный экран, видимо для демонстрации презентаций.

Я устроилась на самом дальнем от трибуны стуле, жалея, что у меня нет плаща-невидимки. Для пущей конспирации накинула на голову капюшон свитшота, опустив его до самых бровей. Тень от него должна скрыть воспалённые глаза и красный, всё ещё заложенный нос, которым я с трудом дышала.

После того как мои коллеги расселись по местам, в зал походкой от бедра вошла Нелли. Против воли я заметила, как её цепкий взгляд останавливается на лице каждой девушки. С молчаливой угрозой. Уверена, она охраняет яйца Тамерлана надежнее, чем Кощей своё. Одно. В котором пряталась игла.

Закатила глаза.

Моя персона не привлекла её внимание. А я задалась вопросом, неужели я так сильно изменилась? Мне казалось, что нет. В зеркале угадывались знакомые черты. Только глаза… потухли.

Но всё же на фоне холёной бывшей ученицы, которая наверняка спит по десять часов в сутки, не знает тревог, посещает спа и не вылезает из кабинета косметолога, я смотрелась жалко.

Мои мысли прервал вошедший последним Керимов. Хотя… теперь у него другая фамилия. Он просканировал зал, и мне показалось, что его взгляд задержался дольше всего на моей персоне. Точнее, на изображении Гаечки на моём свитшоте. Сложила руки на груди, защищая бедняжку.

Тамерлан поднялся на постамент. Я недовольно подметила, как уверенно он выглядел. Как прямо держал спину. Он подарил холодную улыбку своим подчинённым, и, видит бог, я слышала, как девушки стали чаще дышать. А температура в зале поднялась на пару градусов.

Фыркнула, испытывая отвращение.

Стоило ему оказаться в центре сцены, как в зале воцарилась гробовая тишина.

Хищник вышел к своей стае.

Я вжалась в спинку стула, чувствуя, как ткань свитшота липнет к взмокшей от холодного пота спине.

– Добрый день, – разнёсся по залу его глубокий баритон. – Я не люблю долгие вступления, поэтому перейду сразу к делу. «ВикториНова» запускает новый флагманский проект.

Экран за его спиной вспыхнул, отобразив мрачный, стильный логотип, украшенный кровавыми подтёками, с рабочим названием «Игра: Страхи».

– Рынок устал от однотипных шутеров, – лил в благодарные уши мёд Тамерлан, медленно прохаживаясь по сцене, перекатывая между длинными пальцами стилус. – Сейчас людям нужны настоящие эмоции. И мы окунём наших клиентов в жизнь, а им для этого даже не обязательно будет выходить из дома. Наша новая игра – это хоррор на выживание. Перед погружением игрок предоставит сетке право на анализ его истории поисков и прочей чепухи, способной отыскать тревожную стресс-точку конкретного игрока. После чего породит его самые жуткие страхи в игре. Кто их преодолеет – молодец. Ну а кто нет – проиграл.

Губы Тамерлана растянулись в жёсткой улыбке. Предвкушающей. Жаждущей слёз и крови. Ну или хотя бы славы и денег.

Меня передёрнуло. Тамерлан всегда был экспертом в том, чтобы находить чужие слабые места и превращать жизнь в персональный ад. Теперь он решил это монетизировать.

Как мило.

– Но, чтобы создать нечто нешаблонное, нам нужно сломать старые рамки, – продолжил он, и его голос звенел от предвкушения. – Привычная структура отделов на время этого проекта замораживается. Я решил провести эксперимент.

По залу прокатился встревоженный гул. Я ещё сильнее вжалась в спинку, ощущая, что это именно меня загоняют в угол.

– Вы все будете поделены на небольшие команды. По пять человек в каждой. Никаких начальников. Все равны. Составы соберёт рандомайзер. Абсолютно хаотично.

Тамерлан дарит своей дикой стае очередной предвкушающий взгляд. Для него вся жизнь – игра.

Я сглотнула подступивший к горлу ком. Я только смирилась с потными подростками. А Игорёк даже стал казаться нормальным парнем. Теперь, очевидно, придётся лишиться и этой вонючей, но понятной гавани.

– Команда, которая через месяц представит лучшую концепцию, получит возможность полностью разработать игру с последующим неплохим процентом от продаж. – Тамерлан выдержал театральную паузу. – И денежный приз в размере пятидесяти миллионов рублей на всю команду.

В зале началась суета и активное обсуждение.

А у меня потемнело в глазах.

Десять миллионов на человека, получается. Я сложно себе представляла, как можно заработать подобные деньги так легко и быстро.

Впрочем, ничего простого в предложении Тамерлана не было. Бой будет идти на смерть.

Счастливых нам голодных игр.

– И последнее.

Голос Тамерлана заставил меня вынырнуть из лихорадочных размышлений. На его губах заиграла кровожадная полуулыбка.

Плохое предчувствие прошлось волной холодных мурашек на коже.

– Я устал сидеть в кресле генерального директора и тоже хочу поучаствовать в битве вместе с вами.

Сердце пропустило удар. Один. Второй. Я забыла, как дышать. Интуиция кричала, что он уже разработал эту игру. И уже нашёл мои глубинные страхи. И главный – находиться с ним рядом.

Проглотила ком. Укусила щёку.

Я выстукивала кедами тревожный ритм, дожидаясь результата перетасовки коллег в рандомайзере.

Господи, пожалуйста. Только не в его команду. Но интуиция мне подсказывала, что «случайность» будет работать по его правилам.

Не прошло и двух минут, как мои предположения подтвердились. На экране моё имя высветилось под именем Тамерлана.

И ещё один неприятный сюрприз. В нашу команду попала и Нелли.

– Боже, ты просто гениален! – выкрикнула она на высокой ноте, отчего у меня задрожали барабанные перепонки. – Мы просто поврём рынок!

Нелли, подпрыгивая, взлетела на сцену, кидаясь Тамерлану на шею с яростным визгом.

Мой взгляд скользнул по его широким ладоням, удерживающим девушку. Вдали от себя. Поднялся выше. Сердце больно ударилось о корсет рёбер, когда я поняла, что он зачем-то смотрит на меня, пока Нелли висит на его шее.

«Паскудная гадина и мразь. И выпендроид», – мысленно выписала в чёрный блокнотик характеристику рядом с именем Тамерлана.

Стряхнула с себя это видение, вставая со стула. Официальная часть собрания закончилась. Борясь с тошнотой, я направилась к выходу. На половине пути в моё одинокое интровертное общество вклинился Игорь.

– Чёрт. Почему эта идея не пришла в мою голову? – раздосадованно бормотал мой бывший руководитель отдела.

На ум ещё не успел прийти ответ, как я ощутила вибрацию телефона.

Смахнула блокировку, обнаружив сообщение.

Иринка.

Моя знакомая. Из той жизни. Тюремной

«Ну ты и негодяйка, Победа. Или ты Беда? Когда встретимся? Знаю, что ты в Москве. Я жажду тебя видеть».

Глава 7

Я не могла дождаться, когда этот выматывавший мне всю душу рабочий день наконец-то подойдёт к концу.

Единственное, что служило хоть каким-то утешением, – масштабные пертурбации между отделами начнутся только завтра. Сегодня всем было велено завершить текущие проекты и собрать личные вещи в коробки.

Я отчаянно старалась заблокировать мысль о том, что с завтрашнего утра мне придётся регулярно взаимодействовать с Тамерланом. Лицом к лицу. В одной команде.

Мой мозг назойливо воспроизводил сценарии, достойные Тарантино. В них я бросалась на Тамерлана с канцелярским ножом. И пока из его ярёмной вены, в которую я ласково ввела острие ножа, хлыщет кровь, заливая всё вокруг, Нелли пытается обезвредить меня, бросая в мою сторону моноблок. И всё это на фоне бодренькой музыки из семидесятых.

К тому моменту, когда я покинула башню и спустилась на улицу, голова болезненно гудела.

А вокруг кипела вечерняя московская жизнь. Яркая, шумная, освещённая неоновыми огнями вывесок и светом автомобильных фар.

Мы с Иринкой договорились встретиться сразу после работы. Последний раз я её видела два года назад. Тогда подруга приезжала навестить меня в Армении.

Я стояла у обочины, закутавшись в куртку, когда рядом с тихим рыком тормознул чёрный, грозный «Гелендваген». Ожидала, что сейчас оттуда выкатится какой-нибудь мощный бородатый мужик. Но дверь распахнулась и на асфальт ступила роскошная девушка.

Я невольно засмотрелась на то, как ладно на её стройной, тонкой фигурке сидят дорогие шмотки. Кашемировое пальто, ботфорты на шпильке, которую тоже можно использовать как оружие массового поражения. Учитывая, как на девицу оборачивались все вокруг, – оружие уже было приведено в боевую готовность.

И лишь когда её лицо озарила улыбка, я узнала в этой столичной штучке свою самую близкую подругу.

Стоило заглянуть в её глаза, цепкие, колючие, с лёгкой безуминкой, как окружающий мир расплылся.

Глядя на бывшую сокамерницу, я провалилась в прошлое. В тот день, когда мы встретились впервые.

Звон ключей, лязг тяжёлой металлической двери, скрежет отодвигаемого засова. И запах.

Чужой запах, от которого на глаза наворачивались слёзы. До боли, до жути хотелось домой. К бабушке. В мою родную комнату. Казалось, время, проведённое в СИЗО, должно было усмирить меня. Но выяснилось, что здесь гораздо хуже, чем там, где меня держали до приговора. В разы.

Меня грубо толкнули в спину. Я споткнулась, с трудом удержавшись на ногах. Затравленно озираясь вокруг. И боясь встречаться взглядом с сокамерницами. Ощущая от них мощный фон. Злобы и ненависти. Накрывавший меня, как радиационная волна.

Они не знакомы со мной, но уже ненавидят.

В помещении царил полумрак. Я стояла, вцепившись в свёрток с выданным мне серым бельём, ощущая острый, мерзкий страх. Пробиравшийся за шиворот моей тюремной робы через поры прямо в кровоток.

Почудилось, что все разговоры смолкли с моим появлением. Все взгляды были направлены в мою сторону.

С трудом пересилив страх, я подняла ресницы, пытаясь оценить разношёрстную публику. Людей, с которыми в другой ситуации меня бы никогда не свела жизнь.

С дальних металлических двухъярусных кроватей медленно поднялось несколько фигур. Я даже не сразу сообразила, что они намеренно берут меня в окружение. Женщины с едкими ухмылками осматривали меня с головы до ног. Снизу вверх.

– Что, куколка, малолеток любишь? – прошипела одна из них, плюнув в мою сторону. Я с ужасом поняла, что её слюна оказалась на рукаве моей одежды. – А здесь у нас только девочки. И мы очень не любим тех, кто трогает детей. Мы сами, знаешь ли, матери.

Откуда они знают, за что меня посадили?

В защитном жесте ещё ближе придвинула к себе свои скромные пожитки.

– Я… я не виновата, – жалко заблеяла. Совсем как на суде.

И тогда, и сейчас в ответ получила надменные, неверящие взгляды.

– Тут все… невиновны, куколка. Я вот тоже не убивала… свою подружку.

После насмешливых слов главной в этой своре – высокой и мускулистой бабы – последовал дружный смех всех заключённых.

Я всматривалась в её лицо, пытаясь найти в нём признаки человечности и сострадания. Но куда больше она напоминала мне тролля. Из жуткой страшной сказки не для детей.

Женщины методично загоняли меня в угол. У меня сдавило горло. Подступивший ком не позволял сделать вздох.

Я догадывалась, что будет сложно. Но лишь сейчас поняла насколько.

Главарь этой банды шла чуть впереди других. И когда до меня дошёл запах её несвежего тела, меня едва не стошнило. Но потом внимание зацепилось за импровизированное оружие, которое она держала в руках. Явно угрожая мне.

– Я буду кричать.

Мой взгляд метнулся в сторону двери.

Раздались очередные смешки.

– Нашим конвоирам ты тоже не нравишься. Мы получили разрешение с тобой… поиграть. Нам за это даже ничего не будет. – Она придвинулась ко мне ещё ближе, позволяя в полной мере оценить все ноты кислого запаха её кожи. И алчный, голодный интерес, сверкавший в её безумных глазах.

Они получили разрешение? Разве такое возможно?

Ужас и страшные догадки накатывали на меня волнами.

В момент, когда меня с силой толкнули в стену, я не успела даже сгруппироваться. Упала. Больно ударившись. На мгновение потеряв возможность дышать из-за того, как сдавило рёбра.

– Ты такая сладенькая. Будешь нас развлекать. Сидеть нам с тобой здесь до-о-лго, – оскалилась главная, облизывая толстые губы, приставив острие ножа к моей щеке.

Стоит лишь немного надавить – хлынет кровь. Я зажмурилась.

Моя фантазия тут же подкинула мне тысячу вариантов развития событий. Меня изуродуют. Изувечат.

За что?

– Эй, курвы, чего к малышке пристали? – рядом раздался прокуренный, спокойный голос.

Я и не заметила, когда и откуда появилась эта девица, сейчас толкавшая своим тощим плечом троллиху. Та огрызнулась на неё, злобно оскалившись.

– Отойди, Филонова. Это не твоё дело. Она наша…

Но эта… Филонова даже не позволила ей договорить. Мои глаза не успели зафиксировать её меткий удар. Куда-то в горло. Троллиха упала на пол, явно задыхаясь. Окружавшие её женщины постепенно разбрелись по сторонам, мгновенно потеряв ко мне интерес. Они сильные и опасные только в стае.

Брюнетка медленно повернулась ко мне, дожидаясь, пока вокруг нас образуется зона отчуждения. Чтобы не получить удар в спину. Её насмешливый взгляд скользнул по моему побелевшему, залитому слезами лицу и трясущимся рукам.

Она протянула мне тонкую ладонь, помогая подняться.

– Похоже, малышка, одна ты тут не выживешь, – сообщила сокамерница с кривой, опасной улыбкой. – Не научишься показывать зубки – тебя тут сожрут. Или подомнут под себя. Что выберешь?

Облизнула потрескавшиеся губы, сглатывая слюну по сухому горлу.

– Я… я не хочу ни того, ни другого, – запинаясь, прошептала, собирая с пола выпавшие из рук вещи.

Морок медленно рассеялся. Я судорожно втянула в лёгкие прохладный воздух, возвращаясь в реальность, где пахло выхлопными газами и дорогими духами «Баккара руж».

Подруга шагнула ко мне, крепко стискивая в объятиях. Тепло её тела окончательно стряхнуло с меня тюремный холод.

Я обняла её, как ребёнок обнимает мать, которая забирает его из детского садика. Наслаждаясь знакомым запахом и ощущением спокойствия.

– Ника. – Она отстранилась, удерживая меня за плечи, и внимательно вгляделась в моё лицо. Нахмурилась. – Ты жива вообще? Выглядишь так, будто не совсем. Тебе нужно развеяться. Мы едем в клуб “Рай”. Слышала о таком?

Девочки, если вам нравится книга, не забывайте, пожалуйста, поставить лайк)

Глава 8

Подруга так быстро берёт меня в оборот, что мне остаётся только растерянно хлопать ресницами.

– Клуб? В среду вечером? – недоверчиво переспрашиваю.

В ответ Иринка лишь звонко смеётся, очевидно по-прежнему считая меня безнадёжным синим чулком.

– Господи, какая же ты миленькая и невинная. Жизнь тебя вообще ничему не учит. – Она качает головой, распахивая передо мной тяжёлую дверцу своего чёрного мерина.

С трудом залезаю в эту глянцевую громадину.

Внутри машина выглядит как карамельная начинка – кресла и приборная панель обтянуты мягкой светлой кожей. В салоне пахнет дорогими духами подруги. И большими деньгами.

– А чему она должна была меня научить? Мне завтра рано вставать. Хотелось бы и лечь пораньше, – отвечаю и сама понимаю, как нудно, по-учительски звучит мой ответ. И сама же закатываю глаза. – В тюрьме, знаешь ли, привыкаешь к строгому режиму.

Иринка издаёт нечто похожее на смешок, вызванный моей нелепой попыткой пошутить.

– Лучше расскажи, что у тебя случилось. Вообще-то, о том, что вы в Москве, я почему-то узнаю не от тебя, а от твоей бабули. – Подруга бросает на меня пронзительный взгляд, препарируя им меня и без спроса залезая в мой череп. Перебирая мои мысли, как страницы каталога.

Оттягиваю ответ, медленно пристёгивая ремень безопасности, пока Ирина выруливает с территории «Сити». Мой взгляд ложится на её тонкие пальцы с красными длинными ногтями. Это смотрится красиво и хищно. Я вновь думаю о том, что их тоже можно использовать как оружие. Один такой ноготь отлично бы смотрелся в глазном яблоке Тамерлана.

– Я работаю на Керимова, – глухо выдыхаю, внимательно следя за выражением лица подруги, которая умело лавирует в потоке машин. Её брови летят вверх. На мгновение она отрывает взгляд от дороги, впиваясь в моё лицо.

– Того самого Керимова? – недоверчиво уточняет Ира.

– Да. И я не понимаю, это случайность или он всё подстроил. Может быть, он хочет меня добить. – Прикрываю глаза, утыкаясь затылком в подголовник.

– Не думала, что вы так быстро встретитесь. Чёрт, – её голос полон искренней досады. – И… как ты пережила это?

Ощущаю, как от свежих воспоминаний мышцы во всём теле деревенеют. Сжимаются до болезненного напряжения.

– Мне хочется его уничтожить, Ир. Стереть с лица земли. Мне становится легче дышать, лишь когда я придумываю изощрённые варианты мести, – выцеживаю сквозь зубы, не опасаясь, что подруга решит сдать меня в психушку.

Только ей я могла безбоязненно доверить свои тёмные мысли. Зная, что не осудит, а поддержит.

– Мы сейчас тебя немного приоденем, чтобы нас не выгнали на входе. И рванём в «Рай», где ты в красках расскажешь мне о придуманных видах казни. Для него. – На её лице расцветает предвкушающая улыбка, когда она поворачивается ко мне на светофоре.

– Ир... Честно, давай куда-нибудь попроще. В кафе какое-нибудь. Я не готова к этим местам…

Морщусь. Какой бред, что в двадцать первом веке женщине приходится соответствовать чьим-то надуманным стандартам о том, как должна выглядеть женщина, чтобы попасть в клуб. Мне не хотелось строить из себя человека, которым я никогда не являлась. И уж тем более не хочется прихорашиваться и наряжаться.

– Так не пойдёт, малышка, – Ирина привычно давит, зная, что отказать ей практически невозможно. – Ты больше не живёшь в глуши. А если хочешь добиться чего-то в этом мире, нужно быть на уровне с тем, с кем ведёшь борьбу.

В её словах есть резон. Однако от этого её точка зрения не кажется мне привлекательнее.

А я сама ощущаю смущение оттого, что у меня недостаточно денег, чтобы не выглядеть замухрышкой рядом с красивой и стильной подругой. По крайней мере пока я не успела их заработать.

– Давай выкидывай эти глупости из головы. – Ирина протягивает ко мне руку, давя указательным пальцем на мой лоб. – Я читаю твои мысли, как субтитры. Если тебя это успокоит, то сегодня мы кутим на деньги Виталика. А он любит тратить бабло на красивых женщин. А ты у меня очень красивая.

Странно, но её слова возымели действие.

Почему бы и не потратить деньги Виталика? Правда, я в душе не знаю, о ком речь. Но Ирина умела жонглировать десятком таких Виталиков. Не удивлюсь, если это имя нарицательное.

Она не мелочится. Лишь когда мы выходим с подземного паркинга и поднимаемся на первый этаж, до меня доходит, что мы находимся в самом дорогом универмаге столицы – в ЦУМе.

– Когда ты успела так разбогатеть? – уточняю, нервно хватая её за локоть.

Мне катастрофически не комфортно в этом месте.

Ощущаю себя нищей провинциалкой, пришедшей поглазеть на дорогие вещи. Но уж точно не купить их.

– Малыш, я пока лишь на пути к этому. – Она подмигивает мне. – Хотя, если бы ты сказала, что баб Варе требуются деньги на лечение, я бы нашла для тебя нужную сумму.

Бабуля, видимо, всё выложила Иринке.

– Не хотела тебя обременять, – отвечаю, озираясь и ощущая, как яркий свет слепит уставшие от работы за компьютером глаза. Попутно шарахаюсь от ценников.

Подруга недовольно фыркает.

– Пошли. – Она крепко сжимает мои пальцы, ведя на этаж выше. Пока мы не оказываемся замурованными среди корнеров с женской одеждой. – И не обращай внимания на цены. Я просто не могу смотреть на твою убогую одежду. Уж прости.

Ирка толкает меня в примерочную. Со всех сторон из зеркал на меня пялится моя недовольная физиономия с взлохмаченной головой.

Благо свет здесь мягкий. Не режет глаза.

Спустя пару минут ко мне начинают стягиваться консультанты, принося выбранные Ириной вещи. И каждая попадает в сердечко. Будто подруга точно знает, что именно мне подойдёт. Вещи предусмотрительно избавлены от ценников.

Уф.

Надеюсь, Виталик достаточно богат.

– Чую, что и бельё у тебя убогое. – Иринка бесцеремонно кидает мне в лицо что-то из тонкого красного кружева.

Я с ужасом смотрю на эти ниточки, невесомые трусики и чисто символический бюстгальтер. В его функции явно не входит обеспечение комфорта. По крайней мере для самой женщины. Скорее, для услады мужских глаз.

– Я не надену это. – Возмущённо бросаю комплект белья обратно Иринке.

– Наденешь. Готова биться об заклад, что на тебе шорты и спортивный топ. Это не подходит под выбранное платье.

– А если я откажусь? – Смотрю на неё с недовольным прищуром.

Подруга расслабленно прислоняется плечом к двери, складывая руки на груди.

– Расскажу бабушке, как тебе на самом деле тяжело жилось в тюрьме. – Она издевательски ломает бровь.

И вновь вручает мне злополучный комплект. Негодяйка.

Шах и мат.

Верчу красные кружева в руках, брезгуя надевать нестиранную вещицу.

– Надевай, – давит Ира.

И я сдаюсь.

Моя грудь всегда казалась мне слишком полной для тонкого кружева. Но, видимо, этот предмет гардероба конструировал гений. Бельё каким-то магическим образом идеально село. Не давя и не врезаясь в кожу.

Асимметричное чёрное платье подчеркнуло стройные загорелые ноги и… очень откровенно выделило грудь.

Я ошарашенно пялилась на себя в зеркало, пытаясь сообразить, для чего вообще всё это. В среду вечером.

Иринка, словно читая мои мысли, распахнула шторку примерочной.

– Если ты хочешь ему отомстить, то должна быть уверена в своих силах. А в этих балахонах, что ты носишь, у тебя вряд ли это получится.

Хмурюсь.

– Я же не собираюсь побеждать его своими сиськами. – Складываю руки на груди, стараясь спрятаться от оценивающего взгляда подруги.

– А могла бы, между прочим.

В слишком открытых вещах мне физически неудобно. Я могу полюбоваться собой в примерочной… но выйти в таком в люди. Боже. Нет.

– Пожалуйста, Ир. – Сверлю её умоляющим взглядом.

– В общем, так. – Смотрит на меня недовольно. – Я тебе сейчас выберу что-то более монашеское. Как ты любишь. Но это платье мы тоже купим. Его черёд ещё настанет.

Через пару минут подруга вручает мне ещё один наряд.

Куда более закрытый и спокойный.

И мне сразу становится легче дышать, когда моё тело не выставлено на всеобщее обозрение, как товар на аукционе.

Платье до середины бедра, но верх закрыт. Объёмный тренч и ботинки на низком каблуке дополняют мой немного гранжевый образ.

После покупки она утаскивает меня к корнеру с косметикой. Где милая девушка с кисточками наперевес пытается что-то изобразить на моём лице. Но я соглашаюсь лишь немного замазать синяки под глазами и нанести на ресницы тушь.

Подруга удовлетворённо рассматривает меня. Да я и сама вижу, что из маленького зеркала, что подала визажист, на меня смотрит кто-то другой.

Хмурюсь.

Утешаю себя мыслями, что это только на один вечер.

Завтра я вновь стану собой.

Ира забирает очередной брендовый пакет в магазине косметики.

Клуб «Рай» оказывается местечком без опознавательных знаков. Вывески нет. Я даже не вижу, где на здании указан адрес.

Лишь по виду двух амбалов, топчущихся у входа, понятно, что это фейс-контроль ночного заведения.

Нас без вопросов пропускают вперёд, после того как меня заставляют показать им паспорт. Какая нелепица.

Ирина ведёт меня сразу на второй этаж.

– Здесь проходил ремонт. Клуб недавно заново открылся. На верхних этажах есть развлечения, которые помогут тебе снять напряжение. Кстати, когда у тебя последний раз был секс?

Глава 9

Тамерлан, *** количество лет назад

Мерзкий дождь морозит кожу под промокшей одеждой. Ненавижу холод, хотя последнее время испытываю его почти непрерывно.

Домой идти впадлу.

Наблюдать папашу с очередной тёлкой, которая непременно начнёт набиваться мне матери. Готовить на ужин какую-нибудь безвкусную бурду, вилять задом в коротком халатике перед моим носом. Заглядывая в глаза, будто я дворовый щенок. Готовый на всё за ласку и подачку.

Воротит от них.

Скуриваю одну сигарету за другой под навесом недалеко от школы.

Да и друзей видеть не хочется. Можно было бы, конечно, напроситься к Денису. Его мать никогда не отказывала мне в ужинах. И выглядела… нормальной. Но чую, что уже смахиваю на попрошайку.

Мерзко от самого себя. От своей слабости.

– Керимов, ты чего тут мёрзнешь? – доносится до меня тонкий, встревоженный голосок.

Вероника… Степановна, оказывается, стоит за моей спиной, держа посиневшими от холодного осеннего ветра пальчиками зонт. Он так и норовит вывернуться наружу. Или улететь вместе с её тощей фигуркой куда-нибудь подальше. От меня.

С трудом сглатываю, ощущая, как дёргается кадык.

Моя эротическая фантазия стоит напротив, смотрит на меня невинными глазами. Даже не подозревая, что я мечтаю сотворить с её телом.

Кожу обдаёт жаром. Готов биться об заклад, что одежда сама высыхает на мне, хотя я всё ещё ловлю капли дождя, попадающие под строительный навес.

Во рту сухо. Облизываю губы, сверля её потемневшими от желания глазами.

– И куришь ещё. – Хмурит бровки, всем своим видом выражая неодобрение. Качает головой.

Косой дождь не обходит её стороной. Я вижу, как с её носа стекает вода.

Тушу сигарету, вытянув под дождь руку, чтобы учительница не дышала дымом. И бросаю в урну.

Моё воображение уносится вскачь. Могу поставить на кон почку – она промокла до последней нитки трусиков. Интересно, какие они у неё? У такой правильной девочки… наверняка хлопковые. Ветер обливает нас обоих дождём. Она переминается с одной ноги на другую. Мне кажется, я даже слышу, как хлюпает вода в её ботинках.

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь сообразить, есть ли у нашего разговора зрители. Но, похоже, что все ушли. Закончился последний урок. Она задержалась. И я… задержался.

Мне хочется опуститься перед ней на колени и медленно поднять её юбку. Лизнуть внутреннюю поверхность бедра…

Сглатываю скопившуюся во рту слюну. Вытряхиваю эти мысли из головы.

– Может быть, тебя до дома проводить?

– Меня? – ухмыляюсь. – Может, это мне вас до дома проводить? На улице уже темно.

Вновь облизываю её тело глазами, выдыхая из лёгких горячий пар.

Она словно не понимает, не распознает мои недобрые намерения. Наивная. Лишь инстинктивно делает шаг назад. Правильно. Не нужно ко мне близко подходить. Я ведь и сожрать могу. Целиком. Вместе с обёрткой в виде этого уродливого костюма.

Кажется, Вероника уже мысленно прокляла всё на свете, подойдя ко мне. Интересно, что её побудило это сделать? Может быть, она приняла меня за кого-то другого?

Нет. Сомнительно. На мне сегодня слишком приметная одежда. Оранжевая толстовка и такие же вырви-глаз кеды.

Уверен, пожалела подростка, у которого недавно умерла мать.

Но от неё я готов принять и жалость. Лишь бы она находилась рядом.

– Нет, – быстро отказывается, смотря на меня широко распахнутыми светлыми глазами, – нам в разные стороны. А тебе тоже пора домой.

Она пытается придать голоску строгость. А я слышу лишь мяуканье. Улыбаюсь. По телу вновь разгоняется тепло. Выхожу из-под навеса, подставляя лицо дождю, чтобы хоть немного охладиться.

– Ты что делаешь? Простудишься же!

Она, глупая, подходит ближе, пытаясь спрятать меня от дождя. Её буквально бьёт дрожь. Выглядит перепуганной. Уже раскаивающейся в собственной доброте. Сама стоит под дождём и руку держит с зонтом надо мной. Пока её всё больше заливает водой.

– Может быть, я провожу вас до дома, а потом вы одолжите мне зонтик? – Склоняю голову, чтобы стать чуть ближе к ней, не делая шага вперёд. Боясь спугнуть.

Наблюдаю в её глазах активную мыслительную деятельность. Как в те моменты, когда она проверяла мои контрольные работы. С нестандартными решениями.

Огонёк страха загорается в серых омутах. Она всё же не совсем дурочка. Не доверяет мне и правильно делает.

Оглядывается по сторонам.

Улица тонет в холодном свете зажегшихся фонарей.

Я вижу в ней внутреннюю борьбу. Она не хочет находиться со мной наедине. Но хорошая девочка в ней не желает оставлять подростка под дождём без зонта.

– Да. Наверное, так будет правильно. – Кивает сама себе, угодив в мою ловушку. – Ты прав. Это верное решение.

Давлю улыбку. Но ни черта не получается. Губы довольно расползаются в разные стороны. Мне даже становится страшно за неё. Её ведь облапошит любой пятиклассник.

Она убирает прядь волос от лица за мгновение до того, как я сам желал протянуть к ней свою клешню. Но это был бы нелепый жест. Хорошо, что она меня опередила.

Прячу руки глубже в карманы брюк, чтобы держать их от неё подальше.

– Где вы живёте? – интересуюсь, хотя прекрасно знаю ответ на свой вопрос.

Она вздрагивает от звучания моего голоса, когда я подхожу ближе, забирая из её окоченевших пальцев зонтик. Становясь к ней так, чтобы укрыть её своим телом от дождя.

Смотрит в одну точку. Она явно не планировала раскрывать ученику своё место жительства. И уже не рада, что согласилась. Облизываю губу, размышляя, хватит ли ей смелости дать заднюю.

Ставлю косарь – не должна.

С глубоким, каким-то извращённым удовольствием наблюдаю эту борьбу в ней. Замечая, как её бледное лицо с веснушками покрывается румянцем, который опускается вниз по шее. Прячется под белой скучной рубашкой.

– Ты знаешь, К-керимов. – Она запинается на моейфамилии. Весь подбираюсь, опасаясь, что проиграл свою же ставку. – Я, наверное… давай я дам тебе деньги на такси. Ты мокрый совсем. Простудишься. Тебе домой скорее надо.

Зло смотрю на неё. Хочет избавиться от меня.

Это я должен оплачивать ей такси и заботиться о её здоровье.

Сжимаю челюсть так, что зубы трещат. Пытаюсь взять эмоции под контроль, перед тем как раскрыть рот. Зная, что одно неверное слово и она сбежит от меня, как перепуганный заяц.

– Хотите бросить подачку сироте? – Наклоняюсь ещё ниже к ней, замечая, как испуганно блестят её дымчатые глаза.

Хлопает ресницами, приоткрыв свой милый ротик.

– Нет! Что ты? Нет. – Облизывает губы, и я резко выпрямляюсь, боясь, что не справлюсь с собственными демонами. Что нашёптывают мне прижать её к стене. Почувствовать жар её тела.

Отрезаю эти мысли, откладывая их дальний ящик сознания. Чтобы вытащить попозже. Когда останусь наедине с собой.

– Тогда пойдёмте? – Склоняю голову вбок, пытаясь придать нейтральность голосу. Но всё равно слышу не те эмоции в нём.

Злость. Досаду. Раздражение. И всё на самого себя.

Она кивает. Не смотрит на меня. Идёт вперёд, уставившись в одну точку. Спотыкаясь на каждом шагу. Не знаю, довела бы она меня до своего дома в таком ошарашенном состоянии. Потому что кажется, что это именно я указываю верное направление. Она каждый раз сбивается. Будто потерявшись в мыслях.

Путь, к сожалению, недолгий.

Замечаю, что у подъезда кто-то стоит. Явно выглядывая Нику.

Мы подходим ближе. И я всем телом ощущаю, насколько сильно Нике хочется побыстрее избавиться от моего общества.

Меня бы это обидело. Будь я обидчивым. Но мне плевать. Я просто хочу находиться с ней рядом. И иногда… вдыхать сладкий запах её кожи. От которого моя дурная голова идёт кругом.

– Ника, как хорошо, что ты взяла зонтик. Я уже хотела пойти тебе навстречу, – раздаётся старушечий голос, когда мы подходим к подъезду. – Ах, да ты и так вся мокрая.

Как жаль, что из-за дождя, а не из-за меня…

– Бабуль, тебе нельзя волноваться. – Ника ведёт себя со своей бабкой так же нарочито строго, как с учениками. И звучит это так же бесполезно.

– А что это за молодой человек? – Старуха изучает меня, опустив свои окуляры на кончик носа.

Я выпрямляюсь, будто пытаясь показать ей свою стать. Она лишь хмыкает.

– Это мой ученик. Вот он без зонтика. – Ника радостно вскакивает под крышу подъезда. – Можешь идти, Керимов.

Улыбается так, будто выиграла в лотерею.

– Да куда же он пойдёт, Ника! Мокрый же. И глаза вон какие голодные. Как у волчонка. Пойдём, я как раз борщ приготовила.

Кажется, я уже люблю эту бабку.

Замечаю, как Ника буквально сереет, не ожидая такого поворота событий.

Вылупливает на меня свои и без того огромные глазища. Мысленно пытаясь донести до меня, чтобы я забрал зонтик и уёбывал.

– Спасибо. – Улыбаюсь, притворяясь хорошим мальчиком. – Я действительно голоден.

Глава 10

Тамерлан

Складывая зонт, ступаю под крыльцо подъезда. Нагло подмигиваю училке, закипающей на моих глазах от гнева. Ещё чуть-чуть, забулькает и из ушей пойдёт пар.

Забавная.

– И как вы учитесь, молодой человек? – интересуется старушка, разглядывая меня сверху донизу с явным любопытством.

И сам пялюсь в ответ, пытаясь отыскать в ней черты Ники, пока мы поднимаемся на лифте. Но не нахожу ничего общего.

– Я…

– Тамерлан – отличник по всем точным наукам, – перебивает меня Ника.

Расплываюсь в самодовольной улыбке.

– Только не могу сказать, что это его заслуга. Он ни разу не сделал домашнее задание. Дома. – Моя любимая косит на меня недобрым взглядом.

В её голосе звучит ехидство.

И угадала же.

Оказавшись на пороге, соображаю, что вода буквально стекает с моей одежды и кед. И впервые за вечер я ощущаю себя по-дурацки.

Старуха бросает в мою сторону взгляд, тут же сообразив, что вызвало смущение.

– Проходите в ванную комнату, молодой человек. Принесу вам что-нибудь из одежды моего покойного мужа. – Она указывает мне на дверь.

Сбрасываю с себя влажные кеды. Поджимаю пальцы на ногах. И шлёпаю, оставляя за собой мокрый след. Попутно изучая скромную, но уютную обстановку.

Здесь даже не пахнет Никой. Я ощущаю запах старого дерева, книг, возможно, «Шанель номер пять», или чем там душатся бабушки. А ещё аромат еды, от которого болезненно скручивается желудок.

Лишь когда оказываюсь в ванной комнате, становится понятно, что здесь всё же живёт девушка. Пока жду одежду, озираюсь, пытаясь угадать, в какой из этих баночек шампунь. Если это от него моя училка так пахнет, то я куплю себе такой же. Хватаю первый, подошедший под описание. Открываю крышку, нюхая. И тут поднимаю ресницы и вижу тяжёлый взгляд старухи.

Сглатываю слюну, ощущая себя пойманным на месте преступления.

– Искал, чем руки помыть. – Криво улыбаюсь, возвращая банку на полку.

– Можете переодеться в это. А мыло тут, – и указывает на мыльницу.

Вглядываюсь в неё, ожидая, что сейчас она мне даст пинком под зад. Но бабка уходит, закрывая за собой дверь. И кажется, посмеивается надо мной.

Скидываю с себя мокрые шмотки, облачаясь в нечто раритетное. Брюки, фланелевая рубашка в клетку. Носки.

Заглядываю в зеркало, хлопая себя по щекам.

– Вот так ты будешь выглядеть лет через сто, – обращаюсь к своему отражению.

Несмотря на то, что одежда с чужого плеча, мне неожиданно удобно и комфортно. Дед, определённо, был таким же высоким.

И тут я задаюсь вопросом: а почему дед? Где родители Ники?

Был, конечно, вариант, что она во взрослом возрасте решила жить с бабкой. Но что-то в эту версию мне не верилось.

Отжав над раковиной свои вещи, я уже собирался выходить. И застыл, когда мой взгляд упал на корзину с грязным бельём.

В голову пришла дурная идея даже для меня – раздобыть её трусики.

От этой мысли я вновь весь покрылся жаром. Конечно, был ещё вариант нарваться на трусы бабки. Но, поразмыслив, я решил, что игра стоит свеч. И риска получения душевной травмы. И поднял крышку корзины.

Тут же сглатывая.

Корзина оказалась пуста. Только на дне белели трусики. И судя по размеру, они точно принадлежали моей училке.

Облизнул губы, ощущая дрожь в коленках. И тяжесть в паху. Протянул руку, сжимая крошечный лоскуток в ладони. Неловко поднёс к носу. Аромат был тонкий. И очень соблазнительный. Настолько, что от возбуждения у меня потемнело в глазах, а мышцы свело судорогой. Не хотелось бы испортить дедушкины брюки своей спермой.

Вздрогнул, когда в дверь раздался стук.

– Тамерлан, у тебя всё в порядке? – как сквозь вату, до меня донёсся голос Ники.

Она, скорее всего, поймёт, что это я вор её трусиков. Но мне пофиг. Наоборот, я хотел бы видеть её лицо, когда до неё дойдёт, зачем я это сделал.

Спрятав трофей в кармане брюк, захватил свои вещи и вышел.

Ника стояла рядом. Весь её вид выражал явное недоверие.

В чём она меня подозревает, интересно? Если в том, что вечером я собираюсь подрочить, надев на лицо её трусы, то она права.

Нездоровая улыбка вновь растекается по довольной физиономии.

– У тебя всё в порядке? Ты красный.

Я замечаю, как её рука тянется к моему лбу, и ментально кончаю от одной мысли, что она сейчас дотронется до меня.

Но в её глазах что-то мелькает. Уверен, это внутренний компас правильной девочки (или правильной училки?) указывает ей не касаться меня. И я его ненавижу. Она убирает руку.

– Проходи на кухню. Я поищу градусник. – Машет рукой, больше не глядя на меня.

А я уже скучаю по её вниманию. Мне действительно жарко. Но это не от простуды.

Прикрыв область паха своими же вещами, я по запаху нашёл кухню.

– Варвара Степановна меня зовут, – представляется бабушка, забирая из моих рук моток мокрой одежды, пряча его в пакет, который ставит у входной двери. Чтобы я, уходя, не забыл своё шмотьё.

– Приятно познакомиться, Варвара Степановна. – Пытаюсь вспомнить уроки хороших манер, которым меня учила мама.

Варвара Степановна удовлетворённо оглядывает меня, словно ей нравится, что у вещей её почившего мужа появилась новая жизнь.

Меня удачно сажают спиной к окну. Аромат домашней еды путает мысли. И я громко сглатываю слюну, когда передо мной оказывается глубокая тарелка борща – рассчитанная явно на крупного мужика, бородинский хлеб, зелень и сало.

– Спасибо, – невнятно благодарю, погружая ложку в суп.

– На здоровье.

До меня доходит, что следовало бы подождать Нику, лишь тогда, когда она вошла на кухню. Мой взгляд завис над изучением её домашней одежды. Но я тут же понял, что она никогда не облачилась бы в неё передо мной. На ней была обычная кофта и джинсы.

И несмотря на то, что всё выглядело скромно, я всё же не мог не заметить, как джинсы обтягивают её крутые бёдра. Демонстрируя чуть больше, чем её обычные скучные костюмы.

Запечатлел этот кадр в своём сознании, чтобы вернуться к нему позднее.

Ника молча положила рядом со мной на стол ртутный градусник. И больше на меня не смотрела. Лишь бросала недовольные взгляды на бабку. Явно пытаясь донести до неё, что пригласить меня в дом было очень плохой идеей.

– Стас скоро придёт, – глядя старухе в лоб, сообщает Ника.

Напрягаюсь. Пытаюсь вспомнить всех Стасов в школе. Может быть, она репетитором подрабатывает?

Бабушка фыркает. Хочет что-то сказать, как раздаётся звонок.

Я буквально кожей ощущаю нервозность училки. Бросаю на неё внимательный взгляд.

Слежу за тем, как она встаёт из-за стола. Направляется к двери. Отворяет её.

– Привет, Никусь, – раздаётся гнусавый (как мне показалось) мужской голос, от которого желчь поднялась по пищеводу.

Я подался вперёд, наблюдая за тем, как училка принимает букет похоронных цветов. Кто, блядь, дарит красные гвоздики? Он что, не смог заработать ей на розы? Ника целует его в щёку, обнимает.

Мне хочется снять с него кожу в тех местах, к которым она к нему прикасалась. Злость медленно закипает, нагревая кровь.

И тут этот неудачник поворачивается ко мне.

Хмурится. Смотрит на меня с немым вопросом.

– Стас, – каким-то слишком высоким голосом произносит его имя, – это мой ученик – Тамерлан Керимов.

Она явно пытается оправдать моё присутствие в своей хате.

Я выпрямляюсь, откидываясь на спинку дивана. Смотрю на него изучающим взглядом. Пытаясь понять, чем он может оказаться лучше меня.

Как минимум он ниже сантиметров на двадцать. Думаю, и в трусах у него сантиметров на двадцать меньше.

Судя по его взгляду, я ему тоже не нравлюсь. Это меня радует. Значит, он соображает, что я его соперник.

Стасик протягивает ко мне свою потную руку. Я, поднимаясь, пожимаю её. Затем вытираю о дедовские брюки. Жест не ускользает от внимания Варвары Степановны. И я по инерции зачем-то подмигиваю ей.

За столом завязывается какой-то скучный диалог.

Ника щебечет. Интересуется у Стасона, как прошёл его день. Меня тошнит.

Я с трудом досиживаю до конца ужина. Бесконечно бесят влюблённые взгляды, что училка бросает в сторону этого недоумка.

Неужели она не видит, какой он нелепый? Уже плешивый. Хотя сколько ему? Уверен, нет и тридцати.

В голову приходит идея «поговорить» с ним после ужина. На улице. Донести, что она моя.

– Я думаю, тебе пора, Тамерлан, – Ника обращается ко мне, вложив в голос всю свою строгость.

Мой взгляд перебегает с неё на её таракана. От мысли, что, как только я уйду, он запустит руки ей в трусы, мне становится дурно.

Нацепляю на лицо улыбку. Не сомневаюсь, что она получилась злой и неестественной.

– Проводите? – Киваю на дверь. – Хотел спросить кое-что… по завтрашним урокам.

Училка смотрит на меня недовольно. Но всё же встаёт, следуя за мной. Я с отвращением надеваю свои мокрые кеды. Выхожу в тамбур и оборачиваюсь к ней.

– Он вам не подходит, – заявляю ей в лоб, наклоняясь к её лицу.

Меня вновь окутывает запах её кожи. Дурманит. Мешает мыслить.

Она хмурится.

– Это не твоё дело. Уходи.

Ощущаю её возмущение. Но оно меня не колышет.

– Моё.

Глава 11

Вероника

– Здесь недавно проходил ремонт. Клуб заново открылся. На верхних этажах есть развлечения, которые помогут тебе снять напряжение. Кстати, когда у тебя последний раз был секс?

Бросаю быстрый взгляд на подругу, ощущая дурацкое смущение. Хотя, казалось бы, мы взрослые люди и обсуждать сексуальную жизнь – нормально. Просто мне было абсолютно нечем похвастаться.

– Давно. – Сглатываю, старательно изучая интерьер ресторана, расположенного на втором этаже. – Со мной пытались познакомиться в Армении. Но… это было не то, что меня волновало в тот момент.

Ирка кивает с умным видом. Будто добирает недостающие пазлы для моего психологического портрета.

– По тебе видно, что у тебя недотрах, детка. Я знаю, что ты пережила нелёгкие времена. Но, знаешь, ты не можешь всю оставшуюся жизнь прятать себя в безопасном уголке своего сознания.

Хмурюсь.

– Что ты хочешь сказать?

Слова подруги неприятно кололи.

– То, что ты десять лет бережёшь свое тело, как монашка. И то, что один мудак с тобой так плохо поступил, вовсе не значит, что все мужики такие, – глубокомысленно заявляет, когда мы подходим к хостес. – Столик на двоих у окна. Бронь на Могилёва.

Понятия не имею, кому принадлежит эта фамилия.

– У него похоронный бизнес – представляешь, какая ирония? – Подруга строит смешную рожицу, пока девушка ведёт нас к нашему месту.

– В его компании, очевидно, не бывает трудных времён. – Морщусь.

– Да! – Иринка весело кивает. – Смертельная стабильность.

Официант с вежливой улыбкой оставляет перед нами меню и даёт время определиться с выбором.

– Я не просто так спросила про секс. В Москве, откровенно говоря, туго с мужиками. Особенно с теми, кто мог бы отнестись к твоим потребностям с должной степенью… заботы. – Ира посылает мне знающий взгляд.

Тру указательным пальцем межбровку, печалясь, что после этого разговора у меня появится глубокий залом.

– К чему ты клонишь, Ир?

– В этом месте есть множество развлечений. – Она подаётся ближе ко мне. Её глаза отчаянно горят, будто одна мысль об этом её уже возбуждает. – На пятом этаже ты можешь облачиться в маску. И наблюдать, как другие трахаются. Или присоединиться к ним.

Я смотрела на подругу, заливаясь румянцем с головы до пят.

– Я не настолько безнадёжна, чтобы платить за чужой секс! – слова буквально слетели с моих губ. И я поздно спохватилась, что произнесла их слишком громко.

Я судорожно уставилась в меню. Интересно, а здесь подают цианид?

– Эй, малышка, я не имела в виду ничего подобного. Просто… очевидно, что кроме Стасика у тебя никого больше и не было. Ты хотя бы раз кончила с ним? И я не о тех случаях, когда ты дорабатывала за ним, закрывшись одна в ванной комнате со шлангом от душа.

Ирку в этой жизни вообще ничего не смущало. Она даже не подумала понизить тон. Я напряжённо оглядела зал, пытаясь сообразить, мог ли кто-то слышать наш исключительно познавательный диалог.

И сердце покатилось вниз, больно ударяясь о кочки, когда я встретилась глазами со своим… шефом.

Керимов, или как его там, сидел через несколько столиков от нас и смотрел на меня так, будто я ожившая статуя Ленина. Шокированно и напряжённо.

И я в ответ подарила ему такой же взгляд – оленя, попавшего в свет фар на ночной трассе.

С трудом переборола острое желание стечь под стол, а потом тихо отползти в сторону выхода.

Мой взгляд переместился к той, кто составляла ему компанию. Ожидала увидеть рядом с ним Нелли. Но… это оказалась совершенно другая девушка.

Подруга, заметив, куда направлено моё внимание, обернулась всем корпусом.

– И кого это ты там увидела?

– Повернись обратно, – зашипела на неё, выпучив глаза.

– Вау, – довольно громко присвистнула она, – это кто такой и почему он на нас так смотрит? Или, погоди-ка. Он смотрит на тебя?

– Это Керимов. Тамерлан.

Слова падают камнем в воду.

Весь игривый запал подруги тут же охлаждается до минусовых значений. Она бледнеет. На щеках появляется румянец. Но уже другой. Злой.

– Вот сучёныш, – теперь наступил её черёд по-змеиному шипеть.

К нам возвращается официант. Я в полном раздрае, чтобы понять, что вообще хочу съесть. Хотя после долгого рабочего дня и скромного обеда у меня в желудке дыра. Прошу подругу выбрать что-то для меня самостоятельно.

Мне не хочется находиться на одной территории с Керимовым. Точнее, теперь он Ямадаев. Но, когда я бросаю украдкой взгляд в его сторону, он больше на меня не пялится. Наоборот, он весь поглощён своей собеседницей.

Выдыхаю.

Подруга выглядит задумчивой. Словно пытается сложить в голове уравнение, но каждый раз ошибается в расчётах.

– Говори уже. – Толкаю её под столом ботинком в ногу.

– Должна признать, этот психопат очень хорош собой. Как думаешь, он до сих пор что-то испытывает к тебе? – Ирка бросает на меня любопытный взгляд. Будто я должна знать ответ на её абсолютно дикий вопрос.

– О боже, нет! Точно нет. – Интенсивно качаю головой. – У него даже невеста есть.

Наличие которой, кстати, не мешает ему ужинать с другими.

Я коротко пересказываю подруге всю нелепость ситуации, в которую попала. О том, что я теперь на него работаю. О его невесте – моей бывшей ученице. И его озабоченном дружке. Не забывая упомянуть, что оба этих элемента свидетельствовали на суде против меня. А когда меня оправдали – в их жизни ровным счётом ничего не изменилось.

Постепенно наш стол обрастает едой и напитками.

К моему недовольству, Тамерлан всё ещё сидит в одном со мной зале. И явно никуда не спешит. Меня раздирает злость. Но я привычно утрамбовываю её в себе, пряча подальше.

Запиваю её терпким вином, который выбрала подруга.

– Всё это крайне странно, Ника. – Ирка украдкой оборачивается, чтобы взглянуть на моего шефа. – Но должна признать, он невероятно горячий. Будь я тогда на твоём месте, меня было бы за что посадить. Чёрт возьми.

– Очень смешно.

Я тысячу лет не пила алкоголь, и теперь даже от одного глотка ощущаю, как мышцы отпускает напряжение, а голова становится лёгкой.

– Интуиция подсказывает, что он всё подстроил. Не верю я в такие совпадения. – Ирка хитро щурит глаза, вновь оборачиваясь в его сторону.

– Что ты хочешь сказать? Что он намеренно выследил меня и сделал так, чтобы я устроилась к нему на работу?

Конечно, эта мысль тоже меня посещала. Но я гнала её от себя подальше. Потому что меня слишком пугали его возможные мотивы.

– Готова поставить на кон печень.

Я встряхнула головой. Взгляд вновь упал за плечо подруги. Как раз в тот момент, когда Тамерлан, по-хозяйски положив на поясницу девушки широкую ладонь, направлял её к выходу из ресторана.

Как только он пропал с радаров, дышать стало легче. Напряжение ушло, как воздух из проколотого шарика.

– Он уничтожил меня, Ир. Дело даже не в тюремном заключении, а в том, что из-за его поступка моя личность… переформатировалась. Я стала совсем другим человеком. Я потеряла себя. – В горле застрял ком. Сцепила челюсть. Я не буду из-за него реветь.

Ощущаю, как тёплые пальцы мягко сжимают моё запястье. Вливая в меня своё участие и поддержку.

Трачу несколько минут, чтобы восстановить дыхание.

– Поэтому я хочу его уничтожить. Поможешь мне в этом?

Её безумные глаза загораются.

– У меня есть связи на кладбище. – Она двигает бровками, напоминая про своего ухажёра.

Слабо улыбаюсь.

– Нет. Это слишком просто и быстро. – Кусаю нижнюю губу. – Я ведь теперь его подчинённая. Думаю, этим можно как-то воспользоваться. Например, слить информацию о его планах конкурентам.

– Коммерческий шпионаж? – Она щурит глаза, напоминая лисицу.

– Да. Я сделаю подборку компаний-конкурентов. Сможешь выйти на них?

Блеск в глазах подруги медленно затухает.

– Детка, ты ведь понимаешь, что рискуешь. Разве он стоит того?

– И это мне говорит девушка, которая отсидела за убийство своего парня? – Смотрю на неё круглыми глазами.

– Он заслужил, – равнодушно заявляет, пожимая плечами. – А ты сидеть второй раз – нет. Подумай хорошо.

Обижаюсь на неё за эту рациональность.

– Детка, уничтожить мужика можно по-разному. Найди его слабые места. Хотя я уверена, что уже знаю одно такое местечко.

Я всё ещё раздражена. Но не могу отрицать, что её слова не лишены логики. Угодить вновь из-за него в тюрьму мне не хотелось.

– И какое же? – Сомневаюсь, что она могла бы успеть оценить его настолько глубоко по одному взгляду.

– Ты, конечно.

Глава 12

Сказала, как ледяной водой окатила.

Мне мерзко даже помыслить, что я ему когда-то была действительно симпатична. Люди не относятся так к тем, кто им нравится. И уж тем более к тем, к кому они питают слабость.

Признать, что всё его поведение связано с влюблённостью ко мне, – всё равно что ступить на путь прощения. Будто его чувства – это какое-то смягчающее обстоятельство.

Но нет. Я уверена, что он просто хотел меня унизить. Преподать злой урок. В отместку за моё равнодушие.

– Бред. – Я злюсь. – Он психопат. Я не его слабость. Он… наверное, хочет завершить начатое. Не знаю, какой там у него на меня план.

Ирка качает головой.

– И чего бы ты больше всего хотела? – Она смотрит на меня участливо. Как смотрят мамы на неразумное дитя.

Мой взгляд скользнул к тому столику, что недавно занимал Тамерлан с девицей.

Ещё вчера мне хотелось разорвать рабочий контракт. И больше никогда не видеть Тамерлана. Но чем больше проходило времени, тем сильнее мне казалось, что я не должна всё оставлять как есть.

Моё нутро жаждало возмездия. Кроваво и алчно. Зло должно быть наказано. А меня буквально съедала мысль, что никто из них не понёс наказания за то, что они сотворили со мной. С бабушкой. С нашими жизнями.

– Я не могу всё это так оставить, Ир. – Отвожу от неё взгляд, не желая показывать слабость.

– Думаешь, я тебя не понимаю? – Она заглядывает мне в глаза, удерживая зрительный контакт.

Да, я точно знала: если кто на этом свете и может меня понять, так это девушка, убившая своего парня, который подвергал её насилию.

– Не горячись, детка. Следи за ним. Если нужно – играй по его правилам. Найди другие его слабые места. Хотя уверена, что именно ты – его криптонит. И если ты считаешь, что возмездие возможно только через шпионаж – мы воплотим эту идею в жизнь. Ну, а в крайнем случае Бог его простит, а мы приблизим их встречу.

Она подмигивает мне, давая понять, что поддержит любой план.

Боже, за что мне дали такого друга?

Выдыхаю.

Ирка вызвала трезвого водителя, который довёз меня до съёмной квартиры в спальном районе.

– Вы тут пока живёте? – Она с кислой миной изучала унылую обстановку двора.

– Да… но, три «ха», через пару месяцев мне обещали служебное жильё, – произнесла я без всякой надежды.

– Ну да, ну да, – протянула она задумчиво.

Попрощавшись, я добралась до пустой квартиры. Бабушка пока находилась в больнице, но скоро я должна была забрать её домой. В тишине коридора я просто сползла на пол. Прямо на придверный коврик. Когда алкоголь перестал бурлить в крови, меня с головой накрыл липкий страх.

Куда я лезу? Зачем мне эта месть? И против кого? Тамерлан богат и успешен. А я из себя ничего не представляю. Так, сгусток ненависти и старой боли. Слишком взрослая для начинающего специалиста, каким числюсь. Слишком обыкновенная для девушки, которая жаждет вендетты.

Слова Иры всё ещё гулом отдавались в голове. Как эхо в пустом колодце.

Его слабое место.

Сюр.

Не помню, как добралась до кровати. Остатки алкоголя окончательно выветрились из меня по пути на работу. С непривычки голова противно трещала. Я запила эту боль стаканом крепкого кофе, надеясь, что смогу сфокусироваться на мониторе, и поклялась себе больше никогда в жизни не пить среди недели.

– Гаечка. – Из-за угла вылетел Игорёк, напоминающий выпавшего из гнезда воробышка. С торчащими во все стороны волосами и красными, воспалёнными глазами.

– Привет. – Я поправила на плече лямку рюкзака, с опаской смотря на бывшего руководителя.

– Пойдём, провожу тебя… в новый кабинет. – Он как-то напряжённо улыбнулся.

Чёрт.

И тут меня накрыло осознание, что теперь я обречена ежедневно контактировать с шефом. Будь он неладен. Вокруг царила суматоха: коллеги искали свои новые рабочие места после вчерашней встряски. Офис был поделён на разноцветные сектора – метки команд-разработчиков.

Наша оказалась фиолетовой.

Игорь привёл меня в просторный кабинет. Пять рабочих столов образовывали своеобразный круг. Просто рыцари Камелота. Три места уже были заняты. Свободными оставались лишь два – мое и, видимо, Нелли. Которую я пока не наблюдала.

Тамерлан уже занимал своё рабочее место и внешне будто ничем не выделялся среди остальных. Разве что выглядел слишком расслабленным. С раздражающей меня аурой власти и уверенности. Словно он в своей голове уже выполнил за нас всю работу, но хочет понаблюдать, как мы будем мучиться.

– Можешь занять любое свободное место, – ровным, ничего не выражающим голосом сообщил он, даже не соизволив оторвать взгляд от экрана.

Я замерла у порога, вцепившись побелевшими пальцами в картонную коробку со пожитками. Инстинкт самосохранения трусливо шептал занять место подальше от своего кошмара.

Но в сознание ядовитой змеёй пробрались слова Ирины: «Играй по его правилам. Найди слабые места». И отложили там яйца.

Сглотнув ком, состоящий из битого стекла и паники, я подошла к столу, стоявшему в опасной близости от Ямадаева. Кожей ощущая на себе его удивлённый взгляд. Такого финта он от меня не ожидал.

Может быть, он занял это место для своей невесты? Но почему тогда не указал на другое свободное место?

Начала медленно обустраивать рабочее пространство. На самом деле было ещё довольно рано. В других отделах я наблюдала куда больше свободных мест – пока не все программисты подтянулись.

Мои размышления разорвал резкий стук каблуков. Дверь распахнулась, впуская в кабинет тяжёлый шлейф парфюма. Нелли. Впорхнула уверенной походкой невесты шефа, смерила присутствующих оценивающим взглядом и целенаправленно направилась ко мне.

– Встань. Я буду сидеть здесь, – процедила она, скрестив руки на груди. Тон не терпел возражений.

Я замерла, подняв на неё глаза. Смотрела в это идеальное личико и не могла поверить в то, что она так и не удосужилась вспомнить свою учительницу.

Десять лет назад эта девочка сидела за партой на моём уроке, а потом давала показания в суде против меня.

Но, блин, сейчас, стоя в шаге от меня, глядя мне в глаза, – ни грана узнавания. Абсолютно. Я была для неё просто незнакомкой, занявшей её место.

Как можно стереть человека из памяти?

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

– Нель, займи свободное место, – жёстко приказал Тамерлан.

Он бросил на свою невесту пустой взгляд.

Маска уверенности на лице Нелли треснула. Идеальные черты исказила уродливая злоба.

– Ты шутишь? – её голос сорвался на визг, заполняя собой всё пространство кабинета. – Тамерлан! Ты серьёзно?

Мне захотелось закатить глаза. На губах невольно расползлась улыбка. Я вновь ощутила себя училкой, наблюдавшей, как капризная ученица хочет занять чужое место.

Вот ирония.

Краем глаза я уловила, как Тамерлан медленно откинулся на спинку кресла. Он, как хитрый лис, наблюдал за нами. Видит бог, я предпочла бы отрезать себе правую руку, но не делить его внимание с его невестой.

Я не планировала вступать в перепалку. Поэтому выбрала позицию стороннего наблюдателя. Шеф поднялся со своего места, взял Нелли под локоть и уволок в коридор.

Намеренно или случайно, но я довольно отчётливо расслышала их приватный диалог, наблюдая за ними через стеклянные перегородки.

– Если не устраивает рабочее место, можешь уходить, – даря девушке тяжёлый взгляд, бросил ей слова, как подачку. – Ты сама выразила желание поучаствовать в этом проекте. Тебя никто не заставлял. А теперь ты закатываешь истерики в первый рабочий день, когда могла бы тратить деньги в Милане?

Его голос звучал равнодушно и ровно.

Нелли бросила на меня взгляд, будто пыталась разглядеть что-то в виновнице их ссоры.

И тут, кажется, до неё дошло.

Её глаза расширились. На загорелой коже выступил яркий румянец.

– Это что… она?

Меня затошнило от них.

– Или садись на место, или выбываешь из проекта.

Тамерлан уже собирался возвращаться в кабинет, как она остановила его, вцепившись в рубашку.

То, что она прошипела ему, уводя в глубь коридора, я, к сожалению, уже не слышала.

Недолго думая, я перетащила свои вещи на рабочее место подальше от шефа. Но, когда они вернулись, Нелли выглядела пугающе присмиревшей. Когда наши взгляды встретились, в её зрачках шли субтитры: «Я это так не оставлю. Ты за это поплатишься, сучка».

Здорово. Где-то я это уже видела.

– Возвращайся на место, Вероника. – Ямадаев кивнул на всё ещё свободный стол рядом с собой.

Если он мне ещё раз скажет «на место». Я ему кину команду «к ноге».

– Да мне и тут нормально. – Я пожала плечами, вертя в руках крышку от своего термоса.

Тамерлан преодолел разделявшее нас расстояние, обдавая меня ароматом своих дорогих духов. Молча забрал из моих рук термос и коробку с другими пожитками, после чего разложил их на столе. Рядом со своими. Под недоумёнными взглядами коллег.

Мне ничего не оставалось, как занять этот чёртов стол.

Дальше время незаметно пролетело в рабочей суете. Прошла общая планёрка. Шеф ожидал первые результаты уже к концу дня. Все находились на взводе. И каждая группа хотела выиграть денежный приз.

Я корпела над алгоритмами, пока желудок не начал тянуть заунывный мотив. Другие члены команды сидели на своих местах, приклеившись к мониторам, даже не вставая. Будто у них вместо трусов памперсы. А еда поступает к ним через внутривенный катетер, минуя рот.

– Я на обед, – бросила я коллегам, поднявшись.

Тут же ощутив на себе взгляд Тамерлана. Не знаю почему, но я чувствовала его почти физически. Кожей. Каждое место на теле, куда падал его взгляд.

Лишь покинув этаж нашей компании, я поняла, какая тяжёлая, даже давящая у него аура. И как стало легче дышать, когда его не было рядом.

Я спустилась на этаж, где располагались фудкорты, и бесцельно бродила, пытаясь сообразить, где можно поесть нечто напоминающее домашнюю еду. Пока бабушка была в больнице, я перебивалась одними бутербродами и отчаянно хотела горячего супа.

– Ника? – за спиной раздался знакомый голос.

Жар обдал лицо, захватывая шею и уши. Я медленно обернулась.

И увидела Стаса.

Своего жениха. Бывшего.

Глава 13

Стояла, хлопая ресницами.

Голос был знаком, но внешне за эти годы Стас сильно изменился. И, к моей досаде, даже стал выглядеть лучше.

На нём был отличный костюм. Может, и не пошитый на заказ в Италии, как у Тамерлана, но всё же дорогой и сидевший по фигуре. Которая, к слову, тоже оказалась ничего. Очевидно, Стас не пренебрегал тренажёрным залом.

И похоже, даже плешь на макушке «заросла». Видимо, деньги нашлись и на пересадку волос.

Вот это да.

– Привет. – Поздоровавшись, я вновь вернулась к изучению фудкорта. Но названия здешних заведений мне ни о чём не говорили и доверия не вызывали. Медленно двинулась дальше, игнорируя старого знакомого.

– Ника, ты тут работаешь? – у уха опять раздался его голос.

Хотелось смахнуть вопрос, как надоедливую муху. Но интуиция подсказывала, что Стас просто так от меня не отстанет.

Я какой-то грёбаный центр притяжения для людей из своего прошлого.

– Слушай, ты действительно считаешь, что я хочу вести с тобой светскую беседу? – Я склонила голову, пытаясь сообразить, что за тараканы копошатся у него в мозгу.

– Ты на меня обижена, – на этот раз ему хватило ума выдать нечто утвердительное, а не вопросительное.

– Имею право обижаться на человека, который поверил всем, но не мне?

О боже, сколько ночей я проревела из-за его предательства. Если Тамерлан был для меня чужим, то за Стаса я собиралась замуж. Как там говорится? И в горе, и в радости. Но, конечно, никакого горя со мной он переживать не планировал.

И даже не сам бросил. Ко мне в СИЗО пришла его мама…

Стас начал стремительно краснеть, как бывало всякий раз, когда что-то шло не по его плану. Забавно, что раньше эта черта мне казалась даже милой.

– Давай поговорим. Пожалуйста. – Он направил на меня щенячий взгляд. – Я увидел тебя издалека. Сначала даже глазам своим не поверил.

А я поняла, что он от меня не отстанет, пока не выскажется. Я даже догадывалась, что он хочет мне сказать и зачем. Ему, как хорошему мальчику, нужно снять с себя бремя вины. Видит бог, мне не хотелось накладывать на него епитимию и избавлять от грехов.

Но, оглянувшись по залу, я уставилась на Тамерлана. Он был там с другими ребятами из нашей команды. Включая Нелли. Удивительно, что её уговорили посетить заведение для простых смертных. А не ресторан, отмеченный звездой Мишлен.

Перевела взгляд с него на Стаса, решив, что последний – худшее из двух зол.

– Ладно. Давай. Я голодная, не знаешь, где здесь можно поесть?

Стас засиял, как начищенный его матушкой медный таз.

– Да-да, конечно, тут есть заведения с неплохой едой. – Не решившись касаться меня, он, не отрывая от моего лица глаз, повёл вперёд.

И эти глаза метались по моему телу снизу вверх и обратно. Словно сканер в аэропорту.

Он завёл меня в небольшое кафе, уже полное народа. Отыскав столик у прохода, мы уселись в ожидании официанта. Столешница оказалась чем-то заляпанной и приправленной мелкими крошками, поэтому я сложила руки на бёдрах.

Есть уже не хотелось. Вид цветущего бывшего жениха испортил весь аппетит.

Официантка забрала заказ. Протёрла несвежей тряпочкой столик. Руки я оставила на бёдрах. И ощущала себя неимоверно несчастной.

– Я хотел извиниться. – Стас сидел, как школьник на уроке, забывший сделать домашнее задание. С лицом, полным горя и раскаяния.

Я натянула на лицо социально одобряемое выражение, молясь о том, чтобы эта пытка бизнес-ланчем поскорее подошла к концу. Час же не может длиться вечно, не так ли? Если только мы не в аду.

– Я понимаю, что мне нет прощения, Ника. Я струсил. Просто малодушно и жалко испугался. Хотя обязан был остаться с тобой и защитить. Тогда… понимаешь, все улики оказались против тебя. И этот малолетний выродок… он ведь действительно всё время ошивался рядом. А мне ума не хватило понять, что он тебя подставил.

– Хорошо, – осторожно произнесла, не понимая, как реагировать на его исповедь.

– Пойми меня, моя жизнь только начиналась…

…а моя заканчивалась, значит.

– Мать каждый день твердила, что я сломаю себе жизнь, если останусь с тобой. Вызывала скорые каждый раз, когда я собирался навестить тебя в СИЗО. Это всё, конечно, меня не оправдывает. Я должен был быть рядом. А я… тебя предал.

Внутри всё скрутилось в узел. Давило, саднило.

Положа руку на сердце, вправе ли я была требовать от него безграничной преданности?

Я просто рассчитывала на честный разговор. На его визит. Я бы поняла, если бы он лично признался в том, что отказывается от меня. Но он решил поступить иначе. И отправил ко мне мать. Которая, не стесняясь в выражениях, объяснила мне, кем меня считает. Извращенкой и шлюхой.

– Я ведь так и не смог построить семью, – тихо продолжил бывший жених, глядя на свои сцепленные в замок руки. – Пытался, но… всё не то. Зато работу хорошую нашёл. Пашу целыми днями, но вечером возвращаюсь в пустую квартиру. Мама умерла пять лет назад. Так и не увидев внуков.

– Мне жаль, – выразила ему искреннее соболезнование.

У меня хотя бы осталась бабушка.

Мой взгляд скользил по представителям офисного планктона, выбравшимся на обед.

Стас заметно расслабился.

– Если тебе когда-нибудь понадобится помощь. Любая. Ты можешь обратиться ко мне. – Он протянул мне картонную бумажку с золотой гравировкой.

«Станислав Леонидович Волков.

Коммерческий директор “Азиатские Системы”».

Вернув на него взгляд, я поняла, что всё это время он непрерывно смотрел на меня. И к еде не притронулся. В его глазах плескалась такая неприкрытая тоска, что мне стало не по себе.

Стас потянулся через стол, словно намеревался коснуться моей руки. И в этот момент меня объял настоящий ужас. Должно быть, он прочёл его в выражении моих глаз и отдёрнул руку.

Я выдохнула.

– А ты как поживаешь? – Он вновь опустил глаза. – Представляю, насколько сложной была твоя жизнь. Когда я узнал, что с тебя сняли все обвинения, хотел связаться. Но никто не знал, где вы с бабушкой.

– Тогда мне действительно не хотелось иметь дело со своим прошлым. – Я прикусила губу, надеясь на то, что он не захочет продолжать эту тему.

– Понимаю. Как бы там ни было, ты выглядишь чудесно. И, видимо, тоже работаешь в «Сити»? – Его взгляд стал пытливым.

Он явно пытался сообразить, как бывшая заключённая и скромная школьная учительница оказалась среди белых воротничков и стеклянных небоскрёбов «Сити». Рассказывать, как получала новое образование и пыталась выжить, – не хотелось. И совсем не уверена, что хочу каждый день встречаться со своим бывшим.

– Да, вроде того.

– Скажи, у тебя есть кто-то? Может быть, у меня есть второй шанс.

Я заметила, как его глаза буквально загорелись.

Боже. Нет. Спасибо.

Я судорожно попыталась придумать ложь, которая всё ещё давалась мне с огромным трудом. Сложно перестроиться и научиться новым привычкам, когда всю жизнь тебя учили быть правильной и хорошей девочкой.

– Кое-кто есть, – раздалось из-за моего плеча.

Я ошарашенно обернулась, уже зная, кого увижу за спиной.

Глава 14

Тамерлан

Мне захотелось провалиться сквозь землю.

О том, куда потекла фантазия Стаса, догадаться было несложно. Я с трудом удержала себя от желания закричать: «Это не то, что ты подумал». Как жена, застигнутая в супружеской постели верхом на любовнике.

В то время как сам Ямадаев, будь он неладен, стоял с постной миной за моей спиной, давя своим ростом.

– Это… это...

Боже, я даже не представляла, что сказать.

«Это тот самый выродок, который в школе мне прохода не давал. Теперь он мой шеф. Но я всё равно его не домогалась».

Зачем-то встала из-за стола, сверля Тамерлана злым взглядом. Какого хрена он вообще к нам подошёл?

– Нам пора, Ника. – Тамерлан поднял руку с «Ролексами» (или какие ещё дорогие часы носят богачи?), демонстрируя мне, что время обеда подошло к концу.

У меня возникла мысль остаться со Стасом. Объяснить ему всё. Но потом… я задумалась: а зачем? Один раз он уже подозревал меня в нечистоплотности, в предательстве. Теперь пусть сам с этим разбирается.

– Пока, Стас. – Я подарила ему кислую улыбку, мчась вон из кафе на энергии из злости и упрямства, ощущая, что за мной следует мой шеф.

– Какого хера ты вообще ко мне подошёл? – Я остановилась посреди косяка снующих в разные стороны людей, буквально задыхаясь от ярости. – У меня законное обеденное время.

Я вдалбливала ему в лоб каждое слово. Чувствуя себя при этом огнедышащим драконом. Только вместо огня с моего языка вылетали раздражение и колючие слова.

Боже, ненависть к нему просто не умещалась в рамках моего тела. Она пульсировала во мне, фоня сквозь кожу тёмной аурой.

– Не кипятись так, Кравцова. Помни, что я твой начальник. – Тамерлан скрестил руки на груди, наклоняясь ко моему лицу. Будто иначе, из-за исполинского роста, звук его голоса просто потеряется под сводами потолков в «Сити».

– Ты до сих пор помешан на мне, в этом дело? Не смог избавиться от своей гиперфиксации, настигшей тебя в шестнадцать лет? – Я приподнимаюсь на носки кроссовок, шипя в ответ. И сокрушаясь из-за того, насколько сильно уступаю ему в росте.

Вглядываюсь в высокомерное, идеально вылепленное кем-то, кто очень хотел насолить мне этими острыми, скульптурными чертами, лицо. Злясь из-за того, что проходящие девушки буквально млеют от Тамерлана. Задерживая на нём взгляд.

Хочется топнуть ногой и закричать: «Не ведитесь! Внешность – это ещё не всё. Он пустой, мстительный ублюдок».

– Ты очень высокого о себе мнения для такой мышки, как ты. – Он ухмыляется, сверкая глазами.

С силой сжимаю челюсть.

Мышка? С каких это пор?

– Тогда зачем ты помешал моему обеду? – мой голос перешёл с шипения на рык. Я буквально ощущала зарождающуюся в груди вибрацию, которая проходила через всё тело.

Тамерлан с деланым видом глубоко вздыхает. Словно собираясь объяснить мне нечто очевидное, всем понятное. Но только не моей глупой персоне.

– Ты выглядела так, будто тебя нужно спасать. – Он растянул губы в улыбке. – Это была всего лишь помощь. Шефа своей подчинённой. Не более того. Не надумывай там слишком много в своей маленькой головке.

Недоверчиво щурюсь.

Сучий потрох.

– Да кто тебя просил меня спасать? – Я буквально подпрыгиваю на месте от вибраций злости. – У меня было всё отлично!

Спасать? Он издевается!

– Вот как? – Его тёмные брови взлетели вверх. – А вид у тебя был такой, будто собираешься сползти под стол. Или ты планируешь вернуться к своему женишку?

Медленно опустилась на пятки. Дрожа от напряжения под его тёмным злым взглядом.

– А ты не в курсе, что у людей есть личные границы? – Меня буквально разрывало от осознания, что он нарушил мои. Вторгшись без спроса. Ещё и смеет меня допрашивать!

Я ощущала себя умирающим Тамагочи, вибрирующим и просящим спасти его. Или прекратить эти мучения разом с помощью перезагрузки.

Мы стояли нос к носу. Из Тамагочи я готова была перевоплотиться в чихуахуа, чтобы сгрызть его нос. И избавить девушек от душевных страданий по его модельной внешности.

Это было бы благородно и разумно.

– Пока ты работаешь в моей компании, у тебя нет никаких личных границ. – Тамерлан холодно улыбается, сверля меня своими зелёными глазами. – Считай, ты моя собственность.

Собственность…

В памяти вспыхнули металлические решётки, прогулки по расписанию, серость и убогость бытия. Место, где я себе не принадлежала.

И всё по его вине.

– Ты больной ублюдок, – выплюнула эти слова в его лощёное лицо. – Нас связывает только трудовой договор. А не купчая на мою жизнь.

Тамерлан выпрямился. Оглянулся по сторонам. И я с трудом удержалась от потребности повторить его манёвр. Потому что ощущала на коже взгляды коллег. Хотя они находились вне поля моего зрения.

Кто-то за нами следит? Готова биться об заклад, его невеста среди десятков любопытных глаз.

Он встал ко мне ещё ближе. Смотрел на меня не моргая. Только зрачки расширились, поглощая радужку. Как у кота, готовящегося схватить мышь.

Непроизвольно задержала дыхание.

– Твой договор, Кравцова, составлен так, что разницы почти нет.

И вновь улыбка. Довольная. Сытая. Моими эмоциями. Злобой. Ненавистью. Он ими буквально упивался.

Ещё один шаг вперёд. Ленивый, размеренный. Наполненный угрозой.

Он словно хотел подавить меня. Или проверял на гибкость.

Из принципа не сдвинулась с места. Хотя всё моё естество кричало – беги. Наплюй на всё. Чёрт с ними, с этими долгами. Потом разберёмся. Ментальное здоровье важнее.

Но казалось, если сейчас отступлю, окончательно превращусь в растёртое пюре из брокколи.

Мы стояли настолько близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь ткань дорогущего пиджака. Запах парфюма – терпкий, с нотами табака и горьким звучанием полыни. Он заполз в лёгкие, как ядовитый газ. Вытесняя из них кислород.

Вздёрнула подбородок.

Люди обтекали нас с двух сторон, будто от нас шёл радиоактивный фон. С которым никто не желал сталкиваться. Или же нас принимали за сладкую парочку, выяснявшую отношения.

От последней гипотезы подкатила дурнота.

– Держись от меня подальше, Тамерлан, – процедила я сквозь зубы. – Меня тошнит каждый раз, когда я вижу твою физиономию. Даже не старайся сломать мою жизнь. Я уже была на её дне.

Я улыбнулась. Наверняка мой оскал выглядел весьма безумно. Хотя, уверена, таким его не напугать.

Тамерлан стиснул челюсть.

– Ты даже не представляешь, где находится дно. Ника.

Он произнёс это жутко спокойно. Так, что по моей спине пробежал холодок. А в следующее мгновение его крупная ладонь легла на мою поясницу, заставив меня подпрыгнуть на месте.

Я вперилась в него широко распахнутыми глазами, поражаясь его наглости.

– Убрал руку. Немедленно.

– Идём в офис. – Он проигнорировал моё требование, подталкивая вперёд. Отчего объятие превратилось в направляющую силу. – У нас через пятнадцать минут встреча по новому алгоритму. Опоздание карается штрафом.

Он убрал ладонь с моей поясницы. Но, пока шла, всю дорогу ощущала след от неё как отпечаток огня на коже. От которого останутся ожоги третьей степени.

– В жопу себе засунь свои штрафы, – выплюнула в лифте.

А что? Хочет уволить – пускай.

– Тебе засуну, – огрызнулся в ответ.

И улыбнулся кому-то, кто входил в лифт.

Глава 15

Лифт наполнялся людьми, утрамбовывая нас в жестяной коробке, как килек в банке. И с каждым очередным вошедшим я оказывалась всё ближе к Тамерлану. Это обстоятельство просто выводило меня из себя.

Но хуже всего было то, что он каким-то странным образом организовал вокруг меня зону отчуждения. Так что никто об меня не тёрся и не обдавал парами съеденного обеда.

От напряжения я вытянулась в струну, шумно дыша носом и ожидая, когда эта пытка закончится. И, о чудо, лифт взобрался на наш этаж.

А потом мой шеф, будто так оно и надо, вновь опустил ладонь на мою спину, направляя меня к выходу, пока работники «Сити» расступались перед нами, как море перед Моисеем.

Стоило лифту за нами закрыться, как я едва не воспламенилась.

– Если твоя ладонь ещё раз окажется рядом с моей спиной, я… – Если честно, трудно было придумать угрозу, когда ты буквально по плечо своему обидчику. – Я перегрызу тебе артерию. Или отравлю кофе. Выбирай, что больше нравится.

Боже, боюсь, в этот момент я действительно напоминала мелкого грызуна. Кого-то вроде мышки-полёвки, пытающейся забраться на голову кошке.

– Обеденный перерыв закончился, Кравцова. И ещё раз напомню тебе, что я твой босс. – Тамерлан размял шею, будто уже устал смотреть себе под ноги. Куда-то на меня.

Оглянувшись, поняла, что нас странно разглядывают. Напряглась и, желая поскорее оказаться подальше от Тамерлана, направилась в сторону кухни. Желудок после неудавшегося обеда требовал еды. Но пришлось обойтись кофе с молоком и быстренько сгрызть печенье.

Меня всё ещё потряхивало от случившегося. От беспардонного поведения Тамерлана. Оно злило. Бесило. Выводило из себя.

В кухню зашла Милана. Коллега из конкурирующей рабочей группы. Она медленно просканировала меня с ног до головы. Будто выискивая что-то.

– А ты не промах, – хмыкнула она, подобравшись к кофемашине.

– И как это понимать? – Свожу брови, буравя её взглядом.

После её манипуляций машина загудела. А сама девушка упёрлась бедром в столешницу, глядя на меня в упор.

– Подкатываешь к шефу, проработав тут всего ничего. У тебя губа не дура. Молодец. Быстро пойдёшь вверх по карьерной лестнице, – её слова лились из уст подобно мёду. Приправленному ядом.

Из-за несправедливых обвинений в груди зародилась дрожь. От нервного напряжения я металась между желанием нахамить и позорно сбежать из кухни, попутно стирая слёзы с щёк.

– Если для тебя поездка в одном лифте приравнивается к прелюдии, то мне искренне жаль твою личную жизнь. – Я выдавила из себя подобие снисходительной улыбки, молясь, чтобы она не выглядела слишком жалкой.

Кофемашина аккомпанировала моим словам, выплёвывая тёмную струю эспрессо в кружку Миланы. Мне тоже захотелось в неё плюнуть.

– Ой, да брось. – Она так сильно закатила глаза, что я начала беспокоиться, как бы их не заклинило. Пришлось бы ей всю жизнь так ходить. Но, к моей досаде, зрачки откатились в исходное положение. – Все видели, как он вёл тебя. За талию. Шеф никогда подобного себе не позволял.

Мои щёки непроизвольно покраснели.

Я с трудом подавила желание зажмуриться. Выругаться матом. Потому что Тамерлан в очередной раз, с присущей ему лёгкостью, порочил мою репутацию.

– Всё было не так.

Стоило словам слететь с губ, как я поняла, что совершила ошибку. Никогда нельзя оправдываться.

Забрав свою чашку, я уже почти покинула кухню, как мне прилетело в спину:

– Когда Нелли станет об этом известно, она добьётся твоего увольнения.

Хм.

Звучит почти как план.

Но, с другой стороны, я отчаянно желала получить выигрыш. Десять миллионов на дороге не валяются.

Остаток рабочего дня прошёл как в бреду. Тамерлан игнорировал меня, чему я радовалась. Нелли злобно поглядывала в мою сторону, но не предпринимала никаких шагов. Что удивляло. Я была уверена, что она зажмёт меня в углу и начнёт угрожать убийством.

Неделя работы пролетела незаметно. И всё это время мне приходилось наблюдать, как каждый буквально заглядывает Тамерлану в рот, нахваливая его идеи. Не могу сказать, что они были ужасны. Но, кажется, коллеги просто боялись подвергать его слова хоть какой-то критике.

В то время как сам Тамерлан наблюдал за своей командой с какой-то странной снисходительностью. Что меня безгранично бесило. Я догадывалась, что он тоже понимал, что лизоблюдство неизбежно приведёт нашу группу к краху.

Но я пока отложила эту мысль на самую верхнюю полку. В конце концов, он здесь шеф, а мы – пешки на его игральной доске.

Вечером, когда я вернулась в съёмную квартиру, тихо разулась, не желая тревожить бабушку, которую всего несколько дней назад выписали из больницы.

– Ох, Олька, они говорят, что я здорова, – голос бабушки, разговаривающей по телефону, звучал печально и устало, – видимо, я слишком старая, чтобы меня обследовать и лечить.

Должно быть, подруга бабушки ей что-то ответила. А я застыла, нахмурившись.

Бабушка никогда мне не жаловалась. Не говорила, что не так. После проведённого стентирования коронара она выглядела лучше. Дышала свободнее. Но оплаченное мной обследование не выявило патологий.

«Обычные дегенеративные возрастные процессы», – так мне сказали врачи.

А теперь, поняв, что медики просто забили на неё, я начала закипать. Тех денег, что я отдала за лечение и обследование, очевидно, оказалось слишком мало. Москва жрёт деньги, как ненасытное животное, а страховка, на которую я возлагала надежды, оказывается, была ограниченной.

– Бабуль, привет. – Я чмокнула бабушку в прохладную щёку, делая вид, что не подслушивала её разговор.

Она подарила мне привычную улыбку. А у меня защемило сердце – мы обе скрывали друг от друга, как нам тяжело.

Деньги… они решают такое множество проблем. И десять миллионов могли бы спасти нас обеих.

На следующий день я пришла в офис с решением выиграть в этой гонке.

Офис стремительно опустел – зумеры один за другим собирались за своим рафом на кокосовом молоке и поке-боулами.

Если протяну ещё немного, то упущу момент. Интуиция подсказывала, что, если попытаюсь преподнести свою идею шефу наедине, он отмахнётся от неё.

Уж не знаю, зачем он держит меня в этой команде, но, кажется, не особо верит в мои успехи.

Тамерлан сидел за своим столом и, похоже, потерял счёт времени. Иногда, когда я, пересилив своё отвращение, обращала на него внимание, создавалось ощущение, что он погружен в работу больше всех остальных. Сливаясь с кодом, как с частью себя.

Он представлялся мне Нео из «Матрицы». Если бы его лишили руки, то на её месте появилась бы зелёная полоса системного кода, дополняющая его лучше протеза.

Я глубоко вдохнула, собирая волю в кулак, и целенаправленно повернулась всем корпусом к нему.

– Ваша идея с визуалом – откровенная хрень, – произнесла я громко и чётко, выдавая с головой, что репетировала эту речь с утра.

Стук клавиатур постепенно смолк. Я ощутила, как члены группы обратили на меня изумлённые взоры.

Тамерлан убийственно медленно поднял на меня глаза. В его зеленоватых радужках, сейчас напоминавших холодную ртуть, мелькнуло удивление. Будто он начисто забыл о моём существовании. Пускай я и сидела в метре от него. Но это никак не мешало ему игнорировать моё присутствие и идеи, которые я пыталась предложить. Раз за разом он отмахивался от них, как от назойливой мошкары.

– Вот как? – Он лениво отложил стилус. Откинулся на спинку кресла. – Продолжай, Кравцова. Я весь внимание.

Захотелось ударить его и стереть это самодовольное выражение с физиономии.

– То, что вы одобрили вчера – давно не актуально на рынке. Если, конечно, идея не заключалась в том, чтобы воссоздать какую-нибудь раритетную игрушку. Ни Китай, ни Штаты такого уже не делают. Это прошлый век. – Я выдержала его безразличный взгляд, отчаянно борясь с желанием заткнуться.

– О, боже мой, – сбоку раздался наполненный сарказмом голос Нелли. – Вероника Степановна, вы вчера поиграли в «Симс» и вас озарило?

То, как она обратилась ко мне по имени и отчеству… звучало в её устах удивительно унизительно.

Послышались смешки Коли и Миры – других членов нашей команды. Они, подчиняясь стайному инстинкту, всегда велись на провокации Нелли. Хотя наедине со мной становились обманчиво милы.

Я сглотнула вязкую слюну, сжимая с силой кулаки. Лёгкие горели огнём.

– Нафталин, значит. – Он чуть склонил голову набок. – И что же предлагает мой бесстрашный стажёр?

То, как он произнес “мой”, заставило мой желудок сжаться. Пришлось мысленно считать вздохи и выдохи, чтобы подавить приступ тошноты.

– Настоящий страх. Из колонок криминальных новостей, а не из выдуманных хорроров.

Весь вчерашний вечер я потратила, чтобы подобрать нужную визуальную подачу для игры, хотя это выходило далеко за рамки моих должностных обязанностей. Мне постоянно напоминали, что я всего лишь соринка в огромном механизме “ВикториНова”.

Я протянула Тамерлану свой рабочий планшет, чтобы он изучил собранные мной наработки.

– Представьте, – я повысила голос, чтобы слышала вся группа. – Жуткие тени, подползающие к тебе, пока ты просто листаешь ленту в телефоне и натыкаешься на новость о кровавом убийстве. Начинаешь оглядываться по сторонам, прислушиваясь к шорохам. Идешь и на всякий случай проверяешь, заперты ли замки. Но слишком поздно соображаешь, что твой мучитель уже забрался в дом и ждёт, пока ты уснёшь. Спрятавшись под кроватью.

Я замолчала, тяжело дыша и покрываясь красными пятнами.

Нелли фыркнула, собираясь выдать очередную колкость, но Тамерлан поднял руку, останавливая её жестом.

Он не отрывал взгляда от экрана планшета.

– Это... – Он наконец поднял на меня глаза, в которых плескалось нечто вроде одобрения. – Это неплохая идея, Кравцова.

Он медленно обвёл взглядом замершую команду.

– С этого момента Вероника руководит нашей командой и принимает стратегические решения.

Я буквально задохнулась воздухом от этого финта.

Довольных этим решением не нашлось. Даже я не ожидала подобного поворота. Словно… он вновь меня подставил.

Вечером, бросая пожитки в сумку, я вся звенела от напряжения. И когда на короткий промежуток времени мы остались наедине, не удержалась.

– И зачем ты это устроил? – Без свидетелей я вновь обращалась к нему на «ты».

– Похоже, ты хочешь выиграть больше остальных. Почему бы и нет? – Он пожал плечами. – Это весело.

Вот мудак…

– Ну да, представь себе. Мне нужны деньги, чтобы избавиться от тебя.

Тамерлан вырос из-за стола и подошёл ко мне, нарушая социальную дистанцию.

– Если тебе нужны деньги, я могу перечислить тебе на счёт десять миллионов. Если ты. – Он изогнул губы в колючей улыбке. – Исполнишь мою юношескую фантазию.

Глава 16

Рука взлетела скорее инстинктивно, чем преднамеренно. Ладонь обожгло от столкновения с челюстью. Которая не только на вид была словно вылеплена из мрамора, но и на ощупь.

Клянусь, я ощутила, как по мне прошлась ударная волна.

От пощёчины лицо Тамерлана отъехало вбок. На щеке алел след моих пальцев.

– Я… Я… – Слова извинений уже вертелись на кончике языка.

Но затем красная пелена, наплывшая на глаза, когда он озвучил своё предложение, вновь начала сгущаться.

Уже привычная злость затопила мысли.

– Ты больной, – мой голос дрожал, но я продолжала изучать его щёку. – Наглухо отбитый психопат.

У меня в голове не укладывалось, как ему порой удавалось всех обманывать. Коллеги буквально боготворили Ямадаева. Я замечала, как он улыбался. Шутил. Расточал своё токсичное обаяние на всех, заражая им других, как вирусом.

Но за этим всем скрывалась чернота. Будто гангрена поразила его сердце и расползалась по внутренним органам. Нетронутой осталась только идеальная оболочка.

Ведь ему прекрасно известно, что меня осудили за его юношеские фантазии. И он посмел озвучить такое вслух, будто намеренно измываясь!

Тамерлан наконец перевёл на меня тёмный взгляд. Сейчас напоминающий грозовое небо. И я непроизвольно подобралась.

– Можешь засунуть себе в задницу свои десять миллионов, Тамерлан, – слова лились непрекращающимся потоком, я отлично знала это состояние. Меня будто поставили на роликовые коньки и толкнули с горы. – И если ты думаешь, что я раздвину перед тобой ноги…

Я не договорила.

Тамерлан вдруг усмехнулся. Мрачно. Он отступил на полшага и окинул долгим насмешливым взглядом, заставив меня мгновенно почувствовать себя глупо.

– Раздвинешь ноги? – Он приподнял бровь, в его голосе звучала издёвка. – Вероника, остыньте. Моё предложение не касалось… вашей половой неприкосновенности.

– И чего же тогда ты хотел? – Смотрю на него сузив глаза, ощущая непреодолимое желание влепить ему вторую пощёчину. Для симметрии.

– Может быть. – Он наклонился ниже, продолжая держать руки скрещенными на груди. – Чтобы моя правильная учительница математики убралась в моей комнате в костюме горничной.

Его глаза светились весельем. Будто моя злость – его топливо.

Я понимала, что он шутит. Как там было? Недоговаривает. Но лжи как таковой не было.

Но мне вдруг захотелось проучить его. За десять миллионов рублей.

– Хорошо. – Вздёргиваю подбородок.

Улыбка сползла с его губ. Взгляд стал серьёзным. Колючим.

В эту игру можно играть вдвоём.

– Хорошо? – эхом повторил он, чуть понизив голос.

– Да, Тамерлан. Хорошо. – Я сделала шаг вперёд, вставая на цыпочки. Сердце билось где-то в горле, но усилием воли я заставила себя смотреть ему в глаза. – Десять миллионов. Наличными или на карту. И я уже заказываю в маркетплейсе хлоргексидин, чтобы вымыть твою комнату.

– Ты сейчас серьёзно? – переспрашивает как-то потерянно.

Что, жалко десяти миллионов?

– Тебя за язык никто не тянул.

Я безразлично пожимаю плечами, ожидая, когда он даст заднюю. Не настолько же он больной, чтобы подарить десять лямов за уборку комнаты.

Ведь не настолько?

Тамерлан оглядел меня с ног до головы. Будто желая убедиться в том, что разговаривает именно со мной.

– Отлично. – Он выпрямился. Отступил назад, создавая дистанцию. И смотрел на меня уже ничего не выражающим взглядом. – Пятьдесят процентов я переведу на твой счёт накануне вечером – чтобы хватило денег на… хлоргексидин и тряпочку. А остальное – после.

Странный зуд прошёлся по моей коже. Возбуждение от мысли, что я могу получить такую огромную сумму, страх – оттого, на что я подписываюсь. И азарт.

Но я не верила до конца, что мы заключили настолько нелепую и дорогую сделку.

Бросив на него короткий взгляд, ожидала, что он отступится. Заявит, что одурачил меня. Но он по-прежнему стоял, смотря на меня пустотой своих чёрных зрачков. Я забрала свой рюкзак, направляясь к выходу.

– Кстати, костюм горничной я выберу сам, – кинул мне в спину, заставив остановиться.

Напряглась.

Готова биться об заклад, он примется искать его в секс-шопе.

– Если это будет что-то неприличное… – Я с шипением обернулась.

– Да-да, засунешь мне его в зад. Я уже понял, что ты неровно дышишь к этой части моего тела, – продолжил абсолютно серьёзным тоном.

Фыркнула.

– Жду тебя в субботу в одиннадцать утра, адрес напишу.

Я смотрела на него широко распахнутыми глазами. Суббота уже послезавтра.

Я не стала дожидаться, пока он скажет что-то ещё, и пулей вылетела из офиса.

Десять миллионов. За уборку в костюме горничной.

Даже не знаю, кто из нас больший псих. Он, потому что предложил это в расчёте, что я расплачусь и убегу. Или я – что взяла его на понт и согласилась.

Выскочив на улицу, я жадно вдохнула прохладный вечерний воздух, пытаясь остудить пылающие щеки. Руки дрожали, когда я достала телефон и набрала номер Ирки.

– Кравцова, если ты звонишь сказать, что твой малолетний психопат снова довёл тебя до слёз, я прямо сейчас выезжаю бить ему морду, – раздался в трубке бодрый голос подруги, сопровождаемый звоном бокалов на фоне.

– Ир… – Я сглотнула, направляясь в метро. – Он не довёл. Я только что ударила его по лицу.

На том конце провода повисла пауза. А затем раздался радостный визг.

– Да ладно! Моя девочка! И что он? Расплакался? Вызвал охрану?

– Нет. Он… – Я зажмурилась, чувствуя себя полной идиоткой. – Он предложил мне десять миллионов. За уборку.

– Чего, блядь? – Подруга поперхнулась. – Ника, ты шутишь?

– Ир, я серьёзно! – я зашипела в трубку, оглядываясь по сторонам. – Он предложил мне десять миллионов, если я приеду к нему в субботу и уберусь в его комнате… в костюме горничной.

– О-о-о… – протянула подруга, и тон её голоса мгновенно изменился. Из сочувствующего он превратился в плотоядно-хищный. – Горничная. И ты, конечно же, гордо послала его на хер?

– Я согласилась.

– Вероника! – Ирка взвизгнула так громко, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха. – Ты моя золотая! Я всегда знала, что в твоём тихом омуте черти водятся! Да ещё и такие огромные!

– Да прекрати! – Я почувствовала, как лицо снова начинает гореть. – Я просто хотела утереть ему нос! Взять его на слабо. Я думала, он заднюю даст, когда поймёт, что я не повелась на провокацию. А он… он сказал, что сам выберет костюм и переведёт половину суммы завтра.

– Так, подруга, слушай меня внимательно, – голос Ирки стал предельно серьёзным, командирским. – Уборка уборкой, но тебе нужно срочно записаться в салон красоты.

– Зачем? – Я непонимающе нахмурилась.

– Ника, ты святая простота. – Ирка устало вздохнула в трубку. – Какой мужик отдаст десять миллионов за то, чтобы посмотреть, как баба машет пипидастром? Тем более этот твой Тамерлан. Костюм он выберет сам, ага. Спорим, там юбка будет заканчиваться ровно там, где начинается твоя совесть?

– Ир!

– Никаких «Ир»! Я сама тебя запишу. Будем делать тебе тотальную эпиляцию твоей Матильды.

– Кого?! – Я чуть не выронила телефон.

– Писи, Ника! Писи! – хохотнула подруга, а я принялась озираться, боясь, что у этого позорного разговора могут найтись свидетели. – А то нагнёшься ты пыль под кроватью протереть в этом костюмчике, а там… ну, понимаешь. Не порть миллиардеру эстетику. За десять лямов у тебя всё должно блестеть ярче, чем диско-шар!

– Иди к чёрту, Филонова! – Я сбросила вызов, чувствуя, как краска стыда заливает не только лицо, но и шею.

«Эпиляция Матильды». Боже мой.

Я спрятала телефон в карман и быстро зашагала в сторону метро, пытаясь убедить себя, что Тамерлан просто блефует. Что завтра не будет никаких переводов, никаких адресов и никаких костюмов.