«Сообщница Злодея» — читать онлайн бесплатно

Автор: Ханна Николь Мерер

Цвет текста

Цвет фона

Шрифт

Hannah Nicole Maehrer

Accomplice To The Villain

This edition is published by arrangement with Alliance Rights Agency c/o Entangled Publishing, LLC

Cover illustration and design by Elizabeth Turner Stokes

Interior map art by Elizabeth Turner Stokes

Перевод с английского языка Иты Куралесиной

Иллюстрация на переплете MARKASS

* * *

Моим бабушкам и дедушкам – Джорджанн, покойному Ричарду, Розали и Джеймсу – за то, что так щедро дарили мне свою любовь к историям.

Я вас всех безмерно люблю.

И всем вам: вот так я представляю себе, каково быть сообщницей фэнтези-злодея без особых моральных ориентиров.

«Сообщница Злодея» – юмористическое ромэнтези, в котором с балкона выкидывают отрубленные конечности потехи ради, а офисные пикси отравляют зелье бодрости. Вдобавок в этой истории содержатся элементы, которые подойдут не всем читателям. Здесь встретятся: кровь, смерть, сражения, серьёзные раны, сильная боль, пытки, проблемы в семье, грубая речь, сексуальные сцены, насилие над детьми и жестокое обращение с животными. Если вы чувствительны к этим темам, будьте осторожны.

Пролог

Давным-давно…

Первый месяц работы Эви Сэйдж у Злодея был довольно нетривиальным, хотя и не катастрофическим. То бодрящее зелье разольётся, то стажёр отравится. Правда, случались время от времени всякие… странности. Вот, например, её вызвали на работу на два часа раньше ради совещания, хотя она почти не сомневалась, что тут хватило бы короткого сообщения с вороном.

«Неужели больше не на что пожаловаться, Эви? Например, на кисть руки, которую ты нашла в мусорке на той неделе!»

Хотя, по крайней мере, это дало ей возможность предложить боссу «руку помощи». Чистый ужас на его лице так насмешил, что ей чуть не стало плохо.

Слегка смущало только, что босса больше задели невинные шуточки Эви, чем чья-то конечность, которую он пихнул в корзину для бумаг – а Бекки свирепела, когда они смешивали другой мусор с бумагой на переработку, – но Эви не стала спорить.

Вздыхая и протирая глаза спросонья, она подождала, пока невидимый барьер вокруг Маньяк-мэнора рассеется под пальцами. Она полюбовалась восходящим солнцем, которое уже бросало первые лучи на пока ещё тёмное небо. Как будто кто-то пролил оранжевую и розовую краску на тёмно-серую ткань – красиво, если что-нибудь вообще может считаться красивым до восьми утра.

Марв, Бесславный гвардеец на посту у ворот, дружелюбно помахал, и Эви широко улыбнулась ему и поцеловала в щёку, отчего он зарделся.

– Доброе утро, миз Сэйдж! Ранёхонько вы сегодня!

Его от природы буйные волосы прятались под красным кожаным шлемом, а Эви свои заплела в косу набок, и несколько выбившихся прядок порхали у лица на утреннем ветерке.

Эви отошла, большая деревянная дверь отворилась со знакомым скрипом, и прохлада вестибюля коснулась щёк и принесла с собой запах жжёного дерева и плесневелых стен.

– Спешу как на пожар… и, зная босса, возможно, в буквальном смысле.

Марв фыркнул от смеха, а каблучки Сэйдж зацокали по каменному полу. Вестибюль и освещался, и согревался факелами. С другого края пустой просторной залы донёсся тихий стон – из единственного тёмного угла.

Нахмурившись, Эви помахала рукой.

– Эй? Что бы за жуткий звук вы там ни пытались издать, не могли бы вы выбраться на свет, а то вас не видно? А я покричу как полагается.

– Сэйдж? Ты слишком рано. – Тёмный силуэт шевельнулся в укрывающей его тени.

У Эви мурашки побежали по спине от хрипотцы в его голосе.

Она фыркнула, вздёрнула бровь, откинув толстую косу на спину, и сложила руки на груди.

– Тут я с вами соглашусь. Мне бы лежать в кроватке, обнимая дорогого друга.

Он, кажется, поперхнулся.

– Друга? – В голосе босса прорезалась странная предостерегающая нотка, от которой Эви слегка поёжилась.

– Да. – Она скрестила руки на груди. – Его зовут мистер Маффинс.

– Мистер Маффинс? – Тень чуть приблизилась к свету, голос был хриплый и озадаченный. – Ты спишь с мужчиной по фамилии Маффинс? Пустырь, что за имя такое?

Эви прикусила губу, чтобы не улыбнуться этой вспышке ярости.

– Нормальное имя для плюшевого мишки, которого мне подарили в шесть лет.

Повисла долгая пауза, нарушенная одним звуком:

– А…

Эви прыснула и подошла поближе, он тоже наконец-то вышел на свет факелов, в расцветающую под лучами утреннего солнца комнату. Эви остановилась в паре шагов, вытаращившись на него, и выпалила, не успев подумать:

– Ого, ну и видок у вас!

Покрытая паутиной логическая часть мозга вздохнула и отошла в сторонку, чтобы не созерцать дальнейшее.

Обычно аккуратная щетина босса превратилась чуть ли не в бороду, рубашка выбилась из штанов, волосы растрепались, а выглаженные некогда штаны совершенно измялись.

– Не нужно комплиментов, Сэйдж. Не умею их принимать.

Эви забеспокоилась. Даже эта колкость показалась ей странной, будто насторожённой. Откашлявшись, она подошла поближе, окинула взглядом босса целиком. Синева под глазами, сжатые пальцы, сцепленные зубы, набухшая на лбу жилка.

Эви нахмурилась, цокнула языком.

– Неужели стажёры опять пожелали доброго утра? Я же говорила им, что любезно здороваться строго запрещено.

Босс на миг прикрыл глаза, сжал губы, словно ещё немного – и получится уничтожить ту эмоцию, которая прорывалась на них.

– Мне, конечно, нравится винить других в своих ошибках, но боюсь, за мой внешний вид остаётся винить только себя. – Его тёмные глаза обежали её мягкое оранжевое платье, и он сжал кулаки, очевидным образом осуждая выбор цвета. – И тебя, надо полагать. За то, что осмелилась узреть меня в таком виде.

За его спиной внезапно хлопнула, закрывшись, дверь, и Эви подскочила, схватившись за колотящееся сердце.

– Да меня-то за что винить? Это же вы меня вызвали в такую рань.

Он нахмурился ещё сильнее, если это вообще возможно, и стал только красивее…

«Если ЭТО вообще возможно».

Эви, взвинченной и сонной, надоело ждать, пока до босса дойдёт.

– Вы прислали ворона…

Босс непонимающе уставился на неё, и она затараторила, торопясь избавиться от старых мыслей, чтобы освободить место для новых.

– Он нарисовался у меня за окном в четыре утра, перепугал до смерти. У него была записка, что рано утром нужно встретиться и обсудить что-то срочное…

Босс хмыкнул, не разжимая губ. Этот звук прогнал из организма Эви всю сонливость – как бодрящее зелье, только лучше, теплее.

– Не помню – ни как писал, ни как отправлял… Терпение у меня сегодня на нуле, и память, видимо, тоже. Наверное, написал, ещё не проснувшись. Не обращай на ворона внимания.

Со двора донёсся звон – видимо, утренняя тренировка Бесславной Гвардии с оружием. Это показалось Эви уместным: она бы тоже сейчас схватила что-нибудь острое и воткнула боссу в ногу.

– Не обращать внимания? А на то, что ваша проклятая птица отняла у меня два с половиной года жизни, тоже не обращать внимания?

– До жути точная цифра, – сказал босс, опуская ладони на свою узкую талию.

– Мне тоже было жутко, – парировала Эви и ухмыльнулась, встретив его сердитый взгляд.

– Магия требует точного контроля, и, видимо, время от времени во сне, когда я расслабляюсь, дар просыпается, и отдыхать дальше становится затруднительно.

В груди у Эви зашевелилось нечто, что она назвала бы сочувствием, и её злость рассеялась, как тени на солнечном свету.

– Сочувствую. Могу я чем-нибудь помочь?

У босса отвисла челюсть.

– С чем, с моей магией смерти? С магией, от которой все разбегаются с воплями?

Эви невинно захлопала глазами:

– Вот помогу – а потом могу и побегать, и поорать, если вам от этого полегчает.

Ступор на его лице чуть не обратился смехом, ещё бы чуть-чуть…

Но, разумеется, всё пошло прахом – так уж у Эви на роду было написано.

Внезапно согнувшись, Злодей со вздохом уткнулся в колени.

– Да чтоб… Ладони горят, и рука… – Он схватился за бицепс.

Эви нежно коснулась его ладони, но этот человек едва ли привык к нежности. Разумеется, он отреагировал грубо и испуганно. Отскочил, будто Эви прижгла его огнём.

– Сэйдж, ты в своём уме? Я сейчас опасен!

– Знаю, – мягко ответила она. – Вы же ещё не пили зелье.

– Не смешно, – прохрипел он.

Эви склонилась ближе, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Жалко, но ничего страшного. У вас тоже юмор плоский, как доска, но я же ничего, не плачу.

Смягчившись, босс поднял озадаченный взгляд, потом покачал головой, но уже беззлобно:

– Сэйдж, откуда ты тут взялась на мою голову?

Она сложила руки на груди:

– Ногами пришла.

– Это был риторический вопрос, – ответил босс, но его будто отпустило, судя по голосу.

– На такие вопросы забавнее всего отвечать.

Босс вздохнул; он сдался, Эви сразу это поняла.

– Почему, Сэйдж?

Упираясь рукой в колено, Эви наклонилась ниже.

– Потому что это вас бесит.

Сорвавшийся с его губ тяжёлый вздох мог бы практически сойти за смех, дай Эви волю воображению. Босс выпрямился во весь рост, поглаживая костяшки, и последние следы напряжения изгладились, вернув лицу обычное невозмутимое выражение.

Ни Эви, ни кто другой не видели саму магию Злодея – и вряд ли это случится в будущем, – но она чувствовала, как нечто очень тёмное движется по комнате, уже меньше, чем несколько секунд назад, и всё равно этого следовало бояться. Вот только почему-то она чувствовала, что ей приятно и почти… уютно?

Она не сдвинулась с места.

– Уже лучше, сэр?

Босс медленно обернулся к ней, нахмурив брови.

– Да. Лучше. А как ты…

Эви пожала плечами, взгляд её метнулся к блестящей испарине у него на лбу.

– Мне кажется, что сложнее сосредоточиться на боли, когда отвлекаешься, а я превосходно умею быть отвлекающим фактором.

Она вынула из кармана жёлтый носовой платочек, отважно шагнула вперёд и принялась утирать боссу лоб, другой рукой для равновесия опираясь ему на плечо. Этот человек был выше всяких разумных границ.

Эви сделала себе пометку переобуться в туфли на каблуках повыше.

Чтобы выговаривать ему с большей эффективностью. Только ради этого.

Его рука покрылась гусиной кожей – видимо, царящий в комнате холод наконец пробился сквозь адреналин.

– С-спасибо, Сэйдж. – Он прижал яркий платочек к костяшкам, жёлтый цвет контрастировал с полностью чёрным облачением босса. – Я скоро верну. Чистый, конечно.

Эви с мягкой улыбкой покачала головой:

– Оставьте себе. Вам всё равно не помешает яркое пятно в гардеробе.

Босс кивнул, обдумывая её слова и будто проводя внутреннюю лексическую инвентаризацию.

– Хорошо.

С другого края комнаты тихо квакнули, и взгляд Эви обратился туда, где поблёскивала корона Кингсли и его золотые глаза. За то краткое время, которое она провела в офисе Злодея, она привязалась к причудам этого лягушонка, а его очаровательные таблички стали милым дополнением к тому, что оказалось более чем грязной работой.

Буквально.

– Доброе утро, Кингсли. Какой ты сегодня красавчик!

В ответ на это заявление последовал ещё один квак, и босс раздражённо закатил глаза. Очевидно, слишком много любезностей.

– Он явно замыслил какую-то пакость. Что ты здесь забыл, Кингсли? Снова пытаешься улизнуть?

– Может, просто пришёл проведать вас, – предположила Эви, увядая к концу предложения под сердитым взглядом Злодея. Она аккуратно отступила ближе к лестнице и к Кингсли, который мстительно царапал что-то на своей табличке.

– Да непохоже, – бросил босс, обходя её и делая два широких шага вверх по скрипящей лестнице. Что, если задуматься, было странно: откуда скрип? Лестница-то каменная.

– Что это? – спросила она, оглядываясь по сторонам. И зря. Смотреть следовало наверх.

– Сэйдж!

Не успела она и вздохнуть, как её оттащили в сторону, как куклу, и она испуганно вскрикнула, когда за спиной сильно грохнуло. Она закашлялась в поднявшейся пыли, а сверху, сквозь дыру в крыше, вдруг ударил луч света.

– Ты цела? – спросил босс, и его низкий голос вернул её из адреналинового шторма, от которого мысли метались по кругу. Его тёмные глаза оглядывали её, крупные руки держали за плечи. Эви мысленно вернулась в момент их первой встречи в лесу. Она-то думала, что с течением времени его прикосновение перестанет так потрясать её… Ничего подобного.

Она смогла лишь кивнуть, а Злодей отдёрнул руки и бросился к обвалившемуся куску крыши, который едва не похоронил Эви под собой.

– Позвать кого-нибудь починить крышу, сэр? – осторожно спросила она, удивляясь ровному тону, хотя сердце едва не выпрыгивало из груди.

– Тебя чуть не раздавило, а ты беспокоишься о крыше? – Злодей несколько сердито воззрился на неё.

Эви пожала плечами:

– Всё ещё не самый опасный день моей карьеры, хотите – верьте, хотите – нет.

Что-то мрачное промелькнуло на его лице, мрачнее обычного. Он уставился на дыру в крыше, глубоко дыша, чтобы успокоиться.

– Ты ещё новенькая, Сэйдж. Не переживай. Всё ещё впереди.

Она рассмеялась, и Злодей поморщился, будто съел кислую виноградину.

– Ну, эм… так что там с крышей?

– Замок старый. Наверное, само от времени обвалилось. Какие-нибудь болты проржавели. Поручу кому-нибудь осмотреть дыру и залатать. Такого больше не повторится.

– Хм… Жалко. Смертельная угроза неплохо бодрит по утрам.

– Давай остановимся на бодрящем зелье, Сэйдж. Если точнее, я говорю про себя. Ещё точнее – жду его на своём столе через двадцать минут. Только не споткнись тут.

Злодей поддал ногой кусок крыши, будто та смертельно его оскорбила, и Эви восприняла это как разрешение уйти. Она ловко запрыгала среди обломков, слегка закашлявшись от поднятой в воздух пыли. Ей под ногу что-то попалось, со звоном полетело по полу. Эви наклонилась, собираясь подобрать, но чуть не упала на второй такой штуке. В руке блестел металл. Болты. Вовсе не ржавые. И вообще-то совершенно нетронутые.

– Говорил же, осторожнее.

Эви остановилась, обернулась к боссу, и он показался ей старше, чем был на самом деле. На его плечах будто лежала ноша, которой он не мог поделиться ни с кем.

Эви широко улыбнулась и постаралась не обижаться, когда босс поморщился.

– Я невнимательная.

– Когда-нибудь это доведёт тебя до беды, мне кажется.

Эви наморщила нос, развернулась, махнув подолом платья, и бросилась к лестнице, чтобы добыть и себе, и боссу по чашке зелья из котла. Кингсли скакал рядом, ловко держа в перепончатой лапке табличку, на которой было написано то самое слово, над которым он работал до этого.

«ОПАСНОСТЬ».

Эви слегка улыбнулась:

– Ты припоздал с предупреждением, Кингсли.

Осторожно поправив ему корону, Эви пошла по лестнице. Дерзко окликнула босса, бросив ему болты, которые тот без труда поймал и озадаченно уставился на них.

– А мне кажется, когда-нибудь моя невнимательность доведёт до беды вас!

И чуть не застыла, услышав снизу некий звук. Будто Злодей что-то прошептал.

Что-то такое, что ужасно походило на…

«Уже довела».

Глава 1. Кингсли

С потолка свисали отрубленные головы… и одна из них принадлежала Тристану Маверину.

Александр Уильям Кингсли проснулся с колотящимся в скользкой зелёной груди сердечком. Наступив на подушки в своей позолоченной кроватке, он выглянул со своего насеста на спящего в кровати мужчину и слегка выдохнул, лишь когда увидел, что грудь Тристана Маверина размеренно поднимается и опускается, и услышал, что лучший друг слегка похрапывает.

Просто жуткий кошмар. Вот и всё.

Александр не стал останавливаться на этом и уж тем более не попытался бы передать свой сон по одному слову за раз. Наступило утро, птички счастливо пели снаружи, и он проснулся…

Снова в теле лягушки.

Это был совершенно другой кошмар – ну, или, по крайней мере, раньше он так думал. За десять лет траура по жизни человеком Александр нашёл в своём текущем положении несколько плюсов.

1. Никаких утомительных ожиданий от окружающих, что ты неизменно будешь галантным кавалером (потому что кто в своём уме будет ждать этого от лягушки?).

2. Не нужно заполнять тишину пустой болтовнёй. Обнаружилось, что в большинстве случаев вполне достаточно одного слова.

3. Он был достаточно маленьким, чтобы шастать по замку куда захочется и присматривать за друзьями (и невозможно переоценить, насколько его друзья нуждались в присмотре).

4. Люди часто забывали, что он некогда был человеком, и выбалтывали при нём всякие секреты, признания и даже чувства. Каждый день – свеженькое шоу!

5. И последнее, но определённо самое приятное – можно было наблюдать, как его лучший друг, Злодей, человек, который, по мнению Александра, никогда бы никому не открыл своё холодное чёрствое сердце, искренне, глубоко и безудержно влюбился в Эви Сэйдж.

Из коридора донёсся визг, и Тристан резко подскочил, как Александр незадолго до этого.

– Какого пустыря? Кто орёт? – пробурчал Злодей, ещё не проснувшись, и обернулся к Александру. – Кто-то из Сэйджей, да?

Прошло две недели с момента нападения Славной Гвардии на замок, похищения беременной гивры, возвращения мамы Эви, Нуры, из убежища среди звёзд. Целых две недели, как Эви и Тристан не разговаривали – отчасти из-за сокрушительного влияния Эви на дар Тристана, а отчасти, по мнению Александра, потому что эти двое, скорее, лбами столкнутся, чем признают свои чувства.

Их тихое избегание друг друга Александр даже начал называть всеобщей пыткой.

Тристан заворчал, откинул одеяло и натянул рубашку, которая висела на стуле у нового письменного стола. Каким-то образом это идеально совпало с моментом, когда Лисса Сэйдж с хохотом вломилась в дверь и резко остановилась, заметив угрюмую мину Тристана.

– Эви сказала, что, если будете ходить с таким лицом, оно так и останется, лорд Тристан, – заявила Лисса, помахав Александру.

Тот помахал в ответ перепончатой лапкой. Лисса Сэйдж была просто прелесть, как и все дети, которых ещё не коснулись ужасы взрослой жизни.

И нехватка здравого смысла.

– Вот и хорошо. Мне так больше нравится, – буркнул Тристан, заправляя рубашку в свободные штаны, а Лисса побежала открывать тёмные занавески на окнах.

Внутрь хлынул утренний свет, а Лисса озадаченно взглянула на Тристана:

– Так больше нравится? Почему?

– Мне нравится выглядеть злым и свирепым, – ответил Тристан, суя ноги в поношенные сапоги.

Лисса поджала губки, а потом пробормотала:

– Но у вас же не так получается. Выглядит, скорее, будто вам хочется в туалет.

Александр внутренне заржал и бешено застучал мелком по табличке – поначалу, когда Тристан только подал ему эту мысль и расставил во всех комнатах корзинки с маленькими табличками и мелками для Александра, это давалось нелегко. В первые несколько раз почерк выглядел чудовищно, но он тренировался десять лет, и теперь все с лёгкостью читали написанное.

Он гордо поднял табличку.

«АГА».

– Я все твои таблички сейчас повыкидываю на хрен! – рявкнул Тристан. Угроза была пустая, Тристан грозился этим кучу раз много лет подряд, но Александр знал, что его друг никогда этого не сделает.

– Лисса! – зазвенел в коридоре другой голосок. – На кухне тебя ждёт завтрак!

Александр узнал: Эви Сэйдж, ученица Злодея, недавно получившая повышение.

А если бы он и не узнал хозяйку голоса сразу, хватило бы одного взгляда на то, как застыл Тристан при первом звуке, будто ещё одно слово – и он развалится пополам.

– А вы не присоединитесь к завтраку, лорд Тристан? – Лисса взглянула на него, а потом широко и невинно улыбнулась Александру.

Тристан вытаращился на дверь, будто пытаясь силой воли удержать Эви подальше от неё. Но Александр слишком хорошо изучил внутреннюю борьбу своего друга и понял, что Тристан в то же время мечтает, чтобы Эви вошла в комнату. Это, по мнению Александра, за последние две недели превратилось в обряд мазохизма.

Следовало признать, что Злодей постоянно посматривал на девушку, так что это была не новость. Начиналось всё с любопытства, будто изучаешь лабораторный экземпляр, потом нехотя перешло к загадочным взорам, а дальше – на текущую стадию, к взглядам, полным муки, отчаяния и гнева. Но последние две недели довели его добровольные мучения до нового предела. Злодей прятался за углом, торчал в дверях и прижимался ухом к любой стене, за которой оказывалась Эви.

Всё это мало чем отличалось от того, что происходило раньше…

«Если не считать нытья».

– Позавтракаю в кабинете. – Тристан замер на полушаге к двери. – А твоя сестра… зайдёт за тобой?

Лисса невинно покачала головой.

– Нет. Она уходила по делам, только вернулась.

Тристан не изменился в лице, но в глазах появилась тревога, и он уставился на девочку, хоть и опустился, вспомнив о манерах, на одно колено, чтобы сравняться с ней в росте.

– По каким делам, маленькая злодейка? Что ты имеешь в виду?

Лисса пожала плечами и махнула в сторону двери, за которой звучал голос Эви.

– Не знаю. Просто сказала, что сходит куда-то с Кили и что мне с ними нельзя.

Александр не удивился, заметив, как Тристан стиснул зубы и как потемнели от тревоги его глаза. Замок был рассекречен, листовки «Разыскивается» с изображением Эви и подписью «Преступница» висели по всему Реннедону, и за неё обещали щедрую награду. Единственной защитой от Славной Гвардии оставались колючие заросли, посаженные садовником с чёрного рынка, и пока что они показали себя достойной защитой от солдат короля, но за стенами замка… там было по-настоящему опасно. Очень.

С другой стороны, присутствие Кили – начальницы гвардии Злодея – указывало на то, что Эви не грозила серьёзная опасность. Эта женщина получила свою должность по очень весомым и очень жестоким причинам.

Умом Александр понимал: причин для беспокойства нет. Он подозревал, что Тристан тоже это понимает, и хотя Александр был лягушкой, а не телепатом, но когда десять лет целыми днями наблюдаешь, становишься своего рода мастером-наблюдателем. Но это было неважно.

Не требовалось никакого мастерства, чтобы посмотреть на Тристана Маверина и убедиться, что чувство, кипящее в нём, – чистейшая ярость.

Но Лиссе, которая с тревогой взирала на него большими карими глазами, Тристан не продемонстрировал ни капли этого чувства.

– Раз Эви занята, может, устроим сегодня чаепитие, лорд Тристан?

Того, кажется, порадовала смена темы: он кивнул, и уголки его губ слегка поползли вверх.

– Полагаю, мою вечернюю стрельбу по мишеням можно перенести.

Лисса взвизгнула и бросилась к двери – оставалось надеяться, что она не знает о стажёрах, выступающих в роли мишеней.

Александр и Тристан проводили Лиссу Сэйдж взглядами, и над опустевшей, лишившейся радости комнатой повисла мрачная атмосфера. Тристан со вздохом подошёл к шкафу и достал оттуда вещь, которая, как знал Александр, была для него крайне важна.

В руках Тристан держал шарф, который Эви оставила ему в их первую встречу. Александр с мучительным состраданием глядел на то, как Тристан поднёс шарф к лицу и закрыл глаза.

Даже для лягушки это было слишком грустное зрелище.

Александр Кингсли перевёл взгляд на пол, пока его друг оплакивал свою судьбу, которую вполне мог бы изменить.

Если бы ему только хватило человечности.

Глава 2. Злодей

Тристан Артур Маверин относился к пыткам со всей серьёзностью, но последние две недели стали открытием даже для него.

Попытки держаться подальше от Сэйдж напоминали хоррор-постановку, которую он видел в театре пару лет назад: очень плохо, очень кроваво и заставляет задуматься, а в здравом ли он уме. Дверь была приоткрыта, и доносящийся из-за неё рабочий шум вызывал у Тристана ломоту в висках. Но даже так он не мог заставить себя закрыть её.

Потому что, когда там, в дальнем углу офиса, оказывалась Сэйдж, Тристан слышал, хоть и напрягая слух, как она напевает.

Нельзя было закрывать дверь… и лишаться этого.

Даже если этот звук ранил не меньше, чем исцелял.

Тихий рокот офиса стал громче – верный признак того, что у Татьянны к вечеру появится новый повод для сплетен. Тристан не собирался слушать, но дурное настроение побеждало любые социальные приличия. Их и так не много осталось с тех пор, как он самоизолировался от Сэйдж для их общей пользы. Она верила, что это ради защиты его дара, но на самом деле ему дела не было до магии. Важнее всего для него было сохранить хрупкую нить между ними, чтобы Предназначение не разорвало её.

«Эви Сэйдж предназначено стать причиной твоего краха, а тебе – причиной её падения».

Твари предназначения встречались редко; считалось, что это просто сказки. Но они существовали до создания волшебного материка, они наблюдали и ждали, пока боги не раскрасят землю магией и цветом.

Тварь предназначения в Фамильном Форте Фортис возвестила трагедию, поджидающую их в будущем, так, будто всё предрешено, но Тристан решил сам для себя, что сумеет избежать этого… если будет избегать Сэйдж.

Он так свирепо оттолкнул стул, что тот проскрежетал по каменному полу и врезался в стену. Под кулаком хрустнуло дерево, когда Тристан схватился за дверь, но не успел захлопнуть её и успокоиться, чего ему отчаянно желалось, как открылся проход в офисное пространство.

И там он увидел то, от чего дверная ручка погнулась под его рукой.

В проходе появилась Сэйдж в обтягивающих красивые ноги штанах, и у Тристана не осталось никакого выбора, кроме как распахнуть дверь в кабинет пошире, лишая себя безопасной гавани, и выйти туда, где некогда стоял её стол.

Ледяные пикси гнали через вентиляцию офиса холодный ветер, чтобы побороть удушливый зной снаружи. Холодок коснулся шеи Тристана. Но ему не помогло. Он будто горел.

Сэйдж вошла, и громкие разговоры стихли до шепотков, пока она шагала через весь зал прямо к Тристану. Он попытался стоять спокойно, несмотря на её целеустремлённый взгляд, на покачивание её бёдер, на тот факт, что она смотрела прямо на него впервые за тринадцать с половиной дней.

Тристан сложил руки на груди и прислонился к дверному косяку, выжидая, наблюдая, пытаясь изобразить безразличие. Пытаясь встретить дерзкий взгляд Сэйдж своим, таким же. Но увял, заметив, как поглядывают другие сотрудники на её обтягивающие штаны, как она сцепила руки за спиной, как её грудь вздымается так, что душа рвётся вон из тела, или как по красным губам скользнула улыбочка, когда она остановилась рядом с каким-то бухгалтером. Она вежливо протискивалась мимо, когда он склонился и прошептал ей на ухо нечто такое, от чего она зарделась. Лёгкая неловкость – и она пошла дальше, оставив его позади.

Это было уже слишком.

«Наконец-то, – маньячно подумал Тристан. – Повод сжечь все счётные книги на десять миль вокруг».

Смех Сэйдж сбил его с толку – она мягко толкнула бухгалтера бедром. Слишком уж мягко, по мнению Тристана. Надо сильнее… а ещё лучше, – ледорубом.

Тристан сделал себе зарубку на память оставить ей в кабинете ледоруб с голубым бантиком.

Да, он решил держаться от неё подальше, но это не значило, что нельзя дарить ей оружие – вряд ли это рассердит судьбу, или рок, или какая там грёбаная сила решила, будто вместе им грозит крах и падение.

Словно почуяв смуту в его душе, Сэйдж обратила весёлый взор на Тристана. Его годами взращённый стоицизм уже вернулся, если судить по ответному льду в её глазах. Она не выносила, когда он не проявлял эмоций. Она просто не знала, что под ровным выражением лица пряталось их столько, что они едва из ушей не лезли. Просто кошмар.

Она подошла к Тристану – слишком близко, даже не вздохнуть.

– Доброе утро, сэр.

Кудряшки она убрала назад, небольшие прядки обрамляли лицо.

Она две недели не обращалась к нему напрямую, и от этих трёх слов его чёрное сердце скакнуло в самое горло.

– Доброе утро, Сэйдж. – Тристан сглотнул и чуть не поморщился, такой хриплый у него оказался голос.

Без особых церемоний она пихнула ему в грудь стопку листов, перевязанных коричневой бечёвкой. Только теперь Тристан понял, почему она держала руки за спиной: не только ради того, чтобы помучить его. По крайней мере, так он предположил, глядя на её нежные пальчики скорее с интересом, чем с ужасом.

– Об этих документах я спрошу тебя позднее, Сэйдж, но сперва давай-ка обсудим великана в комнате.

Боги милосердные, она озадаченно вскинула брови и наморщила нос.

– Что?

– Руки, – бросил Тристан, указывая на них. Терпение его шло по канату без страховки.

«Конечно, она знает, это же очевидно».

Сэйдж опустила взгляд, и её резко побелевшие щёки стали единственным подтверждением, что что-то не так.

– А что руки?

Тристан вскинул брови.

– Этому есть какие-то причины? – Он потёр подбородок.

– А?

– Почему у тебя все руки в крови?

Глава 3. Эви

Честно говоря, у Эви было полно времени вымыть руки перед возвращением в замок.

Но это было бы вовсе не так приятно, как невозмутимо смотреть боссу в глаза впервые за две недели и видеть, что он в неловком молчании таращится на неё с тревогой и беспокойством.

Да, это было приятно. Эви так хорошо зналась с неловкостью, что могла назвать её и себя давними, порочными друзьями.

– А, эта кровь? – Она принялась делано рассматривать свои руки, вращая туда и сюда. Она перебарщивала с актёрством, утрировала, но цель была не одурачить Злодея.

А вывести его из себя.

Эви пожала плечами, внутренне порадовавшись, как у него дёрнулась бровь. Убрала с глаз локон и с любопытством наклонила голову:

– А что?

Тик превратился в полноценное движение головы, и Эви едва не подпрыгнула от удовольствия. Ох, как же ей не хватало вот этого – вытаскивать из него эмоции, пока он не взорвётся.

«Хватит мучить босса, Эви! Хотя ладно, это же так весело».

– Ты просто катастрофа, – буркнул он.

Она скромно улыбнулась и присела в реверансе:

– Спасибо за комплимент.

Повисла пауза – Злодей глубоко дышал, чтобы успокоиться. Его терпение висело на последнем тоненьком нерве, и ещё раз дёрнуть – и он хрустнет, как веточка под ногой.

Эви призадумалась. До неё вдруг дошло, что она поступает довольно жестоко.

Озадаченная гримаса превратилась в ухмылку.

Этой очаровательной перемены было достаточно, чтобы признать Эви виновной в намеренном создании неловкой ситуации. Обычно она делала это нечаянно и искренне пыталась исправить. Теперь её мозг будто сорвался с поводка, а счастливый рот пытался осознать новый уровень свободы.

Эта двухнедельная молчанка была подарком с её стороны. Теперь отпуск Злодея закончился, как и покой.

«У-ху-у!»

– Сэйдж, у меня есть дела поважнее, чем пытаться расшифровать, кого ты выпотрошила сегодня утром. Выкладывай.

Вместо ответа Эви выудила у Злодея из кармана платочек такого глубокого бордового цвета, что кровь на нём была почти не видна – кровь, которую она принялась вытирать с рук.

Кто-то охнул, и Эви ощутила, как взгляды обратились на неё, хотя все изображали работу, переговариваясь шёпотом, чтобы не спалиться, что подслушивают. Она взглянула на Тристана – не желает ли тот призвать сотрудников к порядку, но он, очевидно, был слишком занят, изображал загнанного в угол зверька, готового цапнуть любого врага.

– Ты всё? – скучающе протянул он, но его выдал дёрнувшийся глаз.

– Почти. – Она улыбнулась шире, показывая зубы. С удовольствием вытерла каждый палец, аккуратно сложила платок и положила на раскрытую ладонь босса.

Выждала ещё несколько секунд – просто хотела посмотреть, не получится ли сделать так, что вена у него на лбу набухнет ещё сильнее. Они глазели друг на друга в вязкой тишине.

Получилось.

Свою победу она засчитала за мольбу о пощаде.

– Мы с Кили ходили в Восточные трущобы, – сказала она так спокойно и просто, будто речь шла о прогулках по цветочному лугу и мармеладках, а не об одном из самых злачных и опасных мест во всём Реннедоне, где коротали свои деньки все сорта преступников.

Включая её босса.

Глаза у него стали просто квадратными, а зубы сжались так, что ещё немножко – и раскрошатся в костяную муку. Восхитительно.

– И что ты там забыла, скажи на милость?

Он шагнул к ней, сурово взирая на неё, и впервые со входа в офис Эви почувствовала, что теряет контроль. Ведь впервые за две недели она оказалась к боссу так близко, чтобы ощутить коричный аромат его кожи и увидеть бездну в тёмных глазах, которые смотрели ей в самую душу.

– Я… ну… – Она вдруг растеряла все слова. Прокашлялась, стуча кулаком в грудь, будто надышалась пылью. – Мы шли по следу пророчества из книги сказок Реннедона. Магия всё увядает. Докладывают, что появляются целые зоны серости, будто магия уходит обратно в землю. – Эви покусала губу, и Злодей отвёл глаза. – Если мы ещё надеемся исполнить пророчество быстрее Бенедикта, нельзя упускать ни одну зацепку. Сегодня утром Бесславным доложили про какого-то пожилого господина, который бормочет рифмованную чушь насчёт этих легенд. Оказалось, его прадед был советником одного из королей древности, и в детстве он читал всякие сказки. – Эви взмахнула бумагами, которые комкала в руке. – Мы его разыскали, и хватило похлопать глазами и грустно вздохнуть, чтобы он вывалил нам всё, что вспомнил. Помнил он, надо признать, мало…

Взгляд Тристана снова метнулся к крови на её руках, и на этот раз казалось, что он буквально касается её.

– И ты решила покарать его за это?

Эви замялась, вспоминая других мужиков в той таверне, тянувших к ней лапы, и шрам на плече зазудел, отвечая кинжалу на поясе.

– Местные завсегдатаи прознали, кто мы такие, и решили получить за меня награду.

У босса напряглись мускулы на руке, и Эви вспомнила, что под накрахмаленной льняной рубашкой у него прячется такая же золотая татуировка, как та, что кольцом обвивала её палец – татуировка, которая внятно сказала бы ему, если бы Эви угрожала смертельная опасность.

Час назад он должен был узнать: те мужики загнали Эви и Кили в угол, как добычу. Может, он и узнал, просто не обеспокоился?..

Её буйные эмоции поискали, чем бы прикрыть растущую дыру в сердце.

– Я пырнула одного, – выпалила она.

«Идеально».

Брови Злодея взлетели вверх, глаза вернулись к её рукам, и он спросил тихим угрожающим тоном:

– Только одного? А что остальные?

Эви подошла вплотную, вскинула голову и с удовлетворением увидела, как дёрнулся кадык, как сжались кулаки.

Она продолжила гнуть свою линию – её раздражало, что он не впечатлён её первым актом настоящего насилия с момента повышения.

– Я пырнула его в шею. Этого что, мало?

С застывшим лицом он покачал головой.

– Не мало, если он тебя лапал. Он или кто угодно.

Эви удивлённо приоткрыла рот, захлопала глазами.

– А это тут при чём?

В тёмных глазах босса вспыхнул гнев, но сразу потух, и Злодей, устало вздохнув, опустил веки.

– При всём, – тщательно произнёс он, будто небрежные слова могли что-нибудь сломать, – при всём.

Обратив лицо к Злодею, Эви легонько коснулась ладонью его груди над сердцем, и кожа вспыхнула в том месте, где они соприкоснулись. Досадно.

– Почему? – прошептала она.

Он не открыл глаз, но его голова склонилась ниже, будто он был не в силах сопротивляться изнуряющему притяжению между ними. Ссутулился, пытаясь унять боль.

– Потому, Сэйдж…

Со вспышкой, которая отбросила их друг от друга, его тёмно-серая магия, магия, которую видели только Эви и Тристан, начала волнами изливаться из него, завиваясь у её ног, прежде чем заполнить всю комнату.

– Стоп! – зашипел Тристан. – Назад. Я тебя не звал!

Но было уже слишком поздно.

Тёмная магия клубилась в комнате, окутывая всё на своём пути. Серая дымка вилась у лодыжек Эви, скользила у запястий и путалась в волосах так, что она чувствовала щеками её прохладные шепотки.

– Сэйдж, назад! – взвыл Тристан, вытягивая руки, лицо его напряглось в попытке вернуть контроль.

Следовало признать, что поначалу Эви захотелось воспротивиться этой просьбе и остаться рядом, пока дар не уймётся, – но, увы, единственным способом успокоить и его, и его магию было… держаться подальше. Затянутая паутиной люстра закачалась под напором чёрной дымки, рамка с листовкой «Разыскивается» Злодея затряслась на стене.

– Ладно! Ухожу! – крикнула Эви магии, пытаясь унять её. Не вышло.

Совершенно.

Рамка грохнулась об пол с жутким треском. Она разбилась ровно пополам, и стекло разрезало портрет, прорвав пергамент посередине горящей башки Злодея.

– Что это было?! – воскликнул стажёр, когда дымка задула несколько факелов, добавив темноты в комнату. Все обвиняюще уставились на босса, который всё ещё сражался хоть за капельку самоконтроля.

– Новое «Спасайся кто может»! – выпалила Эви.

Если босса унять не получается, придётся найти себе другое полезное применение.

Например, избавиться от сотрудников.

Босс хрипло приказал:

– Сохраняйте спокойствие. Не паникуйте.

– Босс запустил в офис призрака. В кого он вселится, тот останется без… головы! – завопила Эви и тут же зажала себе рот, словно это был кто-то другой.

На миг повисла тишина, а затем понеслись крики. Сотрудники ломанулись на выход, падая с ног, пикси с визгом летели над головой, следом валил табун стажёров. Когда последний сотрудник, наконец, вывалился из офиса, тишина повисла оглушительная.

Босс посмотрел на неё с непонятным выражением, а потом как ни в чём не бывало направился к одному из брошенных стульев. Сила медленно возвращалась к нему, часть её всё ещё липла к ногам Эви, но, наконец, с чем-то вроде тихого вздоха или писка отстала и поползла к Злодею. Он больше не пялился на неё, но откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и вздохнул с видом праздного короля.

Эви вздрогнула, будто увидев некое обвинение, и нахохлилась.

– Ну, не все же они разбежались.

– Ты напугала их призраком, – протянул Злодей, поглаживая подбородок. – Чего ты ждала?

– Ничего я не пугала. Я предупредила, – поправила она, подошла к разбитой рамке с листовкой и достала остатки портрета Злодея, который не имел ничего общего с действительностью и когда-то так веселил её этим. – Лучше было заявить, что твой дар выходит из-под контроля всякий раз, когда я оказываюсь слишком близко? А заодно можно упомянуть, что вся магия Реннедона сходит с ума, потому что пророчество и не думает исполняться. А! Ещё можно рассказать, что, если мы сами его не выполним, король Бенедикт получит полную власть над королевством, и наверное, навсегда. Вот будет классная тема для беседы на перерыве.

Глаза Злодея угрожающе блеснули, и Эви немедленно пожалела о своих словах. Его магия снова прильнула к ней, танцуя у ног, и она почувствовала холодное прикосновение к лодыжкам. Это был опасный дар, именно из-за него босса и прозвали Злодеем, но Эви ничего не могла с собой поделать – эта магия казалась ей очаровательной. Какой-то даже уютной. Как дом, которого у неё никогда не было.

– Сэйдж, мне кажется, тебе пора в твой новый кабинет. Раз уж я, – сглотнул он, – настолько потерял контроль.

У неё защемило сердце, такое же разбитое, как рамка в руках.

– Ты же знаешь, я не хотела, – тихо сказала она.

– Иди.

Слово было жёсткое и холодное. Ничем не напоминающее о человеке, которого она полюбила; ни намёка на него за стенами, которые он возводил вокруг себя.

Она опустила глаза на листовку в руках, всё ещё не отмытых толком от утренней стычки, и прижала её к груди. Шмыгнув носом, расправила плечи, подошла к его стулу и наклонилась на уровень его глаз.

– Нет.

Он вскинул голову, приоткрыв рот, чёрные глаза заблестели.

– Сэйдж…

– Миз Сэйдж! Мистер Злодей! – Один из самых зелёных стажёров вломился в дверь, тяжело дыша и размахивая руками. – Там кошмар!

Злодей резко встал, обменялся взглядом с Эви – оба готовились к худшему.

– Мы нашли призрака!

Глава 4. Эви

– Я думала, ты не веришь в призраков, – сказала Эви, пока они мчались к офисной кухне, где пребывал этот самый «призрак».

– Я и не верю, – буркнул босс.

– Тогда зачем пошёл со мной? – спросила она, с подозрением косясь на него; они завернули за угол, и тёплый ветерок из открытого окна донёс до них сладкий запах свежей травы.

– Потому что, сколь ни был мал шанс того, что некий дух поселился у меня на кухне, мне не хотелось бы, чтобы ты была первой, кого он встретит из живых. Ты его напугаешь.

Эви фыркнула и толкнула босса в плечо. Его магия помогла, растянувшись вокруг его ног, и он полетел в стенку.

– Сэйдж!

Она пожала плечами, развернулась и спиной вперёд вошла в дверь кухни, взирая на него широко распахнутыми невинными глазами.

– Ой, прости, ты не напугался?

Но обернувшись, Эви в самом деле вскрикнула – от удивления.

– Боги! Мама, ты что делаешь?

Перед ними стояла Нура Сэйдж: она стонала, склонившись над раковиной, палец её был завёрнут в полотенце, а сама она – в гигантский фартук Эдвина. Наряд висел на ней, и она в самом деле походила на призрака – очевидно, духа духовки. Мама одной рукой убрала за ухо прядку волос, её смуглая кожа блестела от пота.

– Я слышала, что ваш шеф-повар взял выходной, поэтому решила приготовить твоё любимое лакомство. Но кажется, переоценила себя. Ничего не пекла с пятнадцатилетия Гидеона. – Мама робко улыбнулась. – Обожглась и, кажется, напугала пару ваших сотрудников своими стонами. Я и забыла, какая неуклюжая на кухне.

– Всё хорошо, госпожа Сэйдж, – с иронией заметил босс. – Ваша дочь неуклюжая во всех остальных местах.

Эви свирепо уставилась на него.

– Это не я только что споткнулась о собственную магию.

– Ох, не хотела создавать проблем, – тихо сказала Нура. – Может, мне лучше уйти?

– Нет! – завопили они хором, не отводя друг от друга злобных взглядов. Иронично, но как бы Эви ни любила их обоих, на свете было всего два человека, с которыми она не хотела бы остаться наедине, и оба стояли перед ней. По крайней мере, не хотела оставаться сейчас – слишком много чувств бурлило между ними. Эви пыталась сохранить свою хладнокровную власть, но этого не получалось рядом с Тристаном – всё время слегка тянуло придушить его.

А мама Эви, ну… Присутствие матери будто слегка душило саму Эви.

– Ладно, – осторожно сказала Нура, отходя от стола с безмятежным видом. Эту спокойную женщину Эви не узнавала. Она надеялась, что за прошедшие две недели привыкнет к присутствию матери, как привыкла к Гидеону, но этот случай отличался от возвращения брата. Да, Эви понимала, что брат много лет добровольно избегал её, но всё хотя бы началось не так. У него не всегда был выбор.

А у Нуры Сэйдж выбор был, и неважно, какое счастье принесла новая встреча с ней, неважно, сколько пришлось выстрадать маме, Эви не могла перестать обижаться за то, сколько пришлось в результате выстрадать ей самой. В одиночку.

Нура улыбнулась ей; улыбка была материнская, навевающая тёплые воспоминания. Эви становилось не по себе от одного её взгляда, но она всё равно улыбнулась в ответ, надеясь, что мама не различит искреннюю улыбку и фальшивую.

– Эви, может, тогда останешься? Если Тристану нужно возвращаться к работе? Можем попробовать спасти это тесто вместе.

Нура была полна надежды, и вся душа Эви кричала, требуя согласиться, не спорить, потому что она и так достаточно пряталась от мамы. За прошедшие две недели она встречала Нуру только в компании Гидеона или, в совсем редких случаях, Лиссы, которая почти не разговаривала с матерью. Не то чтобы Эви не радовало, что мама в безопасности или что она теперь эмоционально устойчива. Просто не могла доверять.

Она сомневалась, что вообще умеет доверять.

Если детство шло по неким шаблонам, ребёнок учился распознавать их и во взрослой жизни. В детстве Эви за любым хорошим днём мамы неизменно следовало несколько плохих.

– Я бы с радостью, мам, – начала Эви, ощущая себя кроликом в капкане. – Но я работаю. Давай в другой раз? Может, на выходных?

Улыбка Нуры померкла, в тёплых карих глазах Эви увидела грусть.

– Ой, да, конечно, глупости какие. С чего я только взяла…

– У меня никакой работы, – заявил Тристан, складывая руки.

Эви с мамой уставились на него в ожидании пояснений.

– Ты что, хвастаешься? – Эви наклонила голову, разглядывая его. Неужели две недели разлуки полностью убили её дар понимать его? Что он творит?

Он поднял бровь, а потом повернулся к Нуре:

– Хочу сказать, что с радостью помогу вам с выпечкой, если вам нужны надёжные руки.

А.

Всё нормально.

Он просто пытался вывернуть ей душу наизнанку.

Ужасное тепло в груди лишь усилилось, когда мама расцвела, а в глазах её засветилась надежда.

– Ой, Тристан, милый, как я могу просить тебя? У тебя, наверное, много других дел.

Босс принялся закатывать рукава, аккуратно подворачивая их до локтей. Вряд ли предполагалось, что предплечья – такая уж чувственная часть тела, но Эви всё равно уставилась на них и зарделась.

– Никаких дел, – сказал Тристан, подошёл к тесту и уставился на него как на взрывчатку. – Хорошо быть начальником – ты сам решаешь, чем заниматься, и никаких жалоб от подчинённых.

Эви буркнула:

– Не собиралась я жаловаться.

Злодей выразительно посмотрел на неё, выуживая из шкафа значительно более короткий фартук, который вручил Нуре – та улыбнулась и отошла переодеться в угол кухни.

– Слово «подчинённые» подразумевает, что ты в какой-то мере подчиняешься мне, Сэйдж, – тихо произнёс Злодей, отворачиваясь, чтобы тоже завязать фартук. – А я бы не сказал, что я сверху.

– Как бы ему ни хотелось, – ухмыльнулся Блэйд, возникая у Эви за плечом.

Она закатила глаза, Блэйд обнял её мускулистой рукой, взмахнув зелёными рукавами, торчащими из-под медного цвета жилетки.

В воздухе свистнула металлическая ложка и влупила Блэйду прямо промеж глаз.

– Ай! – взвыл он, выпуская Эви, и потёр ушибленное место, обвиняюще глядя янтарными глазами.

– Не при Эвиной же маме, беспардонный ты хам! – Злодей с угрозой двинулся к Блэйду.

Тот свирепо сверкал глазами, потирая лоб.

– Это не я тут раздеваю её дочку взглядом.

Злодей раздул ноздри, Эви ввинтилась между ними, не давая боссу сделать ещё шаг, и подняла руку, останавливая его.

– Я почти не сомневаюсь, что маму сильнее оскорбит жестокое убийство, чем двусмысленности.

– Необязательно жестокое, – бросил босс и вернулся к испорченному тесту. – Хотя…

Нура подошла к ним, и её озадаченная улыбка превратилась в гримасу, стоило только взглянуть на своё творение.

– Знаю, шансов нет. Я думала, что поможет добавить эту странную розовую муку, но, кажется, консистенция стала только хуже.

– Ты взяла мою розовую муку?

Лисса застыла в дверях. Её чёрные волосы были убраны в две косички, украшенные красными ленточками, в широко распахнутых тёмных глазах блестели непролитые слёзы, а пальцы сжимались в тугие кулаки.

– Это для наших с Эдвином булочек!

Мама будто не знала, куда деть руки, она лихорадочно искала, что бы сказать дочери, которая практически полностью игнорировала её с возвращения. Лисса отвергала почти все попытки Нуры завязать диалог, а та, несмотря на свои изъяны, держалась вполне достойно.

До сих пор.

– Лисса… – Нура протянула руку к младшей дочери и вздрогнула, когда та спряталась за Эви. – Прости… Прости меня. Я и не знала. Простишь?

Лисса насупилась, и Эви ощутила, как руки сестры дрожат у неё на поясе.

– Нет. Это было моё, а ты испортила. Ты всё испортила!

– Лисса, – осторожно окликнула Эви, протягивая руку к сестре, но поймала лишь пустое место – та отошла и бросилась прочь.

Повисла долгая пауза, никто не шелохнулся, пока в дверь не заглянул Гидеон. Русые волосы он зачёсывал назад.

– У вас тут всё нормально? Я там наткнулся на Лиссу, она какая-то расстроенная.

Когда Эви, наконец, набралась смелости посмотреть маме в лицо, то сразу поняла, что хороший день Нуры Сэйдж подошёл к концу.

И Эви собралась с духом.

Для плохого дня.

Глава 5. Эви

Солнце едва взошло, когда Эви села в кровати, хватаясь за грудь и ощущая ноющую боль, будто её выскребли и внутри осталась лишь пустота.

Лисса тихонько сопела рядом, она даже не шевельнулась, когда Эви выпрыгнула из кровати и оделась. Закончив утренние ритуалы, она тихонько прикрыла за собой большую деревянную дверь. Её режим сна в последнее время скатился в полный хаос; она часто просыпалась по нескольку раз за ночь, прежде чем, наконец, сдавалась.

Солнце только начинало светить, Эви подобралась к окошку и посмотрела на простор Орехового леса, опираясь на подоконник. Она так задумалась, что не услышала шаги.

– Доброе утро, миз Сэйдж! – окликнул её Марв, чуть не уронив ящик, который слишком уж наклонил влево.

Эви подбежала, подхватила с другой стороны и помогла Марву опустить ящик на пол.

– Боги, Марв, ты что, переезжаешь?

Стражник оттянул ворот и застенчиво посмотрел на ящик.

– Нет, просто несу пожертвования вниз, ко входу, пусть полежат там, пока их не заберут. Сокровища для бедных! Идея вашей сестры.

Ящик был набит всякими сувенирами: овальный портрет какой-то красавицы, пресс-папье в форме цветка, коробка карандашей, небольшой набор инструментов и тому подобное барахло.

Эви наклонилась и выудила новую пачку перьев для отчётов.

– А сложи-ка всё это в кладовку в том конце коридора. Там полно места, не придётся тащить такую тяжесть.

Марв покраснел, заламывая пальцы.

– Очень щедрое предложение, миз Сэйдж. Спасибо.

Эви похлопала его по щеке и подобрала ящик, но переоценила силы. Он грохнулся на пол, и из него вывалился набор инструментов, крышка лопнула, ударившись о камень. Наружу выпали молоточек, маленькая отвёртка и несколько блестящих новых болтов.

Марв невозмутимо опустился на колени, чтобы всё подобрать и вернуть в ящик.

– Ой, ну вот, я всё раскидал. Извините, миз Сэйдж.

Было в этих болтах что-то знакомое, но Эви не могла уловить, что именно…

Пока не услышала скрип над головой.

– Миз Сэйдж! Осторожнее! – воскликнул Марв и дёрнул Эви на пол, прикрывая своим телом. Они едва разминулись с упавшей решёткой вентиляции. Металл загремел о каменный пол так оглушительно, что соседняя дверь распахнулась.

Дверь в комнату Тристана.

– Какого пламени тут творится?! – рявкнул Тристан, растрёпанный, без рубашки, и замер, увидев в паре шагов от себя Эви под Марвом.

– Марв?

Тот приобрёл вид испуганный и робкий.

– Да, сэр?

– Слезь с неё немедленно, будь добр.

Марв кое-как поднялся, а Тристан уже стоял рядом с Эви и помогал ей встать.

– Не ругайся на него, – одёрнула его Эви. – Он же меня спас, меня чуть не раздавило.

Марв озадаченно взирал на болты, осознавая то же самое, о чём уже задумывалась Эви.

– Эй… Эти болты… Кто-то пытался открутить решётку? Но зачем?

– Чтобы целенаправленно раздавить меня, – предположила Эви, припомнив недавно рухнувший потолок и совершенно новые болты, которые почему-то ослабли.

– Или меня, – буркнул Тристан, приходя к тем же выводам. – Марв, чьи это инструменты?

Марв опечалился.

– Не помню. Ящик стоял открытый для всех сотрудников. Всю ночь. Надо было изучить его внимательнее; хотите, я соберу сотрудников и допрошу? Или вы допросите меня! – великодушно предложил Марв, неизменно готовый броситься на помощь.

– Это лишнее, Марв. Я сам найду ответы, – заявил Тристан, и у Эви мурашки пробежали по шее.

– Я могу помочь, – возразила она.

Тристан крепко зажмурился, выдохнул, а потом вернулся к себе в комнату, бормоча на ходу:

– Нет, не можешь.

Глава 6. Эви

– Мам, ей просто нужно время, – заверила Эви чуть позже, пока Нура шагала туда-сюда по новому кабинету Сэйдж.

Раньше это был просто ярко освещённый закуток в углу, который превратился в открытое светлое местечко. Её белый стол, на который Тристан однажды швырнул труп, теперь уместился у окна, и она грелась за работой в лучах солнышка. Каждое утро здесь появлялись букет белых роз и баночка ванильных леденцов – первое от Марвина, второе от Эдвина. Эви больше всего любила небольшие знаки внимания, которые ощущались как большие поступки. Они означали, что кто-то думает о тебе совершенно без повода и пытается сделать твой день чуточку светлее. Это подслащивало горечь от чувства, будто Эви просто отправили в угол, как провинившегося ребёнка.

Она постаралась украсить окна маленькими бабочками из белой и голубой бумаги, которые Лисса сделала, когда Эви «выгнали». Лисса таким образом пыталась показать разрыв между Эви и Злодеем как перемену к лучшему. Только Эви опасалась, что единственная перемена, которую следовало ожидать, – это её новое внезапное отвращение к бабочкам.

Прислонившись к другому окну, Нура гладила витражное стекло.

– Знаю. Я понимаю, всё это очень её пугает. Просто жаль, что она в этом смысле не такая, как ты, – с гордостью произнесла она, подходя к сидящей Эви. Мама наклонилась над столом, взяла лицо дочери в ладони, взглянула в глаза с признательностью, которой Эви не заслуживала. – Ты сразу приняла меня. – По щеке Нуры скользнула слеза. – Вот она, моя милая доченька и её милая улыбка.

«Сломанный мир можно починить одной улыбкой».

В глазах у Эви защипало, и вовсе не от радости, потому что слова, сказанные мамой много лет назад… больше не казались похвалой.

Но она всё равно улыбнулась.

Просто на всякий случай.

– У Лиссы и так слишком многое поменялось в жизни. Не могу винить её за то, что она не справляется ещё и с этим. Особенно когда всё так непросто. – Не поднимая взгляда, Эви высвободилась из рук матери и вернулась к записям в своём блокноте – разрозненным отрывкам из воспоминаний старика, которыми он поделился в таверне: частями пророчества из книги сказок Реннедона.

«Ключи, окна и ещё что-то про дверь и пятно?»

Хотя, конечно… Он сидел на цепи за пьянство в общественном месте… И пытался сбежать…

– Но что сложного? – спросила Нура, и её голос едва донёсся до Эви.

Она медленно подняла голову, непонимающе нахмурившись, и переспросила:

– Что?

– Почему тебе кажется, что моё возвращение – это непросто для Лиссы? – повторила Нура, подавшись вперёд: кажется, она уже знала ответ и готовилась к нему, но хотела услышать его от Эви.

– Ну…

«Пожалуйста, не вынуждай меня. Не заставляй меня быть сильной в такой момент. Я заслужила право съёжиться и поплакать».

Её мама цела и невредима. Нужно быть благодарной, нужно признать, что боль и обида прошлых лет уже ничего не значат. Головой Эви это понимала, но сердце так сжималось, что её тошнило.

Нура помрачнела:

– Эванджелина, я не сахарная. Мой дар спит с возвращения, а голова ясная. Я вынесу правду.

Шрам на плече Эви запульсировал, посылая разряды по позвоночнику до самого кинжала на бедре – и очень больно.

– Не ты растила её! – вырвалось у неё словно под давлением этого жара.

Нура, вздрогнув, попятилась.

– Я… я понимаю.

Эви вздохнула и встала.

– Я не хочу обижать тебя. Ты сказала, что вынесешь правду, а правда в том, что для Лиссы ты просто посторонняя.

«Да и для меня тоже».

Но этого Эви не добавила, потому что в список дел на день не входило разбить маме сердце, к тому же она была готова заставить себя принять маму, если это хоть немножко поможет измученной Лиссе. Выдавить из себя улыбку у неё точно получится.

– Ей нужно просто узнать тебя поближе, и всё будет хорошо, мам. Не переживай. – Эви взяла маму за руку.

Нура улыбнулась в ответ.

– Наверное, ты права. Я… Ох, хасибси!

Взгляд мамы упал на блокнот, раскрытый на столе, Нура взяла его в руки и показала на пятна. Кровавые пятна. Оставшиеся после того, как Эви пырнула человека кинжалом. Ойки.

– Да что случилось?

– А, да просто вчера были на работе… проблемки. Случилась небольшая, ну, драка. Вот мой блокнот и оказался среди пострадавших. – Эви постаралась, чтобы в голосе звучала некоторая робость вместо гордости. Мама вряд ли одобрит её делишки. Но они не были секретом от Нуры. В бытность звездой на небосклоне Нура наблюдала за своими детьми между периодами беспробудного сна.

Нура нахмурилась:

– Если бы только я вернулась раньше, тебе не пришлось бы мучиться и делать такие вещи.

Эви закрыла блокнот и сунула под мышку.

– Да я не особо мучаюсь вообще-то, – сказала она и выпрямилась. – Оказалось, что я отлично подхожу для этой работы, а она отлично подходит мне.

Во взгляде её матери мелькнуло какое-то страдание, но Эви не нашла в себе смелости спросить.

В дверь постучали, и Эви облегчённо вздохнула, когда заглянула Татьянна с улыбкой на розовых губах.

– Эви, милая, ты посылала за мной? Я так поняла, что-то срочное? Доброе утро, госпожа Сэйдж.

«Да. Срочное. Такое, в духе «не хочу оставаться наедине с матерью, спаси меня».

– Доброе утро, дорогая. – Нура улыбнулась и отошла, качнув белым платьем. – Не стану вам мешать. Пойду разыщу Гидеона.

– Незачем. – Вошёл Гидеон, разведя руки, будто призывая полюбоваться собой. – Я тут. – Он подошёл к Эви и шепнул ей на ухо: – Стою на страже между тобой и нею.

Локоть Эви сам ткнул его в живот.

– Не нужен мне страж, – прошипела она.

– Поэтому ты выглядишь так, будто вспоминаешь, где тут пожарный выход? Только в окно не прыгай, у стажёров получилось не очень, – предупредил он.

Эви снова пихнула его локтем.

Он хрюкнул, но, стоило признать, беззаботная улыбка никуда не делась.

Несмотря на неприглядное происхождение, кабинет Эви стал своего рода убежищем. Каждый раз, когда она понимала, что слишком много думает о боссе или что её слишком заносит, она пряталась здесь. И это занимало, надо сказать, большую часть дня.

Следом ввалилась Клэр и уставилась на Татьянну, за ней прискакал бесстрастный Кингсли, а затем, наконец, будто в комнате было недостаточно тесно, заглянул босс – так аккуратно, что Эви подавилась смешком.

– Что вы все здесь забыли? – грубо спросил Тристан, не глядя на Эви. – Татьянна, осмотри Брэдли из бухгалтерии.

Татьянна надула губки и сложила руки на груди:

– А что с ним?

– Упал с лестницы.

Татьянна удивлённо взглянула на него, убирая косичку за ухо:

– Как?

– Я его столкнул.

Эви хихикнула в ладошку и посмотрела боссу в глаза с игривой укоризной. Ему хватило совести изобразить лёгкое смущение, а ещё – смекалки, чтобы показать ямочку на щеке, когда он фыркнул от смеха.

Их взгляды на мгновение встретились.

А потом Кингсли запрыгнул на плечо Злодея и медленно поднял табличку: «КРАСНЕЕТ».

Щёки босса в самом деле порозовели, и Эви ощутила, как её заполняет тепло, хотя это было лишнее. Ей полагалось злиться! И пытать его по любому поводу!

Однако, судя по ужасу на лице босса, румянец считался воистину мучительным.

Так и выходило, что большей частью побед Эви была обязана чистой случайности.

Мама наблюдала за ними с чем-то вроде скупого удовлетворения, и когда Тристан заметил её в углу, то зарделся ещё сильнее.

– Ну, точнее, он оказался… на том конце… моих рук… когда я их… вытянул, – поправился он.

Клэр усмехнулась – кажется, она наслаждалась замешательством брата, и Эви понимала её.

– Ты вроде сперва его ударил?

– Ты почему ещё здесь? – процедил в ответ Тристан.

Клэр удовлетворённо ухмыльнулась, качнулась на каблуках и прислонилась к стене.

– Я пришла только потому, что мы с Татьянной работали над успокаивающим зельем для гивра-самца, и тут её вызвала Эви, а я не хочу оставаться в стороне.

– Как жаль, – зыркнул на неё Тристан, – потому что я собираюсь именно там тебя и оставить.

– Гивр всё волнуется? – спросила Эви, понимая, что слово «волнение» сильно преуменьшает страдания, которые он испытывал каждый день, проведённый вдали от своей самки и нерождённого детёныша.

Беззаботность Клэр сменилась чем-то вроде вины.

– Блэйд подливал ему успокоительное в еду, но гивр почти не ест, а значит, не получает достаточно лекарства. Бедняга или бьётся и нападает на всё вокруг, или лежит в углу и ужасно скулит.

– Где же возьмёшь аппетит, когда любимой нет рядом, – сказала Татьянна и посмотрела на Клэр. Обе женщины обменялись взглядами и отвели глаза. Эви пометила себе разобраться с ними потом. Происходящее между ними совершенно её не касалось, но ей нужно было отвлечься на что-нибудь от своей катастрофической личной жизни – или её отсутствия.

В комнате воцарилась гнетущая атмосфера; Кингсли, кажется, учуял это, потому что вспрыгнул на стол и поднял табличку:

«ЛЮБОФ».

У Татьянны перекосилось лицо:

– С чего это у него орфография сломалась?

Гидеон склонился, вглядываясь в табличку.

– Да, буквы перепутал.

– Быть того не может, – отрезал Злодей. – Кингсли всегда пишет правильно.

– Эм… – Эви помялась, хрустя пальцами и делая вид, что вспоминает. – «Напомащ»?

Злодей уставился на неё:

– Что с тобой?

– Да боги, – застонала Эви, – «напомащ». Я видела, он так пишет «на помощь».

Злодей захлопал глазами.

– А, это не в счёт.

Судьба, видимо, решила славно повеселиться за её счёт, потому что её план запытать Злодея до полного повиновения, кажется, обратился против неё.

– Как это не в счёт?

– Это наша шутка.

Он сказал это тем же сухим тоном, как и всегда, но Эви с удовлетворением уловила кое-что. Лёгкий изгиб губ – почти улыбку, блеск глаз, румянец, крадущийся вверх по шее.

– Ты со мной играешь, что ли?

– Сэйдж, я даже не знаю, с чего тут начать.

Она заложила руки за спину и одарила его идеальной сладенькой улыбочкой.

– Могу одолжить тебе пару книжек. Почерпнёшь вдохновение.

– Сделаю вид, что вы обсуждаете книжки про спорт, а то я распрощаюсь с завтраком, – сказал Гидеон и замахал руками, будто протирая невидимое окно. – Мам, не хочешь прогуляться по двору? Или, может, сбежим куда-нибудь в заросли?

Нура явно выпала из дискуссии, взгляд у неё был отсутствующий – Эви провела всю юность в страхе перед ним, но теперь не бросилась спасать положение, а примёрзла к месту, будто вросла в пол.

– Да, – мечтательно ответила мама. – Может, и Лисса захочет к нам присоединиться?

В детстве Гидеон не бросался угождать всем подряд, как Эви, но он всегда всех смешил, разряжал атмосферу, а такие светлые люди старались избегать тьмы.

– Может, – ответил он, хотя даже его беззаботность чуть дрогнула. – Пойдём спросим?

Когда они покинули комнату, Татьянна озадаченно покосилась на таблички Кингсли и взяла одну, чтобы рассмотреть поближе. Тот бросил обе и поскакал к Клэр, которая с искренним теплом смотрела на него.

Злодей склонился к Эви и тихо зашептал ей на ухо низким чувственным голосом:

– Мне не нужны твои книжки. – Взгляд его тёмных глаз казался лаской, будто палец прошёлся по щеке. – У меня уже есть.

То ли поделился тайной, то ли горько исповедовался.

«Какого пустыря?»

– Что уже есть?

Его взгляд задержался на её лице, скользнул к красным губам.

– Вдохновение.

«И почему эти совершенно заурядные слова теперь звучат так грязно?

Может быть, потому что он говорит их, глядя при этом на тебя так, будто плавит взглядом твой корсет. И, как ни стыдно признавать… это работает».

– Миз Сэйдж! – В дверь кабинета ворвался Марв, и деликатному моменту пришёл конец.

Эви постаралась сохранить некоторую вежливость, хотя у неё едва пар из ушей не валил.

– Опять призрак, Марв? – спросила она, чувствуя, как дёргается веко.

– Хуже!

Татьянна нахмурилась, провела рукой по розовой шёлковой юбке.

– Фу. Гуль?

– Нет, миз Татьянна. – Марв набрал воздуха. – Король Бенедикт!

Теперь встревожились уже все, включая Кингсли, хотя он выглядел несколько рассеянно, и Эви пометила себе вернуться к этому позже.

– Что – король? – гаркнул Злодей.

Марв побелел.

– Он стучится в дверь.

Глава 7. Злодей

«Стучится» было преуменьшением.

Король и его Славная Гвардия пускали из катапульты валуны, целясь над колючими зарослями в ворота. У Тристана имелась своя катапульта, и он решил, что, если хоть кто-нибудь ещё заорёт, он начнёт запускать из неё выживших из бухгалтерии.

Может, так и стоит сделать – чисто ради развлечения.

Полетел ещё камень, затем ещё.

– Пли! – крикнул Тристан, махнув рукой, и двое Бесславных нажали на рычаг, отправляя в полёт любимую наступательно-оборонительную нелепость Злодея. Взрывчатые тыквы, наполненные той же самой тёмной садовой магией, которая возвела жуткие колючие заросли вокруг замка. Совершенно безобидные, пока стебель на месте; без него они превращались в крайне эффективные бомбы.

Тыквы врезались в летящие камни и превратились во вспышку красных и жёлтых искр, напоминающих фейерверки.

– Кили! – крикнул Тристан, распахивая боковые двери из офиса на замковую стену, выходящую к передней части замка. Капитан гвардии подняла на него взгляд, ожидая приказа. – Запускай ещё десяток!

– У нас всего три осталось!

Тристан резко повернулся к ней.

– Да в смысле? Нам же только что прислали десять бочек! Куда они делись?

Кили подняла руку, держа в другой неразорвавшуюся тыкву и не отрывая взгляда от того, что происходило впереди.

– Не знаю! Я сходила за ними, а их нет!

Злодей покачал головой, досадуя, что нет времени на расследование.

– Сколько там рыцарей?

Он выглянул из-за парапета, подняв подзорную трубу. Король сидел на лошади, меховая мантия расстилалась вокруг царственными складками, корона так ярко сверкала на солнце, что Злодей сощурился. Но свита его состояла всего из… шести Славных гвардейцев.

– Остальные за деревьями, что ли?

Кили покачала головой, мотнув толстой косой.

– Нет, сэр. Мы посылали воронов и даже пикси. Больше с ним никого.

– Наверняка ловушка, – раздался рядом голос Сэйдж.

Злодей подпрыгнул и свирепо воззрился на её тёмные кудряшки.

– Что? – спросила она и наморщила нос так, что у него запрыгало бедное глупое сердце.

– Я же велел тебе не высовываться, ураганчик, – процедил он, хотя, конечно, не удивился, что Сэйдж не последовала приказу.

Она перегнулась через парапет, заслонив рукой глаза от солнца.

– Я ученица Злодея. Если я собираюсь чему-нибудь научиться, мне нужно наблюдать за тобой в действии, Тёмный Властелин.

Довод был разумный, и это только взбесило его.

И ещё почему-то потеплело внутри. И это… взбесило его ещё больше.

Прилетел ещё один камень, Тристан крепко взял Сэйдж за плечи и буквально оттащил от края. Весь замок содрогнулся от удара. Сэйдж пищала, пока её ноги не коснулись земли.

– Злодей! Мы привлекли твоё внимание? – Магический рупор донёс издалека слова Бенедикта. – Или продолжим?

«Да чтоб тебя».

– Сэйдж, мне нужен… – Но его собственный волшебный рупор уже оказался у него в руках, а при виде самодовольной улыбки Сэйдж Злодею немедленно захотелось целовать её до беспамятства. Или убежать как можно дальше. Он кашлянул, отвернувшись. – Спасибо.

Она хмыкнула, давая понять: в благодарностях она не нуждается. Сэйдж знала, что нужна ему, и этого ей, кажется, было достаточно.

«Эви Сэйдж предназначено стать причиной твоего краха, а тебе – причиной её падения».

Тристан отмахнулся от мрачного будущего, которое непременно нужно было переписать, и сосредоточился на том единственном деле в мире, которое никогда не подводило его. На злодеяниях.

– Какой другой вариант, Бенедикт? Беседа с тобой? – бросил он. – А то в этом случае я предпочёл бы камни.

Пара рыцарей неуверенно заёрзали, ожидая реакции от столь вспыльчивого короля. Но тот не разозлился; вместо этого он выдал одну из самых неприятных для Тристана реакций.

Этот сукин сын рассмеялся.

– Просто поразительно, что ты ещё шутишь в таких обстоятельствах, мальчик мой.

Магия Тристана пробудилась, и когда Сэйдж коснулась его руки, вырвалась наружу. Диапазон и скорость оказались так велики, что дар дотянулся до одного из рыцарей около катапульты и оставил яркую чёрную точку. Уязвимое место.

Рыцарь упал замертво с одного удара.

Тристан судорожно вздохнул и провёл рукой по волосам. Какой ужас, смерть по случайности. Убивать намеренно куда приятнее.

– Теперь веселее, Бенедикт? – крикнул он.

Король посмотрел на мёртвого рыцаря, проявляя не больше интереса, чем Тристан – к пылинке в воздухе.

– Ну-ну, давай не будем спорить. Я пришёл заключить сделку.

– Нет.

Сэйдж потянулась к Тристану, и он отпрянул. Коснись она его ещё разок, и вся стена рухнет под ногами. Сэйдж опустила глаза, но упрямо расправила плечи.

– Спроси сперва, о чём речь.

Тристан фыркнул:

– А ты так и рвёшься на переговоры, да?

– Нет. Просто считаю, что лучше узнать, чем прятать голову в песок. Но ты же тут босс, – добавила она с такой фальшивой улыбочкой, что ему захотелось выдрать себе волосы.

Татьянна выплыла на стену, окинула всех присутствующих взглядом.

– Боюсь, Пушок ничем не поможет в плане огнеметания.

– Почему? – с лёгкой тревогой спросила Сэйдж.

– Блэйд сказал, дракон простудился.

За Татьянной показалась Лисса.

– Он чихает облачками дыма!

Сэйдж бросилась к ней, взяла Лиссу за плечи и развернула.

– Внутрь, быстро. – Она подумала. – И не подходи к дверям… и к окнам тоже не подходи. Я бы не стала полагаться на их глазомер. Никакого стекла. Никаких дверей. Иди.

– Но Татьянна сказала, ты тут творишь злодейства! – Лисса поднырнула под руки Эви и бросилась к Тристану. – Я хочу посмотреть!

Сэйдж рыкнула и топнула ногой.

– Лисса, не дури. Внутрь. Быстро!

Тристан присвистнул.

– Ты же мне сама только что то же самое ответила, Сэйдж.

Она упёрла руки в бока и посмотрела на него так, будто её предали.

– Мне обратить свои злодеяния на тебя?

– Если так всё закончится быстрее – валяй.

Лисса рассмеялась, и у Тристана дрогнули губы. Но тут очередной удар сотряс замок, и все повалились на каменный пол. Кроме Тристана.

– Забыли обо мне? – Ветер донёс до них голос Бенедикта.

– Да чтоб тебя боги любили! – крикнул в ответ Тристан, поднеся рупор ко рту. – Какая ещё сделка, Бенедикт? Выкладывай!

Даже без подзорной трубы Тристан увидел широкую улыбку короля, такую зловещую, какая у самого Злодея никогда не получалась. Иронично, что в этом человеке, так отчаянно пытающемся получить беспредельную власть, и в тех, кто закрывал глаза на его преступления, чистейшее зло было видно невооружённым глазом.

Продолжить чтение