«Ещё пожалею об этом» — читать онлайн бесплатно

Глава 1. Алексей

Стоял знойный, временами дождливый и от этого влажный июнь, когда от жары было не продохнуть. Москва, оставшаяся где-то далеко, задыхалась и страдала под раскалённым солнцем.

В Подмосковье столбики термометров держались на том же уровне. С теми же душными дождями, но отчего-то ощущалось это по-другому. То ли из-за отсутствия асфальта, то ли из-за отсутствия высоток, но дышалось здесь легче.

Саша сидела на полотенце, набрызганная репеллентом, и ела из дуршлага влажную, недавно помытую бабушкой клубнику. В клубнике были её губы, пальцы и правая щека, поэтому поблизости, слетевшиеся на сладкое, кружили два толстопузых шмеля, которых Саша миролюбиво отгоняла ладонью.

У её голых коленей лежали карточки с корейскими словами и почти разрядившийся Айпад. В уши воткнуты наушники, в которых красивый мужской голос рассказывал о поездке в Чолла-намдо на фестиваль юдзу. Ну, во всяком случае, так это поняла Саша, очень напряжённо вслушивающаяся в иностранную речь.

Солнце почти дотянулось до зенита, когда на веранду вышел дедушка. Он, в трико и рубашке, совершенно седой, прошагал к грядке, чтобы срезать зелёного лука. По ходу дела спросил:

— Учишь, Санёк?

— Ага, — невнимательно откликнулась Саша.

— Бабушка кушать зовёт, пять минут и айда.

— Пятнадцать.

— Десять.

— Принято.

Дедушка всю жизнь отработал адвокатом, поэтому торговаться было у них с Сашей чем-то вроде традиции. Когда он ушёл, она без былой сосредоточенности дослушала монолог, заполнила короткий тест и нажала кнопку «Проверить». Все ответы тут же подсветились зелёным. Саша удовлетворённо кивнула, поднялась на ноги и со скрипом разогнула спину. В этот момент она заметила, что мимо их дачи кто-то идёт.

Забор был сплошным, но не очень высоким, так что за ним можно было легко рассмотреть загорелые плечи, чёрную майку наподобие баскетбольной и торчащие из-под красной бейсболки кудри. Парень, видимо, смотрел в телефон, но поднял взгляд и, не сбавляя шага, оглядел Сашу с ног до головы. Ей от этого взгляда стало чуть-чуть неловко и захотелось пониже натянуть футболку, чтобы та прикрыла розовые купальные плавки.

Ну уж нет. Её дача — её территория.

Вильнув плечом, Саша наклонилась, чтобы собрать с земли свои вещи. Когда она снова выпрямилась, незнакомец уже пропал из поля зрения.

Бабушка, Таисия Эдуардовна, прекрасно выглядящая в свои шестьдесят пять, мурлыкала под радио и накрывала на стол.

— Все в сторону, — кипяток, — звонко провозгласила она, перетаскивая с плиты на обеденный стол керамическую красную кастрюлю в крупный белый горох. Саша посторонилась и тут же услышала в свой адрес: — Ласточка, приведи себя в порядок к обеду.

— Ну, баб, жара!

— Без никаких.

— Этикет есть этикет, — мудро добавил дедушка.

— Но жара же... — предприняла ещё одну попытку Саша, — было бы чуточку попрохладнее.

— Когда прохладно, любой справится. А ты попробуй в плюс тридцать два. Вот тут-то и становится понятно, кто хорошо воспитан, а кто так — мимо проходил.

Можно, конечно, было взбрыкнуть. С родителями это Саше ничего не стоило. И с дедом тоже. Но вот противостоять этой женщине, которая стояла под вентилятором в домашнем платье с короткими рукавами, отутюженном фартуке и с красиво собранными волосами, было невозможно. Прабабушка Таисии Эдуардовы пела для высшего света ещё при царе, а дед водил дружбу чуть не со всеми поэтами Серебряного века. Сама же она уже больше тридцати лет преподавала в МГИМО. Растила российскую дипломатию, как выражался её муж. Короче — с ней не забалуешь.

Саша поднялась в комнату, которую всегда занимала во время летних каникул, вытащила из шкафа сарафан. Умылась, причесалась, переоделась, покрутилась перед маленькими зеркалом и наконец вышла к столу.

— Ну вот, любо-дорого посмотреть, — улыбнулась бабушка, разливая по тарелкам французский луковый суп. — Поучилась?

— Уже не знаю, за что хвататься, — призналась Саша, пододвигая к себе порцию. — Кажется, вообще ничего не успеваю и не знаю ни черта.

— Если завалишь и вернёшься домой, мы не осудим, — миролюбиво заявила бабушка.

— Но припоминать будем по гроб жизни, сама понимаешь, — рассмеялся Ефим Николаевич.

— Спасибо, спасибо, — Саша театрально, прижав ладонь к груди, поклонилась обоим.

— Я вообще, честно говоря, так и не поняла: почему Корея, — дуя на ложку, сказала Таисия Эдуардовна. — Ладно б Европу выбрала. Ну или Китай, куда ни шло. А тут какая-то Корея.

— Да ещё и не Северная, — хохотнул дед.

— И далеко она. В гости не наездишься. То ли дело дома, под крылышком. Осталась бы у нас, в Москве. Мама-папа рядом, мы тоже. Квартиру на тебя уже отписали. Живи, да в ус не дуй.

— Буду не дуть в него в Южной Корее, ба, — откликнулась Саша. За последние месяцы она уже устала по кругу раз за разом объяснять, зачем ей магистратура Ёнсе, и почему именно Сеул, а не условный Лондон или Женева. Поэтому просто уплетала суп и мило улыбалась вздыхающим родственникам.

— Вечером куда-то пойдёшь? — Спросил деда, протягивая ей гжелевую миску с греческим салатом.

— Соня позвала на речку. Там будет что-то вроде сельской дискотеки. Как в прошлом году.

— В девять чтоб дома была.

— Баб, мне двадцать два.

— Тогда в двадцать два, — вставил пять копеек дед, крякнул и отправился наливать чай. Саша протянула руку и, балуясь, ущипнула его за бок.

***

— И что, когда ты уезжаешь? — Спросила Соня, когда они вечером шли по посёлку.

— Чуть меньше, чем через три недели.

— На год?

— Не знаю.

— Это как?

— Сначала языковые курсы, там очень плотная программа. Я вряд ли смогу отлучиться. А потом сразу поступление в магу.

— Языковые курсы типа гарантируют, что тебя возьмут в универ?

— Нет, но они дают дополнительные баллы.

— Так и нафига тогда их проходить? Ещё и платно.

— А ты себе как представляешь — приехать с языком уровня А2 и сразу пойти слушать лекции на академическом корейском? — поинтересовалась Саша.

— У меня в группе трое китайцев именно так и поступили, — хмыкнула Соня. — По-русски ни бе, ни ме, но курсовые пишут лучше меня.

Соня училась на Политической журналистике СПбГУ, уже закончила первый курс магистратуры и начинала писать ВКР. Что-то про образ США в общественно-политических ток-шоу российских телеканалов. Рассказывала она об этом всегда эмоционально — особенно после ночей, проведённых за анализом сотни эфирных часов. Саше нравилось слушать Соню: в её-то бизнес-администрировании всё было далеко не так интересно, как у журналистов.

Их нельзя было назвать подругами. Будучи школьницами, они проводили на соседних дачах все летние месяцы, так что с удовольствием общались в одной компании девчонок. Но постепенно все повзрослели: кто перестал приезжать, кто вышел замуж, кто просто прекратил выходить на связь. Вот они и остались вдвоем, так и продолжая каждое лето заходить друг за другом по вечерам.

И сейчас приятельницы шагали к речке на дискотеку, которая ни у одной не вызывала энтузиазма. У Сони в Питере остался парень, и она по нему скучала, а Саше просто не нравилось тусоваться в кругу малознакомых людей и без конца чувствовать фантомные укусы комаров.

Именно из-за комаров она шла, укутанная целиком: здоровые серые кроссовки, ситцевые брюки-клёш и салатового цвета облегающий лонгслив, слегка оголяющий пуп. На распущенных волосах зачем-то панама, хотя солнце уже давно ушло за горизонт.

Речка текла за пределами деревни и сейчас стояла полноводной. Ещё издалека, как говорится, у околицы, Саша и Соня заметили развешанные на деревьях фонарики и услышали басы модной песенки, которую с недавних пор активно форсили в соцсетях.

— Я здесь только из-за тебя, — вздохнула Соня.

— А я из-за тебя.

— Можем уйти.

— Нет, нас уже заметили.

— Ну, вдруг, нас диарея прихватила?

— Тогда это будет не просто неловко, а позорно.

— Ну, окей. Тогда напьюсь, чтобы веселее было.

— Я с тобой.

Говоря это, Саша сразу понимала, что врёт. Она была классической хорошей девочкой, но иногда, в ситуациях подобной этой, ей приходилось притворяться, попеременно натягивая на себя образ оторвы, душнилы или грубиянки. Так было проще: над тихими милашками-зубрилками насмехаются, а зубастых зубрил-хамок обходят стороной.

Эту сельскую дискотеку можно было назвать таковой только условно, ведь на деле Туманное было не селом, а дачным поселком, откуда большая часть хозяев уезжала в ноябре и возвращалась в апреле. Участки здесь ещё в шестидесятые выдавали всяким партийным товарищам и прочим интеллигентам. Дети и внуки многих из них продолжали владеть домами и по сей день, так что преимущественно участниками сегодняшнего сборища была городская молодежь, лишь слегка перемешанная с местными жителями.

Саша проводила в Туманном каждое лето, начиная с младенчества. Она родилась в июне, и когда ей исполнилось две недели, мама, собрав чемодан и взяв под мышку родителей, переехала сюда до самого октября.

В Туманном Саша научилась переворачиваться со спины на живот, здесь годом позже впервые сказала «баба» и «неть», а ещё через год сломала ногу, свалившись с лестницы. Здесь её укусила в переносицу оса, так что отец родной не узнал. Здесь она научилась закапывать секретики и определять время по часам. Здесь впервые, как взрослая, сама пошла в магазин и влилась в свою первую настоящую компанию, которая научила её играть в «выше ноги от земли», прыгать в резиночки и чуть-чуть материться. А ещё здесь в двенадцать лет она впервые выслушала абсолютно бестолковое признание от Серёжи Беспалого и потом боялась, что он её где-нибудь подстережёт и поцелует.

Однако этого долго не происходило. На активные действия Серёжа решился лишь прошлым летом. Выпил для храбрости, и когда девушки на вечеринке пошли танцевать под Анну Асти, приблизился к Саше сзади. Она в темноте, шуме и вспышках дешёвого диско-шара не сразу поняла, кто к ней прикасается. Думала, что Соня. Но потом далеко не женские руки провели вверх по её бёдрам и попытались прижать к далеко не женскому телу. Сматерившись, Саша вырвалась из объятий, обернулась и вместе с другими девочками смерила Беспалого укоризненным взглядом. Тот поднял к лицу руки, мол «простите-простите» и, прикинувшись вдрызг пьяным, пошёл к парням.

С тех пор этот человек не вызывал в Александре ничего кроме отторжения. Хотя он был весьма симпатичным, не глупым, и другие ребята ладили с ним более-менее. Но Саша прям нутром чувствовала, что с ним каши не сваришь.

Увы, Серёжа Беспалый оказался тем, кого сегодня она первым идентифицировала среди деревьев, и внутри себя застенала. Был бы другой какой парень — уже бы сто раз забыла о произошедшем, но этот постоянно при встрече с ней складывал брови домиком и принимал ужасно жалкий вид. Когда же им изредка приходилось перекидываться парой слов, Серёжа всегда подбирал самые нелепые, от которых хотелось сморщиться. Вот и сейчас, дождавшись, когда Саша с Соней дойдут до деревьев, он крикнул им, привлекая всеобщее внимание:

— О, городские фифы явились.

Сам Серёжа, надо отметить, был коренным москвичом и жил на тридцатом этаже ЖК бизнес-класса рядом с Сити.

— От городской фифы слышу, — нагловато бросила в ответ Соня, но всё-таки обняла его, а вместе с ним и ещё парочку ребят, с которыми они раньше неплохо дружили. Несколько рук потянулись к Саше, но она лишь вежливо помахала всем ладошкой. Ей не нравились лишние чужие прикосновения.

— Капец вы взрослые девки уже, — сказал Вадик, один из местных ребят. Остолоп и добряк размером с медведя.

— «Девки». Ну, ты прям жентельмен, Вадим, — одобрительно фыркнула Саша.

— Так а кто вы? Женщины, что ли? Да я же вас вот такими помню, — заявил он, показывая рукой где-то на уровне своей талии.

— Вот такими! — Подхватила Саша, показывая рукой на уровне бедра.

— Вот такими! — вступила в игру Соня, наклонившись и поставив ладонь посередине икры. Все видевшие это рассмеялись, и их внимание постепенно переключилось с вновь пришедших обратно на разговоры, алкоголь и танцы. Саша почувствовала, что её напряжённая грудная клетка наконец расслабляется.

И в этот момент она заметила, что из-за деревьев на неё кто-то смотрит.

Вернее, как заметила: она скользнула взглядом по присутствующим, чтобы оценить обстановку, и среди прочего отметила, что под иву кто-то притащил тахту. И без того приметный объект, на котором в одиночестве восседал не менее приметный парень. В серых джинсах с большими карманами, чёрной майке и красной бейсболке козырьком назад. По торчащим кудрям Саша поняла, что это был тот же самый человек, которого она видела в обед за забором. Он сидел, держа одну руку на спинке тахты, а вторую, с сигаретой, на бедре. И смотрел на Сашу.

Щёлк.

Бывают же такие моменты, когда интуиция срабатывает мгновенно. Вот и сейчас на короткую долю секунды столкнувшись с незнакомцем и непринужденно отведя глаза, Саша поняла, что это не случайная переглядка. За ней наблюдали. Причём с самого начала.

Мысль была настолько ясной, что сразу показалась бредовой, и её отогнали. Приблизившаяся Соня взяла Сашу за руку и повела к раскладному столу с алкоголем и закусками. На нём скотчем был приклеен лист: «Что-то взял? Кидай донат». И номер телефона с указанием возможных банков. Саша взяла сидр и орешки, переведя спонсору пятьсот рублей.

Вечер протекал спокойно. Танцевали, пели песни, пообщались с проезжавшим мимо патрулём и убавили музыку. Разняли двух поцапавшихся парней. Знатно надрались и в итоге все пошли купаться. Короче, всё как в прошлом году. С одним лишь исключением: если тогда на Сашу то и дело поглядывал один лишь Серёжа Беспалый (который зачем-то попытался приобнять её, когда все слушали Маришкино гитарное соло), то теперь она снова и снова натыкалась на другой взгляд. В отличие от Серёжиного он почему-то не раздражал.

— Не идешь? — пьяненьким голосом поинтересовалась Соня, стаскивая с себя футболку с шортами и оставаясь в трикотажном белье.

— Побуду спасателем Малибу, — ответила совершенно трезвая Саша. Её початая бутылка сидра куда-то пропала, когда она на пять минут отлучилась в туалет. Видимо, кто-то спёр, ведь к тому моменту алкоголь в баре уже закончился. Короче говоря, приходилось коротать время на трезвую голову. Но Саше в целом было плевать.

Мимо них кто-то с улюлюканьем пронёсся и бухнулся в воду. Следом понеслись другие купальщики.

— Зануда, — сказала Соня.

— Посмотрим, как запоёшь, когда я буду тебя откачивать, — хмыкнула Саша, и подруга, махнув ей рукой, тоже бросилась к реке.

Было уже около полуночи, небо затянуло тучами, так что ни звёзд, ни луны не было видно. Из-за этого вода казалась чернее нефти, озаряясь лишь фонариками за Сашиной спиной. Она села на корточки рядом со стопкой Сониных вещей и обняла себя за колени. Ей не нравилась идея ночных купаний. Во-первых, противно будет потом втискиваться мокрым телом в сухую одежду. Во-вторых, небезопасно это как-то. Раньше ей об этом сказала бы мама, но сейчас, повзрослев, Саша и сама понимала возможные последствия. Поэтому внимательно наблюдала за плавающей над поверхностью головой Сони. И за другими датенькими знакомыми.

Сзади кто-то приблизился и встал от неё на расстоянии метра, не более. Смутная длинная тень легла на темную траву. Саша на пару градусов повернула голову, чтобы понять, действительно ли Серёжа подошел к ней, или он просто случайно оказался рядом и тоже намеревается присоединиться к водным забавам.

Захотелось скрестить пальцы на всех конечностях и попросить вселенную, чтобы Беспалый молча постоял и молча ушёл. Если он будет слишком навязчивым, придётся прямо в одежде бросаться в реку.

— Решила не купаться? — Прозвучал незнакомый голос. Саша от неожиданности обернулась. Перед ней стоял отнюдь не несчастный Серёжа.

— Нет, — как можно более привычным голосом сказала она, оглядывая кудрявого парня.

— Боишься? — Улыбнулся он, обнажив зубы. Саша заметила, что один из них, кажется, клык, был слегка выдвинут вперёд, создавая лёгкую дисгармонию. Почему-то ей это показалось привлекательным, хотя свой точно такой же дефект она не любила и даже когда-то носила из-за него пластинки.

— Проявляю благоразумие, — отозвалась она.

— А со мной пойдешь? — и он мотнул головой в сторону воды.

У Саши от этой фразы непроизвольно на лице возникла… физиономия. Как когда слышишь что-то наглое или бредовое или всё вместе и не можешь удержаться от эмоций.

— С какой радости?

— С самой большой, — и парень в приглашающем жесте протянул ей руку.

Саша поднялась с корточек и посмотрела на него снизу-вверх. Потом на его руку и снова на лицо. Псих он, что ли, какой-то? Если псих, то надо действовать решительно.

Она открыла уже было рот, чтобы послать его далеко и надолго, как с реки, причем с дальней её части донесся мужской ор. Все взгляды сразу устремились в ту сторону, где прямо сейчас нелепо барахтался Вадик.

— Ноги! — Невнятно кричал он, то и дело пропадая из виду и снова показываясь на поверхности. — Помо…

Договорить второе слово он не успел, потому что в рот ему попала вода.

«О, господи», — только и успела подумать Саша. Это, мать твою, что ещё за сюжетные повороты? Говоря про спасателей Малибу, она просто шутила!

В следующую секунду Александра, натурально выпрыгнув из собственных штанов и кроссовок, с разбега рыбкой нырнула в воду и поплыла. Технично, ровно, без лишних движений. Река была холодная, но для Сашиного тела этот перепад температуры был привычен.

Она достигла Вадим через полминуты. Вернее, того места, где только что видела его дергающуюся руку. В темноте было ни зги не видать. Саша нырнула первый раз, но никого не нашла. В ужасе поднялась, зачерпнула лёгкими воздух и снова ушла под воду. В суматохе и на фоне поставленной задачи она не поддавалась панике, но та маячила рядом. Вадима не было. Саша нырнула в третий раз и наконец наткнулась на что-то твёрдое. Это оказалась голова, которую она схватила за волосы и потянула вверх.

Вадик не шевелился, когда она вытащила его на воздух и обхватила руками за шею. Осознав это, Саша почувствовала, как её охватывает страх. Она никогда раньше не спасала людей, и никто никогда не умирал у неё на руках. В заледеневшем горле встал ком, в висках безумно стучал пульс, так что за ним не было слышно ни собственного дыхания, ни плеска воды.

Мучительно таща огромного бездыханного Вадима на себе, Саша обернулась, чтобы понять, как далеко берег, и увидела, что к ней кто-то подплыл.

Опять этот.

— Давай его, — велел он, и Саша без пререканий передала свою ношу.